Красное королевство

      Бесспорно, одежда и украшения на короле были прекрасны. Столько мелких деталей вышивали только на дорогих праздничных костюмах для знатных и богатых людей. Борода Андрея была аккуратно подстрижена, а кудрявые волосы свободно падали на плечи. Алисия завороженно рассматривала его. В реальность её вернула только одна мысль: если Андрей здесь, то и Дракарис должен быть рядом. Отец проследил за её взглядом. Увидел Андрея — и тут же нахмурился, на мгновение уйдя в свои мысли. Будто почувствовав их внимание, король Красного королевства обернулся. Улыбнулся. Сказал пару слов своему мастеру и направился прямо к ним. У Алисии внутри всё сжалось от страха. Она понимала: в стенах дворца он не посмеет причинить ей вреда. Но память о прошлой встрече — тот самый званый ужин, после которого она бежала прочь, — не позволяла расслабиться.       — Доброго вам утра, — произнёс Аэлия.       — Приветствую, Аэлия, — Андрей остановился напротив. — Простите за ночное прибытие.       — На кораблях не всегда получается угадать со временем. Понимаю.       — Когда мы увидели монумент, то сразу свернули паруса, — улыбаясь, ответил Андрей. — Я надеялся, что мы прибудем хотя бы к рассвету. Он обернулся, выискивая кого-то взглядом. И в этот миг по залу пробежал ветерок из приоткрытых окон. Огни на статуях дрогнули. Алисия, до этого рассеянно рассматривающая гостей, вдруг почувствовала его появление. Не увидела — ощутила. Как тогда, в толпе, три года назад. Как в золотом зале, когда он вёл её в танце. Она медленно подняла глаза. Силуэт Дракариса возник из-за спин гостей, и внутри у неё всё перевернулось. Он почти не изменился: та же гора мускулов, та же бордовая безрукавка (только теперь поверх неё — тёмный плащ, закреплённый двумя брошами в форме красных кубов), тот же меч в ножнах. Белые волосы — взъерошены, а не прилизаны, как обычно. Аккуратная бородка, острые скулы, серые глаза. И эти глаза смотрели прямо на неё. Алисия залилась краской. Она не могла отвести взгляд, и он не отводил. Он видел, как она изменилась за эти три года: черты лица стали мягче, нежнее, фигура — женственнее, и розовые волосы, свободно струящиеся по плечам, делали её похожей на рассвет. Она сделала над собой усилие и разорвала их безмолвный диалог, переведя взгляд куда-то в толпу за его спиной.       — Доброе утро, ваше величество, — произнёс Дракарис, кивнув Аэлии. Потом — Андрею: — Ваше величество. Голос его был всё тем же — грубым, хрипловатым. И от этого голоса у Алисии по спине пробежала дрожь.       — Здравствуйте, ваше высочество, — теперь он обращался к ней. Она почувствовала, как отец и Андрей замолчали, наблюдая. Как Дракарис смотрит на неё — всё с тем же интересом, что и три года назад.       — Здравствуйте... — тихо произнесла она, осторожно подняла глаза и тут же снова опустила их, пряча смущение. И в этот момент — именно в этот — она вдруг ощутила холод. Лёгкий, почти неуловимый. Не сквозняк. Что-то другое. Она инстинктивно обернулась и скользнула взглядом по залу. У дальнего конца стола, в окружении делегации в белоснежных одеждах, стоял человек. Чёрные волосы, белый костюм без единой складки, тёмно-зелёные глаза. Он не смотрел на неё сейчас. Он разглядывал Дракариса. И на его губах играла лёгкая, почти неуловимая улыбка — улыбка человека, который только что нашёл недостающую деталь головоломки. Дракарис и Алисия. Как интересно. Алисия моргнула — и незнакомец уже отвернулся, поднося к губам бокал. Кто это был? Она не знала. Но холодок между лопаток остался с ней до конца завтрака. Аэлия выжидающе смотрел на короля и его стража. Он стоял прямо, но внутри у него всё кипело. Горько. До скрежета в зубах горько. Дракарис — его создание, его... сын, если называть вещи своими именами. И он стоит за плечом Андрея. Того самого Андрея, чьи руки уничтожили Чёрное королевство. Будучи вороном, Аэлия мог только