Красное королевство

      Башня пахла сухими травами и старыми книгами. Этот запах Алисия почувствовала ещё на лестнице — терпкий, многослойный, с горьковатой ноткой полыни и чем-то сладким, похожим на мёд. Когда Лекарь открыл перед ней дверь, она замерла на пороге. Комната была круглой и каменной, с высокими окнами, из которых лился холодный утренний свет. Справа притулился потрёпанный диванчик, застеленный клетчатым пледом. Всё остальное пространство занимали книжные полки — они уходили под самый потолок, и венцом этого лабиринта служила приставная лестница. Вдоль полок и между ними были натянуты верёвки: на них сушились пучки трав, связки грибов, гирлянды тёмных ягод. Где-то в углу виднелись подвешенные за хвосты мышиные лапки и пучки перьев.       В углу, свободном от полок, стоял большой закопчённый котёл. Вокруг царил творческий беспорядок: котелки поменьше громоздились друг на друга, осколки разбитых склянок лежали в мусорной корзине и вокруг неё, а на верстаке теснились тома, свитки и рассыпанные семена. В этом хаосе чувствовалась жизнь — бурная, непрерывная, кипящая. Алисия ещё не знала слова «алхимия», но почувствовала: здесь происходит волшебство.       Особенно ей понравились готовые зелья. Некоторые переливались разными цветами — синим и фиолетовым, янтарным и изумрудным. В одном она заметила маленькую змею, свернувшуюся кольцом на дне склянки, и уже потянулась к ней, но Лекарь быстро забрал пузырёк и поставил на дальнюю полку.       — Это яд, — сказал он спокойно. — В правильной дозировке лечит. Но сначала — урок. Он взял с верстака длинный корень, обмотанный сушёными травами, поднял его вверх, как указку, и повернулся к Алисии.       — Как ты уже поняла, калородский язык очень лёгок. Буквально за пару недель ты освоишь все азы. А теперь повтори, как приветствуют королей. Алисия присела в реверансе — она видела, как это делают женщины на рынке, — и старательно произнесла:       — Пр-гиветствую, ваше высочечество.       — Не высочество, — уголки губ Лекаря дрогнули, — а величество.       — Ваше величечство, — она кивнула сама себе, явно довольная.       — Ве-ли-чество.       — Ве-ли-чество.       — Хорошо. Теперь скажи: тебе интересна медицина?       — Меде-рецина? — её брови сошлись на переносице.       — Варина. Глаза Алисии вспыхнули.       — А-а-а! Ва канда варинари! Лекарь вздохнул и покачал головой, но улыбка всё равно пряталась в уголках губ.       — Нет-нет, Алисия. Мы говорим исключительно на калородском. Она сконфуженно закивала. Уже не в первый раз она сдавалась и переходила на эринкийский — слишком многое хотелось рассказать, слишком трудно было подбирать чужие, неудобные слова.       — Что ты умеешь? — спросил Лекарь, возвращая её к уроку.       — Умею… — она задумалась, сморщила нос, — …урата.       — Перевязки, — кивнул он. — Отлично. С этого и начнём. Дверь скрипнула. Алисия обернулась и увидела на пороге девушку. Та была невысокой — но всё равно выше Алисии, — с пышной гривой соломенных волос, заплетённых в свободную косу. У неё были озорные голубые глаза, пышная грудь и широкие бёдра, и вся она напоминала ожившую иллюстрацию из книги сказок. Ведьма.       — О, — сказала Миори, останавливаясь в дверях. — А это что за чудо? Алисия на всякий случай спряталась за спину Лекаря. Выглянула. Оценила. Миори смотрела на неё с осторожностью. Её рабочее пространство — её крепость — было нарушено, и кто-то маленький и остроухий сидел прямо посреди этого хаоса и смотрел на неё огромными голубыми глазами. Но ведьма была не из тех, кто долго злится. Она оглядела Алисию, перевела взгляд на Лекаря, фыркнула и прошла к котлу.       — Ладно, — бросила она через плечо. — Но если испортит мне настойку — будешь должен. Алисия не поняла ни слова. Но интонация была не злой. И она решила, что эта ведьма, пожалуй, ничего.       Им понадобилось время, чтобы поймать общую волну. Несколько дней Алисия просто наблюдала за Миори — как та режет травы, помешивает зелья, бормочет под нос. Потом начала подавать склянки. Потом — спрашивать жестами: «Это что?» И Миори, сама того не замечая, начала отвечать. Сначала на калородском. Потом — жестами. А потом однажды просто взяла Алисию за руку и вложила в ладонь пучок сушёной лаванды. «Нюхай». И Алисия зажмурилась от счастья.       