Меч внутри меня

      Палочка, которую протягивает мистер Олливандер, красивая — прямая, не слишком длинная, с изящной ручкой и, как кажется Гарри, у нее благородный каштановый цвет.       Гарри берет ее с опаской, ожидая, что она вслед за предыдущими отправится в полет. К его удивлению, от гладкого отполированного дерева исходит тепло, и сердце взволнованно пропускает удар. Но, когда он хочет взмахнуть палочкой, его трепет смывает волной тревоги.       «Брось ее, быстро!» — страшно рявкает Меч. Голос духа металлический, скрежещущий и будто отдает эхом. Мурашки резвым стадом проносятся по коже мальчика, и он вздрагивает, послушно разжимая пальцы. С печальным звуком заветная палочка падает на пол, на прощание выплюнув редкий сноп алых искр.       — Простите, я такой неуклюжий! — Гарри ужасно неловко, он бесконечно и искренне извиняется, но не делает попыток поднять ее и старательно не смотрит мистеру Олливандеру в глаза.       Старый мастер успокаивающе хлопает его по плечу. Он не произносит ни слова, но упавшая палочка сама взвивается в воздух. Мистер Олливандер ловким движением ловит ее и вновь подает мальчику.       «Даже не думай. Мне она не подходит», − предупреждает Меч уже более спокойно, однако тем же, не допускающим возражений тоном.       Смущению Гарри нет предела, пока он силится придумать, что бы сказать Олливандеру, который сверлит его пытливым, полным любопытства взглядом. Именно такие взгляды Гарри ненавидит больше всего.       Так ничего хорошего и не придумав, он с натянутой улыбкой интересуется:       — А можно мне другую?       Наблюдая, как в изумлении ползут вверх кустистые седые брови волшебника, Гарри мысленно стонет:        «Хочешь сказать, я сейчас не подозрительно себя веду? Что с тобой случилось? То ты молчишь весь день, как рыба, то кричишь, как…».       Меч даже не дослушивает, резко обрывая:       «Не бери ее. Попроси ту, которая из рябины. Сойдет и она».       «Все духовные мечи любят покомандовать?» − Гарри фыркает возмущенно, но слушается Куро, как всегда.       Мистеру Олливандеру просьба Гарри совершенно не нравится, с поразительной горячностью он убеждает мальчика, что раз эта палочка выбрала его, то именно ей и надо пользоваться. С неправильной палочкой хорошего колдовства не выйдет, заверяет старик, приводя примеры разной степени жуткости. Особенно поражает история о трансфигурированной гадюке, чуть не убившей незадачливого волшебника, а ведь тот всего лишь пытался превратить камень в жабу. Да и разбросанные при расщеплении части тела производят впечатление — вместе с легкой тошнотой Гарри чувствует, как не по себе становится Мечу.        «Мммм, мне кажется, лучше ее взять. Не хочу, чтобы мои кусочки собирали по всей стране», — несмело заикается Гарри.       Меч издает сердитый звук, а затем с явным неодобрением соглашается. В тот же миг Гарри быстро хватает свою палочку, которая словно в ответ на прыть хозяина выпускает мини-фейерверк, осветив темное помещение. Олливандер, улыбаясь, кивает. Правда, их радость мимолетна.       Притихший было Меч почему-то взрывается яростью.        «К черту! Я не подпущу тебя к этой штуке!» — рычит он сдавленно. Короткий всплеск духовной энергии стремительно — быстрее мысли мальчика − проходит через тело Гарри.       Улыбка сползает с лица мистера Олливандера.       С треском палочка из остролиста раскалывается, от рукояти до острого кончика разлетаясь в разные стороны щепками.        «Обычная деревяшка. Ни один духовный меч не позволил бы так легко себя уничтожить», — говорит Куро неприлично довольно.       Потеряв дар речи, Гарри тупо смотрит на осколки в своей ладони. В потрясенном шепоте Олливандера он улавливает слова «выброс», «отторжение», «невообразимо» и «поразительно». Кажется, старый мастер ничуть не рассержен — в отличие от Гарри.       «Ты с ума сошел?! Зачем ты это сделал?» — выйдя из ступора, кричит он.       «Громкость убавь», — фыркает Меч. Он, кажется, вовсе не собирается отвечать, но после недолгой заминки безмятежно заявляет: «Она мне не понравилась».       Гарри второй раз за утро не находит, что сказать. «А как хорошо все начиналось», — думает мальчик отрешенно, с осторожностью кладя на прилавок жалкие останки некогда великолепной палочки.        Точнее, началось все волшебно. В буквальном смысле. Однажды среди почты обнаружилось письмо с приглашением в Хогвартс, школу чародейства и волшебства. Некоторое время оно лежало в укромном месте в чулане, потому что у них не было совы, чтобы отправить ответ. Хотя Гарри с трудом верилось, что оно настоящее. Куро немного рассказывал ему о живых людях с духовными силами, и ему легче было причислять себя к ним, чем поверить в волшебство. Но поток писем не иссякал, они доходили до них даже в захудалой гостинице. Окончательно Гарри удостоверился в правдивости этих приглашений с появлением у Дадли поросячьего хвостика, не предусмотренного природой. У его Меча также не осталось сомнений. «Призраки, боги смерти, квинси, арранкары, грешники из ада — это еще куда ни шло. Но волшебники? Люди с гребанными волшебными палочками?» — ворчал он в то время, как Гарри узнавал ужасную тайну своего семейства. Зато следующим утром в Лондоне и в Косом Переулке Куро был молчаливее, чем обычно, стойко игнорируя льющийся из Гарри поток восторженных замечаний. Единственный раз он оживился в банке. По его велению Гарри вернул поклон гоблинам на входе. «Поклонись, дурень. Ты же не их господин, прояви вежливость. Да, не суетись, ниже не наклоняйся, а то неправильно поймут». Хагрид, конечно, не понял, но зато Меч остался хозяином доволен. От содержимого хранилища Поттеров у Куро, как и у Гарри, отвисла челюсть. «Не забудь узнать у них обменный курс», — посоветовал Меч, отойдя от шока. Сверх необходимых для учебы денег Гарри взял столько же, объяснив Хагриду ситуацию с Дурслями. Из-за этого они задержались в Гринготтсе, чтобы перевести волшебные деньги в фунты стерлингов. Позеленевший после обратной поездки Хагрид не выдержал и сбежал пропустить стаканчик, оставив Гарри стоять в очереди. Там Гарри познакомился с Джастином Финч-Флетчли и его родителями, оказавшимися магглами. К облегчению Гарри, они не пялились на него, как на Мессию, и наплевали на знаменитый шрам. Из Гринготтса они вышли вчетвером. Хагрида не было видно, и Гарри согласился пойти с Финч-Флетчли за волшебными палочками, благо, магазин находился неподалеку. Джастин нашел свою палочку довольно быстро — каштан и шерсть единорога, девять дюймов, поэтому он с родителями, спешащими закончить дела, пошел дальше. Гарри же остался у мистера Олливандера, который с заметным энтузиазмом принялся порхать меж полок, снимая с них коробки.       «Как вообще можно драться этим прутиком? Ткни ей кого-нибудь, и она переломится», — в лавке настроение у Меча заметно ухудшилось. Впрочем, как и у Гарри, восторга в котором сильно поубавилось после упоминания мистером Олливандером темного волшебника.        «Вряд ли Волдеморт убил моих родителей, ткнув их палочкой», — мрачно ответил он и потянулся к одиннадцатидюймовому ясеню с пером феникса, предложенному старым мастером. Но стоило ему только взмахнуть ей, как она, точно взбрыкнувшая лошадь, вырвалась из руки и, просвистев над головой у мистера Олливандера, исчезла в проходе между стеллажами.       «Упс. Надо бы поработать над твоей меткостью», — проговорил Меч сухо.       Пробормотав что-то о нетипичной реакции, мистер Олливандер пропустил мимо ушей извинения Гарри, покопался в заготовленной стопке коробок, достал другую:       — Эбонитовое дерево, волос единорога, восемь с половиной дюймов, пружинистая. Не бойтесь, пробуйте.       