Не судите книгу по обложке

Возвращаясь домой со школы, я продолжала недовольно цокать от несправедливости. В самом деле, да что за дискриминация такая? Мне этот китайский не так и нужен! Я слишком резко захлопнула входную дверь за собой, заходя в родную пекарню, испугав этим родителей. — Маринетт, милая, что случилось? — мама стоит у барной стойки, в руках её была миска с тестом, которое она месила. — Ничего, — сама не замечая этого, довольно резко отвечаю. Снятую обувь откидываю в сторону, куртку вешаю на крючок в прихожей. Краем глаза замечаю, как мама откладывает миску и явно волнуясь, подходит ко мне. — Что-то произошло? Ты сама не своя, — она заглядывает мне в глаза, а я недовольно отвожу взгляд. — Я не понимаю! — получилось слишком громко. Пытаюсь понизить тон, — сегодня… Я провалила тест по китайскому. И учительница назначила мне в репетиторы одноклассника, — при слове «одноклассника» я раздраженно стиснула зубы. — Может ты поговоришь с ней, мам? — я в надежде посмотрела на неё, — скажи, что мы найдем нормального репетитора, зачем тревожить моих ровесников? Мама тяжело вздохнула, прикрывая глаза, и посмотрела в окно. За окном послышались звуки дождя. Я всегда любила дождь, но сегодня эти капли воды слишком громко бились об асфальт, отдавая мне в голове неприятным гулом. Я вся на нервах, даже не понимаю, почему я сейчас такая раздражённая. — Понимаешь, — мать явно невольно растягивает это слово, словно хочет отложить этот разговор на потом. — Мне звонила вчера твоя учительница, — мама с неким сожалением посмотрела на меня, но затем отвела взгляд. Я насторожилась. — Я знаю, что ты провалила тест, и она сказала, что для получения аттестата тебе срочно нужен репетитор. Ведь за один год по одной лишь школьной программе ты не подготовишься к экзаменам. — Я скрестила руки на груди, явно ожидая не совсем приятной новости. — Летом почти никто не покупает выпечку. Она имеет большой спрос только зимой. И то не всегда… — у мамы потускнел взгляд. На что она намекает? — У нас сейчас большие убытки, Маринетт. И даже при большом желании мы не смогли бы оплатить тебе дополнительные занятия. Я сказала это Мадам Бюстье и эта замечательная девушка подобрала нам отличный вариант! Одноклассники подтянут тебя по этому предмету и ты хорошо сдашь экзамен. Разве это не здорово? — она воодушевилась. Видимо такой вариант её устраивает. Не буду расстраивать маму тем, что лучше бы я провалила экзамен, чем буду терпеть этого Агреста в роли репетитора. Я попыталась изобразить улыбку и поднялась наверх в свою комнату. Приняв водные процедуры и сделав уроки, я около часа сидела на балконе с кружкой горячего зелёного чая, а затем (слишком рано для себя) пошла спать. *** Суббота. Раздалась нежная мелодия будильника и я довольно мягко и тихо встала с кровати, выключив её. По телу разливалось какое-то непонятное тепло, а самочувствие было просто прекрасным. Неужели именно это чувствуют люди, которые высыпаются? Что ж, для меня это в новинку. Умывшись, я принялась за рисование стрелок. Накрасив ресницы и светлым блеском губы, я быстренько надела чёрную расклешенную юбку чуть ниже колена и белую блузку. Глаза мои сами устремились на зеркало. Я быстро отвернулась, заправляя блузку в юбку, но затем медленно снова повернулась к своему отражению. Немного покрутилась. Улыбнулась сама себе. Нет, лучше без улыбки. И спустилась вниз. В нос ударил приятный, напоминающий детство, запах. Быстренько примчавшись на кухню, я радостно стала искать такой знакомый, но в то же время