Красное королевство

***

      Макс со страхом смотрел по сторонам, когда они, обогнув озеро, наткнулись на разрезанное тело монстра, валявшееся на дороге. Если бы не разведчики, которые опережали их на несколько десятков метров, то они бы непременно столкнулись с этой тварью. Макс шикнул, когда Лодя и Мурад начали хохотать, как два коня, после глупой шутки на тему убитого существа. Эти шутейки были совсем не к месту, когда на кону стояли их жизни! Позади Макса, сидя на чёрном коне, ехала Котохиме, что разглядывала начерченную от руки карту и раздумывала. Макс передал девушке эту бумагу, когда затруднился в выборе наиболее выгодного для них пути. Только он посещал несколько собраний, посвящённых их заданию, поэтому сейчас, объяснив ей суть дела, ждал, что скажет об этом девушка. Разведчики сообщали, что нужно свернуть направо от озера, это поможет им сократить путь, но вдоль той дороги пролегает болото, которое могло стать шире после того, как кто-то каким-то проступком разозлил живущих на нём ведьм. Если выбрать путь слева, то отряд будет двигаться на несколько часов дольше, но этот путь безопаснее, хоть и изнурительнее. К тому же им придётся подняться в небольшую гору, если они хотят избежать столкновений с монстрами. Правда, конечно, можно дождаться восхода, но это также займёт несколько часов, что никак не сыграет на руку королю и, вероятно, разозлит его. А ещё в конце пути слева будет таверна, где можно перекусить. Отряду нельзя было терять времени, но и людей терять точно так же никто не желал. Макс держал ухо востро, сжимая рукоять меча. Лодиель и Мурад были вооружены клинками, а Котохиме держала при себе несколько баночек с ядом и катану.       Они решили идти по правому пути, когда откуда-то слева послышался визг, Котохиме уже несколько раз успела пожалеть, что согласилась на это задание. Она слышала, что ведьмы очень сильны в чёрной магии и могут накладывать иллюзии. А если хоть одна из ведьм родом из Чёрного королевства, то её и вовсе стоит опасаться. Путь был размокшим из-за болота, и вслед за лошадьми оставались глубокие следы. Сухие деревья покорно склонили ветви над дорогой, готовясь вот-вот упасть.       Лодиель смекнул, что стоит быть настороже, когда Макс сказал, что они с разведчиками разминулись. Он постарался собраться и наблюдал за каждым движением в кустах. Лодя не был опытен в боях, но хорошо помнил приемы, которым его обучили в детстве. И сейчас самой большой мотивацией для него было желание улучшить лавку.       — Здесь нас может кто-то ожидать? — спросил он у девушки.       — Ты же слышал разговор про ведьму?       — Слышал. Чем дальше шла дорога, тем гуще становился туман. Ребята, опасаясь ведьм, приняли решение держаться ближе к обочине, а если что — и вовсе уйти в лес. Птицы здесь не пели, стояла давящая на уши тишина. Макс ждал, когда же опасность проявит себя. И когда из глубины тумана послышался хруст, он, командным тоном позвав остальных за собой, направился в лес.       — Это просто ветка хрустнула… — прошептала Котохиме, успокаивая себя и остальных.       — Слышите? Там болото… — так же тихо прошептал кто-то. Булькание трясины свидетельствовало о том, что болото совсем близко. Лодя впервые поймал себя на мысли, что ему страшно от того, что кто-то мог здесь погибнуть. Он даже заметил — фырканье лошадей стало тише, животные переняли волнение своих хозяев. Мурад шёл вторым, и Лодя не отставал от него, прислушиваясь, идёт ли позади Котохиме.       Они обошли болото довольно быстро, им повезло, что препятствие осталось позади без лишних потерь, вот только по какой-то причине лошадь Макса начала хромать, и только на рассвете они остановились проверить, что с её ногой.       — Какая-то припухлость… — расстроено сказал Макс. Котохиме присела и, рассматривая ранение, подытожила:       — Она вряд ли выживет, тут в ране семена туманного сна… — девушка достала из кармана мешочек с травами и обмотала ими ногу.

