Красное королевство

      С самого утра жители украшали улицы своего города, развешивали яркие флажки, подготавливая свечи и фонари. День Плодородия был важен во всём королевстве — именно тогда родилось великое Красное королевство многие сотни лет назад. Улицы столицы заполняли провинциальные торговцы со всех уголков страны, были намечены множественные представления — готовили выступления барды и шуты, актёры и опытные маги. Королями было подписано разрешение на ввоз особо редких диких животных со всего материка для формирования выставки.       Но, несмотря на праздничную атмосферу, утром было непривычно прохладно, потому и сон под тёплым одеялом был очень крепок. Алисия и Макс спали долго — Карин не будила их, встав раньше всех, чтобы испечь лепешки из картофельной муки. Дети стали просыпаться, сквозь сон чувствуя приятный аромат.       — Алкара… — Алисия поднялась и положила руки на плечи, пытаясь согреться.       А Макс к холоду уже привык. Он быстро накинул одежду, залез в домашние ботинки и пошёл умываться. Мама редко готовила горячие завтраки, обычно они ели то, что оставалось со вчерашнего дня, поэтому сейчас он выполнил утренние процедуры особенно быстро и побежал вниз. Там уже сидел его отец и, о чем-то воркуя с женой, ел смазанные жирной сметаной хрустящие лепёшки.       Чуть позже пришла и Алисия, её волосы были распущены, острые уши забавно торчали в стороны. Одета она была в плотное зелёное платье, его подол был украшен золотой лентой, между грудей и по талии шёл ровный золотой шов, — казалось, что она надела корсет, — а на плечах висел тёплый темно-зелёный плащ. Волосы были заплетены в тугую косу, которая пряталась под одеждой.       — Настолько холодно? — усмехнувшись, спросил Макс.       — Угу, — улыбнувшись, ответила девочка. — Доброе утро.       — Доброе утро? — Макс удивился и подвинулся к отцу, освобождая ей местечко рядом.       — Лекарь сказал, что так говорят приличные люди.       — Напиток вон там, — сказала Карин, указав на котелок в углу печки.       После долгого семейного завтрака, за которым обсуждалось кормление собаки и время возвращения домой после праздника, Макс побежал наверх, чтобы переодеться. Он надел штаны из бродклоса, красную тунику с длинным рукавом и затянул её кожаным поясом. Он накинул плотный плащ, заглянул в ванную, где привёл волосы в порядок, и спустился вниз, где его уже ждали Алисия и Алкара.       — Ты так быстро, — удивился он. — Родители уже ушли?       — Да, и просили тебя закрыть дом.       Когда они вышли из дома, город уже не был тем сонным, умытым дождём местом, которое она видела в первые недели. Улицы наводнили люди: провинциальные торговцы разгружали телеги, заставленные корзинами с овощами и кувшинами с мёдом, ремесленники развешивали гирлянды из ярких флажков, а городские стражники в начищенных доспехах расставляли вдоль мостовых бочки для факелов — к вечеру их должны были зажечь.       Пахло горячим воском, свежей выпечкой и хвоей — где-то уже начали устанавливать праздничные венки из еловых веток. Стук молотков мешался с обрывками песен: барды настраивали инструменты прямо на улице, пробовали голоса, перекрикивались с актёрами, которые репетировали сценки на деревянных подмостках. Один из них, в пёстром колпаке с бубенчиками, подмигнул Алисии, и она, смутившись, прижалась к Максу.       — День Плодородия, — сказал Макс, заметив её вопросительный взгляд. — В этот день много сотен лет назад основали Красное королевство. Самый важный праздник в году. Алисия кивнула. Она не всё поняла, но слово «праздник» уже знала, и оно ей нравилось. Она смотрела по сторонам жадно, широко раскрытыми глазами: как устанавливают клетки для зверинца (Лекарь говорил, что короли разрешили привезти редких животных со всего материка), как натягивают над главной улицей цветную ткань — она трепыхалась на ветру, словно крылья.       — Пойдём к озеру? — спросила она.       — Рано ещё. Сначала ярмарка. А вечером — представления. И надо тебе показать фокусников, они… Договорить он не успел. Телега, гружённая бочками с элем, застряла в грязи посреди дороги, и возница громко ругался на лошадь. Толпа обтекала телегу, словно река — камень, и Макс, взяв Алисию за руку, потянул её в сторону, чтобы не потеряться в этом водовороте. Алисия придержала капюшон (ветер то и дело порывался его сдёрнуть) и побежала за Максом. Её сердце колотилось от восторга. Она ещё не знала, что этот день изменит всё. Что на этом самом празднике она встретит того, от кого потом не сможет отвести взгляд. Но пока — просто бежала, лавируя между корзинами, актёрами и телегами, и смеялась, сама не зная чему. Город готовился к празднику. И Алисия была готова ко всему. Главная улица встретила их шумом, от которого у Алисии на мгновение заложило уши. Барабаны, флейты, чей-то смех, выкрики торговцев, лязг посуды из открытых дверей таверны, звон бубенчиков на шутовском колпаке — всё это сливалось в один пульсирующий гул. Алисия прижала руки к груди, проверяя, на месте ли Ноктус (он спал во внутреннем кармане плаща), и покрепче перехватила поводок — самодельный, из старой бечёвки, на другом конце которого семенила Алкара. Макс выставил локоть и взглянул на Алисию. Она ответила удивлённым взглядом.       — Возьми меня под руку. Она неуверенно положила кисть на его предплечье. Ткань его туники была тёплой и немного колючей. Алисия не знала, зачем это нужно, но ей нравилось — идти так, будто она часть чего-то целого. Макс, кажется, думал о чём-то своём: расправил плечи, приподнял подбородок. Может, он забыл, что под руку ходят только пары. А может, и не забыл. Недавно кто-то пустил слух, что Максу нравятся мужчины. Он почти достиг возраста, когда положено иметь пару, а девушки у него до сих пор не было.       «Неправда!» — возмущался он про себя. — «Просто некогда было». И сейчас, когда кто-то из знакомых окликнул его из толпы и ухмыльнулся, заметив Алисию, Макс улыбнулся в ответ. Широко. С вызовом. Пусть видят. Алисия этого не заметила. Она всё время оглядывалась на Алкару — щенок то и дело пытался обнюхать чьи-то сапоги, и девочка очень боялась, что та потеряется в этом людском море. Чем ближе к центру, тем гуще становилась толпа. Прилавки громоздились по обе стороны улицы: на одном торговали цветными камнями и вышивкой, на другом — деревянными фигурками и кожаными ремнями, на третьем — связками сушёных трав и старыми книгами в потрёпанных переплётах. Алисия вертела головой, не зная, куда смотреть в первую очередь. Запахи мешались: пряности, жареное мясо, сладкая вата, которой торговал старик с тележкой, горячий воск от свечей. Она никогда не видела столько вещей сразу. В лесу всё было по-другому: мох, кора, перья. А здесь — краски, блеск, крики зазывал. Люди сновали туда-сюда, и кто-то постоянно толкал её плечом. Один раз она чуть не упала, но Макс удержал. Привычным жестом поправил ей капюшон — он снова сполз.       — Всё хорошо? — спросил он. Она кивнула, но глаза её были широко раскрыты. В них плескалась смесь восторга и тревоги. Слишком много. Слишком громко. И тут она увидела клетки. Большие, деревянные, с решётками, за которыми что-то двигалось. Алисия, забыв про всё, потянула Макса за руку. Им с трудом удалось протиснуться сквозь толпу зевак. В одной из клеток сидели чёрные собаки — крупные, лохматые, со свешенными ушами. Они жались по углам и смотрели на людей с осторожностью, почти обидой. Одна встретилась глазами с Алисией. Та замерла. Собака не рычала — просто смотрела. И Алисии показалось, что она понимает: эта собака тоже не хочет сидеть в клетке.       — А там есть корг, — Макс указал на соседний загон.       — А кто это?       — Пойдём. Теперь он потянул её за собой. У огороженной забором клетки толпа была поменьше — видимо, зверь внутри не стремился быть увиденным. Пёстро-бурая кошка лежала в тени, прикрыв глаза. Огромная, с мощными лапами и круглыми ушами. Смотритель объяснял собравшимся, что корги слишком агрессивно реагируют на толпу, а в природе предпочитают рыбу и одиночество.       — Я однажды спасался от такой, — шёпотом сказал Макс. — Она была ленивая. Гналась за мной, но быстро устала. Алисия хихикнула, представив Макса, убегающего от огромной сонной кошки. Дальше была птица. Чудная, с длинным хвостом, который переливался синим и зелёным, как драгоценный камень. Она сидела на жёрдочке в отдельной клетке и чистила перья, не обращая внимания на зевак. Смотритель — усатый мужчина в пёстрой жилетке — охотно рассказывал, что родом эта птица из глубоких южных деревень Зелёного королевства, питается фруктами и зёрнами, и её даже можно покормить.       — Только фрукты нужно купить у нас, — добавил он, указав на лоток. — Специальные. Макс закатил глаза. Алисия, не поняв хитрости, уже тянулась к лотку. Он остановил её, положив руку на плечо.       — У нас есть яблоко, — сказал он. — Дома. Бесплатно. Алисия нахмурилась, но спорить не стала. Она в последний раз взглянула на птицу — та склонила голову набок, словно прощаясь, — и пошла дальше.       Так же они купили по сладкому пончику, которые обильно посыпали сахарной пудрой. Они были очень сытными, поэтому доесть свой Алисия не смогла, но Макс с радостью ей в этом помог. Они увидели в другом конце улицы большой чёрно-красный шатёр, он был закрыт, но люди стояли в очереди и покупали билеты.       — Принц чёрного цвертка… цветка! — прочитала Алисия, крутя в руках небольшой билетик, весь исписанный калородскими буквами.       Им пришлось подождать ещё несколько минут, прежде чем занавески шатра распахнулись. И, прежде чем зайти, Алисия подхватила Алкару на руки. Внутри пахло застоявшимся воздухом, по́том и варёной кукурузой.       Актёры рассказывали историю о величии королей Красного королевства и о том, как героически они завоевали Чёрное королевство. Люди на соседних рядах были настолько взволнованы, что аплодисменты поднимались практически каждую минуту. А Максу показалось, что актёры даже высмеивают королей за то, что не пошли на переговоры, а начали сразу с уничтожения. Они показали в выступлении, как короли подкупали людей и посылали шпионов, чтобы раскрыть слабые места королевства, а после не выдержали и начали «ночь красных огней». Их выступление закончилось фразой: «с чего начали, тем и закончим».       — Как тебе? — спросил Макс на выходе, когда Алисия взяла его под руку.       — Я ничего не поняла…       — Ну и хорошо, — он улыбнулся.       — Чего хорошего? — девочка поставила сонного щенка на землю.       — О, смотри, Лекарь! — вдруг воскликнул Макс и помахал рукой другу.       Алисия тут же отвлеклась от разговора, встала на носочки, стала прыгать и махать ему рукой, пытаясь оказаться выше толпы. Не прошло и двух минут, как она подхватила подол платья и понеслась к другу, пролезая меж людей. Все они были высокими по сравнению с девочкой, она с трудом доставала до их плеч и просто терялась среди толпы. Алисия остановилась около Лекаря и, демонстрируя всю свою радость, широко улыбнулась.       — Макса же потеряешь, — улыбнувшись в ответ, сказал он.       — Вон он, — произнесла она, обернувшись и указывая на друга, который с Алкарой на руках шёл к ним.       — Что ж, — Лекарь повёл плечами, — тогда приветствую вас, минна, — затем осторожно наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони. Алисия опешила и, нахмурившись, спросила:       — Что это значит?       — Разве ты не знаешь? — он наигранно удивился. — Прочти пару книг Эрала Хавара, узнаешь.       — А я читала его сказку о вата карата!       — Она же для малышей… — мужчина удивился.       — Но там есть такие слова, которые сложно произнести! — запротестовала Алисия.       Они стояли около лавки с различными сахарными изделиями, из-за которой вся улица пахла жжёной карамелью. Из топлёного сахара делали вату, рисовали незамысловатые рисунки на булочках и пряниках, с помощью магии воздуха заставляли застывать в причудливых формах и продавали — это пользовалось большим спросом среди детей. Алисия засмотрелась на ловкие движения мужчины, когда Лекарь резко вернул её внимание к себе:       — А я могу пригласить тебя на бал? — он вдруг улыбнулся. — С этой работой я совсем забыл, что я должен там быть, поэтому никого не позвал в пару…       — Бал? А что это такое?       — Это когда мужчины и женщины танцуют вальс в красивой одежде. Ты всё поймёшь, главное — надень самое красивое платье, какое у тебя есть.       — …правда? А когда нужно туда идти? — в её глазах горело любопытство.       — Я зайду за тобой вечером, будь готова к закату… — и он тут же перевёл тему, взглянув на Макса, подошедшего к ним: — Вы были в театре? Понравилось? Есть смысл идти?       — Если тебе интересна история уничтожения Чёрного королевства, то да, — разглядывая поделки из дерева, сказал Макс. — Но я бы не советовал.       — Хм, — хелмейстер почесал подбородок. — Тогда, может, прогуляемся? Слышал, неподалёку есть музыканты, переплывшие море.       Они очень долго гуляли по главной улице. Вместе с толпой они дошли даже до каменных стен, защищающих дворец — огромные гобелены, висящие на них, плавно развивались на ветру. Всё самое интересное закончилось, когда они направились вглубь улиц — туда, где было меньше народу. Макс и Лекарь о чём-то увлечённо спорили, а Алисия, время от времени поглядывая на Алкару, подавляла желание убежать отсюда. Она ощущала, что начинает уставать от происходящего, а непрекращающийся калородский говор давит на уши. А ещё её удивляло, что за всё время прогулки на пути было замечено всего пять эринкийцев. Она знала, что её сородичи есть в этом городе, но не могла понять, почему их так мало. Мужчины остановились, чтобы взглянуть на нескольких маленьких обезьянок в клетке, а девочка отречённо смотрела то в пол, то на несчастных животных.       — Алисия, смотри, — Лекарь указал на большую круглую карусель, к которой были прицеплены качели, а потный мужчина крутил рычаг и она начинала раскручиваться. — Хочешь на карусель?       — Да! — она тут же взбодрилась.       Лекарь изъявил желание купить ребёнку билетик и с довольным лицом скрестил руки на груди, когда её посадили на яркую качель и пристегнули. На самом деле Лекарь знал об Алисии несколько больше, чем было положено, и после одной истории, произошедшей с ним ещё до «ночи красных огней», испытывал перед ней вину, которую хотел загладить именно сейчас. Он понимал, что однажды всё всплывёт, что девочка обо всём узнает и, скорее всего, больше не захочет знать его.       — Кстати, Лекарь… — вдруг сказал Макс, набравшись смелости, — мама просила, чтобы ей платили за работу.       — Какую ещё работу? — его лицо стало ещё серьёзнее. — Я обучаю её тому, что знаю.       — Она не хочет содержать её за свои деньги… А Алисия просто не понимает, что на жизнь нужны эти железяки.       — Хм, — он почесал затылок, — я могу давать по золотой рут с получки. Этого хватит?       — Мама будет довольна. И ещё кое-что…       И пока они беседовали, несколько минут веселья на качелях прошли, Алисия вышла из-за заборчика, отгораживающего карусель, поглазела на друзей, а потом стала оглядываться в поисках Алкары, но нигде не видела её.       — Алкара? — она перегнулась через забор в надежде, что она окажется с противоположной стороны. — Алкара! — потом взглянула под ноги Лекарю и Максу, но волчицы не оказалось и там.       Девочка ходила вокруг да около, заглядывала под ноги людей, обходила клетки и ларьки. Вдруг она почувствовала запах жареного мяса и подумала, что Алкара тоже могла почувствовать этот приятный аромат и убежать туда. Она проскальзывала через людей, пыталась на калородском просить их пропустить, иногда пихала особо нерасторопных и даже не извинялась. И когда она настигла цели, то Алкары там не обнаружила.       — Вы не видели серого щенка с чёрными лапками? — обратилась она к продавцу, который следил за скворчащим на сковороде мясом. — Он мог прийти на запах.       — Не видел, — ответил он и выложил сочный кусок на тарелку. Девочка тяжело вздохнула и, понурив голову, скрестила руки на груди.       «Даже дня не прошло, а уже потеряла», — ругала она себя. Она совсем забыла, что не предупредила об Алкаре Лекаря и Макса. А люди текли мимо сплошным потоком. Алисия отступала, пытаясь выбраться из гущи, но её несло, как щепку, всё дальше и дальше. Прилавки кончились. Музыка стала глуше. Она огляделась — вокруг были незнакомые переулки и прокуренные таверны. И пьяные. Много пьяных. Кто-то окликнул её. Она вздрогнула, обернулась — и увидела мужичка с флейтой. Он улыбался во все восемнадцать зубов, и улыбка эта была липкой, как патока.       — Хотите, я составлю вам компанию? — спросил он, и флейта в его руке качнулась. Алисия замотала головой, прижала руки к груди и попятилась. Сердце колотилось где-то в горле. Ноктус под плащом завозился. Девочка развернулась и быстрыми шагами пошла прочь, не оглядываясь. Ей хотелось стать невидимой. Исчезнуть. Она шла, не разбирая дороги, пока не остановилась у большого кирпичного дома. Дверь открылась. Из неё вышел он. Алисия застыла. Он был огромен. Не просто высокий — гора мускулов, закованная в чёрную рубаху и кожу. Безрукавка бордового цвета облегала плечи так плотно, что был виден каждый мускул. Белоснежные волосы зачёсаны назад, но несколько прядей выбились и падали на лоб — то ли ветер, толи утро у него было тяжёлое. Лицо — холодное, неприветливое, словно вырезанное из камня, но при этом… красивое. Такого красивого лица Алисия ещё никогда не видела. Серые глаза, светлые, почти прозрачные, как грозовое небо. Усы и борода аккуратно подстрижены. От него исходила сила — не угрожающая, но такая, от которой хотелось одновременно отступить и подойти ближе. И тут что-то блеснуло. Кулон. На его груди, поверх рубахи, висел кулон в виде солнечного затмения — тёмный круг в серебряной оправе. Свет факела скользнул по нему, и он загорелся — чёрным-серебряным, как… как что-то очень знакомое. Алисия не успела понять, что именно. Мужчина повернул голову, и его серые глаза встретились с её голубыми. Мир замер. Она быстро отвела взгляд — слишком быстро, неловко, — и устремилась вперёд. Шаги стали быстрее. Она пыталась смешаться с толпой, спрятаться среди людей, но чувствовала: он смотрит в спину. Она знала это. Знала каждой клеточкой тела.       «Забудь. Просто забудь», — приказала она себе. Но кулон — чёрное солнце в золотой оправе — уже отпечатался в памяти.

***

      Макс бегал по главной улице, выкрикивая её имя. Голос уже осип.       «Потерялась, забрела куда-нибудь, напортачила…» — крутилось в голове. Лекарь, присоединившийся к поискам, был спокоен внешне, но его глаза выдавали тревогу. Праздник — не лучшее место для того, чтобы остаться одной. Особенно если ты остроухая девочка, которой нельзя раскрывать лицо. А Алисия брела по незнакомым улицам, с испугом глядя по сторонам. И уже не знала, чего хочет больше — найти Алкару или спасение. Но где-то внутри неё, под слоем страха и смятения, билась новая, непонятная мысль. Белые волосы. Серые глаза. Кулон.

***

      Лодиель ссутулился и надул губы, ведь они уже обошли все развлечения, которые только можно. Сейчас они отдыхали на берегу моря, где было тихо и мирно. Мурад развалился на песке и кусал покрытое карамелью яблоко, его всё устраивало, ведь людей здесь почти не было, а уличный бард пел приятную песню под спокойный инструмент. Прохладное море почти касалось его голых ног, что вызывало косые взгляды прохожих. Нормальные люди не будут лежать на пляже в такой пасмурный день.       — Надеюсь, к ужину погода разгуляется, — натянув на лицо соломенную шляпу, сказал Лодя.       — Вряд ли, Ирис говорила, что всё лето будет холодным.       — Уже осень.       — Стой, вчера же лето…       — День рождения королевства празднуется под конец второго месяца осени, — перебил его Лодиель.       — Ах-х, точно же! — он улыбнулся и пихнул друга в бок. — Ну же, давай веселее!

***

      Котохиме прикрыла рот рукой, когда рассмеялась от шутки своего друга. Её руки были спрятаны под бархатными перчатками, а сама она выглядела настолько прекрасно, что любой мужчина мог оценить её по достоинству: нежно-розовые локоны падали на пышное белое платье, волосы вокруг кроличьих ушей были украшены блестящими заколками, аромат заморских цветов добавлял ей шарма, но самое прекрасное — манера речи. Котохиме никогда не повышала тон, не ругалась, говорила тихо и уверенно — так, что любой человек мог начать прислушиваться к ней. Приятного вида мужчина наклонился и что-то прошептал на её ушко, девушка улыбнулась и взяла его под руку.

