Красное королевство

      Утро четвёртого дня в порту выдалось туманным и тихим. Серый полог стелился над водой, скрывая горизонт, но люди, собравшиеся на причале, не обращали внимания на погоду. Они смотрели на корабли — четыре тёмных силуэта у пирсов — и на человека, который стоял у сходней первого из них. Аэлия обвел взглядом толпу. Сто двадцать три человека. Теперь уже почти сто пятьдесят — за ночь подошли ещё две группы с юга. Женщины с детьми, старики, бывшие солдаты, ремесленники, крестьяне. Все они смотрели на него с надеждой.       — Грузиться по спискам, — негромко, но внятно сказал Марцел, появляясь рядом с Аэлией. — Первыми — дети, старики и женщины с младенцами. Потом остальные. Без паники, всем места хватит. Алисия стояла у ног отца, с любопытством наблюдая за происходящим. Рядом с ней переминался Елизар, то и дело поглядывая на корабли.       — Ваше высочество, а вы не боитесь? — спросил он тихо.       — Чего? — Алисия подняла на него глаза.       — Ну… плыть. Вода же холодная. И глубоко.       — Глупости, — фыркнула девочка. — Мы на корабле, а не в воде. И потом, — она вдруг улыбнулась, — здесь большинство эринцийев, а мы умеем управлять стихиями. Среди нас есть несколько человек, которые смогут помочь, если вдруг случится беда. Елизар только головой покачал — удивлённо и восхищённо. Первой на корабль поднялась Летиция. Старая женщина шла медленно, опираясь на клюку и на руку Гавриила, но когда ступила на палубу, тяжело вздохнула и прошептала:       — Великая Атара, сподобила увидеть. Никогда ж не думала, что на корабле поплыву… Мия с Эвелин на руках поднялась следом. Малышка спала, закутанная в тёплое одеяльце, которое сшила для неё Летиция из своих старых вещей.       — Иди, милая, — подтолкнула её старуха. — Там внизу каюты, я узнавала. Тепло, сухо. Ребёнку хорошо будет.       Люди поднимались на корабли — кто молча, кто с причитаниями, кто с детским смехом. Матросы сновали по палубам, проверяя снасти. Марцел перекрикивался с капитанами, сверяясь с грузом.       Ши’ира стояла на причале до последнего, вглядываясь в лица и в тракт, ведущий из леса. Она ждала. Сама не зная кого.       — Всё? — Аэлия подошёл к ней, когда последние пассажиры поднялись на борт.       — Всё, — кивнула она. — Больше никого не видно.       — Значит, пора. Он шагнул к сходням и вдруг обернулся, протянув ей руку.       — Идёшь? Ши’ира посмотрела на его ладонь, потом в глаза и, помедлив секунду, взялась за руку.       — Иду.       Корабли отчалили под крики чаек и плеск волн. Люди на палубах махали оставшимся на берегу — рыбакам, торговкам, случайным зевакам, собравшимся поглазеть на невиданное зрелище. А потом берег начал отдаляться, таять в утреннем тумане, пока не превратился в тонкую полоску на горизонте. Алисия стояла у борта, вцепившись в поручни, и смотрела, как исчезает земля. Та земля, где она родилась, где умерла её мама, где сгорело королевство. Та земля, откуда они бежали.       — Не жалеешь? — тихо спросила Ши’ира, подходя к ней сзади.       — Нет, — Алисия помотала головой. — Там ничего хорошего не осталось. Только плохое.       — А хорошее? Девочка задумалась.       — Хорошее — это вы. И папа. И Елизар. И Летиция. И все, кто с нами. Хорошее — оно теперь здесь. На кораблях. Ши’ира положила руку ей на плечо и ничего не ответила. Алисия молчала о том, что только один человек со всего Растуса остался в её голове.       — Дракарис… — прошептала она.       — Кто? — заинтересованно переспросила Ши’Ира.       — Мысли вслух, — ответила ей девочка.       Корабли двинулись в нужном направлении, направляемые не только ветром, но и магией. Эринкийцы, обладающие элементарной магией, рассредоточились по всем судам. Они стояли на носах, протянув руки к воде, и волны послушно подталкивали корабли, помогая им скользить быстрее. Ветер тоже слушался — не сильно, но достаточно, чтобы паруса всегда оставались полными. Алисия и Ши’ира проводили время вместе. Они наблюдали, как следом за их кораблем идут другие.       — Красиво, — сказала Алисия, глядя, как мачты покачиваются в такт волнам. — Как птицы.       — Как гуси, — усмехнулась Ши’ира. — Которые на юг летят.       — А мы теперь всегда на юг? — девочка подняла на неё глаза.       — Пока да. А там видно будет. Алисия кивнула и, сказав о том, что ей нужно поговорить с отцом, направилась вниз, в каюты. Отец сидел за деревянным столом и что-то писал на жёлтой бумаге. При свете масляной лампы его лицо казалось усталым, но спокойным. Алисия постояла на пороге, не решаясь войти, а потом шагнула вперёд.       — Отец, — позвала она тихо. Аэлия поднял голову и улыбнулся — той самой усталой, но тёплой улыбкой, которая появлялась только для неё.       — Заходи, звёздочка. Что-то случилось? Алисия подошла ближе, но сесть не решилась — переминалась с ноги на ногу у края стола.       — Я… я хотела спросить. Почему-то я до сих пор не могу применять магию… Аэлия отложил перо, опустив его в чернила, и внимательно посмотрел на дочь.       — Ты лишилась магии после того заклинания, — сказал он мягко, — она перешла ко мне после того, как ты исчерпала свой вис.       — Я догадывалась, конечно, но… — Алисия замялась, — но я думала, она вернётся сразу. А её нет. Совсем.       — К тебе скоро вернутся способности, — Аэлия указал на стул напротив себя, приглашая сесть. — Но несколько другие. Магия не терпит пустоты. Ты отдала свою силу, и теперь твоя внутренняя чаша опустела. Когда она наполнится снова — а она наполнится, я знаю, — в ней будет уже не та вода, что раньше. Другая. Мне самому интересно, какими они будут — твои новые способности. Алисия наконец села, положив руки на стол.       — А ты знаешь, какие у меня были? Ну, настоящие? Я сама не понимала толком. Всё время казалось, что я делаю что-то не так, что у меня не получается…       — Знаешь, дочь, — Аэлия откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, — на самом деле потенциал твоих способностей был крайне велик, и поэтому тебе было тяжело осваивать что-то более серьёзное, чем простые азы. Огонь внутри тебя горел слишком ярко, чтобы его можно было легко направить в нужное русло. Ты не виновата, что не получалось. Виноват я — что не был рядом, чтобы помочь. Алисия смотрела на него во все глаза. Отец редко говорил о своих чувствах, редко признавал ошибки. А тут — сам, без напоминания.       — Ты не виноват, — тихо сказала она. — Ты спасал всех. Ты не мог быть со мной.       — Мог, — Аэлия покачал головой. — Должен был. Но прошлого не изменить. А будущее… будущее мы можем построить вместе. Если ты захочешь.       — Я хочу, — Алисия подалась вперёд. — Очень хочу. Аэлия молчал, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. О своём детстве, о первой магии, о том, как учился владеть силой. О её матери-фарианке — как они встретились, как полюбили друг друга, как она учила его быть не только королём, но и человеком.       — Она гордилась бы тобой, — сказал он под конец. — Очень гордилась. Алисия слушала, не перебивая, и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Стена, которую она возводила между собой и отцом все эти годы, начала таять. Оказывается, он не холодный и далёкий. Он просто уставший и напуганный. Как и она. Спустя пару часов беспрерывных разговоров Аэлия устало потёр глаза и виновато улыбнулся:       — Мне нужно вернуться к работе, звёздочка. Марцел просил сверить карты, а еще нужно обсудить маршрут на завтра.       — Конечно, пап, — Алисия встала и вдруг, сама не ожидая от себя, шагнула к нему и обняла. Крепко, по-настоящему, как не обнимала уже много лет. Аэлия замер на мгновение, а потом обнял её в ответ. Из его каюты Алисия выходила с лёгкостью, какой не чувствовала очень давно. Эмоциональная стена между ею и отцом начала разрушаться. Теперь ей стало проще разговаривать с ним, особенно после того, как он проявил понимание и уважение к некоторым её поступкам. Она вдруг поняла, что они не просто король и принцесса, не просто маг и наследница. Они — семья. А это важнее любой магии.       Путь до нужных островов занял у них четыре дня. Море было спокойным, ветер — попутным, а эринкийцы исправно поддерживали магический поток, помогая кораблям скользить быстрее. Целыми днями люди ели, спали, читали и переговаривались между собой. Теснота на кораблях забылась быстро — слишком велика была радость от того, что опасный путь остался позади, а впереди ждёт новая жизнь.       