***

      Отряд въехал в Палицу, когда солнце уже клонилось к закату. Город встретил их не руинами и запустением, а вполне оживлённой, хоть и суровой жизнью. Столица бывшего Чёрного королевства за десять лет успела измениться до неузнаваемости.       Внешняя стена, когда-то почти полностью разрушенная, теперь была восстановлена — сложенная из тёмного камня, она вздымалась ввысь на добрых пять человеческих ростов. По верху стены через равные промежутки высились сторожевые башни, на которых несли службу дозорные в красных плащах.       За стеной открывался вид на сам город. Улицы были расчищены от обломков и завалов. Вдоль них тянулись новые дома — пока ещё не каменные, но уже крепкие, срубленные из добротного леса, с черепичными крышами и застеклёнными окнами. Кое-где виднелись и каменные строения — видимо, дома знати или важные административные здания.       В центре города, на холме, возвышался дворец — чёрный, массивный, местами ещё носящий следы пожара, но уже восстановленный настолько, чтобы служить резиденцией наместника и военным штабом. Его острые шпили уходили в самое небо, а на флагштоках развевались красные стяги с гербом Красного королевства.       Город жил своей жизнью. На улицах сновали люди — торговцы, ремесленники, стража. Работали кузницы, лавки, даже пара таверн. Крестьяне везли на телегах овощи и зерно на местный рынок.       Но всё это было лишь внешней оболочкой. Настоящая Палица, та, что интересовала Андрея, находилась под землёй. Под восстановленными домами и расчищенными улицами тянулись древние катакомбы — лаборатории, хранилища, исследовательские центры, построенные ещё эринкийцами. Туда-то и лежал путь отряда.       Они миновали главную площадь, где когда-то стояли статуи древних королей, и направились к северной части города. Там, у подножия холма, за высоким частоколом располагался военный лагерь — временный, но основательный.       Лагерь был разбит на ровном плато, окружённом с трёх сторон невысокими холмами. Ровные ряды палаток, коновязи, кузницы, склады с припасами — всё говорило о том, что здесь располагается хорошо организованный гарнизон.       Андрей подал знак, и отряд начал располагаться на ночлег.       — Завтра спускаемся в лабораторию, — сказал он, спешиваясь. Лекарь кивнул, бросив взгляд на тёмные очертания дворца на холме.       

