Панацея

Прошло несколько месяцев, прежде чем ХимЧан смог нормально реагировать на посторонние пары. А если говорить точнее, то ровно три месяца и 21 день. На ЧонОпа и ДэХена смотреть не было сил, и ничего с этим поделать он не мог. ХимЧан постоянно находится с детьми… днем, а ночью его заменяет Оп, потому что Ким мчится в больницу к ЁнДжэ. ДэХен уже устал повторять мужчине, что надо хотя бы изредка спать и есть нормальную пищу, а не сандвичи и шоколадки из автомата, но брюнет только кивает и, говоря в ответ: «я обязательно потом поем», возвращается в палату. Малыши развиваются с положенной им скоростью, постоянно спят, кушают и разглядывают друг друга или папу, а вот на Опа реагируют странно: сразу начинают капризничать – видимо, поняли, что из дяди Муна можно вить веревки, и им за это ничего не будет. – Ну, что? – ЧонОп тихо проскальзывает в палату, невольно чувствуя, как внутри все сжимается: ХимЧан снова целует ЁнДжэ в лоб и, держа его ладонь в своей, отсчитывает пульс на запястье. – Врачи не дают положительных прогнозов. – Кто именно? Какой врач? – ЧонОп берет медицинскую карточку Ю и видит там подпись друга. – Ким ХимЧан прогнозирует, что пока улучшений не предвидится. Я хотел завтра к нему с малышами прийти, но сейчас мне кажется, что это - самая отвратительная идея, которая когда–либо приходила мне в голову, – зарываясь пальцами в короткий ёжик черных волос, мужчина поворачивает голову к другу и тихо спрашивает: – Как ты там говорил? Чудеса случаются? Я жду этого чуда уже 4 месяца, а оно все не появляется. ЧонОп поджимает губы и вешает карточку обратно на кровать. Он и сам знает, что улучшений нет – практически все процедуры он делает ЁнДжэ сам, но парня не вывести из комы, как бы он не пытался. – Мун… – М? – Я люблю его. Оп поднимает глаза на друга и снова видит в них слезы. Этот диалог он слышит последние два месяца каждую ночь. Сейчас он уйдет, и ХимЧан немного поспит, устроившись рядом с Ю, а утром поцелует его в висок и, попрощавшись, рванет к детям. Утром, когда ритуал завершается и ХимЧан уезжает домой к близнецам, которых может различить только он, ЧонОп заходит к ЁнДжэ, и с минуту, глядя на бледное лицо, кивает медбратьям и сестрам, которые заходят в палату и увозят парня, вводя ему морфий и дополнительную дозу снотворного. – Ты уверен в том, что готов? – ДэХен заходит к мужу, который готовится к серьезной операции. ЧонОп ничего не отвечает - только поднимает глаза и через окно смотрит на ЁнДжэ, на того ребенка, в которого за пару месяцев превратился красивый юноша. – Скажи мне в последний раз, – тихо просит Мун и поворачивается к супругу. ДэХен мягко улыбается и, взяв в ладони лицо любимого, целует его в губы: – У нас есть только один шанс. У тебя и у меня, а у тебя не может не получиться. Или мы вытащим всю семью из этого, или потеряем и ХимЧана, и ЁнДжэ. Я все время буду рядом, и ты справишься. Знаешь, почему? – Оп приподнимает бровь. – Потому что ты станешь крестным близнецов Ким только тогда, когда Джэ выкарабкается. А малышам нужен такой дядя, из которого можно веревки вить. ЧонОп невольно улыбается и, поцеловав супруга в ответ, заходит в операционную. Последнее, что слышит ДэХен, это фраза: – Ребят, мы начинаем. И да... об этой операции ХимЧан не знает. *** ХимЧан возвращается в больницу в середине дня с малышами, которые крепко спят, вцепившись в одну игрушку на двоих. Он заходит в палату и чуть не роняет детей, видя, что ЁнДжэ пропал, а в