Дни потекли один за другим, сливаясь в недели. Алисия приходила с Лекарем в башню каждое утро и уходила только вечером, когда за окнами сгущались сумерки. Кабинет хелмейстера занимал несколько этажей: склады с флаконами и бинтами, идеально чистые операционные, процедурные комнаты. Лекарь в этих стенах чувствовал себя как рыба в воде или птица в небе. Он был на своём месте. В углу его кабинета стояла круглая столешница с несколькими стульями, а напротив — ширма, закрывающая медицинский стол от яркого света. За этим столом они и занимались.       Алисия училась жадно, впитывала информацию как губка. Она запоминала слова, фразы, интонации — и с каждым днём её калородский становился всё увереннее. Лекарь иногда ошибался в эринкийском языке — путал падежи, «забывал» простые слова, — и Алисия поправляла его с важным видом. Она не знала, что он играет. Что эринкийский он знает в совершенстве, но нарочно делает ошибки, чтобы она чувствовала себя умнее, увереннее. Чтобы у неё была возможность не только учиться, но и учить. Это помогало ей расправить крылья.       Однажды, сидя за столом, она завязала особенно сложный узел на бинте и подняла глаза: — Всё поняла? — спросил он. Лекарь стоял на лестнице у верхней полки, в задумчивости перебирая корешки книг.       — Конечно! — воскликнула она.       — Пока будешь моей помощницей. Если что-нибудь не случится.       — А что может случиться? — Алисия болтала ногами под столом. Ноктус спал в корзинке у её ног. Лекарь сощурил один глаз и провёл пальцем по ряду книг.       — Очередное восстание, например.       — Что это? Лекарь вытащил небольшую книгу в тёмном переплёте и спустился вниз. Положил книгу на стол — та раскрылась сама собой, на странице, где ветхая закладка. Он сел напротив Алисии и некоторое время молчал, подбирая слова.       — Это когда люди хотят свергнуть своего правителя. Алисия нахмурилась и отложила бинт.       — А разве у вас плохие правители? Никто же не голодный. Все очень доброжелательные и милые… Лекарь помолчал. Потом встал, подошёл к ней и положил руки ей на плечи — мягко, но весомо. Она почувствовала тепло его ладоней через ткань платья. Кажется, он сам не знал, как начать.       — Понимаешь, Алисия… у королей всегда было много недоброжелателей. А после уничтожения Чёрного королевства всё совсем пошло наперекосяк. Она моргнула — и не услышала ничего, кроме одного слова.       — Какого ещё уничтожения? — голос стал выше. — Разве Чёрное королевство не в норме? Я видела каваты, людей тоже видела!       — Кавата — деревня, — поправил он, и улыбка тронула его губы, но не глаза. — С того момента прошло не меньше десятка лет. Многое силами наших жителей удалось восстановить. Но вся территория твоей родины теперь — часть Красного королевства. Алисия молчала. Он видел, как внутри неё рушится что-то большое и важное — то, что она считала незыблемым. Отец говорил ей о Чёрном дворце в Палице. О королевстве. О доме. А теперь этот дом — только земля. Земля, на которой хозяйничают чужие. Лекарь не убрал рук с её плеч.       — Я рассказываю тебе это не чтобы сделать больно, — сказал он тише. — Я рассказываю, потому что ты должна понимать: мир вокруг неспокоен. Вспышки болезней из-за беженцев, которых мы до сих пор не можем нормально расселить. Диверсии на границах. Слухи о том, что Белое королевство спонсирует мятежников… Он сделал паузу. За окном каркнула ворона, и Алисия вздрогнула — ей показалось на секунду, что это отец.       — Всё это значит только одно, — закончил Лекарь, заглядывая ей в глаза. — Тебе нельзя раскрывать, кто ты. Не сейчас. Может быть, никогда. Алисия судорожно поправила капюшон. Машинально. Привычно. Теперь она начала понимать — зачем. Лекарь отпустил ее плечи, подошел к книжному шкафу, взял с полки длинную бумажку — какой-то рецепт, — и заговорил уже буднично, словно ничего не случилось:       — А сейчас я позову Миори, и вы сходите в лес за травами. Хорошо? Алисия не ответила. Она смотрела на книгу, которую он положил на стол. Тёмный переплёт. Золотые буквы. Она не могла их прочесть, но ей казалось, что в этой книге написана правда. Правда, которую она пока не готова услышать. Лекарь ушел, оставив её наедине с мыслями. И Алисия сидела, не найдя в себе сил пошевелиться. Вскоре дверь открылась. Лекарь вошел первым, следом за ним — Миори, звякнув корзиной для трав.       — Ну что, маленькая? Готова? Алисия судорожно поправила капюшон — он сполз, пока она думала, — и кивнула. Она ещё не знала, что именно скрывает от неё Лекарь. Но она уже начинала догадываться: мир гораздо страшнее, чем она думала. И капюшон на её голове — не просто ткань. Это щит.