***

      Максу пришлось идти пешком после того, как его лошадь рухнула посреди дороги. Котохиме, ехавшая впереди, сурово хмыкнула, когда увидела впереди обломки деревни.       Она была окружена густым лесом, а небольшие поля, когда-то засаженные картофелем и зерновыми культурами, заросли колючим чертополохом. Группа медленно двигалась по руинам, рассматривая то, что осталось от когда-то бурной жизни. Остатки заборов давно завалились, всё заросло кустарниками и деревьями. Казалось, что здесь до сих пор пахнет гарью. В центре деревушки валялись осколки мозаики, которой когда-то был украшен фонтан.       — Огонь уничтожил практически всё… — произнёс Лодиель. Он представлял, как горько было тем, кто выжил и потерял свой кров, родных, работу. Эринкийцев не жаловали на земле калородов, и он редко видел их, но если и видел, то исхудавших и больных, только единицам удавалось зарекомендовать себя на самую грязную работу.       — Ткань Урамиллы должна быть в лавке ткача, — сказал Макс, — Лекарь говорил, что нужно свернуть направо от фонтана, если выйти на него по главной дороге.       — Значит, идём туда, — ответила Котохиме. Лавку ткача они нашли по сломанной вывеске, валяющейся на земле, а самым главным признаком стало валяющиеся на полу веретено. Макс первым прошел внутрь, обошел пустые стеллажи и, пройдя в подсобку, обнаружил люк в углу комнаты. Слыша, как ребята ходят меж стеллажей, он открыл подпол. Это помещение оказалось немного больше, чем он себе представлял. Было плохо видно, но он заметил несколько дверей и только успел подумать, что это склады, как получил удар чем-то тупым по голове. И упал навзничь, потеряв сознание. Несколько человек с кривыми ножами и недобрыми ухмылками пошли наверх.       Ребята мигом собрались, услышав чужаков. Перед ними показались разбойники, почуявшие легкую добычу.       — Давайте сюда кошельки, побрякушки и девку, — лениво произнес главарь, перебирая в руках чётки. — И, может, отпустим. Ответом ему был стальной шелест вынимаемых из ножен клинков.       — Трое на шестерых? — хмыкнул один из разбойников. — Да мы вас шапками закидаем.       — На троих посмотрите сначала, — тихо, но отчетливо произнесла Котохиме, обнажая катану. Лунный свет скользнул по катане, и в этом сиянии почудилось что-то опасное.       Разбойники переглянулись. Первый удар нанесли они. Двое бросились на Лодю, явно принимая его за главного из-за роста и спокойной уверенности. Лодя встретил их как скала встречает волны — первый удар принял на клинок, от второго ушел корпусом, и тут же ответил коротким, страшным в своей простоте выпадом. Один из нападавших захрипел и осел на землю. Но разбойники были битыми волками. Пока Лодя расправлялся с одним, главарь, тот самый, с кистенем, скользнул ему за спину. Котохиме увидела это краем глаза, но сама уже ввязалась в схватку с двумя.       — Лодя, сзади! — крикнула она, уходя от кривого ножа и тут же полоснув противника по руке. Лодя начал разворот, но слишком медленно. Кистень со свистом описал дугу и тяжело впечатался ему в висок. Лодиэль охнул, клинок выпал из ослабевших пальцев, и он рухнул на колени, а потом завалился на бок.       — Лодя! — выкрикнул Мурад с такой яростью, что лес, казалось, содрогнулся. Он забыл про оборону, забыл про тактику. Он просто ринулся на главаря, и его клинок запел в воздухе, описывая сверкающие дуги. Главарь едва успел отшатнуться, закрываясь кистенем, но Мурад и не думал останавливаться. Он теснил его, теснил, заставляя пятиться, пока тот не споткнулся о корягу.       — Получи! — зарычал Мурад, занося меч для удара. Но в этот миг сбоку налетел еще один разбойник, и Мураду пришлось развернуться, принимая бой. Главарь, тяжело дыша, отполз в сторону, поднимаясь на ноги. Котохиме осталась одна против троих. Двое, с которыми она билась, были потрепаны — один истекал кровью из рассеченного предплечья, второй щурил подбитый глаз. Но третий, свежий, только что присоединился к ним.       — Красивая игрушка у девки, — осклабился он, кивая на катану. — Отдай по-хорошему — может, не тронем. Котохиме не ответила. Она только чуть присела, перенося вес на переднюю ногу, и сделала приглашающий жест свободной рукой. В её глазах не было страха — только холодная решимость.       — Ну смотри, — разбойник шагнул вперед. Это было его ошибкой. Котохиме двинулась быстрее, чем он ожидал. Она не стала бить его — она ушла в сторону, пропуская мимо, и её катана полоснула второго, того, с подбитым глазом, по ногам. Тот взвыл и рухнул, подрубленный как трава. Третий, с рассеченной рукой, попятился, но девушка уже развернулась к свежему противнику. Теперь их осталось трое: главарь, тот, что бился с Мурадом, и этот, набычившийся детинушка с топором. Мурад тем временем прижал своего оппонента к стене и методично, удар за ударом, пробивал его защиту.       — Мурад! — крикнула Котохиме, уходя от топора и делая обманный выпад. — Заходи слева! Он понял без слов. Оставив своего противника истекать кровью у стены, Мурад рванул к Котохиме, и они встали спина к спине, как делали это на паре тренировок перед походом.       — Сколько их? — выдохнул он, тяжело дыша.       — Трое, — ответила она. — Главарь, топор и тот, с кем ты бился, еще жив.       — Значит, трое на двоих, — в голосе Мурада послышалась хищная усмешка. — Принимается. Главарь сплюнул кровь и зло оглядел своих людей. Двое валялись без движения, один выл, зажимая разрубленную ногу. Из шестерых осталось трое, и двое из них уже успели хлебнуть стали.       — А ну, взяли их в клещи! — рявкнул он. Но Котохиме и Мурад не стали ждать. Они атаковали первыми. Мурад с рыком бросился на главаря, заставляя того отступать. Котохиме встретила мужчину с топором и того, третьего, идущего с ножом. Вдвоем они наседали на нее, но девушка танцевала между ними, как пламя, уходя от ударов и нанося свои — быстрые, точные, смертоносные. Топор просвистел в воздухе, разрубая пустоту. Котохиме нырнула под ним и полоснула мужчину по боку. Он взревел от боли и ярости, развернулся, но тут же получил удар ногой в колено и, не удержав равновесия, рухнул. Второй, с ножом, попытался воспользоваться моментом, бросился на Котохиме со спины. Но она словно ждала этого — разворот, уход, и катана вошла ему под ребра ровно на два дюйма, ровно настолько, чтобы он забыл, как дышать, и осел на землю. Мурад тем временем прижал главаря. Тот отбивался кистенем отчаянно, но усталость и страх делали свое дело. Мурад поймал момент, когда кистень пролетел мимо, и со всей силы ударил главаря кулаком в лицо, а затем, когда тот пошатнулся, добавил ногой в грудь. Главарь отлетел в угол лавки и затих. Тяжело дыша, Мурад обернулся. Детина с топором пытался подняться, но Котохиме стояла над ним, и острие её катаны смотрело ему прямо в горло.       — Не надо, — прохрипел он, поднимая окровавленные руки. — Не надо… мы уйдем… уйдем… Котохиме перевела дыхание и опустила меч.       — Уходите, — тихо сказала она. — И если еще раз встречу кого из вас на дороге… Она не закончила фразу. Мужчина понял и так. Он подхватил раненого товарища, и они, шатаясь, скрылись в темноте руин. Мурад устало опустился на колено рядом с Лодей. Потрогал его пульс, облегченно выдохнул:       — Жив… жив. Котохиме подошла к ним, убрала катану в ножны и только сейчас позволила себе расслабиться.       — Ты как? — спросил Мурад, поднимая на неё усталые, но горящие глаза. Она посмотрела на него, на распростертого друга, на темный руины, окружающие их со всех сторон, и слабо улыбнулась.       — Жива, — ответила она, и свела брови домиком. — А где Макс? Мурад, вытирая пот со лба, сказал:       — Он шел впереди. Я видел, как он ушел в подсобку.       — Тогда пойдем? — просила девушка и пошла впрёд. Мурад, взяв Лодю на руки, пошел следом.        Макса они обнаружили внизу. Живого, в сознании, сидящего на корточках у стены, потирающего глаза. Он рассказал им, что случилось. И ребята были рады, что в целом он уцелел.       Им пришлось развести снаружи костер, чтобы зажечь факела и тщательно обследовать подвал. Они рассматривали здесь каждый угол, заглядывали на каждый склад, где когда-то хранились ткани. Сейчас же на стеллажах можно было увидеть только лоскуты, мертвых крыс и отходы их жизнедеятельности. Конечно, было очевидно, что ткань Урамиллы им так просто не достанется. И они обыскали в общей сложности восемь комнат, и лишь в одной Макса заинтересовало отверстие в стене, спрятанное за стеллажом. Парень с грохотом отодвинул его, а на звук пришли Мурад и Котохиме. И стоило ему потянуть рычаг на себя, как раздался грохот. Большая каменная плита стала отъезжать в сторону, но почти сразу остановилась, издавая громкий скрип.       — Черт, кажется механизм закис, — сказал Мурад, рассматривая щель в стене.       Котохиме устало вздохнула, присаживаясь на бочку. Ей хотелось отдохнуть после тяжелого боя, но времени на это совсем не было. А парни схватились за плиту и потянули её, пытаясь хоть на самую малость увеличить проход. И она поддалась им, но совсем немного, и тогда девушка сказала:       — Давайте я попробую пролезть.       Там, за стеной, была маленькая пустая комната, воздух в которой давным давно спрел. Девушка легко юркнула внутрь, парни передали ей факел, с любопытством заглядывая внутрь. Она почти сразу обратила внимание на пол, и отодвинула несколько плиток радостно сообщая ребятам о том, что что-то нашла. Из полости она подняла маленький закрытый сундучок. Девушка попыталась открыть его, но не смогла, и теперь им нужен был ключ. Мурад тяжело вздохнул, когда услышал, что без ключа не обойтись, и, попросив его у Котохиме, пошёл с ним наружу. Макс, взяв Лодиеля на руки, пошел следом, и девушка за ними. Выйдя на свет, Мурад достал из мешочка на поясе два острых инструмента и, поставив сундучок на кирпичи, начал ковырять в замке. Вскоре послышался щелчок и его крышка приподнялась. Парень откинул её и с облегчением вздохнул: полупрозрачная, сплетённая из белых и жёлтых нитей ткань блестела внутри сундучка. Казалось, что она светилась, своим оттенком копируя луну.       — Это она? — спросил Макс, разглядывая её. Котохиме взяла её в руки, с интересом рассматривая. С её рук, обратно в сундучок, просочилось несколько лоскутов. На ощупь ткань была как шёлк, такая же тягучая и облегающая. Девушка молча засунула ткань в свою сумку.       — Разве можно? — удивился Макс.       — Королю нужен лишь небольшой кусочек. Остальное мы можем оставить себе, как трофей.