наблюдать. Сидеть на ветке, смотреть в окно и видеть, как Дракарис носит красный плащ. Как склоняет голову перед чужим троном. Как прячет под рубашкой кулон, который должен был отдать Алисии. Тогда он ничего не мог сделать. Сейчас — мог. Сейчас он был не вороном. Сейчас он был создателем. А Дракарис — творением. И эта мысль обжигала. Но куда тяжелее было другое. Напротив него стоял человек, уничтоживший его королевство. Своими руками. Своим приказом. «Ночь красных огней» — это Андрей. Он смотрел на Аэлию, улыбался и говорил о прекрасном дворце. И Аэлия чувствовал, как внутри закипает ненависть — древняя, выдержанная, как старое вино. Но он сдержался. Ради дочери. Ради Каедеса. Ради гостей, которые ничего не знали и не должны были узнать. К королям подошёл кто-то из знати — пожелать доброго утра. Андрей отвернулся, Аэлия — тоже. И в этот краткий миг, пока мужчины отвлеклись, Алисия не стала терять момент. Она снова посмотрела на Дракариса. И снова встретилась с его взглядом. Серые глаза смотрели на неё — пристально, не мигая. Он тоже ждал этого мгновения. Тоже не мог отвести взгляд. И Алисия почувствовала, как щёки заливает румянец, как сердце отбивает чечётку где-то у самого горла. Секунды растянулись, как мёд.       — Ты прекрасно выглядишь, — произнёс он. Еле слышно. Одними губами. Алисия не ожидала. Не таких слов. Не сейчас. Она присела в лёгком реверансе — ноги держали с трудом, — благодаря его. И в этот же миг короли вернулись к разговору.       — У вас воистину прекрасный дворец, — сказал Андрей.       — Благодарю, — Аэлия улыбнулся и сложил руки в замок, стараясь выглядеть дружелюбно. Но Алисия чувствовала: напряжение между ними можно резать ножом. Их бы запереть в одной комнате, дать выговориться, обсудить договор о мире. Только проследить, чтобы не прибили друг друга.       — Я рад, что вы посетили нас в компании... — Аэлия вдруг сделал паузу и впервые посмотрел прямо на Дракариса. Взгляд его был тяжёлым, как свинец. — ...этого мужчины. Алисия вздрогнула. Она перевела взгляд на отца и увидела то, чего раньше не замечала: желваки ходят под кожей, пальцы стиснули посох так, что побелели костяшки. Андрей тоже заметил. Он понял, что Аэлия пытается высказать недовольство, но решил сгладить:       — Дракарис служит мне много лет.       — Зверя нельзя приручить, Андрей, — глаза Аэлии недобро сверкнули. — Его можно только посадить на цепь. Что вы и сделали. Алисия ахнула и схватила отца за рукав. Она чувствовала — всем телом, от макушки до пят, — как в нём закипает ярость. Страшная. Древняя. Та, что копилась годами.       — Прекратите, — произнёс Дракарис. Голос — прежний, холодный, без единой эмоции. Только глаза... Алисия впервые видела его в растерянности. Аэлия протянул руку. Ладонь требовательно раскрылась.       — Верни. Тишина. Даже гул голосов вокруг, кажется, стих.       — Верни мне то, что должен был отдать моей дочери. Дракарис не шелохнулся. Лицо — каменное. Только пальцы едва заметно дрогнули.       — Он не принадлежит тебе, — добавил Аэлия тише, но от этого ещё страшнее. — Ты должен был отдать его ей. При первой встрече. Ты знал. И не отдал. Алисия переводила взгляд с отца на Дракариса и обратно. Что происходит? Почему отец в такой ярости? О чём они говорят? Дракарис тяжело вздохнул. Медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, он запустил пальцы за ворот рубахи и вытянул цепочку. На ней висел кулон. Солнечное затмение. Чёрный круг в серебряной оправе. Тот самый, который Алисия видела три года назад, когда он наклонился к ней в прихожей своего дома. Тот самый, что мелькнул в свете свечей во время танца. Тот самый, что был на гербе Каедеса. Она смотрела на кулон — и вдруг поняла. Он должен был принадлежать ей. С самого начала. Он был её. А Дракарис носил его на груди все эти годы.       — Вот, — сказал он глухо. И в этом одном слове было больше, чем в целой речи.

