Красное королевство

      Холодный туман стоял вокруг Каедеса следующим утром. Он наползал с моря, обволакивая дворец, деревню, пальмы — весь архипелаг был закутан в белую вату, и только крики чаек разрывали тишину. Алисия вдыхала ледяной воздух, кутаясь в тёплую шаль. Она стояла у приоткрытой балконной двери, глядя на море, которого не было видно, а потом вернулась к кушетке, где лежала Ши’ира. Бледная. Холодная. Будто мёртвая. Но дышащая — кое-как, тихо-тихо, как неживая. Её грудь поднималась и опускалась с таким трудом, словно каждая клеточка тела боролась за жизнь. Алисия села на стул, взяла её за руку и замерла. Пальцы подруги были ледяными. На тумбочке стояли две порции каши с ягодами. Служанка принесла их ещё час назад. Алисия ковырялась в своей, но так и не смогла проглотить ни ложки. Комок в горле был слишком большим. Маленькая больничная комната — белые стены, узкое окно, кушетка, два стула. Отец вчера пытался отправить её в постель, но она не ушла. Просто осталась здесь. Выжидать. Целитель вошёл неслышно. Приблизился к больной и преподнёс ладонь к её лбу, затем — к сердцу. Закрыл глаза, прислушиваясь.       — Состояние улучшается, — сказал он наконец. — Медленно, но улучшается. Он оставил на тумбочке флакон с каплями — густой тёмной жидкостью, пахнущей горькой полынью, — и велел добавить в воду, когда Ши’ира очнётся. Потом ушёл, так же неслышно, как и появился. Алисия согнулась над подругой, глотая слёзы. Они текли беззвучно, без рыданий — просто катились по щекам и падали на шаль. В комнате было тихо. Только её всхлипы нарушали безмолвие. И поэтому она не услышала, как кто-то вошёл. Человек тихо прошёл вперёд, подхватив по дороге стул и поставив его напротив. Половицы под его ногами изредка скрипели, но Алисия, поглощённая мыслями, не слышала. Он сел. Пробежался взглядом по её шее — тонкая цепочка, и под платьем угадывался кулон. Забавно. Она всё-таки надела его. Ши’ира вдруг громко засопела. Не пошевелилась, но звук изменился — стал глубже, ровнее. Алисия оторвалась от неё и подняла глаза. Перед ней сидел Дракарис. Она ничего не сказала. Просто выпрямилась, отпустив руку Ши’иры, и посмотрела на него. Он смотрел в ответ. Серые глаза — те самые, что преследовали её во снах три года. Молчание повисло между ними, но оно не было неловким. Оно было… правильным.       — Алисия, — тихо произнёс он. Она не ответила. Перевела взгляд на Ши’иру, теребя ткань шали. Хотела что-то сказать, но не знала — что. После бессонной ночи, полной тревоги и слёз, эмоции притупились. Слов для него в голове не было. Ши’ира вдруг нахмурилась и промычала что-то неразборчивое, причмокнув губами, как ребёнок во сне.       — Ты слишком сильно переживаешь, — так же тихо произнёс Дракарис. И от его голоса внутри у Алисии всё заныло и потянулось. Тёплое, сладкое чувство разлилось по нутру — от груди, где лежал кулон, до самых кончиков пальцев.       — Мы можем… помолчать? — прошептала она.       — Нет. Он подался вперёд и, повинуясь какому-то мимолётному желанию, протянул к ней руки. Приглашая. Предлагая. Его ладони — огромные, в мозолях и шрамах, те самые, что когда-то держали её в танце, — раскрылись, как створки ворот.       — Иди сюда. Алисия замерла. Сердце пропустило удар. Потом посмотрела на его руки, на его лицо, на тени под его глазами (он тоже не спал? ждал чего-то?), и нерешительно потянулась в ответ. Он подхватил её легко, как пушинку, пересадил к себе на колени и крепко-крепко сжал в объятиях. Её голова оказалась у него на груди — там, где билось сердце. Глухо, размеренно. Она закрыла глаза и положила руки на его широкую спину, чувствуя под пальцами тепло тела сквозь ткань рубахи. От него пахло чем-то терпким — кожей, ветром, чуть-чуть железом. Она глубоко вдохнула и позволила себе ни о чём не думать. В больничной комнате повисла тишина. Только шелест деревьев за окном да крики чаек. Алисия понимала, что Дракарис пришёл по какому-то делу — с докладом, с поручением, с чем-то, что требовало её внимания. Но он решил сначала успокоить её. Вот так просто — молча, заключив в объятия.       — Скажи, — вдруг тихо произнёс он, слегка отстраняясь. — Это твоё? Из-за его шиворота выскочил чёрный пушистый комочек. Прошмыгнул по руке вниз, перепрыгнул на Алисию и мгновенно спрятался под шалью.       — Ноктус… — выдохнула она. Зверёк, не теряя времени, юркнул под платье через вырез на груди и затих там, пригревшись. Совсем как в детстве. Дракарис с интересом наблюдал за ней. Она улыбалась — впервые за всё утро, — и в этой улыбке было столько нежности, что он на мгновение забыл, зачем пришёл. Откинулся на спинку стула и задумался о чём-то своём. Алисия вдруг осознала, как долго она сидит у него на коленях. Пауза затянулась, и она, засмущавшись пуще прежнего, пересела обратно на свой стул. Щёки горели. Она поправила шаль, пытаясь скрыть смущение, и уставилась на Ши’иру.       — Но где он был? — шёпотом спросила она.       — Со мной.       — И не убежал… Мужчина покивал.       — Он обычно такой пугливый… Дракарис подпёр голову ладонью. Он ничего не говорил — только наблюдал. Ему было плевать на то, что сказал Аэлия в то утро. Запрет не подходить к Алисии? Пустое. Если уж она надела кулон, значит, приняла его. А это значит, что всё будет хорошо. Он не мог объяснить этой уверенности — просто знал. Ши’ира сжала руки в кулаки, промычала что-то невнятное и резко открыла глаза. Алисия опешила, глядя на неё, а потом подскочила и бросилась к тумбочке. Руки дрожали, пока она наливала воду в стакан и отсчитывала капли — раз, два, три. Тёмная жидкость расплылась в воде причудливыми узорами. Ши’ира чуть приподнялась на локтях, схватила стакан и стала жадно пить, проливая воду на подбородок и простыню. Опустошила его в несколько глотков и тут же прохрипела:       — Ещё. Алисия налила второй. Потом третий. Только после этого Ши’ира смогла сесть, опираясь спиной на подушку. Лицо её было мятым, заспанным и всё ещё бледным, но в карих глазах уже поблёскивала жизнь. Она переводила взгляд с Алисии на Дракариса и обратно.       — Ты голодна? — спросила Алисия.       — Нет, — голос у Ши’иры был сиплым. Она посмотрела на Дракариса в упор: — Что ты тут делаешь? Мужчина лишь повёл плечами и, не сказав ни слова, поднялся и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась мягко, почти беззвучно.       — Что он хотел? — заинтересованно спросила Ши’ира, провожая его взглядом.       — Вернул Ноктуса, — Алисия уткнулась носом в пушистую шёрстку зверька, выглядывающего из-под шали. — Я очень переживала за тебя… Ши’ира усмехнулась — слабо, но искренне — и взяла с тумбочки тарелку с остывшей кашей. Долго держала её в руках, колупала ягоды ложкой, но так ничего и не съела. Аппетит не приходил.       — Что произошло? — наконец спросила Алисия.       — Воды наглоталась, — Ши’ира улыбнулась краешком губ и всё же отправила ложку в рот. Облизала губы и добавила: — И ещё кое-что. Но об этом позже.       — Дурочка, — Алисия положила ладонь на её колено и легонько сжала.       — Извини, что заставила волноваться, — Ши’ира посмотрела на неё серьёзно. — Я не хотела.       — Да ладно, — Алисия покачала головой. Она улыбалась, но Ши’ира видела: произошедшее всё ещё гложет её. Тени под глазами, бледность, дрожащие пальцы, теребящие шаль. Принцесса не спала всю ночь. — Может, прогуляемся? Ши’ира облизала ложку, закинула её в тарелку и отставила в сторону.       — Да. Идём. Они вышли из больничного крыла и направились к главной лестнице. В коридорах было тихо — гости ещё не проснулись или только начинали выходить из своих покоев. За окнами висел густой туман, и мир казался приглушённым, словно накрытым серым бархатом. Завтрак шёл своим чередом. Из обеденного зала доносился приглушённый гул голосов, звон посуды и размеренная речь Аэлии — он как раз объявлял распорядок дней. Третий день — ярмарка, танцы и выступления. Четвёртый — турнир. Пятый — бал и коронация. Шестой — прощание. Алисия и Ши’ира стояли в коридоре, у приоткрытой двери, и слушали. Вернее, слушала Алисия. Ши’ира просто стояла рядом, прислонившись к стене и скрестив руки. Она всё ещё была бледной, но держалась прямо.       — Идём, — шепнула Алисия, когда отец закончил и зал взорвался аплодисментами. — Всё самое важное мы услышали.       — Куда?       — На воздух. Тебе полезно. Ши’ира хмыкнула, но спорить не стала. Туман ещё не рассеялся. Он висел над деревней, смягчая очертания домов, приглушая звуки и делая мир похожим на акварельный рисунок. Пахло сырой землёй и морем. По главной улице ходили редкие прохожие — в основном гости, которым не спалось. Кто-то кутался в плащи, кто-то, наоборот, подставлял лицо мороси. Девушки нашли скамейку под старой пальмой — ту самую, что стояла на краю площади. Ши’ира села, вытянула ноги и откинула голову назад, подставляя лицо серому небу. Алисия устроилась рядом, поправила шаль и замолчала. Тишина была густой, уютной. Такой, в какой хорошо думается. И Алисия думала. Она смотрела на Ши’иру — на её острый профиль, на бледные губы, на шрамы, виднеющиеся из-под рукава, — и вдруг поймала себя на мысли: они похожи. Не внешне. Внутренне. Ши’ира не могла усидеть на месте — и Алисия тоже, хоть и пыталась быть примерной принцессой. Ши’ира любила драться, бегать, прыгать, исследовать — и Алисия тянулась к этому, хоть её никто не учил. Уроки танцев она любила не за грацию, а за движение. Уроки вышивания ненавидела. Уроки этикета терпела с трудом.       «Интересно», — думала она, глядя, как Ши’ира жмурится под каплями мороси, — «а что будет дальше?» Ши’ира не останется в Каедесе навсегда. Это Алисия знала точно. Её подруге нужны приключения, опасности, новые земли. А здесь — безопасность. Аэлия строил королевство-убежище, где люди могли бы не беспокоиться о завтрашнем дне. Для беженцев это был рай. Для Ши’иры — возможно, тюрьма. И однажды она уйдёт. Не потому что не любит Алисию. А потому что не может иначе.       «А я?» — Алисия перевела взгляд на свои руки, сложенные на коленях. — «Неужели я проведу здесь всю жизнь? Выйду замуж за какого-нибудь знатного мужчину, рожу наследника… состарюсь. Может, это и к лучшему. Все принцессы так живут». Но в груди что-то сжималось при этой мысли. Она представила себя через двадцать лет — в этом же дворце, с детьми, с мужем, которого она, возможно, даже не полюбит. Представила, как Ши’ира присылает ей письма с далёких островов, а она читает их на балконе и улыбается чужой жизни. А потом представила Дракариса. Как он женится на какой-нибудь хозяйственной, спокойной женщине — не принцессе, а простой, умеющей готовить и не спорящей с мужем. Как у них рождаются дети. Как он сидит у камина, а она кладёт ему голову на плечо… На душе стало холодно и тоскливо — под стать нынешней погоде. Будет ли он счастлив, когда появится семья? Или ему, как и Ши’ире, нужны приключения? А вдруг… у него уже кто-то есть? Принцесса зажмурилась и хмыкнула — сама над собой.       «Какая глупость. Я знаю его почти не знаю. А думаю так, будто мы связаны навеки».       — Скоро будет дождь, — сказала она вслух.       — Уже моросит, — Ши’ира улыбнулась, не открывая глаз. Алисия взглянула на неё. Ши’ира откинула голову назад, подставив лицо каплям, и в этом жесте было столько спокойной, безмятежной радости, что у Алисии на мгновение перехватило дыхание. Вот. Вот что значит — быть свободной. Ши’ира вдруг открыла глаза, посмотрела на неё — внимательно, словно прочитала мысли, — и поднялась. Взяла Алисию за руку.       — Идём.       — Куда?       — За пирожками. Ты ничего не ела. Она потянула её через площадь, туда, где у маленьких магазинчиков уже столпились люди — гости и местные, смешавшиеся в одну разноцветную толпу. Ши’ира купила два хрустящих, толстеньких пирожка с картофелем и протянула один Алисии.       — Ешь. И хватит думать о грустном. Алисия взяла пирожок. От него пахло печёным тестом и чем-то родным. Она откусила кусочек — и вдруг поняла, что зверски голодна.       Они шли по улице, жуя пирожки, и Ши’ира поглядывала по сторонам. Здесь было полно чужеземцев. Король Аэлия просил не называть их так, но ничего иного при виде этих разодетых, громких, непохожих друг на друга людей в голову не приходило. Наверное, их эринкийский говор давил на уши: среди местных было не так много тех, кто хорошо владел калородским, большинство говорило кое-как, и от этого деревня звучала как оркестр на расстроенных инструментах. Но Ши’ире это даже нравилось. Дождь разыгрался не на шутку. Небо, до этого просто моросящее, вдруг прорвало — тяжёлые тёплые капли забарабанили по крышам, по листьям пальм, по мостовой. Девушки переглянулись и, не сговариваясь, побежали к замку. Ши’ира — чуть медленнее, чем обычно, но всё равно хохотала, перепрыгивая через лужи. Алисия бежала следом, придерживая шаль, и чувствовала, как дождь заливает лицо, смывая остатки грустных мыслей. У самого входа во дворец, уже под крышей, они остановились — мокрые, запыхавшиеся, но улыбающиеся.       — Вот это да, — выдохнула Ши’ира, отряхивая волосы.       — Пойдём греться, — Алисия взяла её под руку. — И я, кажется, хочу ещё пирожок.       — Вот это моя принцесса, — усмехнулась Ши’ира. И они вошли во дворец.       Дождь барабанил по стёклам, но в залах было тепло и сухо. Огонь в каминах плясал, отбрасывая золотые отсветы на лица гостей, и эти блики делали всех немного красивее, немного мягче, немного ближе друг к другу. Промокшие, но довольные, гости собирались в залах и коридорах. Кто-то устроился в креслах с книгами, кто-то играл в шахматы у окна, кто-то просто стоял с кружкой горячего чая и смотрел на дождь. Гул голосов смешивался с треском поленьев и отдалёнными раскатами грома — не страшными, а уютными, как музыка. Алисия и Ши’ира сидели в одном из малых залов в компании короля Тина и его мастеров. Тарийцы, обычно сдержанные и настороженные, здесь, в тепле и при горячем чае, расслабились и разговорились. Один из мастеров — сухой старик с костяными бусами на шее — рассказывал о великих духах пустыни: о Су, дарующем жизнь, о Майяре, пожирающем трусов, о смертоносных ветрах, что требуют жертв в обмен на спасение большинства. Алисия слушала, затаив дыхание. Ши’ира — тоже, хотя время от времени косилась на дверь по привычке. В другом конце зала беседовали короли. Аэлия, Катун, Андрей, правители Оранжевого, Фиолетового и Белого королевств — все собрались в кружок у камина, и их разговор был тихим, но весомым.       — Он карлик? — шёпотом спросила Алисия, глядя на короля в фиолетовой мантии, чья фигура едва возвышалась над спинкой кресла.       — Говорят, что да, — кивнула Ши’ира. Она взяла с подноса булочку с кремом, сунула в рот целиком и зажмурилась от удовольствия, совершенно не боясь испачкаться. Крем остался на верхней губе и на кончике носа, но Ши’иру это не волновало. Алисия смотрела на неё с завистью. Ей тоже хотелось вот так — просто съесть булочку, не думая о том, как это выглядит со стороны. Но титул принцессы не позволял. Вместо этого она схватила салфетку и потянулась к лицу подруги.       — Дай вытру. Она сделала вид, что вытирает крем, а на самом деле нарочно размазала его ещё больше — по щеке, по подбородку. Ши’ира дёрнулась, но было поздно. Девушки замерли, глядя друг на друга и изо всех сил стараясь не расхохотаться.       — Какая сладкая получилась! — вдруг воскликнул мастер короля Фрайтеха, и в его голосе звучал искренний восторг. Алисия выпучила глаза. Всё вокруг рта Ши’иры и на кончике её носа было в белом креме. Кто-то из гостей обернулся, кто-то улыбнулся, а старик-тариец, прервав рассказ о духах, одобрительно кивнул: в их культуре испачканное лицо означало, что еда вкусна и гость доволен.       — И правда! — раздался знакомый голос. Рядом с Алисией на диван опустилась Миори. Та самая — с соломенными волосами, заплетёнными в косу, и озорными голубыми глазами. Она была ростом почти как Ши’ира, и от неё пахло сушёными травами и чем-то сладким.       — Миори! — Алисия моргнула. — Откуда ты? Я не видела тебя ни на завтраке, ни на обеде…       — Мы приехали с королём Фрайтехом, — ведьма кокетливо улыбнулась одному из смотрящих в её сторону мужчин и повернулась к принцессе. — А ты ничуть не изменилась. Разве что выросла.       — Привет…       — Ну-ну, привет. — Миори стянула со стола пирожное и кружку с горячим чаем, поднесла к лицу, вдохнула. — Приятные травы.       — Это наш чай, — ответил один из мастеров вождя Тина с гордостью. — Мы подарили саженцы и несколько мешков с сушёной травой Каедесу. Созревая на наших полях и пропитываясь лучами Су, он становится священным и лечит все душевные раны.       — Очень вкусно, — Миори улыбнулась ему и сделала глоток. Алисия только открыла рот, чтобы спросить её о чём-то ещё, как дверь в зал снова отворилась. В помещение вошли несколько человек в белоснежных одеждах — совет Белого королевства. Они двигались бесшумно, как призраки, и от них веяло холодом — не угрожающим, но ощутимым. Свечи на ближайшем канделябре дрогнули. Гости расступились, пропуская их к диванам у камина. Алисия проводила процессию взглядом — и замерла. Он появился последним. Крайз фон Винтерштайн, магистр Белого королевства. Чёрные волосы, белоснежный костюм, прямая спина. Он не смотрел по сторонам, но, проходя мимо их дивана, вдруг замедлил шаг. На одно короткое мгновение тёмно-зелёные глаза скользнули по Алисии, по кулону на её груди, по её лицу. Уголки его губ дрогнули — не улыбка, но намёк на неё. Кивок — лёгкий, почти незаметный. И он проследовал дальше, к своим людям, которые уже занимали диваны неподалёку.       — Кто это? — тихо спросила Миори, провожая его взглядом.       — Магистр Крайз, — ответила Алисия. Голос почему-то сел. — Из Белого королевства.       — Ясно, — протянула Миори и отпила из кружки. — Симпатичный. Но холодный. Она болтала без умолку — о травах, о короле Фрайтехе, о том, как её укачало на корабле и как она мечтает наконец выспаться в нормальной постели. Ши’ира слушала вполуха, разглядывая гостей. Алисия старалась поддерживать беседу — кивала, улыбалась, даже вставляла короткие фразы. Но у неё не получалось. Потому что он был там. Совет Белого королевства обосновался на диванах у дальнего камина — четверо мужчин в белоснежном и одна женщина с ледяной диадемой. Они пили чай, переговаривались вполголоса, и со стороны казались совершенно обычными гостями. Но один из них не был обычным. Крайз фон Винтерштайн сидел в кресле, закинув ногу на ногу и держа в руке чашку, к которой ни разу не притронулся. Он не смотрел на Алисию в открытую — нет, он был слишком хорошо воспитан для этого. Его взгляд скользил по залу лениво, рассеянно, как у человека, которому скучно. Но каждый раз, когда он проходил по ней — на секунду, на долю секунды, — Алисия чувствовала это. Холодок между лопаток. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев. И тяжесть в груди, там, где под платьем лежал кулон. Она поправила шаль. Он отпил из чашки. Она потянулась за пирожным, хотя совсем не хотела сладкого, — просто чтобы занять руки. Он чуть склонил голову набок, и ей показалось, что уголки его губ дрогнули. Не улыбка — так, тень намёка на неё.       — Алисия? — Миори помахала рукой перед её лицом. — Ты меня слушаешь?       — Да-да, — она моргнула и повернулась к ведьме. — Травы. Корабль. Постель.       — Я говорила о королевском бале, — Миори прищурилась. — Ты где витаешь? Ши’ира перевела взгляд с Алисии на дальний диван, на белые фигуры у камина. Она ничего не сказала. Только едва заметно напряглась. Алисия заставила себя не оборачиваться. Схватила чашку, сделала глоток. Чай был вкусным — тарийским, священным, лечащим душу, — но сейчас она не чувствовала ни вкуса, ни тепла. Только чужой взгляд, который, как она знала, всё ещё был на ней.       «Что ему нужно?» — думала она, разглядывая чаинки на дне чашки. — «Почему он смотрит? Чего ждёт?» Ответа не было. Только холодное, смутное ощущение: этот человек видит её насквозь. И это не пройдёт. Дождь за окном усилился. В камине треснуло полено. Ши’ира положила руку ей на колено — молча, успокаивающе. И чай наконец стал тёплым. Миори не выдержала первой. Она поднялась резко, с тем самым выражением лица, с каким обычно помешивала зелья, когда те начинали дымиться не по рецепту. Схватила Алисию за руку — крепко, по-деловому.       — Нам пора, — сказала она и взглянула на Ши’иру. — Ты с нами? Ши’ира поднялась следом. Её ладонь, до этого лежавшая на колене Алисии, скользнула к рукояти ножа — привычка, от которой она не избавлялась даже во дворце.       — Веди, — коротко сказала она. Лишние вопросы были ни к чему. Не сейчас. Позже. Они двинулись к выходу — Миори впереди, Алисия за ней, Ши’ира замыкающей. Гул голосов провожал их, но Алисия не слышала его. Она слышала только стук собственного сердца и — тишину, которая сгустилась где-то слева, у диванов Белого королевства. У самых дверей она обернулась. Всего на мгновение. И встретилась с ним взглядом. Крайз смотрел на неё — прямо, не скрываясь. Тёмно-зелёные глаза, казалось, вобрали в себя свет камина и теперь светились изнутри. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел — как смотрят на карту перед важным сражением. И от этого взгляда у Алисии на секунду перехватило дыхание. Но тёплая ладонь Миори сжала её пальцы, а сзади неслышно шагнула Ши’ира, и это вернуло её в реальность.       — Я не понимаю… — задумчиво прошептала Алисия, когда двери зала закрылись за ними. Голос звучал растерянно, будто она только что проснулась.       — Прекрати так пялиться на него, — отрезала Ши’ира. В её голосе не было злости, только сухая констатация факта.       — Я не пялилась!       — Пялилась, — хором сказали Миори и Ши’ира. Алисия открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что крыть нечем. И просто выдохнула, позволяя Миори увлечь себя дальше по коридору — прочь от каминов, чая и белых мантий.       Библиотека встретила их тишиной и запахом старых книг — сладковатым, пыльным, с лёгкой горчинкой кожи переплётов. Она была почти такой же огромной, как бальный зал. Большую часть пространства занимали толстенные, разрисованные серебряными узорами шкафы из светлого дерева — они уходили вверх, под самый потолок, и казались не мебелью, а частью скалы. Вдоль шкафов тянулись длинные столы, а вокруг них — мягкие, обитые тканью стулья. Проходы между столами были узкими, и то тут, то там высились приставные лестницы для тех, кому нужно было добраться до самого верха. В больших люстрах и маленьких торшерах, расставленных по всей библиотеке, сияли огоньки нитора — магические источники света, не дающие ни дыма, ни копоти. Их мягкий голубой свет заливал корешки книг, и от этого помещение казалось подводным царством. Тишина здесь стояла такая, что было слышно, как за рабочим столом библиотекарша продевает нитку в иголку. Предел мечтаний для Миори. Девушки забрели в самый