***

      Алисия прогуливалась по городу с корзинкой в руках. Она ходила по маленьким лавкам и магазинчикам, разглядывая свежие булочки, молочные продукты, которые сейчас были особенно популярны, плетёные корзинки, вязаные игрушки и прочие интересные вещички. Особенно девочка засмотрелась на сшитую маленькой девочкой куклу, которая была посажена рядом с теми, что сшил мастер — отец девочки. Оторвать взгляд от товаров заставил только подошедший сзади человек в капюшоне. Своим внезапным появлением он напугал её, да ещё и слова, которые он начал говорить, показались ей странными. Ключевым из них было слово «минна», что в переводе с эринкийского означало «принцесса». Девочка насторожилась, но последовала за ним. Мужчина направился в переулок и, когда они скрылись за тенью дома, обернулся к Алисии:       — Минна, ри ватта, — сказал он и улыбнулся улыбнулся, — нам нужна ваша помощь! Алисия с осторожностью наблюдала за ним, но внутреннее чутье подсказывало, что нужно расслабиться. Поэтому, вздохнув, она легко улыбнулась и сказала:       — Давайте будем говорить на калордском. Один мой друг сказал, что не стоит показывать остальным свой эринкийский.       — Простите, вы правы. Я обязан показать вам кое-что! — кивнув, сказал он. И он бросился куда-то дальше, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что принцесса идёт следом.       — Это здесь, — он остановился около канализационной решётки, исхудавшими пальцами указывая на неё, — простите, что заставляю вас идти туда. Алисия молча кивнула в ответ. Мужчина поднял скрипящую решётку и спустился вниз, а потом подал руку девочке и сказал:       — Осторожно, моя принцесса, тут может быть скользко. Он провёл её вдоль коридоров: стены здесь были склизкими, а воздух пропитался сыростью. Девочка осторожно следовала за мужчиной и морщила нос, разглядывая растущий на стенах мох. Они вышли в маленький коридорчик, выводящий их на большую площадку, мужчина на миг остановился, сказав на эринкийском о том, что сейчас принцесса всё увидит, и, вздохнув, пошёл вперёд.       Они вышли в освещённую факелами комнату, где по углам сидели люди — самые настоящие эринкийцы, их было около тридцати человек, если не больше, все они выглядели крайне плохо: от них пахло, на телах гноились болячки, кровоточили струпья, одежда была до ужаса изношенной и рваной. Алисия встала на месте, будто окоченевшая, и смотрела на все происходящее. Она сразу стала перебирать заклинания, которые знала, и пыталась рассчитать, сможет ли помочь всем за раз. Мужчина, приведший её сюда, вышел на середину комнаты и, повернувшись к ней лицом, снял капюшон.       — Натте эрин хава, минна. Девочка рассматривала встающих людей, крайне заинтересованных в её появлении.       — Утон ватэ. Девочка сняла капюшон после его просьбы, глаза некоторых людей с любопытством засветились, когда они увидели её острые уши и розовые волосы.       — Тэ миэ валатери, минна, — сказал пожилой человек, вставший неподалёку.       — Ва Кура. Кура — так звали мужчину, приведшего сюда Алисию. Он спросил, сможет ли она найти своим людям кров, сможет ли дать им добрую жизнь. Девочка впала в ступор, ведь она сама жила в чужом доме. Она боялась обидеть их, потерять их веру, надежду на лучшее. Поэтому она предложила им то, что было ей под силу — подлечить их раны. Она надеялась, что они поймут, что то, о чём они просят, ей не под силу.

