Красное королевство

      Пятый день начался с солнца. Яркого, праздничного, словно сама природа решила, что сегодня всё должно быть идеально. Море сияло, пальмы лениво качали листьями, и даже чайки, обычно горластые и требовательные, сегодня кричали как-то особенно мелодично. Но в обеденном зале было не до чаек. Здесь царило то особенное волнение, какое бывает только перед чем-то очень важным. Гости завтракали, но разговоры велись вполголоса, и то и дело кто-то бросал взгляд на королевский стол, где Аэлия, как всегда спокойный, обсуждал последние приготовления с советниками. Алисия сидела рядом с отцом и почти не притронулась к еде. Её пальцы нервно теребили край скатерти под столом, хотя лицо сохраняло приличествующее принцессе спокойствие. Сегодня коронация. Сегодня бал. Сегодня всё.       — Ты не ешь, — заметила Ши'ира, сидевшая по правую руку от неё.       — Не хочется. Волнуюсь.       — Зря. Твой отец будет королём уже официально, а ты будешь сиять. И танцевать. Судя по вчерашнему — много и с разными партнёрами. Алисия бросила на неё быстрый взгляд, но Ши'ира уже невозмутимо намазывала масло на хлеб. Её покерфейс был безупречен, как всегда. Миори, сидевшая за соседним столом с делегацией Красного королевства, поймала взгляд Алисии и театрально закатила глаза, кивая в сторону Андрея. Король был уже при полном параде, хотя до бала оставалось ещё полдня. Он что-то обсуждал с Корнелиусом, даже не глядя в её сторону. Алисия сочувственно улыбнулась подруге. Та вздохнула и демонстративно откусила булочку, словно это была голова некоего невнимательного монарха. Когда завтрак подходил к концу, принц Ивор поднялся со своего места. Его уши дрогнули, выдавая волнение, но сам он шагал уверенно. Он остановился перед Алисией, поклонился, и его светлые волосы упали на лоб.       — Ваше высочество, — начал он, и голос его прозвучал достаточно громко, чтобы слышали ближайшие столы, — позволите ли вы пригласить вас на танец сегодня вечером? На второй танец, после танца с вашим отцом? По залу пробежал заинтересованный шёпот. Катун за столом Зелёного королевства расплылся в улыбке. Аэлия посмотрел на дочь — и едва заметно кивнул. Алисия поднялась. Этикет требовал ответа.       — Для меня будет честью, принц Ивор, — ответила она ровно, негромко, но в наступившей тишине каждое слово было слышно. Ивор просиял. Его уши встали торчком от счастья. Он поклонился ещё раз и вернулся к своему столу, провожаемый одобрительными взглядами фарианцев и парой завистливых — от других делегаций. Миори беззвучно показала Алисии большой палец. Ши'ира отрезала ещё кусок хлеба с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Алисия опустилась на стул и выдохнула. Первый шаг сделан. Вернее — первый танец обещан. После завтрака началось столпотворение. Бани и купальни дворца оказались переполнены: делегация Жёлтого королевства заняла восточное крыло, фарианки облюбовали бассейн под открытым небом, калордки терпеливо ждали своей очереди в коридоре, попивая чай. Пахло маслами, травами и мокрым камнем, отовсюду слышался смех и плеск воды, и служанки сбивались с ног, разнося полотенца и скрабы. В общей купальне было особенно тесно, но именно там, у большого бассейна с молочно-голубой водой, наша троица устроилась с комфортом. Миори, вооружившись скрабом и решительным выражением лица, наступала на Ши'иру.       — Ты тоже должна сиять, — заявила она, размахивая баночкой с персиковым скрабом. — Я знаю, что ты не собираешься танцевать, но это не значит, что ты должна выглядеть как после патруля! Ты стоишь на страже рядом с королём. Все будут смотреть на трон. Ты — часть декорации. Блистательная часть!       — Я не декорация, — коротко ответила Ши'ира, но спорить не стала. То ли потому, что Миори уже намылила ей плечо, то ли потому, что в глубине души ей и самой хотелось сегодня выглядеть иначе.       — И волосы, — продолжала Миори, переходя к наступлению. — Я заплету тебе пару кос. Ничего сложного, не бойся.       — Я не боюсь.       — Вот и отлично. Алисия, сидевшая на мраморной скамье и наблюдающая за этой сценой, тихо рассмеялась. Она уже была натёрта, намаслена и готова к вечеру — волосы уложены, лицо сияет, и только внутри всё ещё трепетало волнение.       — Смеёшься? — Ши'ира бросила на неё взгляд с лёгкой угрозой. — Она и до тебя доберётся. Ты слишком расслабилась.       — Я готова, — ответила Алисия, поднимая руки в примирительном жесте. — Честное слово. Миори, я блещу, как жемчужина. Ты это говорила.       — Блещишь, — согласилась Миори, не отвлекаясь от своего занятия. — Но дыши глубже. Сегодня коронация твоего отца. Сегодня ты принцесса при короле. Сегодня ты должна быть идеальной. И ты будешь.       — Буду, — эхом повторила Алисия, и в этом слове прозвучало что-то очень твёрдое. Несмотря на всё волнение, она действительно была готова.       Послеобеденные часы пролетели в суете. Дворец гудел, как улей: слуги носились по коридорам с охапками цветов, портные в последний раз подгоняли наряды, музыканты настраивали инструменты в бальном зале. Солнце ещё стояло высоко, но тени уже начали удлиняться, и в воздухе появилась та особенная вечерняя свежесть, какая бывает только на островах. В покоях Аэлии было тихо. Король стоял перед высоким зеркалом, пока двое слуг застёгивали на нём церемониальное облачение. Он отказался от пышных мантий, какие носили на континенте. Вместо этого выбрал костюм, объединивший традиции двух народов. Тёмно-синий камзол — почти чёрный — был расшит серебряной нитью по вороту и манжетам. Узор повторял тот самый герб: солнечное затмение, серебряное солнце, наполовину закрытое чёрной луной. Под камзолом — белоснежная рубаха из тончайшего шёлка. На плечах — лёгкая серебряная цепь, знак власти, которую он примет через час. Плащ цвета морской волны — дань Зелёному королевству и памяти Алкары — ниспадал с плеч до самого пола. Волосы, седые и длинные, были заплетены в косу и убраны под серебряный обруч. Короны пока не было. Она ждала его в тронном зале. Аэлия посмотрел на своё отражение. Три года назад он был вороном. Сегодня он станет королём.       В покоях Алисии было куда шумнее.       — Ши'ира, не дёргайся! — Миори, уже одетая в тёмно-красное платье, похожее на то, что было на ней в день турнира, но более изысканное, расшитое золотыми нитями по подолу, колдовала над головой Ши'иры. Её собственные соломенные волосы были уложены в высокую причёску, украшенную крошечными алыми цветами. — Я почти закончила. Алисия, ты готова?       — Почти! — донеслось из-за ширмы. Алисия стояла перед зеркалом. На ней было платье, которое готовили специально для этого дня — лёгкое, струящееся, цвета утреннего неба. Голубой переходил в нежно-розовый у подола, как рассвет над морем. Ткань мерцала, словно в неё вплели лунный свет. Плечи оставались открытыми, и белые узоры на коже — следы обряда Атары — были едва заметны, но придавали ей вид почти неземной. На груди, поверх платья, лежал кулон — чёрное солнце в серебряной оправе. Волосы уже уложены в высокую причёску, украшенную жемчужными шпильками. Диадема — та самая, с каплей сапфира — венчала её. Из зеркала на неё смотрела принцесса. Настоящая.       — Выходи! — скомандовала Миори. Алисия вышла из-за ширмы. Миори ахнула. Даже Ши'ира, наполовину заплетённая, замерла.       — Ну вот, — сказала Миори с гордостью. — Теперь ты сияешь. Алисия повернулась к Ши'ире. Та была одета в свой обычный костюм — чёрная кожа, перевязь с метательными ножами, меч за спиной. Но сегодня Миори добавила к нему несколько серебряных пряжек и тонкую цепочку на шею, а волосы заплела в две косы, уложенные вокруг головы. Ши'ира выглядела как воин из древних легенд — суровая, но прекрасная.       — Ты красавица, — сказала Алисия.       — Я мастер безопасности, — ответила Ши'ира, но уголки её губ чуть дрогнули. Миори всплеснула руками:       — Одно другому не мешает! А теперь идёмте. Коронация ждать не будет.       