Тёмная сторона зеркала

Квартира никогда не нравилась Станиславу. Снимал он её только из-за невероятной дешевизны и удобного расположения. Слишком тесная, слишком старая, слишком пыльная и мрачная, слишком, слишком, слишком. Она до мельчайших трещинок в старом паркете или складок на древних полосатых обоях пропахла сыростью и чем-то кислым — не тем, чем обычно пахнут старые здания, а, скорее, тем, чем пахнет жилище алкоголиков: неприятный, въедающийся в ноздри запах рухляди, нищеты и беспорядка. Казалось, она была живой, она дышала, она имела разум и характер озлобленного на весь мир старика, которому давно уже опротивела жизнь, но который всё ещё до ужаса боится умирать. Тем не менее, несмотря на впечатление лёгкого запустения и мрачноватости, в квартире у Станислава обычно всегда было очень чисто. В этом вопросе он отличался невероятным педантизмом, граничащим, пожалуй, даже с расстройством. Он был одержим порядком вокруг себя примерно так же, как и работой. До тех пор, конечно, пока чертова кирпичная коробка (а может быть, то, что жило внутри неё кроме самого Станислава) не начала выкидывать свои странные фокусы. Дождавшись, пока дверная ручка прекратит наконец-то ходить ходуном, Владек осторожно вынул железный ключ старого образца из замочной скважины и дверь с лёгким скрипом несмазанных петель открылась, распахнув, как будто пасть, тёмный — слишком тёмный для сумерек — вход внутрь. Экзорцист прекрасно понимал — ему здесь совсем не рады. Потоки незримой энергии, напряжённые и натянутые струнами, осторожно огибали его по широкой дуге, находя слишком опасным противником, и редкие прикосновения их были холодными и скользкими, словно щупальца мёртвого осьминога. То, что поселилось внутри жилья заказчика, было существом любопытным и, наверное, решило всё же разведать обстановку, а может, поприветствовать незваного гостя. Оно, конечно, не было настроено дружелюбно, но и враждебность в открытую благоразумно не показывало — боялось. Оно прекрасно понимало, кто такой Владек и зачем он явился. Цепень — а именно так этих существ было принято называть среди экзорцистов — терпеливо ждал, что же предпримет тот, кто, в отличие от Станислава, прекрасно мог видеть его во всей сомнительной красе. Слуги Древних обычно малосимпатичны и зачастую пугающи, а уж Цепни заставляют кожу покрываться мурашками от страха и отвращения из-за своего уродливого до жути вида: худые, тонкие — вот-вот переломятся пополам — длиннопалые и безликие, чёрные, как сажа или белые, словно снег. Их, наверное, даже жаль — вся их суть есть ничто иное, как сгусток чьих-то плохих воспоминаний, которые не дают им покоя и постоянно их терзают. Негативные эмоции и воспоминания — их пища, а голодны они постоянно. Поэтому время от времени Цепень и позволяет себе пакости вроде расчленённой кошки. Слабый, безвольный, делающий лишь то, что приказал хозяин, вечно голодный и абсолютно несчастный паразит, жалкий настолько, насколько вообще можно себе представить. И тем не менее, он вполне мог вывести своего хозяина — Древнего — прямиком к его жертве, указав дорогу в пространстве и времени нашего измерения — сами они с трудом ориентируются здесь и могут годами искать жертву, а вот Цепни вполне спокойно могут жить и в этом пласте реальности, без проблем перемещаясь между ними, как нож сквозь масло — их суть была проста до безобразия, им ничего не стоило в один момент просто проскользнуть между нитями Потока куда-нибудь вниз, вверх или в сторону. Поэтому стоило ожидать, что Древний, который, несмотря на всё своё могущество, такой мобильностью не обладает, пошлет одного из своих несчастных рабов поближе к Станиславу. Поближе к жертве. Измотать её, вытянуть все соки, ослабить ментально и физически — так, чтобы, увидев однажды вырвавшегося со своего пласта реальности Древнего, он и не подумал бежать или сопротивляться, приняв ужасную