***

      Письмо пришло на рассвете. Гонец даже не успел согреться с дороги — такой срочной была весть. Артём прочёл его дважды, хотя хватило и одного раза. Белая бумага, чёрные чернила. Всего несколько строк. Принцесса мертва. Яд. Ссора с отцом. Спасти не успели. Королева Лея слегла — говорят, сердце не выдержало. Он не плакал. Он сидел у окна, сжимая письмо в кулаке, и смотрел, как дождь барабанит по стеклу. Пальцы дрожали. Потом перестали. Потом он встал и начал собираться. Никто не должен был знать. Одежда, которую он выбрал, была простой: грубая рубаха, стёганный жилет, штаны из дешёвой материи. Он коротко обрезал волосы сам — неумело, неровно, оставляя клочья на полу. Зеркала в комнате не было. Он не хотел видеть себя. Того, кем он был, больше не существовало. Капюшон скрыл лицо. Дверь за ним закрылась беззвучно. Потайной ход вёл вниз. Лестница была бесконечной. Ступени становились всё более влажными, стены сужались, воздух тяжелел. С каждым шагом дворец оставался всё дальше — его роскошь, его интриги, его ложь. Артём не оглядывался. Под ногами хлюпало. Пахло гнилью, сырой землёй и чем-то сладковатым — плесенью, старой смертью. Подвал, в который он спустился, был заброшен десятки лет назад. Лучи солнца никогда не касались этих стен, и камень сочился липкой слизью. Артём коснулся стены — пальцы утонули в холодной влаге. Он отдёрнул руку и вытер её о штаны. Сначала он шёл вдоль стены, выставив вперёд ладонь. Но вскоре глаза привыкли к абсолютной тьме, и он ускорил шаг. Туннели виляли, ветвились, но он знал путь — выучил по карте, которую сжёг ещё вчера. Наконец — тупик.       «А вот и выход». Он сунул руку в карман и извлёк кольцо. Тяжёлое, золотое, с резным топазом в центре. Камень был мутным, спящим. Артём надел кольцо на средний палец и приложил ладонь к едва заметному углублению в стене. Топаз проснулся. Сначала в нём зажглась одна искра — жёлтая, как звериный глаз. Потом другая — изумрудная. Потом синяя, рубиновая, фиолетовая. Кольцо переливалось всеми цветами радуги, и в этом свете лицо Артёма выглядело чужим — постаревшим, заострившимся, словно вырезанным из камня. Из-за стены послышались щелчки. Один. Два. Три. Ровно через секунду — каждый. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Он считал их про себя, как бьётся сердце. На седьмом щелчке стена исчезла — не упала, не рассыпалась, а просто испарилась, как туман на солнце. Вместо неё открылся крутой подъём — винтовая лестница, ведущая на поверхность. Артём поднимался быстро. Грудь жгло от нехватки воздуха — здесь, в узкой земляной кишке, дышать было почти нечем. Но он не останавливался. Каждый шаг уводил его дальше от брата. От дворца. От жизни, в которой ему не позволили быть счастливым. На поверхности он снял кольцо. Переливания погасли. За спиной с тихим, влажным звуком земля сомкнулась, затянув проход, — будто его никогда и не было. Артём зажмурился. Солнечный свет ударил в глаза острой болью. Он выставил вперёд руку, защищаясь, и медленно, шаг за шагом, продирался сквозь густую растительность. Ветки хлестали по лицу. Пахло мокрой травой и свободой. На дороге его ждал Коберг — верный адъютант, мальчишка лет семнадцати, который знал, что делает, и молчал.       — Спасибо, Коберг, — Артём протянул мешочек с монетами. Их пальцы встретились. Коберг задержал руку на секунду дольше, чем нужно, и поднял глаза. В них не было вопросов. Только преданность. И печаль.       — Возвращайтесь, Ваше Величество, — тихо сказал он. Артём не ответил. Он резво запрыгнул на коня. Поводья хлестнули по крупу, и конь сорвался с места, унося его прочь от Рагнворлда — на запад, к влажным полям Зелёного королевства. Артём знал, что где-то там, в морозной тьме под Сванхельдом, лежал Ледяной кристалл. И пока он цел, Белое королевство дышит. Поэтому его нужно нужно уничтожить. Чтобы стереть с лица земли всё, что так дорого королю Гудмунду. В ответ на то, что он не позволил своей дочери и королю Артёму быть вместе. Он не оглянулся. Он боялся, что если оглянется — вернётся. А возвращаться было не к кому.

