Красное королевство

      Алисия очнулась спустя несколько часов. В помещении царил мрак и холод. После неудачной попытки создать хоть самый простой источник тепла девушка предпочла думать, что она исчерпала слишком много вис за раз, и теперь им нужно восстановление. Она осторожно встала и сощурилась, пытаясь увидеть растение внизу. Лежащие на полу большие листья, которые прятали собой её отца и волчицу, напоминали два несозревших кокона. Алисия осторожно опустилась вниз и наощупь стала искать дыры в коконах, ведь возможно, что Алкара или отец выбрались, пока она была без сознания. Ей не хватило терпения, чтобы ощупать каждый сантиметр, поэтому она просто начала сдирать листья, как с капусты. И чем ближе она была к середине, тем теплее становилась листва, а через маленькие щёлки просачивался тягучий сок. Когда она оторвала последний лист, то жидкость хлынула на пол и запачкала её босые ноги. Увидев человеческое тело отца некоторое время она стояла в ступоре и разглядывала его. Алисии пришлось сделать над собой усилие, чтобы проверить пульс и дыхание. Он спал крепким сном и сопел, словно младенец. Она задумалась. Ведь Алкара не захотела уйти с середины… неужели она тоже человек? С большим рвением Алисия бросилась ко второму кокону. И она оказалась права! Тела волчицы там не оказалась, там лежала девушка, длинная и худая, она не могла рассмотреть её лица, и ещё они не просыпались, поэтому девочка решила оставить их здесь — в тёплой листве — и отправиться на поиски хвороста.       Алисия вернулась с небольшой охапкой веток и коры. Всё было сырым, поэтому она даже представления не имела, как это можно разжечь. Она бросила всё это на пол рядом с коконами и присела, пытаясь отогреть руки и ноги, девочка дышала на них, заливаясь горькими слезами. Ведь слишком много событий произошло за столь короткое время. Казалось, что жизнь только начала налаживается, они с Дракарисом выстраивали быт, строили планы на ближайшее будущее, а тут «бах!» — и всё. Вот так просто. Одним днём. Со стороны отца послышалось кряхтение, а затем грохот. Алисия подскочила, вглядываясь в темноту. Она увидела, как мужчина пытается встать, опираясь на посох. И первое, что он сделал — размялся.       — Алисия? — вдруг произнёс он. Вдруг послышался удар дерева о камень, и на острие посоха вспыхнул огонь, а через пару мгновений на стенах появились яркие огоньки. Невысокий мужчина замер на месте, разглядывая дочь. Он не был старым, но и на молодого не походил, его борода достигала пола, тело выглядело истощённым, бледно-голубые глаза впали, а уши были такими же длинными и острыми, как у Алисии.       — Ты так выросла, дочь моя, — он раскрыл руки, желая обнять дочь. Она подскочила и крепко обняла его, ростом мужчина был на пару сантиметров ниже её, но это не помешало Алисии ощутить себя защищённым ребёнком и расплакаться ещё сильнее.       — Я так рада, что ты вернулся… — сказала она, вытирая ладошками слёзы, — но что нас ждёт теперь?       — Давай об этом позже, — он указал рукой на кучку топлива, и оно тут же воспламенилось. — Сейчас нам надо подкрепиться. Ты умеешь охотиться?       — Я умею, — отозвалась неизвестная девушка. Она сидела в своём коконе и наблюдала за людьми около костра. Её тело было обнажено, Аэлия тут же отвернулся и взмахнул рукой.       — Прикройся! — он снова ударил посохом о камень, а на колени Алкары упала тёплая одежда, она ухмыльнулась и, ничего не сказав, стала одеваться.       — Тебе тоже надо бы, — отметил мужчина, — от одного платья не согреешься. Он вручил дочери тёплые подштанники и башмачки, белое меховое платье и плащ с высоким шиворотом.       — Если ты можешь так колдовать… то ты сможешь создать нам корабль?       — Зачем? — он, улыбнувшись, взглянул на дочь и тоже начал надевать тёплую одежду.       — Есть оружие? — Алкара подошла к мужчине, натягивая на руки перчатки. Аэлия улыбнулся и похлопал её по плечу, что-то сказав на ухо. Алисия стала с нескрываемым любопытством разглядывать её.       — Меня Ши’ира зовут, — сказала высокая девушка, обращаясь к Алисии. — Не Алкара. Можешь звать просто Ши. Алисия ощутила себя очень маленькой рядом с ней, ростом она была, может, на голову ниже Дракариса. Её осанка была прямой, плечи широкими, а грудь почти отсутствовала. Она могла выглядеть женственно, но не в брюках и с мечом в ножнах. Ши прибрала пепельного цвета волосы чёрным бантом и, поклонившись своему правителю, направилась на улицу. На самом деле Алисия ждала хоть каких-то объяснений, она взглянула на отца после того, как девушка исчезла за поворотом.       — Вы знакомы?       — Я создал её, — мужчина присел и начал греть руки у костра. — Пожалуй, почти самая сильная из всех, кого мне удалось создать… Признаюсь честно, я переборщил с мужскими качествами. Мне просто хотелось добавить ей мужественности…       — Отец…       — Да, дочь, понимаю, ты очень устала. Но потерпи ещё немного, скоро ты сможешь отдохнуть. Лучше оденься, иначе мне не хватит сил, чтобы вылечить тебя от обморожения.       — Что мы будем делать? — девушка встала за лепестки и сняла платье.       — Для начала оповестим своих сторонников о нашем возвращении. Затем сядем на корабли и уплывём на юг. Я заприметил прекрасные острова, которые мы сможем заселить.       — Но как мы сообщим им? Будем разъезжать по деревням? Мужчина повёл дочь на улицу, как только она переоделась. Он набрал полные легкие свежего воздуха, ведь в теле человека он ощущался немного иначе, чем в птичьем. Он показал дочери на снег, плавно опускающийся на замлю. Пышные хлопья кружились будто бы миллионы пар в вальсе. Некоторое время Аэлия наслаждался погодой, а затем поднял с земли маленькую ветку, и в мгновение ока она превратилась в свисток. Мужчина поднёс его к губам, набрал полные лёгкие воздуха, и, что было мочи, засвистел так, что его можно было услышать даже в самых дальних уголках континента.

***

      Макс замер, когда услышал странный свист. Он отложил безделушку в сторону и выглянул в окно. Сотни местных жителей подняли лица к небу, а снег, падающий на их лица, казался им очень тёплым и ласковым. Теперь он не падал куда ему вздумается, он всегда летел на юг, будто подталкивая людей идти по его направлению. Эринкийцы, сидящие в подвалах и трухлявых домишках, начали выглядывать наружу, выискивая источник звука. Они обратили свои лица к югу, к главной портовой деревне Красного королевства.       — Ты знаешь, что это значит? — спросил король Андрей у Дракариса, шагающего подле него.       — Его величество Аэлия Алварес призывает своих людей.       — Не называй его королём, он простой дикарь, как и его дочь. Дракарис перевёл взгляд на окно, наблюдая за необычным поведением снега.

***

      Мужчина распростёр руки, вдыхая аромат природы. Его лицо было довольным, будто бы он одержал великую победу.       — Они слышат меня! — восхищённо воскликнул он. Аэлия взглянул на ошарашенную дочь и улыбнулся.       — После ужина отправимся в Кландайн, самую южную деревню Красного королевства и главный их порт! Они вернулись вглубь пещеры и сели около костра. Алисия видела, что силы отца были на исходе, но он не говорил об этом, а просто сидел и грел руки, наслаждаясь тем, что может просто дышать.       — Звездочка, — вдруг сказал он, — не могла бы ты заплести мою бороду?       — О, да, конечно… Просьба отца заставила Алисию вспомнить детство. Эринкийские короли должны были носить длинную бороду, а жёны заплетали их в косы. Это считалось священным обрядом, когда магическая сила короля передавалась женщине. Поэтому и сейчас, руками расчесывая бороду, Алисия ощущала прилив сил. Она улыбалась, слушая размышления отца. Он говорил о том, каким видит их будущее королевство. Девочка будто бы узнавала его заново, с каждой минутой удивляясь способностям отца все больше и больше.       — А ещё, как ты думаешь, какой нам сделать герб? — ему было интересно услышать мысли дочери, — у меня было много задумок, но что думаешь об этом ты?       — А если сделать серебряное солнце на сером полотне? И королевство будет Серым, как тебе?       — Надо подумать, — качая головой, сказал он. В пещеру вошла Ши`ира, держа за задние лапы трёх зайцев. Они уже были освежеваны, осталось только приготовить.       — Умница, Ши’ира, — обратился Аэлия к ней. Алисия закончила плести и села на камень рядом. Теперь её грел уютный огонёк внутри.       — Значит, превращение Ши в волчицу — часть твоего плана? — спросила она.       — Ну… всё пошло не так, как планировалось… — он осёкся, когда Ши`ира с укором взглянула на него. — В общем, это прошлое, не будем его ворошить. Девушка бросила шкуру кролика ближе к костру, и тоже села на камень рядом с костром. Она прокалывала зайцев заточенными ветками и вручала каждому, рассказывая, как правильно их готовить. После еды они потушили огонь и отправились в дорогу. Путники шли пешком, по заметённой снегом дороге, Аэлия наотрез отказался создавать сани или что-то в этом роде, потому что для них нужны скакуны, а таковых создавать ещё сложнее. Ему нужно было время на восстановление после призыва, а Токи, к сожалению, куда-то пропал. Они отправились в путь сразу же после еды. Медлить было нельзя.       Снег здесь, на одном из главных трактов материка, был выкатан в одну большую колею. Повозки и кареты, когда проносились мимо, шли по колее, будто поезда на рельсах. Путники тащились по обочине абсолютно молча. Только во время перерывов они обменивались парой слов. Аэлия вкратце рассказал о своем знакомом в портовой деревне, и что он когда-то был его подданным, и с радостью согласился помочь с кораблями. Хорошие новости приободряли. Однако ноги вязли, в рыхлом снегу, сапоги давно промокли и хлюпали, отчего каждый шаг давался с трудом. Ши’ира шла первой, положив руку на рукоять меча. Она не ждала нападения здесь, так близко от людных мест, но привычка не расслабляться въелась в неё за годы скитаний. За её спиной слышалось тяжёлое дыхание Аэлита и шаги Алисии, которая уже час брела из последних сил.       — Сколько ещё? — спросила Ши’ира, не оборачиваясь.       — К вечеру будем в Снежном Логе, — голос Аэлии звучал глухо. — Если успеем до темноты. «Если успеем» — эта фраза преследовала их всю дорогу. Если успеем до темноты — не замёрзнем. Если успеем до метели — не собьёмся с пути. Если успеем до того, как кончатся силы… Аэлия замолчал и споткнулся. Ши’ира мгновенно обернулась, готовая подхватить его, но он уже выпрямился сам, только побелел ещё сильнее.       — Пап, давай отдохнём, — Алисия дёрнула его за рукав.       — Не здесь, звездочка. На постоялом дворе отдохнём. Ши’ира переглянулась с ним поверх головы девочки. Она видела, как дрожат его руки, как он опирается на посох не только для помощи при ходьбе, но чтобы просто стоять прямо.       — Давай я понесу Алисию, — предложила Ши’ира.       — Я сама! — насупилась девочка. — Я не маленькая.       — Конечно, не маленькая, — легко согласилась Ши’ира. — Но у меня ноги длиннее, я быстрее дойду. А ты пока посиди у меня на спине, посмотри, не видно ли огней. Алисия подумала секунду и кивнула. Так и шли: Ши’ира с девочкой за спиной, и Аэлия, который с каждым шагом будто таял, становясь всё прозрачнее в серых сумерках.       Когда впереди действительно засветились первые огоньки деревни Снежный Лог, Алисия радостно дёрнула Ши’иру за ухо:       — Смотри! Огни!       — Вижу, — выдохнула та. — Вижу. Постоялый двор «У трёх пней» оказался полон. Возчики, торговцы, пара солдат в углу — шум, гам, густой запах пота, сена и дешёвого вина. Хозяйка, толстая женщина с красными от плиты руками, окинула их цепким взглядом и сразу сказала:       — Мест нет. Всё занято.       — Нам бы угол где-нибудь, — Аэлия шагнул вперёд, и голос его, хоть и тихий, заставил хозяйку прислушаться. В нём всё ещё слышалась привычка повелевать. — Дочка замёрзла. Заплатим.       — Много не возьму, — буркнула хозяйка, но смягчилась, глянув на Алисию. — В подсобке можете лечь, у печки. Там тихо, но душно. Пять медяков за всех. Аэлия кивнул и отсчитал монеты. Когда они прошли в подсобку, тесную комнатёнку, заваленную мешками с крупой, но с тёплой кирпичной стеной от общей печи, Ши’ира помогла мужчине опуститься на мешок с сеном.       — Ты как? — тихо спросила она.       — Дойду, — ответил он, глядя, как дочка возится, устраиваясь поудобнее. — Главное — чтобы она дошла Аэлия закрыл глаза, и в тусклом свете сальной свечи его лицо казалось восковым.       С самого утра, сидя в углу таверны, на скрипке наяривал косой парень. У пары подвыпивших мужиков с ночи не заканчивалась гулянка, поэтому они горланили песню, что было сил. в другом конце зала сидели игроки и кидали кости. Ши’ира выбрала столик в дальнем от всех углу, откуда был виден и вход, и чёрный ход. Алисия, отогревшаяся и выспавшаяся за ночь, крутила головой, разглядывая публику. Аэлия сидел, уронив руки на стол, и, казалось, дремал с открытыми глазами. Восстановление шло тяжелее, чем он мог предполагать. К ним подошла подавальщица — шустрая девушка с подносом.       — Чего изволите? Похлёбка мясная — три медяка, каша с маслом — два, хлеб — в придачу. Вино или эль — пять за кружку, молоко — два. Ши’ира вопросительно посмотрела на Аэлиту. Тот молча выложил на стол несколько монет — всё, что у них оставалось на сегодня.       — Похлёбку, три хлеба и молоко для девочки, — распорядилась Ши’ира. На алкоголь денег уже не хватало. Подавальщица сгребла монеты, хмыкнула (мол, беднота) и ушла. Похлёбка оказалась на удивление сытной — с крупой и кусочками сала на дне. Алисия уплетала за обе щёки, Аэлия ел медленно, через силу, Ши’ира следила за залом. И тут за соседний столик подсели двое. Один, с нашивками городской стражи, второй — в дорожном, с мечом на поясе, по виду наёмник.       — …говорю тебе, весь север шевелится, — донеслось до них. — Магов ищут. За какого-то беглого мага большую награду обещали. Ши’ира похолодела. Она не повернула головы, но краем глаза увидела, как побелел Аэлия, как судорожно сжала ложку Алисия.       — Да ищи — не хочу, — лениво ответил стражник. — Этих магов пруд пруди. Вон, в лесах эринкийца поймай и выдай за беглого. Поверят.       — А вот и не поверят, — наёмник понизил голос. — Говорят, он с девчонкой. С дочкой. И с ними волк. Так что теперь каждый ребёнок в дороге — под подозрением. Алисия замерла, боясь дышать. Ши’ира медленно, спокойно поднялась.       — Нам пора уходить, — шепотом сказала она. Аэлия и Алисия, молча повинуясь, тоже встали и вышли следом за ней. Ши’ира прекрасно осознавала, что вся защита, которая у них есть сейчас — только она, её меч и надежда, что они успеют раньше, чем слухи обернутся погоней.       Дорога в тот день выдалась особенно тяжёлой. С утра повалил снег — крупный, липкий, он залеплял глаза, набивался за воротник и скрипел под ногами. Ши’ира, как и вчера, шла первой, прокладывая путь, за ней, увязая в сугробах, брела Алисия, а замыкал шествие Аэлия. Он, когда-то великий король, сейчас выглядел как обычный усталый путник. Время шло. И они шли. Ши’ира с сомнением посмотрела на горизонт. До холма было ещё шагов триста, а метель усиливалась. Она уже хотела сказать, что надо искать укрытие немедленно, когда ветер донёс обрывки звуков. Она замерла, прислушиваясь. Аэлия насторожился тоже — даже истощённый, он оставался магом и чувствовал больше обычного человека.       — Там люди, — тихо сказал он.       — Вижу, — Ши’ира положила руку на меч. — Не пойму только, сколько. Из снежной пелены, шагах в пятидесяти, проступили фигуры. Не одна, не две — сразу несколько. Они двигались медленно, сбившись в кучу, и в их движениях не было ничего хищного или угрожающего. Скорее обречённое, усталое переставление ног.       — На дорогу выходим, — приняла решение Ши’ира. — Если разбойники — в чистом поле виднее. Если нет — всё равно прятаться не в чем. Она шагнула вперёд, выводя маленький отряд на открытое пространство. Фигуры в метели заметили их и замерли. Повисла томительная пауза. А потом одна из фигур отделилась и медленно пошла к ним. Ши’ира обнажила меч ровно настолько, чтобы блеснула сталь, но не настолько, чтобы спровоцировать нападение.       — Кто идёт? — крикнула она. Фигура остановилась в десяти шагах. Снег кружился между ними, скрывая лица, но голос, раздавшийся в ответ, заставил Аэлию вздрогнуть.       — Свои… — голос был женским, хриплым, простуженным. — Мы не враги. Мы… мы просто идём. Сами не знаем куда. Говорившая шагнула ближе, и снег на мгновение расступился, открывая лицо — это была женщина лет сорока, с впалыми щеками и воспалёнными от ветра глазами. За её спиной, в снежной пелене, виднелись другие фигуры. Неизвестная посмотрела на Аэлию и замерла. Она смотрела на бывшего короля, и по её лицу, смешиваясь с тающим снегом, текли слёзы. Она шагнула вперёд и рухнула на колени прямо в сугроб, не в силах вымолвить ни слова. За ней, видя, что свой, подошли остальные. Высокий мужчина с обветренным лицом, припадавший на правую ногу. Парнишка лет семнадцати, почти мальчик, сжимавший в руках какой-то узел. Старуха в чёрном платке, опиравшаяся на клюку. И молодая женщина с ребенком на руках, закутанным в рваное одеяло. Они смотрели на Аэлию и падали на колени один за другим. Прямо в снег. Прямо на тракт. Пятеро измученных, замёрзших людей, у которых не осталось ничего, кроме надежды.       — Ваше величество… — прошептал мужчина, и голос его сорвался. Алисия прижалась к отцу, испуганно глядя на незнакомцев. Ши’ира медленно убрала меч в ножны, но с дороги не ушла — на всякий случай. Аэлия стоял неподвижно. Ши’ира видела, как дрогнуло его всегда спокойное лицо, как побелели губы. Он шагнул вперёд и опустился на колени рядом с женщиной — прямо в снег, прямо на холодную землю.       — Не надо, — тихо сказал он, поднимая её за плечи. — Не надо так. Встаньте. Прошу вас.       — Ваше величество, — женщина ловила его руки, целовала их, не в силах остановиться. — Мы думали, вы погибли. Думали, весь род ваш вырезали. А вы… вы живы…       — Жив, — Аэлия обвёл взглядом тех, кто стоял перед ним на коленях. — Но я больше не король. У меня нет ни короны, ни армии, ни земли. Есть только дочь и вот эта дорога.       — А у нас ничего нет, — поднял голову мужчина. — Совсем ничего. Дом сожгли, семью убили. Я, Гавриил, при вашем дворце конюхом служил двадцать лет. А это… — он кивнул на парнишку, — сын мой, Елизар. Мать его не пережила зимы. Старуха в чёрном платке поднялась с колен и подошла ближе. Она всматривалась в лицо Аэлия, и Ши’ира вдруг заметила, что та не плачет — только смотрит, жадно, будто пытается запомнить каждую черту.       — Я нянчила вашу матушку, — сказала она тихо. — А потом служила при дворце. Вы меня не помните, конечно. Меня Летицией звать. Я из дворца ушла за год до… до всего. Дочка у меня в деревне жила, думала, у неё уйду в мир иной. А огонь и до туда добрался. Она замолчала, и в этом молчании было столько боли, что Ши’ира, видавшая всякое, отвернулась. Молодая женщина с ребенком так и стояла на коленях, прижимая ребёнка к груди. Она не плакала — слёзы, видно, кончились давно. Только смотрела на Аэлию огромными, провалившимися глазами.       — А вы? — Аэлия подошёл к ней. — Как вас зовут?       — Мия, — ответила она еле слышно. — Я швея была, в придворной мастерской. Муж мой сгорел. Он в страже служил. А это… — она чуть отвела одеяльце от лица ребёнка, — это дочка. Я не знаю, как мы выжили. И не знаю, зачем. Аэлия долго смотрел на маленькое личико, на которое ещё не успел лечь отпечаток этой страшной зимы, и вдруг сделал то, от чего у Ши’иры перехватило дыхание. Он осторожно, бережно взял ребёнка на руки. Девочка не проснулась — только чмокнула губами во сне и прижалась к груди бывшего короля.       — Вот зачем, — тихо сказал Аэлия. — Чтобы она жила. Чтобы видела солнце. Чтобы знала, что её отец погиб не зря. Мия смотрела на него, и по лицу её наконец потекли слёзы — беззвучные, облегчающие. Алисия, всё это время стоявшая рядом с Ши’ирой, вдруг шагнула вперёд. Она подошла к Мини и протянула ей свою последнюю конфету — засахаренную ягодку, которую взяла в доме Дракариса, когда уходила на ужин.       — Возьмите, — сказала она серьёзно. — Вам нужно есть. А то молока не будет. А маленькой надо, чтобы мама ела. Мия посмотрела на девочку, на конфету в её замерзшей ладошке и разрыдалась в голос — громко, навзрыд, как плачут, когда боль становится невыносимой и вдруг встречается тепло. Аэлия вернул ребёнка матери и обвёл взглядом всех — пятерых замерзших, измученных людей, которые смотрели на него с такой надеждой, что у самого сердце разрывалось.       — Мы идём к морю, — сказал он просто. — Там корабли. На дальних островах мы можем начать всё заново. Я не обещаю вам лёгкой дороги. Я не обещаю, что мы все дойдём. Я даже не знаю, хватит ли у меня сил защитить вас. Но я обещаю одно: пока я жив, вы не одни. Хотите идти с нами? Гавриил, конюх, поднялся с колен и вытер лицо рукавом.       — Ваше величество, — сказал он хрипло. — Да за вами хоть на край света. Мы ж и так уже сколько не живём, а существуем. А с вами… с вами хоть помереть за дело можно.       — Зачем помирать? — Алисия нахмурилась. — Мы все вместе пойдём. И маленькая тоже пойдёт. — Она кивнула на ребенка. — А когда вырастет, она будет знать, что её папа был герой. И что мы все вместе уплыли на острова и построили новый дом. Тишина повисла над трактом. Даже ветер, казалось, стих, слушая эту маленькую девочку в огромной шали, которая говорила о новом доме так уверенно, будто уже видела его. Елизар, парнишка семнадцати лет, вдруг шагнул к ней и неуклюже поклонился — по-взрослому, как кланялись при дворе.       — Ваше высочество, — сказал он серьёзно. — Разрешите мне вас охранять. Я не умею почти ничего, но научусь. Алисия посмотрела на отца, потом на Ши’иру, потом снова на Елизара и кивнула с важным видом:       — Разрешаю. Ши’ира не выдержала и фыркнула — тихо, чтобы никто не заметил. Аэлия поймал её взгляд и чуть улыбнулся — той самой усталой, но настоящей улыбкой.       — Идёмте, — сказал он. — До темноты надо найти укрытие. Всем вместе надо. Они двинулись дальше. Теперь их было восемь — четверо взрослых, трое детей и старуха Летиция, которая, опираясь на клюку и на руку Гавриила, шагала так бодро, будто сбросила двадцать лет. Ши’ира замыкала шествие, поглядывая на дорогу и на своих новых подопечных. Впереди шёл Аэлия, рядом с ним — Алисия, которая уже вовсю тараторила с Елизаром. Мия с младенцем держалась рядом с Летицией, а Гавриил замыкал основную группу, то и дело оглядываясь на Ши’иру — проверял, всё ли в порядке.       — Тяжело им будет, — тихо сказала Ши’ира самой себе. — Дети, старуха, младенец. Не все дойдут. Но глядя на Аэлию, на его прямую спину, на то, как он бережно придерживает Алисию за плечо, на то, как он оборачивается и смотрит на каждого из этих людей, — она вдруг поняла, что дело не в том, дойдут они или нет. Дело в том, что они идут. Вместе. За ним. И ради этого стоило пережить и эту зиму, и эту дорогу, и всё, что было до.

***

      — Пхх, снег пошёл! — недовольно буркнул Лодиель.       — Да ла-адно тебе! — восторженно воскликнул Мурад и залепил ему в лицо снежком.       — Ах ты! — Лодиель кинулся с места, побежав следом за другом. Ирис тяжело вздохнула, наблюдая за голубками. Она давно догадывалась об их отношениях, но упорно делала вид, что ничего не замечает. С ней поравнялась Кохотиме. Девушки, кутаясь в тёплые шали, прогуливались по магазинам, покупая то молоко, то крупы, то выпечку. Им нравился такой ритм жизни: спокойный, полный уюта и взаимопонимания. По возвращению домой они напекли оладушек и поели всей компанией, а после обеда к ним неожиданно подселили нового человека.