неузнаваемый, завтрак. Глаза мои сразу потускнели, как только я посмотрела на стол. — Не стоит делать такую кислую мину! — Мама рассмеялась, постучав по стулу и приглашая меня есть. — Давай шевелись, иначе овсянка остынет! — П-почему овсянка? — я безысходно плюхнулась на стул, нехотя беря ложку. — Потому что овсянка — это прекрасный завтрак для правильного питания. Ей насыщаешься в сто раз больше, чем твоими сэндвичами, и она прекрасно ускоряет обмен веществ. Так что ешь, мама плохого не посоветует, — она подмигнула мне и скрылась за дверью. Я уныло ткнула ложкой пару раз в кашу, а затем начала есть. В принципе, это не так и плохо, как казалось на первый взгляд. Доев завтрак и помыв за собой посуду, я пошла в коллеж. По мне невольно прошлись мурашки от предстоящего занятия по китайскому. Нет, скорее всего, эти мурашки были от холода, потому что на улице знатный дубак, а я только на половине пути поняла, что забыла надеть куртку. И взять свой рюкзак… 7:54 Стукнув себя по лбу, я побежала обратно домой. Господи, ну как мне только удаётся это делать?! Мои мысли настолько были заняты моими будущими занятиями, что я даже в школу собраться нормально не могу! 7:59 Отдышавшись у порога, я начала судорожно искать рюкзак. Хорошо, что хоть коллеж находится недалеко от дома! Рюкзака нет! Я принялась проверять под столами в гостиной и на кухне, и только потом вспомнила, что с утра я рюкзак даже не собирала! Помчавшись наверх, я нервно по памяти запихала учебники и чуть не споткнувшись на лестнице, побежала на выход. 8:06 Боже, я даже не помню, какой у нас первый урок, и от какого учителя мне достанется! Со всех сил я побежала на дорогу, надеясь успеть хотя бы на первые десять минут урока. Но затем резко отшатнулась назад и упала вниз. Я даже не до конца поняла, что происходит, как грузовик в нескольких сантиметрах от меня проехал на огромной скорости, заставив меня вздрогнуть. Чья-то рука резко схватила меня за рюкзак, заставив приподняться. — Совсем больная?! — послышался сверху грубый голос. Я оглянулась по сторонам, замечая, что все прохожие с неким испугом и удивлением смотрят на меня. Бессознательно поворачиваясь назад, встречаюсь с сердитым взглядом изумрудных глаз. На секунду замешкавшись, я еле прихожу в себя от шока. Паника забилась в моей груди от осознания неминуемой гибели, будь я к дороге ближе на пару сантиметров. Мне становится плохо и я рвано глотаю ртом воздух. У меня начинается паническая атака. То, что я лечила целое лето, вернулось ко мне опять. — Идиотка! Ты совершенно мозгами не думаешь! Нет, мне, конечно же, плевать, что с тобой бы произошло, но хорошая оценка по французскому мне не помешает! — я всё ещё нахожусь в каком-то пространстве, и слова этого парня отдают в голове каким-то эхом. Я рухнула на землю и обхватила голову руками, а слёзы сами начали течь по моим щекам. — Эй! Маринетт… — голос парня сменился с грубого на беспокойный и он присел рядом со мной. — Успокойся, эй, — он слабо толкнул меня в плечо и я невольно задрожала ещё больше. Не понимаю, что происходит. Тревога бьёт со всей дури, голова трещит от гулких ударов сердца. Чувствую лёгкое объятие и непроизвольно подчиняюсь ему, пытаясь прийти в себя. Медленно успокаиваюсь, вдыхая свежий воздух и поднимаю глаза. И только сейчас осознаю, что парень, спасший мне жизнь и сейчас слегка приобнимавший за плечо — Адриан. Он замечает, что я уже не бьюсь в истерике и отстраняется от меня, вставая. Я встаю за ним, отряхиваясь от пыли. Замечаю шёпот со всех сторон и оглядываюсь. Все смотрят на меня… Скорее всего, я выгляжу как больная. Хотя по сути я и есть больная. — Че встали, стадо, делать больше нечего что ли?! — Адриан грозно смотрит на всех и недовольные такой грубостью зеваки начали уходить. — Пошли. — Кинул он резко и я последовала за ним, проходя через эту злосчастную дорогу. Рука машинально достает телефон из кармана. 