***

      Смеркалось, в тёмном лесу поднимался густой туман — воздух был кристально чист, а его аромат значительно отличался от того, что стоял над столицей. Колючие деревья так и норовили запутать и вырвать волосы Алисии. Миори ухмылялась всякий раз, когда девочка недовольно разводила руками, пытаясь спрятаться от длинных веток.       — Надолго мы здесь не задержимся, — сказала она, идя вперёд по тропинке.       — Потому что туман?       — Ты скоро всё услышишь, — сказала она и наклонилась, чтобы сорвать цветок. Дивный маленький сорняк с белыми острыми листьями лежал на её ладони.       — Вот таких нам нужно много.       Время текло вместе с маленьким ручейком, затерявшимся промеж огромных корней дерева. Сухая ветвь хрустнула под ногой оленёнка, спящая сова встрепенулась, где-то вдали взлетела маленькая птичка, а на сочную зелёную траву упали крупные капли воды. Миори и Алисия бродили по лесу и вдыхали приятный свежий аромат хвои, иногда они поднимали головы к небу и наблюдали, как через малиновые краски неба начинали проглядываться маленькие звёздочки. Алисия срывала цветы и вспоминала, как могла целую ночь пролежать на крыше своего домика, разглядывая необычные сплетения из звёзд на небе.       Они зашли в тёмную пещеру, где девочка несколькими лёгкими движениями создала две небольшие зелёные сферы для освещения, что ввело ведьму в полный ступор — она и не подозревала, что девочка владеет магией.       — Гриб легко спутать с камнем, — рассказывала Миори, заходя всё глубже и глубже в пещеру, — они на стенах растут, смотри внимательней. Здесь пахло сыростью, равномерная капель сбивала с толку — ведьма очень надеялась, что им не придётся столкнуться с одичавшими грызунами, ведь в таких местах они не были редкостью. Однажды, ещё в былые времена, Миори сбилась с пути, заплутав в неприметную пещеру, где нарвалась на одну из таких свор и чудом осталась цела. Этот случай побудил её более тщательно планировать предстоящую дорогу, ведь даже прилегающий к Рагнворлде лес не был до конца изучен и таил множество опасностей, которые ведьма научилась избегать.       — Этот? — девочка указала пальцем на небольшую выпуклость в стене.       — Хм, — девушка взглянула на него и достала из сумки молоточек, — похоже, что да.       — Подожди, — сказала Алисия и пошла за огромный камень, прячущий за собой целую комнату, — не торопись. Она подняла платье и присела, собираясь справить нужду, но вдруг увидела в метре от себя маленький комок шерсти — она сразу различила серый хвостик и чёрные лапки, будто одетые в носочки.       — Лаватури? — сощурившись, пробубнила она. Маленький волчонок тут же поднял голову, вся его шерсть была измазана запёкшейся кровью, сочившейся из раны на шее.       — Ва варинари? — девочка опустилась на коленки и подползла к животному, стараясь выглядеть как можно доброжелательнее и не спугнуть его.       — Что там? — поинтересовалась Миори.       — Ничего такого, — ответила Алисия и взглянула на волчонка, который с наивной доверчивостью смотрел на неё. — Ра-та, — прошептала она и поднесла ладошку к ране. Рваная рана тут же стала заживать, а кровь частично исчезла. Волчонок поднялся на ноги, но уходить не собирался — зевнув, он потянулся и взглянул на Алисию так, будто чего-то ждал от неё. Девочка, недолго думая, взяла его на руки, прижала к себе, щупая тёплую и мягкую шерсть, и вышла к Миори, счастливо улыбаясь. Она, нахмурившись, взглянула на её питомца и, качая головой, сказала:       — Я не думаю, что тебе разрешат его оставить.       — Разрешат! — Алисия улыбнулась, погладив волчонка по голове.       — Это волчица, — Миори подошла ближе, и волчонок стал доверчиво ластиться о её руку, — помесь собаки и волка. Тебе придётся очень много работать с ней.       — Я буду работать, Миори, буду!