На второй день кто-то из бывших музыкантов достал дудку и бубен. И понеслось! Они устраивали танцы и игры прямо на палубе, благо погода позволяла. Женщины водили хороводы, дети носились между мачтами, старики хлопали в ладоши, сидя у бортов. Моряки сначала косились с недоумением, а потом и сами втянулись — один молодой матрос даже сплясал вприсядку под общий смех.       Гавриил с Елизаром прибились к группе бывших ополченцев. Они сидели вечерами у бочки с пресной водой и вспоминали былые битвы — те, что выиграли, и те, что проиграли.       — А на островах, — говорил седоусый ветеран, поглаживая шрам на щеке, — мы новый отряд соберём. Маленький, но крепкий. Чтоб наших защищать.       Мия с Эвелин подружилась с двумя другими молодыми матерями. Они сидели в тени паруса, кормили детей и строили планы — как будут растить их вместе, как учить, как беречь.       Летиция обосновалась в уголке у камбуза — там, где теплее. К ней постоянно кто-то подходил: то посоветоваться, то просто поговорить, то попросить рассказать о старых временах. Она была счастлива — впервые за долгие годы.       Алисия носилась по кораблю как угорелая. То к Елизару заберётся на мачту (Ши’ира ругалась страшно, но девочка только смеялась), то к Летиции присядет послушать сказки, то к Мии — понянчить Эвелин. Маленькая девочка, ещё не понимающая, что происходит вокруг, стала для неё кем-то вроде младшей сестры.       — Смотри, — Алисия показывала ребенку чаек, кружащих над кораблём. — Это птички. Они рыбу ловят. Когда вырастешь, я тебе покажу, где они живут. И плавать научу. И всё-всё расскажу. Эвелина гукала в ответ и хватала её за волосы. Ши’ира наблюдала за этой картиной и впервые за долгое время чувствовала что-то похожее на покой. Ей, привыкшей к одиночеству и опасности, было странно находиться среди стольких людей. Но странно — не значит плохо.       — Привыкаешь? — Аэлия подошёл к ней вечером третьего дня.       — Не знаю, — честно ответила она. — Не привыкла к такому количеству… счастья вокруг. Обычно я видела только смерть и боль.       — А теперь?       — А теперь… — она кивнула на танцующих людей. — Теперь я вижу это. И не знаю, что с этим делать. Аэлия усмехнулся.       — Просто будь рядом. Этого достаточно.       На четвёртый день, когда солнце стояло высоко, а море играло тысячами бликов, с мачты раздался крик дозорного:       — Земля! Прямо по курсу земля! Корабли ожили мгновенно. Люди побросали свои дела и кинулись к бортам, вглядываясь в горизонт. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то обнимал соседа, не разбирая, знакомый тот или нет.       — Да, это те самые! — воскликнул Аэлия, выходя на палубу и вглядываясь в приближающиеся очертания. Голос его дрогнул — от усталости, от облегчения, от надежды. Большие, вытянутые на большое расстояние острова были заполонены тропическими деревьями. Их зелёные кроны становились всё ближе и ближе, и люди не могли оторвать от них глаз. После месяцев снега, холода и серости — такая зелень казалась чудом. Алисия стояла на носу корабля, вцепившись в канат, и смотрела, не мигая. Рядом пристроился Елизар, тоже зачарованный.       — Красиво, — выдохнул он. — Никогда такого не видел.       — Я тоже, — прошептала Алисия. — Только в книжках. На острове было больше песка, чем земли, но это не мешало одному из бывших фермеров, увидев участок чистой почвы среди прибрежных дюн, восхищённо закричать:       — Вот здесь можно будет посадить что-нибудь! Его настрой подхватили, засмеялись, захлопали. Кто-то уже высматривал место для дома, кто-то — для мастерской, кто-то просто вдыхал тёплый воздух и не верил своему счастью.       И чем ближе они становились, тем более лазурной и прозрачной становилась вода. Сквозь толщу было видно дно — светлый песок, тёмные пятна водорослей, разноцветные рыбки, шарахающиеся от тени кораблей. Местами над водой летали птицы и ловили рыбу. Они пикировали вниз, выхватывали из воды серебристые тушки и взмывали вверх, сверкая на солнце.       — Смотри! — Алисия дёрнула Елизара за рукав. — Как они быстро!       — Ага, — парень заворожённо следил за птицами. — Научиться бы так… Все с нетерпением ждали, когда же они смогут спуститься на землю. Корабли замедлили ход, подходя к пологому берегу. Эринкийцы сосредоточенно работали, помогая судам преодолеть последние метры. Ши’ира стояла рядом с Аэлией, глядя на приближающийся берег.       — Ну что, ваше величество? — тихо спросила она. — Прибыли. Аэлия молчал, вглядываясь в зелёные кроны, в песок, в это новое, чужое, но такое желанное место. Он бывал здесь, когда находился в теле ворона. Но сейчас всё было иначе.       Корабли ткнулись носами в песок. Сходни полетели вниз, и первые смельчаки уже прыгали на берег, вскрикивая от радости и непривычного тепла под ногами. Алисия спрыгнула одной из первых. Песок был тёплым, мягким, он набивался в обувь и скрипел на зубах, но девочке было всё равно. Она разулась и побежала по воде, поднимая брызги.       — Отец! — закричала она, оборачиваясь. — Отец, вода тёплая! Совсем тёплая! Аэлия сошёл на берег следом за остальными. Он ступил на песок, вдохнул тёплый воздух, пахнущий морем и цветами, и вдруг почувствовал, как силы возвращаются к нему. Не магия — просто жизнь. К нему подходили люди. Они смотрели на своего короля, на принцессу, плещущуюся в воде, на остров, который отныне станет их домом.       — Спасибо, ваше величество, — сказал кто-то из толпы. Аэлия покачал головой.       — Не за что, — ответил он. — Мы всё сделали вместе. И теперь мы дома. И люди поверили. Потому что за спиной остались снега, впереди было море, а под ногами — тёплый песок и земля, готовые принять их и дать начало новой жизни. Люди упоением смотрели вдаль, разглядывая острова, рассыпанные по архипелагу. Уже сейчас многие из них были одеты намного легче, чем по отплытию от Красного королевства. Рассветное небо было ясно-голубым, а к горизонту становилось нежно-розовым.       Аэлия поднялся на край палубы и окинул взглядом всех людей, толпящихся на других кораблях и на земле. Он вздохнул, собираясь с духом для самой важной речи, после которой начнёт процветать новое королевство.       — Внимание! — воскликнул он так громко, что почти все лица обратились к нему. — Я рад, что вы доверились мне и позволили подарить возможность на лучшую жизнь. Теперь мы должны быть готовы расти заново! Называться наше королевство будет просто: Каедес! А наша первая деревня, расположенная на этом и близлежащих трёх островах, будет называться Каедес-Первый! Люди с неподдельным интересом слушали его. Всем было известно, что Аэлия — великий маг, но так же многих интересовало, где они смогут обосноваться. Сотню домиков не выстроишь за короткий срок.       — После моей речи я прошу вас вернуться на свои корабли, некоторое время придётся жить в каютах! А пока вместе с мастерами мы выстроим первые дома в наиболее удобном для этого месте. Первыми заселим самых пожилых жителей и семьи с маленькими детьми! Многие согласно покивали. Женщины пытались утихомирить детей, которые так и рвались поиграть в песке на берегу. Им хотелось искать ракушки и прозрачные камни, соревноваться в красоте замков и отвоёвывать их сохранение, а не слушать неинтересную речь.       — Строительство домов — приоритет. Но напомню — будьте предельно осторожны при изучении островов. В прошлом я допустил ошибку, когда решил, что нам не нужна армия. Поэтому сейчас я прошу сильных защищать слабых, не наносить им вред и не использовать свою силу в угоду себе. Защищайте, помогайте и остерегайте! Ши`ира стояла в толпе, она понимала, что в скором времени черед дойдёт и до неё: король попросит её стать главой городской охраны или ещё кем-нибудь… А в общем, девушка давно для себя решила, что её задача — защита невинных. Поэтому она была согласна на всё, что ей могут предложить. Тем временем, король продолжал свою речь:       — Я прошу вас без зазрения совести создавать плоды жизни, чтобы наша численность росла! И так же не забывайте достойно воспитывать своих детей, растить смелых воинов и защитников своего дома, прекрасных хранительниц очага и тех, кто сможет уследить за полями! Он улыбнулся и вздохнул, приводя дыхание в норму. Тем временем по толпе пролетело одобрение и люди, выслушав его речь, начали опускать перед ним головы. Мужчина был поражён и приятно удивлен, что люди настолько доверяют ему. То, что он видел сейчас, придавало ему сил для будущей работы. Он глазами отыскал дочь в толпе, которая с интересом слушала его.        