***

      — Смотри! — воскликнул Мурад, когда увидел вдали знамёна Красного королевства, — они там! Небольшая компания ускоренно направилась в сторону лагеря. Теперь Макс сидел на лошади Лодиеля, который, в свою очередь, сидел позади него. Все испытали прилив сил, до отдыха оставались считанные минуты. Даже лошади были измотаны от долгой дороги не меньше, чем их наездники.       — Я думал, вы задержитесь, — сказал Дракарис, который всё это время наблюдал за их приближением. На улицу вышел король, когда услышал приезжих, он потёр ладони и, спрятав их в карманы, улыбнулся.       — Круто, ты рад нам, — ответил Лодиель, пытаясь привести дыхание в порядок.       — Рад, конечно, — Дракарис хлопнул по плечу парня так, что он чуть не сломался.       — Воды-ы! — воскликнул Мурад, кряхтя от радости. Макс молча слез с лошади, которую тут же перехватил конюший, подошёл к ответственному за провиант и вернулся к товарищам с кувшином чистой воды. Они напились досыта, и Мурад уже хотел идти отчитываться королю вместе с Максом и Котохиме, когда Лодиель остановил его и попросил поставить палатку.       — Я сам схожу с ними, — он почесал затылок, — не умею ставить палатку… Мурад хмыкнул, кивнул и пошёл к повозке. Поставив небольшую палатку, он раскинул на подстилке спальные мешки и сел на один из них, достал ноги из сапог и стал рассматривать разбухшие от влаги ступни. Двое парней помогли принести ему маленькую печь, и ему оставалось только взять дров у управляющего, чтобы затопить её. Чуть позже в палатку вошёл Лодиель, и, разглядывая пламя в печи, напряжённо выдохнул. После недолгой паузы Мурад спросил, улыбаясь уголком рта:       — И что вы решили? Лодиель растерянно хмурился. Он сел рядом с Мурадом и, задумавшись, сказал:       — Мы выйдем завтра утром. Котохиме, я, ты, король, Дракарис и ещё несколько человек…       — А Макс?       — Точно, Лекарь ещё… — он взглянул на Мурада. — Макс останется здесь, вместе с остальными.       — Понятно.       — Король сказал, что сегодня днём они видели нескольких людей около замка. Думаю, это разбойники или мародёры, но всё-таки нам надо быть осторожными.       — Мы побьём любого, кого хочешь, — Мурад, улыбнувшись, пихнул друга в бок.       — Да-а, ты прав, — Лодя закинул руку на его плечо и, улыбнувшись, застыл, смотря в его глаза.       — Что-то не так? — едва шевеля губами, спросил Мурад.       — Хм, а на поле боя ты выглядел храбрее, — парень задористо улыбнулся.       Дракарис вышел на улицу, когда совсем стемнело. Небосвод был усыпан сотнями сияющих звёзд. Он задумался над тем, чем может заниматься в это время Алисия, не возникло ли у неё трудностей, пока его нет? Он достал из-за шиворота цепочку и, глядя на подвеску на фоне звезд, улыбался. Когда одна из звёзд сверкнула особенно ярко, то он для себя решил, что дома всё хорошо.       — Тебя там ждут? — рядом с ним встал Андрей, он тоже решил подышать свежим воздухом перед сном.       — Нет, ваше величество, — рослый мужчина взглянул на короля.       — А мне показалось, что да, — хмыкнув, ответил король. Вокруг лагеря ходили патрульные, подкидывая дрова в костерки. Огонь оберегал покой короля и его подданных.