      Когда Миори и Алисия покинули пещеру, солнце уже успело скрыться за горизонтом — лес погрузился во мрак, а туман до сих пор не сошёл. Девочка прижимала тёплый комочек к себе и старалась не отходить от наставницы ни на шаг.       — Знаешь, нам нужно уходить как можно скорее, — внезапно произнесла Миори и, схватив Алисию за руку, ускорила шаг. — Мы слишком увлеклись. Девочка прижала волчонка к груди — сейчас ей совершенно не хотелось выронить или ранить его по пути. А ещё она очень боялась лесных существ, которые выходят преимущественно по ночам — это изуродованные люди и мутировавшие животные — все они являются результатом тщетных попыток Чёрного королевства наладить обороноспособность страны. Эти твари до безумия кровожадны, не щадят никого, не чувствуют и не испытывают совершенно ничего, а их наличие в лесах Красного королевства является одним из последствий «Ночи красных огней», во время которой тысячи уродов пересекли границу, разбредаясь по лесам и постепенно воспроизводясь, увеличиваясь как в численности, так и в силе. Их появление сильно сократило количество преступных банд, которые в качестве своего убежища использовали в основном лесные чащи, однако все ночные прогулки за пределами крупных городов всё равно были строго запрещены на всей территории королевства. Эти существа — одна из ключевых проблем, с которой короли боролись в течение всех десяти лет, но совершенно безрезультатно.       — Миори! — вскрикнула Алисия, когда послышался громкий, протяжный и завывающий гудок, доносящийся из всех дозорных башен, расположенных по периметру Рагнворлда. Этот звук в один миг разнёсся над всем лесом и даже много дальше — он служил основополагающим сигналом, после которого ворота закрывались, а люди расходились по домам, больше не появляясь на улицах до самого утра.

***

      Грубые пальцы оставили след на пыльной полке — король Андрей взял чёрную толстую книгу и прошёл к столу, где горела длинная красная свеча, подняв на миг глаза в сторону окна, когда за ним послышался рёв горна. Жёсткие и сухие страницы были исписаны витиеватыми полукруглыми символами, король взглянул на клочки бумаги, оставшиеся от вырванных страниц — тех, что таили в себе ключевые моменты для открытия последней двери, преграждавшей путь к бесконечному наследию Аэлии Алвареса.       Мужчина находился в своей личной библиотеке, доступ к которой не имел никто — ни слуги, ни высокопоставленный грандмейстер, и даже его родной брат.