На корабль поднялся Марцел. Аэлия просил его собрать всех магов, которые могут помочь в строительстве, и привести их к нему в каюту. Сам же он позвал дочь за собой и направился в свой кабинет — небольшую каюту на корабле, которая теперь служила ему и жильём, и местом для работы. Алисия вошла следом, чувствуя, как под ногами чуть покачивается палуба. Он подошёл к старому платяному шкафу, в котором хранились самые ценные вещи. Аэлия порылся на верхней полке, и его пальцы нащупали знакомую ткань. Он бережно извлёк квадратный чехол из тёмного бархата и повернулся к дочери.       — Подойди, — позвал он мягко. Алисия шагнула ближе. Сердце её забилось чаще — не от страха, от предчувствия чего-то важного.       — Я подумал, что самое время отдать её тебе, — сказал Аэлия, и в его голосе послышалась едва уловимая грустинка. Он медленно развязал тесёмки и раскрыл чехол. Воздух в каюте будто замер. На тёмном бархате внутренней отделки лежала диадема — настоящее чудо ювелирного мастерства. Тонкое золото, почти невесомое, сплеталось в причудливое кружево из сотен, если не больше, крошечных листиков. Каждый листик был проработан до мельчайших прожилок, и все вместе они переплетались в венок, который казался живым, словно его только что сорвали с дерева. Между листьями, в золотых гнёздах, сияли камни — тёплым пламенем переливались они от оранжевого к жёлтому, от янтарного к медовому, и в глубине их, казалось, горел маленький огонёк. Свет из окна играл в гранях, рассыпая по стенам каюты тёплые золотистые зайчики. Алисия замерла, не в силах отвести взгляд. Такой красоты она не видела никогда — даже в старых книгах, даже в самых смелых мечтах. Оказавшаяся рядом с ней Ши’ира, видавшая на своём веку немало сокровищ, тоже невольно залюбовалась — её глаза чуть расширились, и она перестала опираться о косяк, подавшись вперёд.       — Это… это мамино? — прошептала Алисия, хотя уже знала ответ.       — Её, — Аэлия бережно взял диадему в руки. — Она надевала её в самые важные дни. В день нашей свадьбы. В день, когда ты родилась. И я хочу, чтобы теперь она была с тобой. Он поднял украшение выше, и тонкий прозрачный цветочек на лобной подвеске качнулся, поймав свет.       — Позволишь? Алисия молча склонила голову и зажмурилась. Она почувствовала, как отец поднёс диадему к её голове — сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение металла к вискам, потом прохлада золота, скользнувшего по волосам. Тонкое кружево будто само нашло своё место, мягко обхватив голову. Прозрачный цветочек — маленький, хрупкий, вырезанный из цельного кусочка горного хрусталя — опустился на лоб, чуть выше переносицы. Алисия открыла глаза и несмело подняла руку, коснувшись пальцами виска. Под подушечками она чувствовала тонкий узор — листики, веточки, цветы. Тёплое золото, уже успевшее нагреться от её кожи.       — Теперь люди будут знать, кто ты такая, — Аэлия улыбнулся и, не удержавшись, взъерошил волосы на макушке дочери — совсем как в детстве, когда она была малышкой. Алисия улыбнулась в ответ, но в глазах её мелькнула тревога.       — А как же ты? Ты же король. Ты должен…       — Меня коронуют позже, — перебил Аэлия мягко, но твёрдо. Его улыбка стала чуть задумчивой. — Для начала нужно решить самые важные вопросы. Например: изучить людей получше. Высмотреть, кто из них кузнецы, кто портные, кто повара и пекари. Кто сможет строить дома, кто — растить хлеб, кто — защищать других. Делать это лучше ненавязчиво, не привлекая внимания. Он перевёл взгляд на Ши’иру, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та самая, что появлялась, когда он задумывал что-то важное.       — Ты с этим справишься? Ши’ира чуть склонила голову, принимая задачу. Она умела быть незаметной. Умела смотреть и запоминать. И если нужно было раствориться в толпе, чтобы потом рассказать королю, кто чего стоит — она справится.       — Справлюсь, — ответила она коротко, и в этом коротком слове звучала уверенность. Алисия поклонилась отцу, поправила диадему — просто чтобы лишний раз коснуться её — и шагнула к выходу. Ши’ира, тоже поклонившись, двинулась следом. Жизнь на берегу по-настоящему кипела. Кто-то таскал вещи, кто-то разбирал палатки, кто-то просто стоял и смотрел на море, не веря, что опасный путь позади. Шум стоял невероятный — детский смех, мужские голоса, женские переговоры, плач младенцев, стук топоров и визг пил — самые первые, самые робкие звуки нового поселения.       Небольшая компания детей позвала девушек поиграть около воды. Поначалу эта идея не понравилась Ши’ире совсем, но в скором времени она просто смирилась и в очередной раз убедилась в том, что детство в душе Алисии ещё не прошло. Они играли, бегали, прыгали и скакали через точёные камни, пускали лягушек и наблюдали за блестящими чешуйками вдалеке. Они построили небольшой замок из песка, и одна девочка, ткнув в самую вершину пальчиком, сказала, что здесь она будет жить вместе с Алисией — её принцессой. Она поднялась, когда принцесса вместе с детьми начала строить забор из веток для замка, и, разглядывая происходящее вокруг, решила подойти к королю. в компании Марцела и нескольких мужчин он обсуждал расположение первых домов.       Неподалёку от них переговаривались бывшие ополченцы, они уже собирали группу по охране порядка в королевстве.        Мужчины, приближенные к королю, очень долго обходили о осматривали остров. И лишь к вечеру было выбрано место для строительства. Деревья начали активно вырубаться с помощью сил добровольцев, а те, кто обладал магической силой, принялись за строительство домов. В ход шло всё, из чего можно строить — и песок, и срубленные деревья, и лианы. А первая пожилая пара, которая получила во владение дом, предложила молодой семье поселиться вместе с ними. Аэлия обрадовался такому дружелюбию: так будет в разы легче и старикам, и строителям. Правитель принимал активное участие в строительстве. Почти сразу он нашёл подходящее места для своего дворца (центр архипелага, конечно же), и предупредил об этом всех остальных. И тогда дома начали выстраивать вдруг будущего дворца.        Тем временем Ши’ира сидела на корточках и разглядывала гнездо птиц. Таких она ещё ни разу не видела: расколотая скорлупа яиц была бледно-жёлтого цвета в розовую крапинку, а сам окрас пернатых был очень ярким, с таким оперением тяжело спрятаться в листьях. Птички не были агрессивными, но и близко не подлетали, Ши подумала, что, возможно, в скором времени эти птицы исчезнут с островов насовсем под натиском людей. Жаль, конечно, но было бы намного лучше, если они смогли бы ужиться вместе.       Аэлия позвал мужчин к себе и, достав из-за пазухи мешочек, сказал, что им предстоит создать ещё несколько таких камней, чтобы поддерживать защиту в остальных деревнях. Наблюдая за их реакцией, король достал самый главный кристалл — он раскрыл ладонь, медленно раскрывая его красоту. Он был неправильной формы, будто обточенный ветрами и временем, но при этом идеально гладкий — ни царапинки, ни скола. Свет перетекал внутри него, как жидкое стекло. То голубой, то аквамариновый, то вдруг вспыхивающий тёплым янтарём — цвета сменяли друг друга медленно, плавно, завораживающе. Казалось, в камне заключено маленькое небо со своим рассветом и закатом. Наощупь он был тёплым. Не обжигающе горячим, а именно тёплым — как рука друга, как солнечный луч, пробившийся сквозь листву. Аэлия сжал пальцы, чувствуя, как вибрация — едва уловимая, похожая на мурлыканье довольного котёнка — передаётся от камня к коже. Многие мужчины нахмурились, рассматривая его.       — А если лопнет? — сказал один из них. Он ссутулился, глядя на довольное лицо своего повелителя.       — Тогда нам не поздоровится. Но это того стоит. Аэлия озадачил нескольких человек, чтобы они помогли ему добраться до центра архипелага. И, на лодке добравшись до туда, опустил кристалл в воду, тот плавно стал принимать вертикальное положение. Увидев это, Аэлия приказал срочно отплывать. И сразу же из недр земли раздался прерывистый гудящий звук, кристалл задрожал и с бешеной скоростью врезался вглубь песка. Магическая реакция пустила волну, и лодку отбросило к берегу ближайшего острова. Ветер будто бы стих — это защитный барьер окружил остров и начал защищать его от внешних опасностей.       — Что ж, — Аэлия встал прям в лодке, поставив руки в бока. — Теперь мы можем начинать строительство!       Дни для жителей Каедеса летели быстро, словно птицы в тёплые края. Домик выстраивался за домиком, начинали обрабатываться небольшие участки земли. Нашёлся фермер, который решил взять на себя тягость наблюдения за продовольствием, он проследил, чтобы продукты выращивались на разных островах, например, пшено и картофель на одном, найденные семена арбуза и дыни на другом. А ещё он договорился с Марцелом, чтобы сплавать в Красное королевство за саженцами и, возможно, скотом, как только вся суматоха с домами успокоится. Он воспрянул духом и стимулировал к работе остальных ещё больше, когда нашлись люди, хорошо владеющие магией взращивания, вопрос пищи постепенно начал отпадать на второй план.       Заряда сил магам хватило с трудом на три месяца. Под конец они ходили вялые и измученные, но зато половина населения имела свои дома. В каждый дом вмещалось по две-четыре семьи — всё зависело от количества человек и комнат. На время работы были приостановлены, чтобы маги смогли восстановить свои силы. И только спустя две недели, когда силы вернулись почти полностью, они вернулись к работе. Некоторые продолжили работу над домами, а кто-то захотел заняться обстановкой города: дорогу на главной улице отделали гладкими мелкими камнями, расставили скамейки вдоль неё, цветочные клумбы, витиеватые фонари, будто грозди винограда, удерживали большие светящиеся ягоды. А в один из дней, пока дочь спала, Аэлия возвёл рядом с первым заселенным островом огромный монумент: высеченная из камня Алкара изящно тянулась к солнцу над головой. Солнце, кстати, было не простым, а магическим! Это вещество называлось «нитор», всем своим существом оно напоминало пламя, и служило маяком для моряков. Впервые Алисия увидела монумент рано утром, когда вышла на палубу, потирая глаза.       — Мама? — спросила Алисия, прикрыв рот ладошками от удивления. Разглядывая образ матери девочка расчувствовалась и пустила слезу.       Самое последнее, чем занялись маги-строители — возведение королевского дворца.       Это утро на острове выдалось тихим и ясным. Море, обычно шумное и беспокойное, сегодня замерло зеркальной гладью, словно предчувствовало нечто важное. Лёгкий бриз едва шевелил листья пальм, а птицы, обычно крикливые, притихли на ветвях. Аэлия стоял на самом высоком холме, откуда открывался вид на весь остров — на лагуну, на коралловые рифы, на бескрайнюю синеву океана. Вокруг, на почтительном расстоянии, собрались люди. Они чувствовали, что сегодня случится что-то великое. Аэлия закрыл глаза и поднял руки. Сначала ничего не происходило. Только ветер, только море, только тишина. А потом песок зашевелился. Мириады песчинок, лежавших на берегу, на дне лагуны, на всём побережье острова, вдруг вздрогнули и начали подниматься в воздух. Сначала робко, словно проверяя, можно ли, а потом всё быстрее, быстрее, пока в центре архипелага не закружилась настоящая песчаная буря — но буря не слепая и хаотичная, а послушная, подчинённая единой воле. Песок взметнулся к небу, заслоняя солнце, и люди испуганно попятились. Но Алисия не двинулась с места. Она чувствовала отца — его дыхание, его силу, его замысел.       — Смотрите, — прошептала она. И песок начал обретать форму. Из хаоса рождался порядок. Миллионы, миллиарды песчинок сплетались между собой, уплотнялись, превращались в стены. Прямо на глазах у поражённых людей из пустоты вырастали колонны — стройные, белоснежные, уходящие высоко вверх. Они поднимались одна за другой, образуя стройные ряды, готовые принять на себя тяжесть будущих сводов. Песок тек, как вода, послушный невидимой руке зодчего. Вот начали проступать очертания главного здания — мощного, величественного, с высокими стрельчатыми окнами, которые тут же обрамлялись тончайшей золотой вязью. Золото — его Аэлия создавал из тех же песчинок, но спрессованных иначе, с добавлением той самой внутренней силы, что накапливал столько времени. Алисия заворожённо следила, как на гладких стенах проступают барельефы. Вот фигура одной из их богинь — тонкой, изящной, с распростёртыми руками. Вот другой бог — с развевающимися волосами, готовый сорваться с места. Вот древние правители на