***

      Девятнадцать лет назад, когда судьба Чёрного королевства уже была предопределена, Алисия спрятана глубоко в лесу, а Алкара запечатана в лаборатории, закрытой тремя дверьми и сложнейшими заклинаниями. Аэлия бросился в башню стражи, чтобы в последний раз повидаться со своим дражайшим созданием. Аэлия прибежал в комнату мальчика Дракариса. Он был юн, но только в душе, а тело у него было мужское, великое и сильное. Он сидел на набитой соломой кровати, король тихо прошёл и опустился рядом с ним. Мальчик взглянул на него, глаза были печальными.       — Принцесса…       — Она в надёжных руках, — заверил его мужчина. При формировании Дракариса Алкара добавила в его капсулу несколько цветков Шаартиса, растолчённых с волосами и ногтями Алисии. При добавлении в эмбрион нескольких лепестков этого цветка создавалась связь с хозяином, повышенная чувствительность к его эмоциям, боли, предугадывание его действий, возможно, что даже телепатия… и прочие, прочие факторы, которые ещё не были записаны в её книгу. Дракарис был рождён с привязанностью к Алисии, всю сознательную жизнь ощущал девочку, поэтому беспокойство после того, как она исчезла, было нормальным.       — Возьми его, — Аэлия протянул мальчишке кулон — миниатюрное изображение солнечного затмения. Он висел на толстой цепочке и извивался при малейшем дуновении ветра. — В нём содержится большая часть твоей силы. Ты не единожды оступишься на своём пути, сделаешь много ошибок, но найдёшь свою суть. Надень его на шею Алисии, когда вы впервые встретитесь. И тогда она приведёт тебя к истинной судьбе. Как ни странно, но за всё время жизни Дракарис видел Алисию всего раз. Да и то, когда она заходила на кухню, чтобы выпросить у поварихи пару булочек с кремом.       — Хорошо, ваше величество! — воскликнул мальчик, принимая украшение. Такое хрупкое и красивое.       — А сейчас нам нужно идти, — Аэлия встал и протянул ему руку. Дракарис поднялся, обмотав на кисти цепочку кулона, и взял короля за руку. Аэлия телепортировался, но не смог преодолеть даже половину пути. Он остановился посреди дороги и отпрыгнул от Дракариса будто ошпаренный, его руки зажгло, а силы стали стремительно исчезать. На руках появлялись зачатки чего-то острого, постепенно они темнели, превращаясь в перья.       — Беги скорее, беги! — воскликнул он и, в агонии упав на землю, превратился в чёрного ворона.