гибель с радостью. Владек снова повернул ключ, закрывая за собой дверь, чувствуя, как во все стороны мечется Поток, всё ещё не рискуя касаться экзорциста. Ай-яй, и этого труса могущественный Древний отправил следить за своей добычей? На долю секунды экзорцист ухмыльнулся. Цепень до одури боялся его, но своего хозяина боялся ещё больше, и теперь, несчастный, просто не понимал, куда ему скрываться и стоит ли вообще это делать. Да и сам Владек размышлял, как же быть с тварью. Убить его значило как минимум разозлить Древнего и дать ему чёткий знак, что Станислав более не один, что жертва больше не так и беззащитна. Но и оставлять его в живых тоже было нельзя, иначе хозяин Цепня так и будет оповещён о местонахождении жертвы, следуя за ней по пятам, и тогда прятать Станислава будет попросту бесполезно и бессмысленно. Экзорцист, понимая, что другого выхода, кажется, нет, быстро нырнул на изнаночную, мягко поддел одну из нитей Потока, завязывая её в особенный узел вокруг длинного тёмного столба энергии, коим Цепень, боязливо вжавшийся в угол, и был. Такая ловушка задержит его до того момента, как другой профи не решит, что с ним делать. И уж точно не даст ускользнуть в другой пласт реальности под шумок. Теперь стоило только позвать того самого профи, и видит бог, Владек сильно хотел бы, чтобы его сегодняшний клиент оказался не слишком впечатлительным, но надежды на это у него не было. Владек, всё так же не входя в квартиру из коридора, торопливо порылся в кармане куртки в поисках телефона. Тот, естественно, затерялся в самом последнем. Вытянув аппарат, он быстро нашёл в контактах номер Миклоша и моментально отправил сообщение — максимально короткое, просто адрес. Спустя мгновение телефон отозвался короткой вибрацией, говорившей о том, что оно доставлено, а экзорцист довольно хмыкнул: одной проблемой меньше. Миклош, конечно, редко не задаёт лишних вопросов, зато работает более чем качественно и имеет хоть какие-то, но принципы. Единственный ведьмак, с которым он не брезговал иметь общих дел, обещал прибыть с минуты на минуту. От него самого требовалось дождаться его, а делать это в ободранном подъезде или в чужой квартире наедине с трусливым рабом Древнего Владеку совсем не хотелось. Равно как не хотелось и объяснять Станиславу, зачем к ним пришёл ещё один… пускай будет человек и что он такое, и среди двух этих вариантов он предпочёл бы объясниться с клиентом. Выйти на улицу ему всё же пришлось бы и так — Миклош мог и обидеться, если бы Владек не встретил его лично, а это было бы совсем некстати. Ещё неизвестно, что хуже — обиженный на тебя ведьмак или идущий по следу Древний. После мрака и духоты, царящих в подъезде, улица, несмотря даже на холодный моросящий дождь, казалась раем. Станислав, увидев пустые руки экзорциста, вопросительно поднял бровь:  — Ты что же, так и не заходил в квартиру?  — Нет, не заходил дальше коридора. Видишь ли, то, что там находится, не должно быть ни убито, ни отпущено на свободу. А единственный возможный вариант сохранить ему жизнь и не допустить утечки информации к Древнему — это поймать его. Я на это не способен, я могу только удерживать это в нашем мире и не дать ему уйти. Зато способен кое-кто другой.  — Что находится в моей квартире? — немного резко спросил Станислав и торопливо провёл рукой по чёрным волосам, в которых застряло несколько капелек редкого дождя. Экзорцист бросил внимательный взгляд на окно, про себя отметив, что штора мелко колыхается, словно за ней кто-то стоит и дёргается туда-сюда.  — Цепень. Что-то вроде шпиона, раба и личного поводыря для Древнего. Все те странности, что происходили с тобой в последнее время — его вина. Хотя, в его защиту могу сказать, что он просто был голоден, а единственная пища для него — человеческий негатив, вот бедняга и изгалялся, как только мог.  — Бедняга?! — возмутился Станислав. — Он пытался убить меня!  — И убил бы, если бы получил приказ. А если он тебя разбудил, перед тем, как напугать, будь уверен, что у него этого и в мыслях не было. Цепни, в общем-то, существа относительно безобидные…  — Тебе напомнить, что это безобидное существо сделало с моей кошкой? Ещё пожалей его тут, блин, — обиженно фыркнул он.  — Я же тебе сказал, относительно безобидные, — прохладно ответил Владек. Станислав, однако, к Цепню симпатией от этих слов не проникся и он снова вытащил сигарету. Дождь прекратился, оставив после себя сырость и промозглую слякоть, и Варшаву постепенно накрывали вечерние сумерки. В такую погоду больше всего хотелось сидеть с книгой в руках, завернувшись в тяжёлый плед из овечьей шерсти и прихлёбывать сладкое горячее вино с пряностями, а не ждать на улице непонятно кого, остерегаясь зайти в дом, где поселилась инфернальная тварь.  — Так значит, должен прийти кто-то ещё? — Станислав выпустил дым и поёжился. Владек внимательно наблюдал за перемещением Цепня по квартире через окно — хаотичным, паническим и безнадёжным. Если бы у него было лицо, Владек бы поклялся, что он вот-вот зарыдает от безысходности. Картина, как ни странно, была даже забавной.  — Что-что? — отвлекся он, не услышав сначала вопроса.  — Кого мы ждём, Владек?  — Ведьмака, — просто ответил экзорцист. — Он поймает Цепня и ты сможешь спокойно собрать вещи.  — Кого-кого?! — неверяще сморщился Станислав.  — Меня-а, — мурлыкнул кто-то, вразвалку выходя из-за угла.  — Боже, это что ещё такое? — обессиленно пробормотал Станислав, разглядывая того, кто появился будто бы из воздуха, пока Владек опять скорчился от резкого приступа головной боли. А рассматривать и впрямь было что. Миклош, как и все ведьмы и ведьмаки, выглядел, мягко говоря, необычно. Владек никогда не понимал этого странного желания выделиться у тех, кто, наоборот, не должен быть узнаваем из-за своих сверхъестественных способностей. Грешили этим, конечно, и некоторые его коллеги, прикидываясь ксёндзами или экстрасенсами, и даже ясновидящие, обычно создающие себе образ блаженных. Но эти ребята переплюнули всех, иногда вызывая фурор даже среди своих же. Эпатаж, эксцентричность и вздорный нрав как будто рождался на свет вместе с ними. Ведьм и ведьмаков экзорцисты, в том числе и Владек, сильно недолюбливали. Наверное, дело было прежде всего в зависти: экзорцисты должны были очень долго, иногда болезненно и упорно учиться на протяжении всей своей жизни, передавая накопленные знания потомкам, пополняя собственным опытом и храня их, как зеницу ока. По сути, они были обычными людьми, которые развивали необычные способности сами под контролем строгих наставников с самых юных лет, лишаясь всех радостей детства и юности. А вот ведьмакам и ведьмам их сверхъестественные силы давались от рождения, и людьми в прямом смысле этого слова они не были: слишком много мутаций в генетическом коде у них было. Им совсем необязательно было передавать свой дар и тайные знания по наследству — рождение такого вот мутанта происходило совершенно рандомно: так, даже в семье сильных ведьмака и ведьмы могли родиться самые обычные дети, и наоборот, у самых обычных людей ни с того ни с сего рождался не совсем обычный ребёнок. В последнем случае детей-колдунов из обычных семей втайне от родителей изымала община, подменивая их на сирот, что, в общем-то, с одной стороны было вроде как благородно, а с другой коробило. Да и применяли они свои способности по-разному, зачастую экспериментируя с тем, с чем порой не могли совладать, что среди экзорцистов вызывало праведный гнев, желание прибить любопытного колдуна и огромную кучу дополнительной работы. Но, тем не менее, какой бы здоровенной занозой в заднице они ни были, без них экзорцистам пришлось бы очень туго. Как и ведьмаков давно сожрали бы призванные ими же гады и Инквизиция, не будь экзорцистов. Их сотрудничество было скорее