***

      Алисия особенно долго работала над старичком со сломанной рукой. Он валялся в грязных тряпках и практически не шевелился, рана не была свежей, поэтому заживить её было особенно сложно. Он долго бормотал что-то себе под нос и успокоился только тогда, когда смог подняться на ноги. Он выпрямился, посмотрел в глаза ребёнка и сказал:       — Спасибо. Мы пойдём за тобой, если ты сможешь привести нас к благу. Позади Алисии стояло несколько человек, они с интересом наблюдали за её магией и сразу же закивали, когда старик сказал об этом. Его звали Урран, он был главным мозгом этого сборища и принимал основные решения, касающейся их передвижения.       — Но я…       — Мы будто крысы воруем еду, медикаменты, ищем тряпки в мусорных корзинах на улице. Местные не дают нам работу, отбирают еду, хорошую одежду, а стража не защищает нас. Калороды только насмехаются над нашим бессилием. Только смерть может быть хуже такой судьбы. Девочка кивнула, повернулась к людям лицом и увидела в их глазах отчаяние.       — Мы будем бесконечно благодарны и останемся в долгу на всю оставшуюся жизнь, если ты подаришь нам шанс на лучшее существование, минна. Алисия слушала и думала, что не в её силах им помочь, она не могла давать обещаний. Но всё же она кивнула и сказала, что однажды вернётся с хорошими новостями, а до тех пор будет иногда посещать их и помогать тем, чем может.       И какая каракатица тянула её за язык? Девочка, злясь на себя, вышла из подвала. Она быстрыми шагами направилась домой, чтобы выговориться Алкаре, которая в это время сторожила дом.

