Меч внутри меня

      «Падение Темного Лорда доказало нам, что какой бы великой ни была сила, до тех пор, пока она находится в человеческих руках, ее время приходит и уходит, как жизнь и смерть. Однако даже с исчезновением тирана ужасные трагедии, терзавшие Британию много лет, не прекратились.       В течение нескольких часов после гибели четы Поттеров произошло жестокое убийство их близкого друга, 21-летнего Питера Петтигрю, и двенадцати невинных маглов, которым не повезло оказаться поблизости. Детали произошедшего до сих пор окутаны тайной, так как единственными свидетелями этой кровавой бойни была толпа ошеломленных и напуганных до смерти простецов. Точно утверждать можно следующее: ранним утром в районе магловского Лондона грянул взрыв, по оценкам экспертов являющийся результатом применения разрушающего заклинания; срочно прибывшие команды авроров и обливиаторов обнаружили на месте происшествия единственного живого волшебника с палочкой в руках — Сириуса Блэка, находившегося в невменяемом состоянии, близком к помешательству. По заверениям очевидцев непосредственно перед взрывом Петтигрю и Блэк громко ссорились, при этом Блэк вел себя чрезмерно агрессивно и угрожал убить Петтигрю, тогда как сам Петтигрю, не оказывая ему сопротивления, со слезами на глазах обвинял Блэка в предательстве Джеймса и Лили. Здесь стоит упомянуть, что Сириус Блэк также был лучшим другом Джеймса и Лили Поттеров и пользовался их огромным доверием, о чем свидетельствует то, что именно его они сделали крестным отцом своего первенца. Неизвестно, каким образом и когда Питер Петтигрю раскрыл предательство Блэка, но, по всей видимости, это и послужило причиной его чудовищной преждевременной кончины. Мизинец — всё, что осталось от героя, посмертно получившего орден Мерлина первого класса. Сириус Блэк же был признан виновным в преднамеренном убийстве тринадцати человек и осужден на пожизненное заключение в Азкабане, навек оставшись в памяти людей, как один из самых опасных пособников Темного Лорда.       К сожалению, из числа верных сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть печально прославился не только Сириус Блэк. Группа Пожирателей Смерти, во главе с чистокровной волшебницей Беллатрисой Лестрейндж, после исчезновения своего господина пыталась отыскать его, а информацию о его возможном местонахождении добывала из поверженных ими авроров. Первыми жертвами их фанатизма стали Фрэнк и Алиса Лонгботтомы, замученные до полного помрачения рассудка…».       Дальше читать Гарри не может. Буквы расплываются у него перед глазами. Он с трудом удерживает книгу в дрожащих руках, да и на ногах стоит неверно, прислонившись к стене за стеллажом. Его не выворачивает только потому, что утром кусок подаренного Хагридом торта от волнения не лез в рот. Теперь ему совсем не хочется купить вторую порцию мороженого мистера Фортескью. В голове у Гарри вертится одна мысль: «Мой крестный отец предатель и убийца».       «Ты этого не знаешь», — произносит Меч, отвлекая его.       Гарри яростно вытирает глаза:       «Ты ведь читал вместе со мной! Здесь написано, что…»       «Не всё, что написано в книгах, правда», — перебивает Меч.«Книги пишут люди, а люди любят преувеличивать, лгать и придумывать истории. То, что мы прочли, ничего не доказывает. Может быть, твой крестный — убийца, а может быть и нет».       «Но Хагрид сказал.!»       «Хагрид сказал, что все злодеи учатся в Слизиране», — явно раздражаясь, едко замечает Меч, — «что чисто статистически невозможно».       «В Слизерине», — автоматически поправляет его Гарри и не менее раздраженно спрашивает: «Почему ты его защищаешь? Его признали виновным и посадили в тюрьму! Они же это не придумали!»       «Я не защищаю его», — хмуро отрицает дух. «Но и не обвиняю. Просто потому, что я никогда в жизни не поверил бы всему, что сказала толпа перепуганных людей».       Гарри, насупившись, засовывает книгу подмышку к двум другим.       «По-моему, ты вообще людям не доверяешь», — язвительно говорит он своему Мечу.       «Незнакомым — не доверяю».       Гарри фыркает и двигается дальше по узкому проходу, продолжая изучать секцию о борьбе с темным искусством.       — Как будто ты знаком с Сириусом Блэком лично, — бурчит он себе по нос. — Постой-ка!        «Тише ты! Сколько раз тебе повторять, что не надо болтать со мн…».       «Только не говори мне, что знал его!» — орет Гарри мысленно. «Вот зачем ты попросил меня спросить у Хагрида, что случилось с каким-то Сириусом! Почему ты сначала не сказал, что этот Сириус − мой крестный? Ты… ты хоть понимаешь, каково было услышать, что лучший друг родителей предал их?!»       «Понимаю!» — рычит Меч, в металлическом, покореженном, отдающем эхом голосе его чувствуется боль и звериная тоска. Он скрежещет зубами, с шумом вдыхая и выдыхая, пока относительно спокойно не выдавливает: «Я — часть тебя, забыл? Я могу слышать то же, что и ты. Видеть то же, что и ты. Если тебе больно, больно и мне, дурак. Так всегда было. И то, что тебе рассказал Хагрид о ночи, когда умерли твои родители, − я это помню».       Гарри спотыкается о собственную ногу, падает, но не делает попыток подняться. Сидя на дощатом прохладном полу рядом с выпавшими из руки книжками, он смотрит в пространство перед собой, и обрывки разных мыслей мечутся у него в мозгу.       «Ты видел моих маму и папу?» — наконец, произносит он нерешительно.       «Да. Я видел, как они защищали тебя от Вольдемара», — тихо отвечает Куро.       В горле у Гарри стоит комок размером с кулак, а глаза и щеки влажны, но с губ у него все равно срывается идиотский смешок. Хихикая, он смаргивает слезы и, задыхаясь, говорит:       — Как ты… умудряешься… все время… путать имена? — он сжимает губы, давя судорожные всхлипы, а затем в очередной раз поправляет духа: − Не Вольдемар, а Волдеморт. Его зовут Волдеморт, Куро.       И в кои-то веки Меч не выговаривает ему за разговоры вслух.       Гарри вытирает лицо потрепанным рукавом куртки, когда кто-то за его спиной спрашивает:       — Ты в порядке?       Даже тетя Петунья не могла заставить Гарри вскочить столь резво. Меч вполголоса выругивается.       — Со мной все нормально, — быстро говорит Гарри, оборачиваясь.       Круглолицый мальчик, который вместе с пожилой дамой перед ним вошел в лавку, смотрит с опаской:       — Я слышал стук и подошел проверить.       — Да, я не смотрел под ноги и споткнулся, — нервно улыбается Гарри.       Мальчик кивает, неуверенно приподнимая уголки губ, однако не уходит.       — Ты что-то хотел? — не слишком-то вежливо интересуется Гарри, желая поскорее вернуться к прерванному разговору с Куро.       Робкий мальчик вспыхивает до корней светлых волос. Он что-то мямлит, уткнувшись взглядом в пол, и Гарри поторапливает его:       — Прости, но я не слышу. Ты не мог бы говорить громче?       — Ты сказал имя Того-Кого-Нельзя-Называть, — едва разборчиво шепчет круглолицый.       — Ну да, и что с того?       — Ты разве не боишься? — глаза мальчика расширяются и наполняются смесью страха и восхищения, от которого Гарри становится тяжелее подобрать правильные слова. Боится ли он Волдеморта? Будет ложью сказать, что он не испугался, когда понял, что Волдеморт может быть жив. Но при этом Гарри не трясся от страха. Он ощутил в себе нечто странное, теснящееся в груди, похожее на чувство, с которым брался за меч в новом тренировочном бою.       «Это готовность сделать то, что необходимо», — поясняет Куро чуть слышно, и Гарри вздрагивает.       — Я произношу его имя, потому что борюсь со своим страхом, — кое-как формулирует он, неловко пожимая плечами. Подобрав книги, Гарри встает, сдувая упавшую на глаз челку, и тотчас круглолицый вытаращивается так, будто у него вдруг выросли рога. Такую же реакцию, только в сопровождении ахов и вздохов, Гарри довелось наблюдать в Дырявом Котле.       «Может, мне налепить на шрам пластырь?» — жалуется он Мечу, на что тот лишь хмыкает.       — Г-гарри Пот… — начинает, заикаясь, круглолицый, но его заглушает могучий бас Хагрида:       — Гарри! Я тут тебе набрал кой-чего по списку!       Лесничий, еле втискиваясь в узкий коридор между стеллажами, приближается к ним. Внушительная стопка учебников, унести которую Гарри смог бы только в обеих руках, легко умещается в широкой, как лопата, ладони великана. С сияющим лицом Хагрид похлопывает по вздутому карману куртки, откуда выглядывает зеленый уголок толстенного тома.       — И себе вот взял почитать… эээ… про драконьи, значит, заповедники… там все-все про этих тварей написано! — счастливо гудит он, а затем обращает внимание на выбор Гарри. — А у тебя тут что? «Расцвет и падение Темных искусств», «Практическая защитная магия и её использование против Темных искусств», «Темные искусства. Тысяча самых смертоносных заклинаний Европы»… Раздери меня гиппогриф, Гарри! Неужто ты удумал готовиться к войне? — воспользовавшись секундной растерянностью подопечного, Хагрид мигом выхватывает у него заветные книги.       — Черт, Хагрид! — опомнившись, возмущается Гарри и тянется за ними, но поздно — они уже на верхней полке, докуда такому коротышке, как он, не добраться.       — Ты эту глупую затею брось, — говорит ему лесничий строго. — Рано тебе еще такое изучать, да и незачем. В Хогвартсе бояться нечего, а в мире маглов, запомни, магией пользоваться нельзя, законом запрещено. Особливо несовершеннолетним. За нарушение могут и вовсе исключить из школы и палочку сломать. А без палочки какой ты волшебник? — он издает сокрушенный вздох, тем самым напомнив Гарри о том, что великана выгнали из школы на третьем курсе, запретив колдовать. Поняв, что спорить бесполезно, Гарри кивает, отчего Хагрид снова воодушевляется.       — Ну, ты тогда найди себе еще чего, ладно? Про зверей каких — акромантулов или мантикор. А я у прилавка подожду, переговорю с продавцом…       Глядя вслед уходящему великану, молчащий круглолицый внезапно подает голос.       — Мне кажется, я тебя сейчас понимаю, — бормочет он, с грустью посматривая на соседний отдел, наполненный всяческими книгами наподобие «Энциклопедии поганок». — Я хочу купить пособие по выращиванию зубастой герани, но бабушка не разрешает, говорит, что лучше взять руководство по защите от Темных сил. А мне плохо становится, стоит только прочесть про какое-нибудь страшное проклятие!       Гарри бросает на несчастного мальчика сочувственный взгляд. Угораздило же бедолагу быть таким пугливым! Найдя среди обилия фолиантов корешок с наиболее безобидным названием, он тыкает в него пальцем:       — Попробуй «Самооборону чарами».       Прерывисто вздохнув, круглолицый подходит к стеллажу. Словно боясь, что книга его укусит, он с опаской достает ее, без энтузиазма листает. «Самооборона», небольшой, средней толщины томик в коричневом кожаном переплете, ведет себя смирно, деловито шурша переворачивающимися страницами. Гарри с сожалением думает, что ему бы она пригодилась гораздо больше, чем этому робкому садоводу. Но Хагрида не уговорить — придется довольствоваться чем-нибудь другим. Неожиданно Гарри озаряет идея, и радостная улыбка расползается по его губам. Почему бы не купить пособие по выращиванию герани?       — Эээээ… — собравшись окликнуть товарища по несчастью, Гарри со смущением осознает, что не знает его имени. «Та дама в чудаковатой шляпе вроде бы назвала его Невиллом», — с легким сомнением сообщает Меч. Надеясь, что мальчик не слишком обидится, если он ошибется с именем, Гарри говорит: − Эм, Невилл?       Тот подскакивает и роняет «Самооборону»:       — Откуда ты знаешь, как меня зовут?       — Слышал краем уха, — отмахивается Гарри и, варварски запрыгнув одной ногой на нижнюю полку, а второй упершись в стену, стаскивает сверху отобранные Хагридом книги. Ловко приземлившись на пол, он вместе с поднятой «Самообороной» отдает их Невиллу. — Держи, отдашь их бабушке, пусть покупает, думая, что они для тебя. А я куплю то пособие про герань, и Хагрид будет считать, что я заинтересовался цветами. Все просто, надо только найти способ потом обменяться.       Сообразив, что к чему, Невилл расцветает. Прижав книги к груди, он уводит Гарри в секцию травологии.       — Я могу отправить их тебе с нашей совой, Вестой, — возбужденно шепчет он, постоянно оглядываясь. Быстро найдя нужную книгу — невзрачного вида в твердой обложке — Невилл всучивает ее Гарри. — Надеюсь, бабушка не заметит.       — Возьми еще несколько, а то нечестно выходит: у меня четыре, а у тебя одна, — советует Гарри, лихорадочно размышляя, на чем бы черкнуть свой адрес. — Книги весят немало, сова выдержит?       — Должна выдержать, — кусает губы Невилл, пробегая глазами по полкам. — Однажды нам прислали ящик драконьего навоза из Румынии…       Ужасно толстый и увесистый фолиант плюхается Гарри на руки, заставив его крякнуть.       — Тяжело? Тогда я возьму другую! — краснеет Невилл, на что Гарри отрицательно мотает головой:       — Нормально, нормально. Давай еще одну.       Но не успевает Невилл схватить «Магические водные средиземноморские растения», как Куро, находящийся на стреме, говорит:       «Сворачивайтесь. К вам идет та дама».       — Твоя бабушка идет! — шипит Невиллу Гарри и юркает обратно в отдел защиты от темных искусств. Через несколько секунд до него доносится, как бабушка Невилла, сурово отчитывая внука, уводит его по направлению к выходу.       «Как ты считаешь, у нас получилось?» — спрашивает у Меча Гарри.       «Узнаем у продавца», — отвечает тот. «Мне интересно, как он собирается отправлять посылку, не зная твоего адреса».       Гарри на мгновение застывает, а после разочарованно стонет. Меч насмешливо фыркает, не стараясь утешить. Горя желанием треснуть себя по лбу книгами Невилла, Гарри плетется к прилавку. Вид довольного и лучащегося счастьем Хагрида немного поднимает ему настроение, но недостаточно. Продавец, восторженно пожирая глазами шрам Гарри, подтверждает, что миссис Лонгботтом с внуком приобрели набор учебников для первого курса Хогвартса, а также парочку хороших руководств по ЗоТИ.       — Значит, будешь учиться с сынишкой Лонгботтомов на одном курсе, Гарри, — улыбается Хагрид, когда они выходят на улицу. — Его родители были дружны с твоими. Помню, старосты Алиса и Лили гоняли Джеймса и его друзей-шалопаев, а Фрэнк их защищал. Хорошие были люди, и авроры отличные, — он мрачнеет. — Но смутные времена погубили и их.       Гарри молчит, огорошенный пониманием, что Невилл — сын тех людей, чья участь была хуже смерти.       — Те, кто это сделал с ними, в тюрьме? — севшим голосом говорит он, думая о наводящей ужас женщине, творившей во имя Волдеморта кошмарные, невообразимые вещи.       — Гниют в Азкабане, — Хагрида передергивает. — Страшнее наказания не придумаешь.       — Почему?       Великан бледнеет, вытирает платком взмокший лоб и хрипло выдавливает:       — Охрана там непростая, Гарри. Волшебники страсть как боятся туда загреметь, потому и не рвут друг дружке глотки.       — Не все, — возражает Гарри. — Сириуса Блэка это не остановило. И Беллатрису Лестрейндж.       Хагрид хмурится, останавливается у аптеки и кладет огромную ручищу ему на плечо.       — Забудь ты о Сириусе Блэке! — обеспокоенно взглянув Гарри в глаза, рокочет он. — Поверь, мерзкий негодяй получил, что заслужил. Он никогда не выйдет из Азкабана и больше не совершит ничего плохого. Не трави себя, выкинь Блэка из головы, понял?       — Хорошо, — соглашается Гарри, и Хагрид с облегчением вздыхает.       В аптеке они закупают ингредиенты для приготовления волшебных снадобий. Изучая серебряные рога единорогов, связки перьев грифона, проходя у стен, вдоль которых выстроены банки с засушенными растениями, Гарри слушает короткий рассказ Меча о Хэллоуине 1981-го. Он представляет, как Волдеморт (высокая худая фигура в плаще с капюшоном) перешагивает через тело его матери, поднимает палочку, целясь в младенца, произносит заклинание (шипящим, точно змея, голосом) и взрывается, превращая уютный домик (слегка похожий на однообразные дома в Литл-Уингинге) в груду дымящихся развалин. В его ушах, как наяву, звучит громовой крик Хагрида: «Джеймс! Лили! Гарри!». Следом разносится плач ребенка и сбивчивый шепот Хагрида, разгребающего обломки. Вот воздух разрывает надсадный рев мотоцикла, из него выскакивает мужчина (Гарри не разобрать выражение его лица) и бросается к Хагриду, заламывая руки, восклицая с отчаянием: «Джеймс? Лили?». Рыдающий Хагрид безмолвно качает головой, мужчина падает на колени с глухим воем. «Волдеморт тоже мертв?» — совладав с собой, спрашивает он. «Что будет с Гарри? Я — его крестный, отдай его мне, я обещал Джеймсу и Лили позаботиться о нем…» «Прости, Сириус, Дамблдор приказал доставить Гарри к тетке, там он будет в безопасности…» Жаркий спор. Мужчина отступает, трясущейся рукой гладит плачущего ребенка напоследок и с хлопком растворяется в воздухе. Опять рев мотоцикла, порывы холодного ветра лижут щеки младенца. Блаженный сон.       Он хочет почувствовать ненависть к осужденному убийце, предателю, но не может. У него нет уверенности, что он имеет на это право. Он растерян.       «Тебе стоит оставить это в прошлом»,  — говорит Меч после тяжёлой паузы.«На какое-то время».       — А потом? — Гарри невольно задумывается о том, что будет, если сомнения Куро не беспочвенны.       Меч вздыхает, отвечая глухо:       «Рано или поздно правда выйдет на свет. Или же… мы вытащим её сами».