дальний угол — туда, где были собраны книги на эринкийском. Миори интересовали рецепты создания вечного источника регенерации. Люди из клана, в котором она состояла, говорили, что об этом знают только эринкийцы. Именно поэтому ведьма зарылась в книги по восстановлению. Ши’ира, бросив на неё короткий взгляд, устроилась в кресле у окна, вытянула ноги и прикрыла глаза — она всё ещё восстанавливалась после вчерашнего. А Алисия бродила между стеллажами, ведя пальцами по корешкам, и думала. Почему он так смотрит? Что ему нужно? Ответов не было — ни в книгах, ни в тишине. Но здесь, в библиотеке, дышалось легче. И когда Миори воскликнула: «О, смотрите, тут рецепт мази от ожогов, который я искала три года!» — Алисия улыбнулась и подошла к ней. Вечер обещал быть долгим. Но теперь он хотя бы не был напряжённым. — Ты сможешь прочитать пару рецептов? — спросила Миори, украдкой взглянув на Алисию. Они устроились втроем за столом. Алисия — посередине, листая книгу и машинально тыкая пальцем в строчки (детская привычка, от которой она так и не избавилась). Ши’ира — справа на кресле, который со скрипом придвинула к столу. Она разглядывала вид за окном, время от времени подавляя зевок. Миори — слева, с тяжёлым фолиантом в золотой оправе.       — Знаете, если честно говорить, — сказала Миори, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на ногу, — в последние недели дела у нас не очень хорошо идут. Алисия подняла голову от книги.       — В смысле?       — Андрей каким-то маразматиком стал, — ведьма перевернула страницу и поморщилась, — ну, так Лекарь эту болезнь назвал — маразм. Типа когда человек несёт всякую чушь и сам же верит в неё. Ши’ира хмыкнула, не отрывая взгляда от окна.       — Он же всегда таким был, нет?       — Ты с ним знакома? — Алисия удивлённо посмотрела на неё.       — Нет, — Ши’ира вытянула губы, сложила ноги на стол и тут же получила укоризненный взгляд от Алисии. Пришлось убрать. — Но наслышана.       — Раньше такого не было, — Миори вздохнула. — Он, конечно, иногда нёс непонятные вещи, но не настолько… Ситуацию спасал только Артём. А сейчас его нет, — она ухмыльнулась, но в этой ухмылке сквозила горечь. — Андрей уже и до меня добрался. Говорит, что я тайно поставляю свои лучшие зелья твоему отцу… Ши’ира ухмыльнулась, слушая её, а Алисия вспоминала страшные картинки. Говорили, что тогда, когда случилась «Ночь Красных Огней» Андрей тоже был не в себе. И… к чему приведет это его состояние в этот раз? К новой войне? Или к чему-то более страшному? Миори, заметив помрачневшее лицо Алисии, поспешила подвинуть к ней книгу.       — Вот, — сказала она. — Вечный источник регенерации.       — Зачем он тебе? — Алисия пробежала глазами по строчкам. Почерк был старый, витиеватый, но разборчивый.       — Чтобы наша армия не расслаблялась, — ведьма улыбнулась. — И чтобы меньше умирали. А то повадились жаловаться на плохое самочувствие во время патрулей. Лекарь говорит — перенапряжение. А я считаю — просто отлынивают. Вот и напоим их водами источника, будут работать как надо! Ши’ира вдруг подалась вперёд и положила ладонь на страницу.       — Слушай, Миори. Тебе известно какое-нибудь зелье, которое может продлить человеку жизнь? Ведьма театрально закатила глаза.       — Их уйма! Но действительно эффективных очень мало. Я могу сварить тебе одно из лучших, но только если ты принесёшь мне корень Фратху. И… кровь Алисии. Остальные ингредиенты у меня есть. — Она склонила голову набок. — А зачем оно тебе? Ши’ира помедлила. Потом сказала — тихо, без обычной резкости:       — Есть дорогой мне человек, который в нём нуждается. Алисия перевела взгляд с неё на Миори. Повисла короткая пауза. Ши’ира не уточнила, кто этот человек, и никто не стал спрашивать.       — Давай так, — сказала Ши’ира, вытягивая книгу из рук Алисии и закрывая её. — Ты сделаешь нам зелье, а мы поможем тебе с переводом. Идёт?       — Конечно, — Миори улыбнулась, скрывая растерянность. — Тогда сейчас я найду вам корень Фратху. Она встала и скрылась за стеллажом с табличкой на калородском. Вернулась через несколько минут с маленькой замызганной книжонкой в руках. «Редкие корешки» — было выведено на обложке неровным почерком. Миори села, раскрыла нужную страницу и подвинула книгу к Алисии. На картинке был изображён корень — толстый, узловатый, светящийся бледно-голубым.       — Это корень ледяного дерева, — пояснила ведьма. — Растёт на вершине горы рядом с Ледяными пустошами. Выжить там… сложно. Ши’ира рассматривала рисунок с таким выражением, будто прикидывала маршрут.       — Это будет очень тяжело, — продолжила Миори. — Я не решаюсь отправиться за ним сама — привыкла к тёплому климату, а там ужасные холода. Мне даже в Красном королевстве не всегда хорошо. Я на эту гору два отряда отправляла. Один не вернулся вообще. Второй — вернулся наполовину: трое из пяти. Она захлопнула книжонку и подняла глаза на девушек.       — Повторяю, дерево находится в горах на границе с Ледяными пустошами. В Белом королевстве. Это… относительно недалеко от их столицы, Сванхельда. И запомни, — Миори со всей серьезностью смотрела на Ши’иру. — Одной туда идти нельзя. Нужны опытные проводники.       — Значит, будет тяжело, — спокойно отметила Ши’ира. Это был не вопрос.       — Да, — Миори покивала. — В Сванхельде есть гильдия путешественников. Можно взять пару авантюристов там. Но… у них может быть недостаточно опыта.       — Я разберусь на месте, — Ши’ира покивала.       — Неужели ты собралась туда одна? — внезапно возникла Алисия. Ши’ира повернулась к ней с тем самым выражением лица, которое обычно предшествовало фразе «я справлюсь».       — А что? — она с вызовом посмотрела на принцессу. — Ты собираешься идти со мной? Принцессам не место в экстремальных условиях. Алисия нахмурилась. Воздух между ними натянулся, как тетива. Они сидели друг напротив друга — одна с вызовом, вторая с упрямством, — и со стороны это напоминало противостояние двух равных сил.       — Либо поедем вместе, — Алисия скрестила руки на груди, — либо обе останемся тут. Повисла пауза. Ши’ира смотрела на неё — на этот надутый от обиды вид, на скрещённые руки, на взгляд, в котором не было ни капли сомнения, — и вдруг улыбнулась. Не усмехнулась, не хмыкнула, а улыбнулась — тепло, почти нежно. Она потянулась вперёд и провела кончиками пальцев по подбородку Алисии. Жест был лёгким, почти невесомым, и от этого — совершенно обезоруживающим.       — Как прикажете, — сказала она чуть тише обычного. — Моя госпожа. Алисия опешила. Во-первых, она ожидала чего угодно — спора, возражений, едкого комментария, — но не этого. Во-вторых, тон, каким это было сказано, заставил её щёки вспыхнуть. Она выпучила глаза, открыла рот, чтобы что-то возразить, — и не смогла выдавить ни звука. Ши’ира, увидев эту смену эмоций на её лице — от гнева к растерянности и обратно, — расхохоталась в голос. Миори, наблюдавшая за ними с открытым ртом, прыснула следом, и через мгновение они уже смеялись втроём, не в силах остановиться.       — Тихо! — прошипела библиотекарша, подняв голову от шитья. Девушки стихли мгновенно, как провинившиеся школьницы. Переглянулись. И снова зажали рты ладонями, чтобы не расхохотаться опять. Когда дыхание выровнялось, Алисия посмотрела на рисунок корня — толстого, узловатого, светящегося бледно-голубым. Белое королевство. Горы. Ледяные пустоши. Холод, о котором она могла только догадываться. И спасение для того, кого Ши’ира назвала «дорогим человеком». Она могла только догадываться, о ком идет речь. Но Ши’ира назвала её своей госпожой — в шутку, конечно, — и теперь отступать было нельзя. Она пойдёт.