***

      Король Андрей поднялся перед восходом, ему так и не удалось сомкнуть глаз за всю прошедшую ночь. Он читал свиток, когда его пригласили на завтрак. Он вышел на улицу под треск жарящегося мяса, кутаясь в тёплые одежды, люди, только завидев его, кланялись и приветливо улыбались. Он сел в их кругу и, слушая рассказы, ел вместе со всеми. Он решил для себя, что пора налаживать контакт с подданными, что слух о том, что король открыт для общения, станет помехой сложившемуся мнению о том, что он деспот. Они отправились в дорогу, когда солнце было почти в зените. Андрей видел по людям, что они взволнованы, и старался не показывать своего страха. Руины, оставшиеся от столицы, нисколько не беспокоили короля. Он помнил, насколько величественным был королевский дворец, и находил отголоски восторга в душе, разглядывая его обломки. Покосившийся металлический забор, покрытый засохшим плющом, не мог быть для них помехой. Дракарис шёл вперёд, изучая следы и звук, доносящийся из-под замка. Тяжёлую энергию, доносившуюся из королевской лаборатории, могли ощущать лишь маги, обыкновенные люди только слышали её, как какой-то шум из-под земли.       — Стойте, — прозвучал голос Дракариса, когда они оказались около плитки, выложенной по всей территории замка. Покрытие, заросшее мхом, было чёрным от копоти и напоминало скукожившийся уголь. Где-то подал голос ворон, Дракарис сел, разглядывая поверхность, покрытую инеем, и махнул рукой, отправляя воинов в разведку. Они пошли вперёд, проскользнули в замок и, выждав несколько минут, оставшиеся люди пошли следом. На удивление первый этаж замка сохранился особенно хорошо. Отряд бродил по круглой закоптившейся комнате, рассматривая кружевные отпечатки вынесенных вещей. Король прошёл напрямую к остаткам камина и нажал на надломленный кирпич, служивший кнопкой, открывающей подземные тоннели. Андрей был здесь уже не в первый раз, и это действо не вызывало у него никаких эмоций.       — Ортус, Эдель, Винстон, Уилл, — произнёс король, первым спускаясь вниз, — вы останетесь следить за проходом.       — Есть! С королём поравнялся Дракарис, он держал в руках факел, освещающий дорогу, выложенную коричневым кирпичом. Он был здесь впервые, но это место казалось ему очень знакомым. Он остановился, когда увидел дверь, которая скрывала за собой пустую маленькую комнату, и только маленькая решётка пропускала внутрь дневной свет. Страж инстинктивно сглотнул, когда в голове всплыли воспоминания о том, как его запирали за непослушание. Король смотрел на его лицо, но не мог видеть эмоций. Дракарис слишком хорошо научился скрывать настоящего себя.       Они вышли в огромную комнату, где стояла давящая на уши тишина. Андрею всего лишь на миг показалось, что пол в этой комнате сделан из стекла, а под ними находится глубочайшая яма, когда ему резко пришлось попятиться назад, ведь факелы в руках стражи погасли из-за поднявшегося ветра, а с потолка комнаты посыпался песок, и, сотрясая стены, вверх полетел поток раскалённой магмы. Никто не остался на месте, все испугались за свою жизнь. Магма ударилась в пол комнаты и стала нагревать его, а люди, убежав на безопасное расстояние, с опаской наблюдали за происходящим.       — Это опасно, — сказал Лекарь, распуская нити на воротнике. Он не был одет в броню, но всем телом ощущал поднявшуюся температуру. Вместе с магмой людям открылся и проход в правом углу комнаты, король долго смотрел на расплавляющийся пол. Вперёд выступил единственный в их группе маг — Даниэль, юный эринкиец, в совершенстве владеющий магией крови и изучающий природу демонической силы. Из десятилетней пыли, собравшейся в стенах замка, он создал толстый мост, возвышающийся над полом. И никто не желал терять времени, все тут же ринулись переходить через него. Это было по-настоящему страшно, Винстон даже сначала отказался идти, но, получив оплеуху от Дракариса, тут же сделал это. В коридоре висели факелы, и люди, шедшие впереди, зажигали их. Они вышли в маленькую комнату, посреди которой стоял небольшой алтарь с четырьмя пьедесталами, в другом конце которой стояла квадратная дверь, покрытая резьбой с эринкийскими символами. Небольшой проход в ней был открыт, и группа без труда прошла в следующую комнату, которая ничем не отличалась от предыдущей — лишь символами, светящимися на двери. Так они миновали и вторую комнату и оказались около последней — ключевой двери. Все ингредиенты были с собой, осталось лишь разложить их по пяти пьедесталам и прочитать заклинание. Лекарь уже открыл небольших размеров книжку и протягивал её Андрею. На пожелтевших от времени страницах был нарисован точно такой же алтарь, Андрей изучил рисунки, потом взял из рук Лекаря свёрток, на котором они запечатлели все свои мысли, связанные с последней дверью, и стал раскладывать предметы на свои места: он вылил кровь бурвала в небольшой чёрный кубок справа, высыпал из пакетика ногти чистокровного калорода на пьедестал слева, затем прошёл к тому, что стоял ближе к резной двери, и высыпал на него камни Нагайи, напоминавшие светящиеся перепелиные яйца. Он немного помедлил, прежде чем опустить на стоявший вне алтаря пьедестал ткань Урамиллы. Андрей взглядом пробежался по всем пьедесталам и, повернувшись к своей команде, положил ткань на пьедестал. Рисунки, расчерченные на волшебном камне, тут же начали наполняться оранжевым светом. Тонкие линии выползали из-под пьедесталов и, соединяя огромный рисунок, с хлопками сливались воедино. Восемь линий срослось в четыре, затем в две и втекли в одну маленькую дорожку, ползущую под толстую дверь. Древние рисунки на ней мгновенно загорелись, в некоторых местах они трещали и щёлкали, а свет излучали такой, что слепило глаза. Через несколько секунд всё стихло, яркие краски растворились в воздухе, в комнате повисло ожидание. Андрей понял, что время пришло, он передал книгу с заклинанием Даниэлю и отступил. Паренёк выступил вперёд, положил на пол книгу, украдкой глядя на текст. Он выпрямился и распростёр руки, бубня себе под нос заклинание. Всё ярче и ярче с каждым словом становились настенные рисунки. На лице Даниэля виделось напряжение, он жмурился, стараясь не терять концентрацию. Всё замерли, с тихим интересом глядя на его трясущиеся руки, казалось, что невидимые гири опустились на них и тянули его к земле. Неожиданно, издавая громкий скрип, тяжёлые плиты начали опускаться вниз. Король Андрей с восхищением наблюдал за происходящим, его нутро ликовало. Ещё чуть-чуть, и он окажется у заветных знаний.       — Не торопитесь радоваться, — стирая пот со лба, произнёс Даниэль.       — Почему это? — Андрей нахмурился, но тут же всё понял, увидев за пеленой пыли полупрозрачную голубую стену. Она переливалась, будто вода, пряча внутри себя заветный клад.       — Мне не под силу снять такой мощный барьер.       — Кому же под силу? — Андрей мгновенно разгневался.       — Тому, кто его поставил… Либо магистрам Белого королевства, Ваше Величество, — произнёс молодой человек. — Или равным им по силе. Возможно, помимо заклинания для снятия барьера понадобятся ещё какие-то элементы. Андрей посмотрел на Лекаря, а тот кивнул, ответно глядя на правителя.