8:12 Мысленно хлопаю себя по лбу, а потом начинаю сгорать со стыда, осознавая происходящее. Глаза сами устремились в спину блондина, изучая его чёрную куртку. Уже минуты четыре неизбежно и нервно ожидаю допросы по поводу моего состояния, но Адриан всю дорогу тактично молчит. За это я ему сильно благодарна. Мы подходим к коллежу. На часах 8:15. — Ну, — он поворачивается и скептически осматривает меня, засовывая руки в карманы, — идёшь или нет? — Иду, конечно, — бурчу себе под нос, нехотя подходя к коллежу. Но Адриан стоит на месте. — А ты что ли нет? — Нет, — отмахивается он, — и тебе не советую, худышка, первым химия, Менделеева тебя сожрет нахрен, — он осмотрелся по сторонам. Опять это его ужасное саркастичное «худышка». Я недовольно нахмурилась и пошла к дверям коллежа. — Ну как хочешь, я предупреждал. — И на этих словах он разворачивается и уходит. Я уже почти открывала входную дверь здания, как меня вновь окликнули. — Стоять! — Адриан подошел ко мне, доставая из кармана мобильник, — номер свой дай, занятия надо ведь начинать, — раздосадовано пробормотал он. — А, — опомнилась я с сожалением, — точно. — И продиктовала ему свой номер. Даже не попрощавшись (да и с чего нам прощаться?), мы наконец разошлись, и я начала спокойно кипеть со стыда. Чёрт возьми, он видел меня в таком жалком состоянии! Как же мне хочется вернуть время вспять, Боже, ну пожалуйста! С другой стороны… Он… Он спас меня? И в самом деле. Мне стоило его хотя бы поблагодарить, но его наглость и грубость выбивают всё желание это делать! Но если бы не он… Мысли мои резко перестроились в другой формат, так как передо мной оказалась дверь нашего кабинета. Коленки задрожали, а стыдливый румянец прилил к щекам. Я робко постучала в дверь, и голос учительницы за дверью затих, а затем последовало строгое «Входите». Вхожу в класс, застенчиво извиняясь за опоздание. — Маринетт Дюпен-Чен, — грозно отчеканила мадам Менделеева и смерила меня презрительным взглядом. — И месяца не прошло, как Вы прибыли в этот класс, а уже прогуливаете! — Н-но, мадам, я не прогуливала, я просто… — мне становилось не по себе от её испепеляющего взгляда. — Оставьте отговорки при себе, мадемуазель! — она снова повернулась к классу, — садитесь за свободное место и поскорее! Я уже по инерции подходила к своей парте, как увидела Алью, сидящую вместе с Нино. Алья виновато на меня посмотрела и пожала плечами, давая понять, что у них не было выбора. Скорее всего, их вместе посадила учительница, потому что Адриана, сидящего с Нино, соответственно не было. Я глазами стала метаться по классу, стараясь найти свободное место, а учительница всё громче подгоняла меня. Чуть было не отчаявшись, мне в спасение появилась почти не видимая поднятая рука с последней парты. Натаниэль махнул мне, чтобы я садилась к нему и я сразу же поспешила скорее занять место. — Привет, — тихо поздоровался он, улыбаясь. — Привет, — ответила я, тоже улыбнувшись. Тихий кашель с первой парты соседнего ряда привлёк моё внимание и я машинально посмотрела туда. Лицо Хлои не выражало особых эмоций, но в глазах читался безумный гнев. Она провела большим пальцем по шее и отвернулась. Уж лучше бы я прогуляла химию с Адрианом, ей богу.