***

      Аэлия принял кулон в руки. Повертел его перед глазами — чёрное солнце в золотой оправе качнулось, поймав свет. Он посмотрел на дочь, затем — снова на Дракариса. Взгляд его был тяжёл, но голос звучал ровно:       — Я не буду выяснять отношения на людях. Захочешь поговорить или вернуться — найдёшь меня. А до тех пор не подходи к моей дочери. Он повернулся к Алисии и опустил кулон в её ладонь. — Это должно было оказаться у тебя в момент вашего знакомства. Металл коснулся кожи. Алисия вздрогнула — кулон был тёплым. Тёплым от его тела. Она сжала его в ладони и подняла глаза на Дракариса. Он стоял, закрыв глаза. Она видела, как дрогнули его ресницы, как прошла по телу едва заметная судорога — словно невидимая цепь натянулась и зазвенела. Для него это было началом конца. Теперь он по-настоящему в неволе. Он не сможет жить далеко от этой побрякушки — от какой-то чёртовой побрякушки, которая теперь лежала в её ладони и которая высосет из него все силы, если Алисия окажется слишком далеко. Король Андрей в их конфликт ввязываться не стал. Он стоял чуть поодаль и разглядывал узоры на телах Алваресов — белые линии, проступающие на коже Аэлии и его дочери. На его лице застыло выражение брезгливого любопытства. До чего же странные эти дикари, — читалось в его взгляде. Рисуют на себе, как дети. Молятся каким-то тёмным богам. Аэлия взял дочь под руку и увлёк прочь. Гул голосов, притихший на время их разговора, снова начал нарастать. Гости, сделав вид, что ничего не заметили, возвращались к беседам. Но Алисия чувствовала спиной: на неё смотрят. И один взгляд среди прочих ощущался острее других. Она обернулась. У дальнего конца стола, в окружении белоснежной делегации, стоял тот самый человек. Крайз фон Винтерштайн. Их взгляды встретились — будто случайно, будто сами собой. Его тёмно-зелёные глаза смотрели прямо в её голубые, и он улыбнулся. Легко, почти незаметно — одними уголками губ. Не насмешливо. Хуже. Понимающе. Словно он видел всё: её смущение перед Дракарисом, её тревогу, её дрожащие пальцы, сжимающие кулон. Словно он знал что-то, чего не знала она сама. Алисия поспешно отвернулась и прибавила шагу, догоняя отца. Холодок между лопаток вернулся. Служанки уже расставили блюда. Зал наполнился ароматами: свежий хлеб, запечённая рыба с лимоном, фарианские сладкие коренья, тарийская баранина в пряностях. Во главе стола возвышался массивный стул Аэлии, рядом — стул поменьше для Алисии. Далее — места для королей, их свиты и, наконец, для остальных гостей. К принцессе почти сразу подошёл король Тин. Его кирпичная гримаса куда-то исчезла: теперь он улыбался — широко, открыто, сверкая тридцатью двумя белоснежными зубами.       — Доброе утро, ваше высочество! — он приветствовал её первым, затем кивнул Аэлии и без лишних церемоний занял приглянувшееся место. За завтраком Тин с интересом рассказывал Алисии о своём крае: о бескрайних песках Жёлтого королевства, о городах, вырубленных в скалах, о ночах, когда небо над пустыней становится фиолетовым и звёзды кажутся ближе, чем где-либо. Алисия слушала, кивала, задавала вопросы — и впервые за утро почувствовала, как напряжение немного отпускает. Аэлия тем временем обратился к гостям. Он поднялся с бокалом в руке — и зал затих.       — Друзья. Ближайшие два дня отведены для отдыха и знакомства с нашим домом. Жители деревни предупреждены, и они ждут вас. Он говорил коротко, без напыщенности. И когда завтрак подошёл к концу, гости начали расходиться — кто к себе, кто на прогулку. А Алисия всеми силами пыталась сказать глазами Ши'ире, что ей нужна помощь. Она смотрела на неё через весь зал, и взгляд её был таким отчаянным, что Ши'ира уловила сигнал почти мгновенно. Мастер безопасности перехватила взгляд Аэлии, получила молчаливое согласие — и приготовилась действовать. Алисия осторожно промокнула губы салфеткой, избавляясь от жира. Улыбнулась смотревшему на неё мастеру — тому самому тарийцу, что ночью восхищался фресками. Отодвинула стул. Встала. И вышла из зала с прямой спиной, как учила няня. Но за дверью, едва створки закрылись, она рухнула лбом в плечо Ши'иры — та уже ждала её в коридоре.       — Что такое? — Ши положила руку ей на голову. Ладонь была холодной, как всегда, но уверенной.       — Дракарис... он здесь. Ты видела его?       — Видела, конечно. Они приехали под утро.       — Давай поднимемся в мою комнату, — Алисия отстранилась, схватила Ши за руку и почти бегом потащила к лестнице. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. В голове бушевал ураган. Она не понимала, что произошло между Аэлией и Дракарисом, но не нужно быть вундеркиндом, чтобы понять: отец в ярости. Кулон. Три года. Он должен был отдать его при первой встрече — и не отдал. Почему? Она вытирала запястьями слёзы и шагала по коридорам, не разбирая дороги. Ши поспевала следом, и с каждой секундой в её голове всплывали новые вопросы, которые очень хотелось задать, но она молчала. Ждала. Они зашли в комнату. Ши'ира отошла к стене, скрестила руки на груди и наблюдала, как Алисия дрожащими пальцами пытается вставить ключ в замочную скважину. Руки не слушались.       — Дай, — Ши отобрала у неё ключ и закрыла дверь сама. Щелчок. Тишина. — Выкладывай. Алисия стёрла слёзы с глаз — яростно, почти зло, — и достала кулон из маленького потайного кармашка. Чёрное солнце в золотой оправе качнулось на цепочке.       — Вот это, — голос дрожал. — Эта штука как-то связывает меня и Дракариса. Отец сказал, что он должен был отдать мне её при первой встрече... Ши'ира посмотрела на кулон. Потом — на Алисию. Глубоко вздохнула.       — Ах, — выдохнула она. — Я знаю, что это за вещь. Она расстегнула ворот своей рубахи и достала из-под одежды собственный кулон. Почти такой же — но золотой, в виде солнца без затмения. Он висел на тонкой цепочке и тихо светился, будто внутри него горела крошечная искра.       — Я не знаю, как у Дракариса, — медленно произнесла она, — но у меня в этой штуке заключена вся сила. — Она сжала кулон в кулаке. — Если кто-то что-то сделает с ним — разобьёт, потеряет, — я могу остаться обычным человеком. Без способностей. Без магии. Без ничего. Алисия смотрела на неё, широко распахнув глаза.       — Но почему так? Почему вся ваша сила заключена в ней? И почему отец отдал её мне?..       — Послушай… — Ши`ира положила холодную руку на пальцы Алисии и сжала их.