***

      За окном громко каркнула ворона. Алисия, до этого размешивающая в чугунке мясо с ячменём, воскликнула:       — Отец! — отодвинув шторы, она выглянула в окно, но никого не обнаружила. Не торопясь, девочка вернулась к печи, попробовала готовящуюся кашу, поморщилась и насыпала туда горсть соли. В отдельной сковороде жарился лук, она прочитала в поваренной книге, что с ним каша выйдет в разы вкуснее.       — Опять спишь? — она улыбнулась, когда увидела свернувшуюся калачиком Алкару на диване. Алисия села в кресло и взяла с тумбочки книгу этикета, написанную на калородском. Чтение давалось ей тяжело, смысл некоторых слов она понимала, только следуя логике описания. На чтение одной страницы у неё уходило чуть больше часа. Время шло, Алисия уже начинала засыпать, вчитываясь в слова, как вдруг в дверь постучали. Девочка подскочила и побежала открывать, она долго рассматривала человека, стоявшего снаружи, прежде чем сказать ему хоть слово.       — Ты впустишь меня? — спросил мужчина.       — А… — она отошла назад, рассматривая его уставшее лицо, — ты быст… ты сражался?       — С парой монстров, — Дракарис кивнул и бросил в угол тяжёлую сумку. Девочке показалось, что за эти несколько дней он стал ещё больше, шире и сильнее.       — Ты голоден? — Алисия спрятала за уши выпавшие из шишки пряди и убрала руки за спину.       — Конечно, — он заметил её движение и спросил: — что-то случилось?       — Нет, — она помотала головой и, развернувшись, побежала на кухню, — еда как раз готова!       Мужчина пристально наблюдал за ней и не мог не отметить, что она ведёт себя довольно странно: не смотрит ему в глаза, тихо говорит и смущается. И когда догадки начали приходить в голову, то он постарался как можно скорее от них избавиться.       — Спасибо, Алисия, — сказал он, сев за стол. Алисия пришла с двумя тарелками, одну поставила ему, другую себе, и тоже села. Алкара, спрыгнула с дивана и улеглась около её ног.       — Алисия, — тихо сказал он. Девочка тут же подняла ясно-голубые глаза и встретилась с его взглядом, её щеки были покрыты лёгким румянцем. Чувства, которые она испытывала, так приятно грели внутри. Она боялась признаться себе, что мужчина действительно ей нравится, и постоянно находила отговорки для того, чтобы не думать об этом.       — Как каша? — спросила она.       — Пересолила. Влюбилась?       — Нет, — она быстро замотала головой, шишка из волос распалась, и частично спрятала раскрасневшееся лицо, — нет, это точно нет… Он откинулся на спинку стула и, сощурив глаза, стал вглядываться в неё. А девочка даже не могла лишний раз пошевелиться, когда ощущала на себе его заинтересованный взгляд.       — Почему ты так ведёшь себя, что-то сломала?       — Нет…       — Говори, не тяни. Я не понимаю тебя.       — В общем… я хочу попросить тебя научить меня драться.       — Для чего это тебе? — он в удивлении поднял брови.       — Я читала книгу эринкийского этикета, где был параграф о поведении принцессы в обществе. Там говорилось, что настоящая принцесса не должна уметь драться или владеть какими-то боевыми искусствами… И я поняла, что ничего не умею… То есть, ну…       — Успокойся, — вдруг сказал Дракарис. — Объясни всё по порядку, не торопись, у нас полно времени.       — В общем, я спасла эринкийца, над которым Лекарь собирался издеваться, — сказала она, бегая взглядом по стенам. — А в конце, перед тем, как попрощаться, он назвал меня минной. Дракарис, сощурившись, слушал её.       — В переводе с эринкийского это означает «принцесса». Сначала я значению этому не придала, но потом, вот буквально вчера, он подошёл ко мне на улице и отвёл в канализацию, где было ещё больше эринкийцев!       — Да, они живут там, — кивая, сказал Дракарис, — я же тебе говорил.       — В общем, они признали меня, представляешь? А потом попросили кров и лучшую жизнь… а я сама живу у тебя, что могу им предложить? А они так хотели этого…       — Ты не сможешь спасти всех, даже если очень захочешь этого. Сейчас тебе стоит думать в первую очередь о своей жизни, учиться всему, что идёт под руку, потому что меня могут убить в любой момент, и тогда дом перейдёт обратно к королю. Понимаешь?       — Не надо так говорить…       — Тем не менее, это так. Тебе придётся искать новый дом, а хуже — присоединиться к своим товарищам. Алисия, переваривая информацию, взглянула на него. Ей очень хотелось обнять его, но стеснение не позволяло сделать этого. Поэтому она продолжила, снова уставившись на Алкару:       — В общем, я хотела попросить тебя научить меня драться. Ведь меня никто не защитит, когда я буду одна.       — Ты маг, Алисия, поэтому думаю, что тебе лучше углубиться в изучение какой-нибудь стихии. Если ты и вправду эринкийская минна, то для тебя это не составит труда.       — Я поняла тебя, — кивая, сказала она, — а как прошло твое путешествие?