***

      К ужину толпа стала неуправляемой. Люди спешили, толкались, перекрикивались. Где-то справа завязалась драка — двое мужчин сцепились, и толпа вокруг них то расступалась, то смыкалась, как живой организм. Алисию дёрнули за ухо — раз, другой. Она вскрикнула, прижала капюшон к голове обеими руками и теперь смотрела только под ноги. В глазах рябило от мелькающих сапог, подолов, собачьих лап. Где-то в этом хаосе была Алкара — серая, с чёрными лапками, до смерти напуганная.       «Где Лекарь? Где Макс? Что делать? Куда бежать?» Она поднялась на носочки, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое — вывеску, прилавок, лицо. Бесполезно. Толпа была сплошной стеной. Чья-то ладонь легла на плечо. Огромная. Тяжёлая. Пальцы накрыли плечо целиком и ещё осталось место. Алисия замерла. Тело окаменело на пару секунд, сердце пропустило удар. Она медленно, будто во сне, обернулась, сдвинув брови домиком, и отшатнулась. Перед ней стоял он. Тот самый мужчина. Гора мускулов в чёрной рубахе и бордовой безрукавке. Белые волосы, серые глаза, острые черты лица — впавшие щёки, тонкие губы, маленький нос. Он смотрел на неё сверху вниз, и взгляд его был странным: не любопытным, не враждебным, а каким-то... знающим. Будто он видел её раньше. Будто он знал, кого искал.       — Вата ма-ар... — выдохнула она. Мужчина усмехнулся — уголок губ дрогнул, но взгляд остался серьёзным.       — Не бойся, — сказал он. Голос был грубым и хрипловатым, но в нём не было угрозы. Алисия, вопреки всему, не побежала. Рядом с ним возникло странное чувство — тепло, разливающееся по груди. Защищённость. Безопасность. Среди орущей, пьяной, дерущейся толпы этот незнакомец казался единственным надёжным местом. Как дерево в грозу. Как стена, за которой можно укрыться. Она не понимала, откуда взялось это чувство. Но оно было сильнее страха. Мужчина лёгким движением руки скинул капюшон с её головы. Алисия ахнула, отскочила и тут же натянула ткань обратно, до самых бровей. Сердце снова забилось быстро-быстро. Он видел её уши. Видел её волосы. Но он не закричал. Не отпрянул. Не схватился за оружие. Он просто одёрнул руку и посмотрел на неё — всё тем же странным, знающим взглядом.       — Ты кого-то потеряла? — спросил он.       — Щенка... — голос Алисии дрогнул. Она отошла ещё на пару шажков, но почему-то не побежала. — Такого... серого, с чёрными лапками. Гомон толпы вокруг не стихал, но она слышала каждое его слово. И он слышал её.       — Я видел его, — сказал мужчина. — Пойдём со мной. Он развернулся и пошёл сквозь толпу — та расступалась перед ним, как вода перед носом лодки. Алисия без колебаний двинулась следом. Она цеплялась за него, как за спасательный круг. Широкие плечи, огромные руки. Она едва доставала ему до пупка. Рядом с ним она казалась травинкой, прицепившейся к стволу. Она не знала его имени. Не знала, почему он помогает ей. Не знала, что за кулон блестит на его груди — чёрное солнце в серебряной оправе. Но она шла за ним. Потому что он обещал найти Алкару. И потому что где-то глубоко внутри, там, где ещё жила память о доме и отце-вороне, она уже начала ему верить. Они вернулись к тому самому дому — большому, кирпичному, с тяжёлой дубовой дверью. К той самой двери, из которой он выходил некоторое время назад. Вблизи дом казался ещё массивнее. Окна были тёмными, только в одном горел слабый огонёк свечи. Алисия поколебалась на пороге, но Дракарис уже открыл дверь и шагнул внутрь. Она пошла следом — потому что Алкара была где-то там. Потому что он обещал. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезав уличный шум. В доме было тихо. Только где-то тикали часы — размеренно, как сердце. И тогда Дракарис изменился. Он расправил плечи — и без того огромные, они теперь заняли, казалось, половину прихожей. Заслонил собой дверь. Воздух сгустился. Алисия попятилась и упёрлась спиной в стену — холодный камень коснулся лопаток. Он наклонился. Медленно. Лицо оказалось на одном уровне с её лицом. Серые глаза впились в голубые. Она не могла отвести взгляд.       — Сейчас я могу избить тебя, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Ограбить. Изнасиловать. Пауза. Тиканье часов. Её сердце — быстрее, громче.       — Ты слишком доверчива, Алисия. Она вжалась в стену, чувствуя, как холод просачивается сквозь плащ. Дыхание перехватило. Он знал её имя. Откуда?       — Тебе не стоит так свободно разгуливать в толпе пьяных людей, — продолжил он тем же тихим, почти пренебрежительным тоном. — И тем более демонстрировать свой эринкийский.       — Кто вы такой? — голос дрожал, но она заставила себя говорить. — И откуда вам известно моё имя? Она понимала: не убежит. Он загораживал дверь. Даже если бы не загораживал — она не смогла бы обойти эту гору мускулов. И тут что-то блеснуло. Когда он наклонялся, из-за ворота рубахи выскользнула подвеска — толстая серебряная цепочка, а на ней кулон. Солнечное затмение. Чёрный круг в серебряной оправе. Он качнулся, и в свете свечи на мгновение показалось, что тьма внутри него живая — дышит, пульсирует. Алисия замерла. Этот символ был знакомым. Она не могла вспомнить откуда, но что-то внутри неё отозвалось — глухо, как эхо в колодце. Отец? Книги? Сны? Дракарис резко распрямился. Мгновение — и он уже шёл вглубь дома, жестом позвав её за собой. Она пошла. Ноги двигались сами. Страх всё ещё холодил затылок, но к нему примешалось что-то новое — жгучее любопытство. И это странное, непонятное чувство безопасности, которое она почувствовала ещё в толпе. Оно не исчезло. Оно пряталось где-то под страхом, как уголёк под золой. Гостиная, куда они вошли, была неожиданно уютной. Пахло древесиной и старыми книгами. В угловом камине тлели угли, бросая на стены мягкие оранжевые отсветы. Книжные шкафы — высокие, до потолка, отполированные до блеска — были плотно забиты томами в кожаных переплётах. Светлые пастельные стены, широкий диван с подушками, пара кресел. Здесь жил человек, который любил тишину. Книги. Уют. Алисия стояла посреди комнаты и не знала, что думать. С одной стороны — его слова всё ещё звенели в ушах. С другой — эта комната кричала: здесь тебе не причинят вреда. Она знала этот запах — так пахло в башне Лекаря. Значит, он тоже имеет дело с книгами. С наукой. Может, с магией.       — Зови меня Дракарисом, — сказал он, останавливаясь посреди комнаты и оборачиваясь.       — Эм... Дра-акарис... — имя было тяжёлым, как камень. — Вы знаете, где мой щенок? Он ничего не ответил. Молча вышел из комнаты и открыл дверь под лестницей. Оттуда пулей вылетела Алкара. Волчонок высунул язык, будто после долгой беготни, и понёсся к хозяйке. Пушистые лапки застучали по лакированным доскам, нестриженые коготки выбивали забавную дробь. Лай — звонкий, отчаянно радостный — разнёсся по всему дому, наверняка долетев до соседей.       — Алкара! — Алисия подхватила щенка и прижала к груди. Сердце отпустило — раз, и стало легче дышать. Дракарис облокотился о стену и, спрятав руки в карманы брюк, наблюдал. На его лице не было эмоций — только холодное, отстранённое спокойствие. Даже драка, вспыхнувшая за окном, казалось, интересовала его больше.       — Как она пошла за вами? — Алисия оторвалась от пушистой мордочки. — Она такая недоверчивая...       — Она сама за мной увязалась, — бесцветно ответил он.       — Да уж... Алисия поставила щенка на пол. И тут же пожалела об этом. Алкара сорвалась с места: запрыгнула на диван, с дивана — на кресло, с кресла — на стул, перевернув подушку. Коготки скользили по полировке, хвост метался, как флаг на ветру. Волчонок делал всё возможное, чтобы привлечь к себе внимание.       — Тихо, тихо, — Дракарис пригрозил пальцем. Алкара посмотрела на него, вильнула пушистой попой — и побежала дальше. Алисия тяжело вздохнула и кинулась ловить её. Щёки горели. От неловкости хотелось провалиться сквозь пол. В гостях у незнакомца, который пять минут назад угрожал ей, а теперь смотрит, как она гоняется за собственным щенком. Нелепо. Стыдно. Смешно. Но, кажется, Дракарис не смеялся. Он просто смотрел. И что-то в его серых глазах — на самом дне, глубоко-глубоко — едва заметно теплело.       — Можно нам идти? — спросила девочка, когда неугомонное животное было поймано. Она прижала Алкару к груди и шикнула, пытаясь успокоить её.       — Я могу проводить вас?       — Буду благодарна, — она улыбнулась, думая, что с таким большим мужчиной к ней точно никто не подойдёт. Дракарис открыл входную дверь, пропуская Алисию вперёд, и, следом выйдя на улицу, спросил:       — Откуда ты родом? — он проводил взглядом завернувшего за угол старика со стеклянной бутылкой в руке.       — Из Чёрного королевства, а вы? — девочка спустилась вниз по каменной лестнице, разглядывая мощные руки своего собеседника.       — А я отсюда. Служу нашему королю.       — И вы часто видите его? — Алисия с новым интересом взглянула на него.       — Всегда. Я его личный страж.       — Это, наверное, тяжелая работа.       — Нет. Я просто сопровождаю его величество Андрея на собраниях, балах и выездных встречах.       — Андрей? Не Артём разве?       — Королей два, они братья. Артём заболел серьёзно, поэтому сейчас у власти только Андрей.       — А-ах, про него я сегодня и слышала… — девочка покивала с умным видом, но на самом деле она не поняла несколько сказанных им слов.       И пока небо купалось в лучах розового солнца, меж улочек бегали Лекарь и Макс, разыскивая свою подругу. Они разделились и побывали уже практически во всех барах и тавернах, в которую Алисию могли затащить. Лекарь думал, что придётся прибегнуть к магии, когда краем глаза заметил её розовую макушку в толпе. Он сузил глаза, наблюдая за тем, как она беседует со знакомым ему мужчиной и, испытывая крайне неприятные эмоции, пошёл в их сторону. Алисия радостно подпрыгнула на месте и побежала к нему, когда заметила его фигуру. Но когда их глаза встретились, то вся радость исчезла с её лица.       — Почему ты убежала? — со строгостью глядя на неё, спросил Лекарь. Алисия же смотрела на него так, будто они чужие.       — Ты понимаешь, что нельзя вот так убегать?       — Это лаварути моа? — девочка хотела прикоснуться к нему, но когда он помотал головой, резко одёрнула руку. — Алкара убежала…       — Ты могла сказать об этом нам, — произнёс Лекарь, не сводя с неё глаз. — Мы бы пошли искать её вместе. Ты хоть представляешь… — он вдруг осёкся и, закатив глаза, отвернулся от неё, приложив ладонь ко лбу.       — Марату… — с надеждой глядя на него, прошептала девочка.       — Дай ему успокоиться, — сказал Дракарис и положил руку на её предплечье, утешительно поглаживая. — С ней ничего плохого не случилось, Лекарь. Алисия взглянула на Дракариса и спросила:       — Вы знакомы?       — Конечно, оба же работаем во дворце. Может, дашь ей побегать? — ответил мужчина, смотря на притихшую Алкару.       — Нет, она снова убежит. Лекарь обернулся и, выдохнув, сказал:       — Идём домой.       — А где Макс?       — Отведу тебя домой и пойду за ним.       — Может, шенира роа?       — Нет, я пойду один.       — Я могу проводить её, — как ни в чем не бывало, сказал Дракарис. Но Лекарь смерил мужчину таким взглядом, будто кроме бранных слов в его адрес ничего сказать не мог. Алисия заметила это и, снова смотря то на одного, то на другого, спросила:       — Что такое?       — Всё хорошо, — ответил Дракарис, взглянув в её глаза.       — Идём, — сказал Лекарь и протянул девочке руку. До сих пор чувствуя себя виноватой, Алисия повиновалась. Она ощущала тепло от ладони Дракариса, когда они с Лекарем шли через толпу.