***

      Последние три дня пути дались тяжелее, чем все предыдущие. Чем ближе было море, тем более влажным становился снег. Постепенно дорога превратилась в скользкое месиво. На ночь они развели костер в лесу и старались поддерживать его как могли. Алисия задремала, положив голову на колени Ши’иры. Мия держала в руках кружку с теплым чаем и принимала к себе ребёнка. Елизар и Гавриил, проявив энтузиазм, вместе ушли на разведку. И их возвращение не заставило себя долго ждать. Мальчишка бежал, светясь от радости, а следом за ним шел отец.       — Там огни! — воскликнул он. — Много. И пахнет… морем.       Они вышли к портовой деревне на рассвете. Внизу, под обрывом, раскинулись кривые улочки, причалы и тёмная вода, в которой отражалось серое небо. Корабли — рыбацкие лодки, пара торговых судов, две больших шхуны — покачивались у пирсов.       — Дошли, — тихо сказала Алисия и вдруг расплакалась. Просто села прямо в снег на краю обрыва и заплакала, уткнувшись лицом в колени. Ши’ира присела рядом, обняла девочку за плечи и посмотрела на Аэлию. Тот стоял неподвижно, глядя на море, и впервые за всё путешествие его лицо расслабилось.       — Надо идти вниз, — сказал он наконец. — Там нас ждут.       Они спустились в деревню к полудню. Порт оказался маленьким, бедным, но живым — рыбаки чинили сети, бабы торговали рыбой с лотков, дети бегали по колено в грязи. На пристани, у самой большой шхуны, стоял человек в дорогом, но поношенном плаще и вглядывался в тракт, ведущий с севера. Он увидел Аэлию за полсотни шагов. И побежал.       — Старик! — крикнул он так, что чайки взлетели с крыш. — Старик, ты живой, демон тебя раздери! Он подлетел к Аэлии схватил его за плечи, вгляделся в лицо и вдруг прижал к себе, стиснув в медвежьих объятиях. Аэлия охнул — то ли от боли, то ли от облегчения — и обнял его в ответ.       — Марцел, — выдохнул он. — Ты здесь.       — А где мне быть? — друг отстранился, вытирая глаза рукавом. — Я рад, что всё получилось. Я знал, что ты придешь. Знал и ждал. Он перевёл взгляд на Алисию, и лицо его дрогнуло.       — Малышка… — голос его сел. — Ты как выросла. Помнишь меня? Я тебе лошадку деревянную дарил, когда тебе два года было.       — Дядя Марцел, — Алисия шагнула к мужчине и уткнулась лицом в его плащ. — Я замёрзла. И есть хочу. И маленькая дочка Мии тоже замёрзла. Марцел поднял глаза на Аэлию, Ши’иру, на остальных — измученных, ободранных, но живых.       — Сколько вас? — спросил он деловито.       — Пока восемь, — ответил Аэлия. — Но…       — Знаю, — перебил Марцел. — Слухи уже пошли. Люди с севера потянутся. Я подготовился. Два корабля у причала, третий через неделю придёт. Все ваши. Он обвёл рукой порт и горько усмехнулся:       — Денег у меня, сам понимаешь, не много. Но на первое время хватит. А там — уплывёте, а я уж как-нибудь…       — Ты с нами, — твёрдо сказал Аэлия. Это был не вопрос. Марцел посмотрел на него долгим взглядом и кивнул.       — С вами. Их поселили в старой гостинице у порта, называлась она «Волна». Хозяин, узнав, кто перед ним, только охнул и отказался брать деньги.       — Ваше величество, да я ж из вашего королевства родом, — сказал он, вытирая слёзы фартуком. Громче любых слов говорили эринкийские уши, такие острые и длинные, как и у Аэлии с Алисией. — Живите сколько надо. Чем богаты, тем и рады.       Первый день они просто отсыпались и ели. Алисия с дочкой Мии — ту назвали Эвелин — возились в углу на тёплой печке. Летиция отогревалась у огня и всё причитала, что не верила уже дожить до такого счастья. Гавриил с Елизаром облазили весь порт, знакомились с рыбаками и моряками.       