***

      На поверхность взлетело несколько пузырьков, тело внутри капсулы начало движение. Ассистент короля Аэлии — старик Таз, тут же начал выдёргивать некоторые трубки из аппарата жизнеобеспечения и включать систему откачки амниотической жидкости. Через несколько минут во второй капсуле тоже началось движение, Таз бросился к ней, так же отключая и включая всё возможное. Жидкость в первой капсуле исчезла, нитор в стеклянном потолке погас, стеклянные дверцы открылись, и наружу выпало тело девушки. Таз подхватил её и уложил на пол, ожидая вторую особь. Он сжал зубы, готовясь поймать громоздкое тело, но упал вместе с ним, вывихнул лодыжку, ударился головой об пол и от этого потерял сознание. Посреди пола лежали три тела — кряхтящий ассистент Таз и девушка с мужчиной, которые в будущем будут носить имена нынешних Ши`иры и Дракариса. В комнату спустился король Аэлия, насыщенный сытным обедом. Он ахнул, когда увидел трио на полу, и обронил книгу, в которой вёл записи о зрении полюбившихся двух и остальных особей. Помимо двух капсул в комнате находилось ещё четыре штуки. Он схватил колбу с толчёным дурнопахнущим цветком и дал понюхать каждому лежачему. Таз тут же очнулся, а вот Ши`ира и Дракарис медлили. Они поднялись одновременно, потирая глаза и озираясь по сторонам.       — Аэллия? — спросил Дракарис, глядя на короля.       — А-аэлия, — ответила ему Ши, разглядывая свои руки.

***

      Девушки сидели на кровати. За окном разгорался день, но в комнате было тихо, только ветер шевелил шторы да где-то внизу, в деревне, звенели детские голоса.       — Мы развивались вместе, — говорила Ши'ира. Голос её, обычно резкий и отрывистый, сейчас звучал мягче. — Твой отец воспитал нас. Подарил увлечения, цели... Но главная среди них была только одна. Оберегать тебя. Она помолчала, глядя на свои руки.       — И Дракариса, как мы видим, он привязал к тебе сильнее, чем меня. Я недавно говорила с Аэлией об этом. Он делился переживаниями насчёт него... Оказывается, всё не так просто, как я думала. Алисия молчала. Она смотрела в одну точку — туда, где на стене висела картина с одиноким кораблём. Мысли метались, как птицы в клетке. Потом она полушепотом произнесла:       — Когда отец сказал, что добавил тебе слишком много мужества, я думала, что он напоил тебя чем-то... Ши'ира усмехнулась — коротко, одними уголками губ. Но глаза остались серьёзными.       — Ты оказалась почти права. Она сжала пальцы Алисии. Та попыталась высвободить руку, но Ши'ира не отпустила — наоборот, сжала крепче, и её прохладная ладонь стала надёжным якорем.       — Он добавлял различные травы и вещества в наши капсулы, когда мы ещё... росли. Чтобы мы становились сильнее или слабее, восприимчивее или грубее в чём-то. — Она перевела взгляд на картину, и на мгновение её лицо стало отсутствующим, словно она вспоминала что-то очень далёкое. — Мою цель он позволил найти мне самой. А цель Дракариса определил заранее. Ши'ира прикусила губу. Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно потрогать.       — Я могу его понять. Он ведь тоже хотел решить всё сам. Алисия подняла голову и посмотрела на неё. В глазах — надежда, смешанная с упрямством.       — Но я могу вернуть...       — Нет, — Ши'ира покачала головой. Твёрдо, но не резко. — Не стоит. Лучше надень его и никогда не снимай. Не позволяй никому притрагиваться. Алисия опустила взгляд на кулон в своей ладони. Чёрное солнце, серебряная оправа. Тяжёлый. Тёплый.       — А если кто-то притронется?       — Не думаю, что случится что-то плохое, — Ши'ира пожала плечами. — Но Дракарису будет очень некомфортно. В этой вещице содержится почти вся его сила. Вдали от неё он долго не протянет.       — Очень важная вещь...       — Да. Алисия ещё долго смотрела на кулон. Потом медленно, осторожно надела цепочку на шею. Металл лёг на кожу — тёплый, будто живой. Она спрятала кулон под платье и почувствовала, как он греет грудь. А потом вдруг положила голову на плечо Ши'иры.       — До сих пор не могу поверить, что ты человек… Ши'ира хмыкнула и приобняла её. От неё пахло сталью, кожей доспеха и чем-то едва уловимым — сушёными травами, как в башне Лекаря.       — Иногда я сама не могу в это поверить, — сказала она тихо. И они сидели так, пока за окном солнце поднималось всё выше, а в зале внизу гул голосов постепенно затихал. Завтрак закончился. День обещал быть долгим.