палате никого нет. – Где? – Ким подбегает к стойке регистрации и злобно смотрит на медсестру, которая за последний месяц начала заикаться и бояться главного хирурга больницы. Она дрожащими руками берет карточку, начинает читать, а брюнет теряет терпение, глядя на девушку. – Ну? – Я... Я... – О, ХимЧан, ты уже приехал? Как это хорошо, а где малыши? – ДэХен подходит к другу и мило улыбается. Ким хватает его за шкирку и, встряхнув, злобно шипит: – Где он? Я тебя спрашиваю, Дэ! Я попросил последить за ним, просто посидеть рядом, но, зайдя в палату к моему парню, я никого не увидел! – Успокойся! Просто ЁнДжэ повезли на томограмму мозга, – выкручивается Дэ, но, видя, что ХимЧан прищуривает глаза и уже готов треснуть ему, тихо добавляет: – А потом ЧонОп повез его оперировать… – Что? – брюнет замирает, тут же отпуская парня. – На какую еще операцию? Почему я не знаю? – Потому что ЧонОп сам принял решение, и сейчас… – Я уволю его к чертям собачьим! – резко развернувшись, ХимЧан бежит к операционным, сталкивается в дверях с ЧонОпом и чуть не падает, видя растерянное лицо друга. – Что ты с ним… – Ким, сейчас замолчи и просто послушай. Была еще одна клиническая смерть, – ХимЧан вцепляется в плечи Муна, в ужасе глядя в его глаза. – Так... мы вытащили его после остановки, я сделал операцию, все прошло успешно… Эй, эй, Чан! – ЧонОп опускается с другом на колени, когда понимает, что брюнета просто не держат ноги, и быстро продолжает, несколько раз встряхивая друга. – Нужно посмотреть, как он будет чувствовать себя через пару часов, проснется или нет. Понимаешь? Это был шанс, и я его использовал. Сейчас он действительно может очнуться... – Правда? – ХимЧан наивно хлопает глазами, глядя на друга, и, получив утвердительный ответ, закрывает лицо руками. – Ты должен был мне сказать… Слышишь? Это же мой Джэ... А если бы сердце не выдержало? – Ты бы не позволил оперировать, – ЧонОп стягивает хирургическую маску с лица, «бандану» с макушки и, устроившись рядом с Кимом на полу, вздыхает, стягивая с рук хирургические перчатки. – У него было 60% на то, чтобы умереть, и 40% на то, чтобы выжить, и это при лучшем раскладе. Ты бы не позволил мне провести операцию, поэтому я сделал все втайне. И не смотри на меня так. Мне он тоже дорог. Вокруг ведущих хирургов слоняется медицинский персонал, который недоумевает, почему двое взрослых мужчин, два отца, сидят на полу посреди коридора и сверлят взглядом дверь операционной. Нет, ну это, конечно, привычное дело, особенно касаемо личности Муна: он самый неординарный врач, которого когда–либо видели медсестры, но ХимЧан… Дверь в операционную открывается, и к ним выходит тот самый врач, который оперировал ЁнДжэ в первый раз. И ХимЧан снова слышит эту жуткую фразу: – У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать? – Я его убью, – предупреждает Ким. – Согласен, – поддакивает Оп. – Ты диагностику сделал? – врач недоуменно кивает. – И? Ты долго еще молчать будешь? Я сейчас ДэХена позову, – от этих слов нерадивый хирург подпрыгивает и огромными глазами смотрит на врачей: – Нет–нет, не надо… Вообще у меня, действительно, две новости… – Нет, я точно прикончу его, – мило улыбаясь, заявляет Ким, понимая, что у него дрожат уже не только руки, но и дыхание начинает перехватывать. Еще немного - и он не выдержит. Врач устало улыбается и, кивнув на операционную, тихо говорит: – Он глаза открыл. Проснется через пару минут... Да вообще, все у вас будет хорошо, Ким.