На этот раз мастер был наготове и поймал палочку, когда та пролетела мимо него.       — А вы незаурядный заказчик, мистер Поттер! — воскликнул он после еще трех неудачных попыток. Меч на это заявление тихо хмыкнул, а Гарри пожал плечами, с тревогой глядя в спину мистера Олливандера, который вскарабкался на древнюю деревянную лестницу и копался на верхних полках, вздымая клубы пыли.       Наконец, он спустился. В руках у него до острого подбородка высилась стопка узких серых футляров. Его глаза возбужденно сверкали, пока он раскладывал все это добро на стуле у прилавка. Гарри следил за ним, рассматривая коробочки, на поверхности которых через слой пыли виднелся какой-то символ. Заметив его интерес, мистер Олливандер странно засуетился, встал прямо перед ним, загородив обзор, и вынул из кармана мантии другой футляр. Вот тут-то и начались неприятности. Палочка в ней была из остролиста с пером феникса, по словам мастера — послушная, упругая. Красивая, благородного каштанового цвета. И благодаря Мечу она вскоре превратилась в щепки. Самое удивительное — по этому поводу расстроен лишь Гарри.       Мистер Олливандер торопливо вскрывает пыльные коробочки, отмахиваясь от сбивчивых оправданий Гарри. Куро словно в сговоре с ним — также невозмутим, даже удовлетворен.       Гарри кусает губы, переминаясь с ноги на ногу. Если бы не идиотская выходка Меча, у него уже была бы собственная палочка!       «Оглянись ты, мелочь! Здесь тысячи палочек, всерьез думаешь, что для тебя не найдется другая?» — немедленно раздражается рыжий дух. «Что бы там старый хрыч ни говорил, это просто деревяшки, ни души, ни разума в них нет».       «Да ты… ты!» — задыхается от возмущения Гарри, а затем недолго думая ляпает: «Ты просто ревнуешь! Потому что я буду пользоваться палочкой, а не тобой!»       Судя по кашлю, Меч давится вдохом.       «Я ревную? Я?!» — кажется, сама мысль об этом вызывает у него отвращение.       — Не переживайте, мистер Поттер! — вклинивается в разгорающуюся ссору мистер Олливандер. — У меня есть, что предложить вам! Вот… полюбуйтесь, одна из лучших работ моего деда — тис, перо авгура, двенадцать с половиной дюймов. Мощная, великолепно подходит для дуэлей и проклятий.       Едва не дыша огнем, злой Гарри хватает палочку, резко взмахивает ей. Ничего не происходит.       «Доволен?» — шипит он помалкивающему Мечу.       — Не она? Чудненько, чудненько. Тогда попробуйте вот что. Бузина, волос банши, десять дюймов и три четверти, своенравная и очень сильная. Мой дед неделю мучился кошмарами после встречи с той банши…       С унылым лицом Гарри берет ее, и она тотчас отзывается на прикосновение теплом. Надежда вспыхивает в нем, но едва он поднимает руку, как палочка оказывается у мистера Олливандера. Широко улыбаясь, старый мастер хлопает в ладоши:       — Нет, нет, нет, мистер Поттер! Теперь-то я знаю, что вам нужно. Держите: рябина, хвостовой волос фестрала, тринадцать дюймов с четвертью, гибкая, верная. Производит превосходные защитные чары. Но не дайте неказистому облику себя обмануть! Уж поверьте, эта палочка не даст вас в обиду.       И, о чудо! Стоит палочке лечь ему в пальцы, она разбрызгивает белые обжигающие искры. Гарри не сдерживает вздох облегчения.       — Отлично, мистер Поттер, поздравляю! — радостно говорит мистер Олливандер, укладывая палочку обратно в коробку. − И вы меня поздравьте. Сегодня я на шаг приблизился к исполнению желанию моего деда. Видите ли, в глубокой старости он уже не занимался нашим делом, передав лавку отцу, но перед смертью все-таки нашел силы сделать несколько необычных палочек. За свою жизнь я продал только три из них, включая вашу. Осталось всего-навсего девять!       «А старик-то оптимист», — со смешком отзывается Меч. Гарри, до сих пор обиженный, не отвечает. Вместо этого он тихо обращается к мистеру Олливандеру:       — Сколько я вам должен?       — Ровно семь галеонов, молодой человек, — старый мастер отдает мальчику завернутую в бумагу покупку.       Гарри отсчитывает деньги, что для него в новику. Причем, не из-за диковинных монет, отлитых из настоящего золота, а попросту из-за того, что деньги у него никогда не водились.       Расплатившись, Гарри не уходит. Поглядывая на останки сломанной его наглым Мечом палочки из остролиста, он скороговоркой произносит:       — Ябыхотелзаплатитьизату. Пожалуйста.       Мистер Олливандер непонимающе мигает, а потом качает головой.       — Незачем, мистер Поттер. Честно говоря, вы оказали мне услугу, сняли с моих плеч тяжкий груз. Палочка, которую вы сломали, была особенной. Ох, — он задумчиво поглаживает седую бородку, уставившись на Гарри своими бледными глазами, − так уж вышло, что феникс, перо которого внутри этой палочки, сбросил еще одно перо — лишь одно. Воистину, справедливо, что вам суждено было уничтожить эту палочку, ведь ее сестра… Ее сестра в ответе за ваш шрам.       Гарри сглатывает. Меч остается безмолвным, и его молчание гнетуще.       — О да, тринадцать с половиной дюймов. Тис. Удивительно, как оно порой складывается. Помните, я сказал, что палочка выбирает хозяина? Эта палочка выбрала вас, но вы отказались от нее. Полагаю, тем самым вы отвергли свою судьбу, какой бы великой она ни была. В конце концов, Тот-Кого-Нельзя-Называть творил великие дела… Ужасные, не спорю, но и великие.       Раскланявшись с мистером Олливандером, Гарри выходит из его лавки полностью ошарашенный.       «Ты знал, да?»       «Нет, не знал. Я почуял. Говорил же — она мне не понравилась», — отрывисто говорит Меч.       Гарри целую вечность сверлит взглядом носки своих изношенных, на два размера больших, чем нужно, ботинок. Меч тоже затихает, и его незримое присутствие почти не ощущается.       — Гарри! — вопит кто-то истошным басом.       Хагрид, не разбирая дороги, мчится к нему с всполошенным видом и глазами на мокром месте.       — Что ж ты делаешь, Гарри, — великан сморкается в огромный клетчатый платок, безостановочно шмыгает носом. — Я уж было решил, что беда с тобой приключилась. Ты зачем без меня пошел? Нельзя тебе без сопровождающего здесь бродить. Времена, конечно, не те лихие, но ты ж маленький совсем…       Гарри поглаживает Хагрида по сгибу локтя, пока тот не успокаивается.       — Я был у мистера Олливандера, — объясняет он виновато. — Вместе с другим первогодкой и его родителями. Прости, Хагрид, не думал, что ты будешь так переживать.       — Как тут не перж… не переживать, — икает великан, утираясь краем платка. — Сам-Знаешь-Кого, может, и нет, да его приспешнички не все в Азкабане сидят. Кто откупился, окаянный, а кто отбрехался… — вдруг на его лице отражается ужас. — Эх ты ж! Что я несу! Ты ж теперича бояться будешь! Слушай, Гарри, это я сдуру ляпнул. Никто тебя и пальцем тронуть не посмеет! Да и учиться ты поедешь в Хогвартс — более безопасного места нигде не найти, да.       Продолжая рассказывать о школе, Хагрид ведет их к ателье мадам Малкин.       Гарри слушает его вполуха. Сказанные великаном слова не желают выходить из головы. Волдеморт, скорее всего, жив (или наполовину мертв). И его сторонники на свободе, прячутся где-то среди волшебников.       «Если бог смерти убьет живого человека, его накажут?» — боясь собственных мыслей, неуверенно спрашивает Гарри.       «Если узнают», — отвечает Меч абсолютно спокойно. «И если убьешь, находясь в духовном теле. Правила мертвых действуют лишь, когда ты мертв».       Меж ними воцаряется тишина. Гарри нащупывает в кармане сверток с палочкой.       Одно-единственное слово срывается у него с губ:       — Спасибо.       Куро молчит. Но Гарри каким-то образом знает, что он больше не сердится.