А на второй день у гостиницы начали собираться люди. Сначала пришла одна семья — муж, жена, трое детей, из соседней деревни, прослышали, что король здесь. Потом ещё двое — старик с внуком, бежавшие с юга. Потом — целая группа, человек десять, бывшие скитальцы, чудом спасшиеся из последней передряги. Ши’ира стояла у окна и смотрела, как они приходят. Кто пешком, кто на телегах, кто с детьми на руках, кто с котомками за плечами. Они собирались во дворе гостиницы, тихо переговаривались, смотрели на дверь и ждали.       — Их уже больше тридцати, — сказала она Аэлию, который сидел у стола, пытаясь что-то писать. — И всё идут. Аэлия отложил перо и подошёл к окну.       — Знаю, — тихо ответил он. — Марцел говорит, по всем деревням слух прошёл. Люди бросают дома и идут сюда.       — Ты рад? Он помолчал, глядя на людей внизу.       — Я боюсь, — сказал он честно. — Боюсь, что не оправдаю. Что на островах ничего не получится. Что они пожалеют, что пошли за мной.       — Не пожалеют, — Ши’ира пожала плечами. — Ты посмотри на них. Они не за королём идут. Они за надеждой идут. А ты — ты просто тот, кто эту надежду им дал.       На третий день во дворе уже не протолкнуться было. Люди сидели на брёвнах, на телегах, прямо на земле — кто с котелками, кто с детьми, кто просто с пустыми руками, но с горящими глазами. Марцел сбился с ног, организовывая еду и ночлег. Хозяин гостиницы выставил во двор все котлы и варил похлёбку без остановки. Алисия вышла во двор с Эвелин на руках (ей доверили понянчить, и она носилась с этим как с величайшей честью), и люди вдруг затихли, глядя на маленькую девочку с младенцем.       — Это принцесса, — прошептал кто-то.       — Живая…       — И дитя с ней… Алисия смутилась, но не убежала. Она подошла к старухе, которая сидела на завалинке и плакала, и спросила:       — Ты чего плачешь? Мы же скоро уплывём. Там тепло будет. Дядя Марцел сказал. Старуха посмотрела на неё и улыбнулась сквозь слёзы:       — От радости, дитятко. От радости. К вечеру четвёртого дня Марцел зашёл в комнату к Аэлии и Ши’ире. Вид у него был усталый, но довольный.       — Сто двадцать три человека, — сказал он. — Я пересчитал. Сто двадцать три, и ещё с юга идут, завтра ещё будут. Детей — сорок. Грудных — пятеро. Стариков — двадцать. Остальные — кто помоложе. Аэлия закрыл глаза.       — Трёх кораблей мало, — тихо сказал он.       — Четыре будет, — Марцел ухмыльнулся. — Я тут с купцом одним сторговался. Он за полцены отдаёт старый, но крепкий. Говорит, за короля и даром бы отдал, но у него самого семеро по лавкам. Денег мы ему собрали — всем миром, кто сколько мог. Ши’ира смотрела на них и думала о том, что ещё две недели назад они шли втроём по снегу, не зная, доживут ли до утра. А сейчас во дворе сто с лишним человек ждут, когда король поведёт их к новой жизни.       — Завтра грузимся, — сказал Аэлия, открывая глаза. — Послезавтра — отплываем. Как рассветет. Марцел кивнул и вышел. Ши’ира подошла к окну. Во дворе горели костры, люди грелись, варили ужин, переговаривались вполголоса. Где-то заплакал ребёнок, и мать запела ему тихую песню.       — Красиво, — сказала она тихо. Аэлия встал рядом.       — Что?       — Это, — она кивнула на двор. — Они пришли. Они здесь. Они верят.       — Да, — он помолчал. — А знаешь, что самое страшное? Я теперь не имею права умереть. Потому что без меня они не уплывут. Ши’ира посмотрела на него — на измученного мага, бывшего короля, человека, который нёс на своих плечах больше, чем может вынести любой смертный.       — Вы не умрёте, — сказала она просто. — Я не дам. Он усмехнулся, впервые за долгое время — легко, почти счастливо.       — Верю. За окном шумело море, пахло водорослями и свободой. А во дворе, у костров, сидели люди, которые совсем скоро станут его новым народом. На маленьких островах. В новой жизни. Которая только начиналась.