входной линии, чьи лица она знала только по книгам, — теперь они застынут в камне, охраняя покой нового дома. Лестницы вились спиралями, соединяя этажи, обвивая колонны, уводя вверх, к самым верхним террасам. Перила их были ажурными, словно сплетёнными из золотых нитей, и солнце, пробившееся сквозь песчаную завесу, зажгло их тёплым светом. Окна распахивались одно за другим — огромные, от пола до потолка, чтобы впустить внутрь свет и море. Сквозь них уже сейчас было видно, как внутри проступают очертания будущих залов, галерей, переходов. Где-то в глубине угадывались ниши для статуй, фонтанные чаши, которые позже наполнятся водой, балконы, с которых открывается вид на океан. А над всем этим — купола. Лёгкие, изящные, полупрозрачные, они напоминали мыльные пузыри, застывшие в камне. Сквозь них пробивалось солнце, окрашивая внутренние помещения в мягкие золотистые тона. Самый большой купол венчал центральную часть дворца — и на его вершине уже закреплялся флаг, сотканный из тех же песчинок, но тонких, как шёлк.       — То самое затмение, — шепотом произнесла Алисия, глядя на развивающийся флаг. Песок всё тек и тек, заполняя пустоты, уплотняясь, обретая форму. Вокруг главного здания начали подниматься башни — стройные, высокие, с узкими бойницами и широкими террасами наверху. Они вырастали, словно деревья, тянущиеся к солнцу. Внутренний двор заполнялся зеленью — пальмы, цветы, вьющиеся растения — всё это Аэлия создавал не из песка, а возвращал к жизни те семена и ростки, что уже были на острове, заставляя их тянуться вверх, оплетать колонны, украшать стены живым узором. И вода. Фонтаны забили прямо из-под земли — прозрачная, чистая, пресная вода, которую Аэлия вытягивал из глубоких подземных источников, заставляя бить ключом в мраморных чашах. Люди смотрели и не верили своим глазам. Дворец рос на глазах — не за годы, не за месяцы, а за считанные минуты. Из пустоты, из песка, из моря и солнца рождалось чудо. Аэлия стоял неподвижно, но по его лицу катился пот, руки мелко дрожали. Он отдавал всё — каждую крупицу силы, каждую каплю магии, каждое дыхание. Алисия видела, как отец бледнеет, как подкашиваются его ноги, как с каждым мгновением ему всё тяжелее удерживать это великолепие.       — Папа… — прошептала она, делая шаг вперёд. Но Ши’ира мягко удержала её за плечо.       — Нельзя, — тихо сказала она. — Если прервать сейчас — всё рухнет. И Алисия осталась стоять, сжимая кулаки до боли в ладонях, чувствуя, как магия отца проходит сквозь неё, отдаваясь дрожью в каждой клеточке. Наконец, когда последняя башня обрела свою форму, когда последний завиток золота лёг на место, когда фонтан во внутреннем дворе забил полной силой, Аэлия опустил руки. Дворец замер. Песок больше не кружился в воздухе. Солнце залило всё вокруг тёплым светом, отражаясь в тысячах окон, играя на золотых деталях, скользя по белоснежным стенам. Аэлия покачнулся и начал падать.       — Папа! — Алисия рванула вперёд, и на этот раз Ши’ира её не держала. Она подхватила отца за мгновение до того, как он рухнул на песок. Он был лёгким — страшно лёгким, будто вся сила, вся плоть ушли в этот дворец, оставив лишь оболочку.       — Я… я в порядке, звёздочка, — прошептал он, глядя на неё мутными глазами. — Просто… устал.       — Молчи, — Алисия прижала его голову к своей груди, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Молчи. Ты зачем так? Зачем всё сразу?       — Чтобы вы… жили, — он слабо улыбнулся. — Чтобы у нас был дом. Люди медленно, боязливо подходили ближе. Кто-то уже плакал, глядя на короля, кто-то опускался на колени прямо в песок. Летиция подошла и бережно, несмотря на свои старые руки, помогла поднять Аэлию, уложить голову на свёрнутую ткань.       — Глупый король, — прошептала она сквозь слёзы. — Совсем глупый. Так нельзя. Но в голосе её была нежность. Бесконечная нежность и гордость. А позади них, на фоне ярко-синего неба и лазурного моря, стоял дворец. Белый, как облака. Золотой, как солнце. Живой, как надежда. И окна его смотрели на океан, открытые новому дню, новому народу, новой жизни. Совсем скоро строители-маги оторвались созерцания королевской семьи, и отправились во дворец, чтобы завершать внутреннее убранство.