***

      Алисия ничего не видела в этой темноте, и не понимала, куда её вёдет Миори. Она споткнулась несколько раз, но ведьма не давала ей упасть. Казалось, что монстры повсюду, паника овладела Алисией настолько, что в момент, когда Миори отыскала нужное дерево и откинула покрытую мхом каменную плиту с колодца, она тотчас же прыгнула вниз. Наставница спустилась следом, но по лестнице, которую девочка не заметила.       — Вулато, — произнесла Алисия, и рядом с ней появился маленький оранжевый ромб. — Вутурано! — тут же воскликнула она, увидев факел, висящий на петле, но ничего не произошло.       — Бегом, — сказала Миори и взяла её за руку, продвигаясь дальше по витиеватому коридору. Ведьма умолчала о том, что эти твари смогут настигнуть их и здесь, да она и не думала об этом — все её мысли были заняты лишь тем, как быстро убраться отсюда, далеко ведь не каждый день попадаешь в такие передряги. Миори старалась прибегать к своей магии только в крайних случаях, потому что её магия несла в себе радикальные способности — такие, после которых живые существа восстанавливались крайне тяжело. А сейчас она просто очень боялась за Алисию, что она обязательно поскользнётся или запнётся, либо просто уронит своего щенка, что неминуемо приведёт к гибели кого-то из них. Но сегодня им не повезло — впереди туннеля показалось изуродованное тело, дергающееся, будто в конвульсиях, и издающее неприятные свистящие звуки, от которых хотелось заткнуть уши.       — Что там? — спросила девочка, выглядывая из-за Миори. — Побежали отсюда скорее!       — Отойди! — воскликнула ведьма.       — Нет, нужно бежать отсюда!       — Отойди, я убью его, уйди! — крикнула Миори и грубо толкнула девочку в сторону. Щенок в её руках рычал. Небольшого роста существо с оторванной нижней челюстью очень напоминало младенца, оно издавало истошные вопли, будто бы моля о смерти. Тело было покрыто коростами и трещинами, из которых обильно сочился гной, а на месте глазниц сияла пустота — оно не могло видеть своих жертв, но зато прекрасно чуяло их эмоции и запах. Ведьма отцепила с ремня на поясе маленькую склянку с оранжевой жидкостью внутри, и бросила её в монстра — один миг — и он вспыхнул, словно спичка. Существо горело долго, задыхаясь собственным гноем, пытаясь кричать и брыкаясь. Алисия села на корточки, посадила волчонка на коленки, закрыла глаза и уши. Через несколько минут, когда существо перестало двигаться, Миори схватила её за руку и повела за собой. Они быстро прошли остальную часть пути и благополучно вышли в одном из переулков города, расположенных близ королевского дворца.       — Наконец, — переводя дыхание, пробормотала Миори. — Я провожу тебя до дома, уже поздно, — продолжила она, взглянув на озирающуюся по сторонам девочку. Ведьма резко напряглась, когда увидела, что у Алисии на её груди в платье что-то зашевелилось, начав медленно передвигаться вверх. Она уже занесла руку для удара, но наружу вынырнул всего лишь маленький чёрный комочек.       — О, Ноктус! — радостно воскликнула девочка, и только потом заметила, что её наставница выглядела очень растерянно. — Не бойся, он не кусается, — она улыбнулась, а маленькое чёрное пятно пересело на её плечо.       — Алисия, я… провожу тебя до дома, хорошо? Сейчас поздно, мало ли… — нервно улыбнувшись, сказала она.       — Конечно! Приятных душевных разговоров у них не было уже давно — Алисия прожила всю свою сознательную жизнь отшельником, а Миори была просто одинокой девушкой со своей не менее грустной историей. Конечно, у ведьмы были знакомые и даже друзья, но тех, с кем можно было обсудить то, что лежит на душе — никогда. В эти десять минут ходьбы она второпях выложила перед Алисией всё, что беспокоило её в течение последних лет, а девочка, шагая рядом, дружелюбно улыбалась и с интересом слушала её истории, многие слова и предложения были ей непонятны, но она упорно кивала и делала вид, что всё понимает.       Попрощавшись с Миори, она зашла в дом. Здесь пахло ужином. Мать Макса сидела за столом и насухо вытирала всё тот же глиняный стакан — Алисия уже начала подозревать, что это её вечерний ритуал, способ успокоить мысли.       — Простите, я задержалась во дворце... — Алисия выдохнула и поправила капюшон, хотя в доме в этом не было нужды. Привычка.       — Макс говорил, что ты работаешь с хелмейстером, — она покивала. — Где ты была?       — Мы ходили в лес, за травами с его помощницей, а… потом разбирали их. Алисия сняла ботинки, оставляя их около порога. Из-под плаща высунулся чёрный нос, чихнул и снова спрятался. Мать Макса прищурилась.       — А зачем ты принесла с собой собаку? Алисия на мгновение замешкалась. Потом вытащила щенка из-за пазухи — осторожно, двумя руками. Тот был тощим, серым, с белым пятном на груди и огромными лапами, которые явно обещали со временем превратиться во что-то внушительное. Сейчас, впрочем, щенок больше напоминал мокрую тряпку и дрожал.       — А-а... можно оставить её? — Алисия подняла на женщину умоляющие глаза. Мать Макса долго смотрела на них обоих. На девочку в мятой мантии, на щенка, который нервно облизывался, на ботинки, к подошве которых прилипли комья грязи.       — Только если не будет доставлять проблем, — наконец фыркнула она.       — Хорошо! Добрых снов вам! Алисия развернулась на пятках и побежала к лестнице, прижимая щенка к груди. Она хотела как можно скорее уйти от разговора — не потому, что женщина была злой, а потому что Алисии всё ещё было тяжело поддерживать беседу с ней. Та смотрела слишком внимательно. Слишком по-матерински. Это пугало и одновременно тянуло, и Алисия ещё не знала, что с этим делать.       Наверху, у двери в ванную, стоял Макс. Он только что вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем. Торс голый, ноги босые, только домашние штаны на бёдрах. Капли воды стекали по плечам, и в полумраке коридора кожа его казалась золотистой.       — О, где ты была? — спросил он, а потом опустил взгляд. — Ой, у тебя щенок... Алисия замерла. Что-то странное произошло в груди — горячее, тесное, непонятное. Она никогда не видела Макса таким... раздетым. Это было почему-то стыдно, хотя она не понимала — почему. Она поспешно отвела взгляд на дощатый пол.       — Мы с Миори травы собирали... — голос почему-то стал выше. — Пойдём, я там расскажу. И, пряча глаза, она шагнула к двери своей комнаты.       — Погоди, — остановил её Макс. — Ты пойдёшь в ванную? Мы оставили тебе пару вёдер горячей воды.       — О, да! Конечно! Я сейчас.       — Успокойся, — он улыбнулся — открыто, без тени насмешки. — Я всё подготовлю. Иди переоденься. И скрылся за дверью ванной. Алисия проводила его взглядом — парень двигался легко, несмотря на усталость, и у неё мелькнула странная мысль: «Он красивый». Она тут же тряхнула головой, прогоняя её, и вошла в свою комнату.       В ванной было тепло. Пара вёдер горячей воды стояли на полу, от них поднимался пар, затягивая зеркало влажной дымкой. Алисия закрыла дверь на крючок, улыбнулась и поставила щенка на пол.       — Ра-та, — прошептала она. Лямки потрёпанного платья развязались, и оно упало к ногам. Она сделала шаг вперёд и увидела зеркало — старое, облупленное, но большое, в полный рост. Из мутного стекла на неё смотрела девочка с розовыми волосами и голубыми глазами. Худая. Уставшая. Но живая. Щенок сидел у полки с тряпками и наблюдал.       — Тебе тоже стоит урро, — сказала ему Алисия. — А давай придумаем тебе имя? Она наклонилась и подняла его на руки. Щенок лизнул её в нос. Алисия засмеялась — тихо, чтобы никто не услышал. Вода была горячей, почти обжигающей. Она мылась долго, с наслаждением, смывая с себя лесную грязь, усталость, запах чужих трав. Щенка она тоже искупала — осторожно, стараясь не задеть раненую шею, и тот терпел, только изредка вздрагивал и косил на неё благодарные глаза.       Позже, в комнате, она забралась под одеяло. Ноктус уже спал на своей подушке, недовольно дёрнув ухом при появлении нового соседа. Щенок запрыгнул на кровать, покрутился и свернулся калачиком в ногах. Алисия гладила его влажную шерсть и говорила шёпотом:       — У тебя есть семья? — она провела пальцем по краю раны. — А как ты получила эту рану? Шея сильно разодрана... я читала о таких, они могут ужасно гноиться. Моей магии недостаточно, чтобы вылечить её. Поэтому завтра я попрошу у Лекаря мазь. Ты будешь жить. Поняла? Щенок зевнул и положил морду ей на колено. Алисия замерла. Что-то сжалось в груди — не больно, но сильно. Она вдруг подумала о матери. О той, которую никогда не видела, но чьё имя знала от отца-ворона. Алкара.       — Назову тебя Алкара, — прошептала она, гладя щенка по голове. — В честь моей мамы. Щенок открыл один глаз — словно соглашаясь. И Алисия, прижав его к себе, закрыла глаза. За стеной урчал ветер. В корзине тихо посапывал Ноктус. В доме пахло хлебом и чистотой. Девочка погрузилась с хороший, спокойный сон.