симбиозом — экзорцист получал очень сильного союзника на свою сторону, а колдун или колдунья — возможность попрактиковаться и изучить какую-то тварь без проблем с её призывом, который мог закончиться очень печально. Но одного было не отнять — гораздо чаще колдуны творили зло. Не потому что были злом сами по себе, а из чистого детского любопытства и желания посмотреть, а что будет, если сделать это и это, сохранившегося у всех без исключения колдунов до самых преклонных лет. Миклош был единственным ведьмаком, который не вызывал у Владека стойкое отвращение. Он не крал ради подмены детей, не занимался демонологией и никогда не брался за то, что противоречило его личным принципам — воровство, убийство, подлог, слишком частое чтение чужих мыслей и далее по списку. Деньги, как и абсолютное большинство его коллег, он никогда не брал, предпочитая за сотрудничество любой предмет, который ему так или иначе понравится, и Владеку оставалось надеяться, что Станислав не будет против такого расклада. Ведьмак — очень, очень высокий и костлявый, с огромной кучей браслетов, шнурков и фенечек на тонких руках и шее, со странными руническими татуировками и шрамами по всему телу, бусинами, одинокими тонкими косичками и цветными прядями в тёмных волосах напоминал скорее отмороженного фрика, чем колдуна, а старая, вся в пятнах кислотно-зелёная майка, явно не для промозглого вечера, в сочетании с драными джинсами и стоптанными, покрытыми толстой коркой засохшей грязи тряпичными кедами, только ещё больше придавала ему сходство с буйным подростком. На фоне сдержанного, но элегантного и строгого Владека он смотрелся столь же ярко, сколь и цветастая цыганская юбка на похоронах. Его ненормально длинные костлявые пальцы сжимали пустую бутылку из-под джина, а сам он широко и приветливо улыбался им, и Станислав отметил, что не все зубы у него человеческие, а у большого пальца одна фаланга явно лишняя. Но даже не зубы и не пальцы заставили его невольно попятиться назад. Глаза. Совершенно белые, как бумага — зрачка и радужки у него просто не было, только белки, в сумерках особенно яркие. Как будто он был совершенно слепым, но, что пугало ещё больше, он, казалось, прекрасно всё видел!  — Владек, я чертовски рад тебя видеть, мой угрюмый друг! — голос у него был густой, низкий, тягучий, как патока, и он совершенно не вязался с образом подростка-бунтаря. Миклош фривольно потрепал явно недовольного такой фамильярностью экзорциста по рыжим волосам. — Когда ты сказал о Цепне, я тут же примчался! Пропустить такое? Да в общине все кипятком обоссутся от зависти! О, а это кто у нас тут? — жуткие бельма упёрлись прямо на Станислава. — Станислав, приятно познакомиться. Как там твой рабочий проект? Могу гарантировать, всё пройдёт хорошо, тебе не стоит так переживать из-за этого.  — Сделай милость, надень линзы и сейчас же перестань копаться в чужих мозгах, — спокойно попросил Владек. — Ты пугаешь моего заказчика, а последнее вообще неприлично. И готов поспорить, что ты по дороге сюда напугал не только его.  — Как тебе будет удобно, товарищ зануда, — развел костлявыми руками он, и браслеты отозвались дружным звяканьем. Он моргнул, и уже спустя мгновение жуткие белые глаза стали просто голубыми. — Ну что, — он постучал пальцем по бутылке из-под джина, отхлебнув из неё невесть как появившуюся жидкость, которой абсолютно точно секунду назад там не было и в помине, — пошли на охоту?  — Пойдём, — кивнул Владек и жестом позвал Станислава с собой. — Но ты идёшь первый. И давай-ка сегодня без твоих выкрутасов, ладно? — Как скажешь, — прозвучало из подъезда, а потом продолжилось низким надтреснутым смехом. Миклош явно был рад выбраться на охоту и не скрывал своего азарта. Экзорцист закатил глаза. Только бы колдун не начал исполнять свои фокусы. В его планы не входило отпаивать и без того запуганного Станислава сердечными каплями.