Гости собирались в главном зале дворца. Тот самый зал, где ещё вчера гремел пир в честь победителей, сегодня преобразился до неузнаваемости. Слуги трудились весь день, и теперь он сиял. Высокие окна были распахнуты настежь, впуская вечернюю прохладу и золотой свет заходящего солнца. Вдоль стен выстроились кадки с живыми цветами — белыми лилиями и алыми розами, теми самыми, из которых вчера плели венки. На галерее, опоясывающей зал, музыканты настраивали инструменты, и отдельные ноты плыли над головами гостей, ещё не складываясь в мелодию, но уже обещая: скоро. В центре зала возвышался трон. Не массивный, не давящий — изящный, из светлого дерева с серебряными вставками. На его спинке сиял герб Каедеса: солнечное затмение. Рядом с троном стояло кресло поменьше — место Алисии. Флаги всех королевств обрамляли возвышение, и лёгкий ветерок с моря колыхал их, заставляя гербы оживать. Гости заполняли зал. Первыми, по традиции, вошли делегации королевств. Фарианцы — в зелёном и золотом, и Ивор рядом с Катуном то и дело поглядывал на дверь, за которой должна была появиться Алисия. Его уши нервно подрагивали. Тарийцы — в струящихся одеждах песочных тонов, с золотыми украшениями, звенящими при каждом шаге. Калороды из Оранжевого королевства — в строгих камзолах без излишеств, но с фамильными гербами на груди. Делегация Фиолетового королевства — в плащах цвета грозового неба. И, наконец, Белое королевство — все в белоснежном, и среди них Крайз, который двигался сквозь толпу, не касаясь никого, но все расступались перед ним, будто невидимая сила прокладывала ему путь. Красное королевство вошло последним. Андрей — в алом, с золотым шитьём, величественный и, кажется, сегодня особенно довольный. За его спиной, на полшага позади, возвышался Дракарис. Он был одет в тот же красный плащ, но сегодня на его плечах не было брони — только парадный камзол и меч в ножнах. Белые волосы всё так же взъерошены, но Алисия, если бы увидела его сейчас, заметила бы серебряную заколку, которой он всё-таки убрал пряди от лица. Он вошёл и встал у колонны, скрестив руки на груди. Зал гудел. Смешивались голоса, ароматы духов и свечного воска, шорох платьев и тихий звон украшений. Ждали только короля. Ждали принцессу. А принцесса стояла в маленькой комнате, смежной с бальным залом, и пыталась дышать ровно. Няня поймала её у самых дверей — возникла из бокового коридора, как делала всегда, бесшумно и неизбежно. Взяла за локоть, отвела в сторону, и не успела Алисия возразить, как за ней закрылась дверь. Комната была маленькой, почти кельей: узкое окно, выходящее на море, пара кресел, столик с графином воды и серебряным кубком. Раньше здесь, кажется, молились жрецы Атары перед обрядами. Теперь здесь стояла Алисия — в своём голубом платье, с дрожащими пальцами и сердцем, колотящимся где-то у горла.       — Ты готова? — няня поправила выбившуюся прядь, убрала невидимую пылинку с её плеча. — Твой отец станет королём. А ты станешь принцессой при короне. Это великий день, Алисия. Для всех нас. Для каждого эринкийца, который выжил. Алисия молча смотрела на старую фарианку. Последние три года няня была рядом — с её акцентом, с её бесконечным терпением, с её уроками, которые Алисия когда-то ненавидела, а теперь вспоминала с благодарностью.       — Я боюсь, — призналась она шёпотом.       — И это правильно. — Няня взяла её лицо в свои сухие ладони. — Страх означает, что тебе не всё равно. Но запомни: там, — она кивнула в сторону двери, за которой гудел зал, — нет никого сильнее тебя. Ты — дочь своего отца. Ты — кровь Чёрного королевства. Ты — будущее Каедеса. И когда ты войдёшь в этот зал, все это увидят. И те трое тоже. Алисия моргнула.       — Какие трое? Няня усмехнулась и отпустила её лицо.       — Те, что вчера получали венки. Не притворяйся, будто не понимаешь. В дверь постучали.       — Ваше высочество, — голос слуги звучал приглушённо. — Его величество готов. Вас ждут. Няня в последний раз оглядела её — придирчиво, как делала всегда, — и кивнула.       — Иди. И помни: спина прямая. Подбородок выше. И не тереби кулон, он и так прекрасно лежит. Алисия убрала пальцы от кулона, которого и не заметила, что трогала. Глубоко вздохнула. И шагнула к двери. Отец ждал её в коридоре. Аэлия, в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём, с цепью власти на плечах. Он протянул ей руку.       — Готова? Она вложила свою ладонь в его.       — Готова. Двери распахнулись, и свет хлынул в коридор — золотой, дрожащий, живой. Бальный зал сиял. Сотни свечей горели в хрустальных люстрах, и их огни отражались в начищенном паркете, в бокалах с шампанским, в драгоценностях дам и орденах лордов. Воздух был напоён ароматами: воск, белые лилии, лёгкий шлейф дорогих духов и чуть заметная морская соль, проникавшая сквозь распахнутые окна. Музыканты на галерее заиграли тихую, торжественную мелодию, и гул голосов начал стихать. Гости расступались перед ними, как море перед носом корабля. Фарианцы склоняли головы. Тарийцы прикладывали руки к сердцу. Калороды выпрямлялись во весь рост, отдавая честь. Эринкийцы — их было немного, но они были здесь — смотрели со слезами на глазах. Алисия шла под руку с отцом, и её пальцы, вцепившиеся в его локоть, были, наверное, холоднее льда. Она смотрела по сторонам и видела море лиц: знакомых и незнакомых, дружелюбных и оценивающих, молодых и старых. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало музыку. Спина прямая. Подбородок выше. Не тереби кулон. Она выпрямилась, поправила осанку — и тут же забыла об этом снова, когда кто-то из гостей поклонился особенно низко. Аэлия сжал её локоть — легонько, ободряюще — и она снова расправила плечи. Отец шёл спокойно. Его лицо было безмятежным, и он улыбался гостям — сдержанно, с достоинством. Он кивал знакомым: Катуну, который сиял гордостью, будто сам был виновником торжества. Тину, чья кирпичная гримаса сегодня смягчилась. Даже Андрею, который ответил лёгким наклоном головы. Алисия скользила взглядом по толпе. Вот принц Ивор — в зелёном камзоле с серебряной вышивкой, его светлые волосы убраны назад, а уши... Его уши дрогнули вперёд, едва он заметил её. Он улыбнулся, широко и открыто, и она ответила ему улыбкой — искренней, без усилий. С ним было легко. Он не требовал ничего, просто радовался ей, как радуются солнечному дню. От него не исходило ни угрозы, ни напряжения. Только тепло. Она перевела взгляд дальше. Крайз. Он стоял в окружении белой делегации, но даже там, среди своих, казался отделённым от всех невидимой стеной. Белоснежный костюм без единой складки, чёрные волосы, тёмно-зелёные глаза, которые смотрели прямо на неё. Он не улыбался. Он просто ждал — терпеливо, как охотник, знающий, что добыча сама выйдет на открытое место. Улыбка медленно сползла с губ Алисии, и она почувствовала знакомый холодок между лопаток. Она заставила себя не отвести взгляд первой — но всё же отвела. И тут же нашла его. Дракарис. Он стоял у колонны, как всегда, в тени, скрестив руки на груди. Красный плащ, белые волосы, серебряная заколка, которую она заметила сразу и почему-то не могла забыть. Он смотрел на неё — и на его лице ничего не изменилось. Та же сдержанность. Та же маска спокойствия. И всё же внутри Алисии что-то дрогнуло. Не страх, как с Крайзом. Не радость, как с Ивором. Что-то другое. Влюбленность. Она не улыбнулась ему. Он не улыбнулся ей. Они просто смотрели друг на друга через весь зал — и этого было достаточно.       — Почти пришли, — тихо сказал Аэлия, и Алисия вздрогнула, возвращаясь в реальность. Трон возвышался прямо перед ними. Отец подвёл её к креслу рядом с троном и дождался, пока она сядет. Она опустилась на бархатное сиденье, поправила складки платья и наконец выдохнула. Аэлия поднялся по ступеням и встал перед троном, лицом к гостям. Позади него, в тени трона, встала Ши’ира. Зал замер. Свечи на люстрах дрогнули, будто от невидимого ветра, хотя окна были закрыты. Воздух сгустился, стал плотным, осязаемым — как вода, в которую медленно погружаешься. К королевской семье вышли трое духовников. Их фиолетовые рясы, расшитые серебряными нитями, тянулись по мраморному полу, как реки, впадающие в море. На груди у каждого — серебряная цепь, знак высшего посвящения. Тот, что шёл первым, нёс жезл с изображением солнечного затмения — того самого, что сияло на гербе Каедеса и на кулоне Алисии. Двое других держали коробки, опоясанные переливающимися тканями. Етан — главный духовник Атары — остановился перед королём. Он был стар, но спина его оставалась прямой, а глаза, когда он поднял их на Аэлию, горели тем особенным огнём, который бывает только у тех, кто действительно верит. Аэлия медленно, с достоинством опустился на колени прямо на пол. Холод коснулся его ног, но он не вздрогнул. Закрыл глаза. Положил руки на колени. И шёпотом стал читать молитву. Губы его едва шевелились. Слов было не разобрать, но в зале воцарилась тишина. Етан поднял жезл над головой коронующегося и начал вырисовывать священные символы на древнем эринкийском. Его губы тоже двигались едва заметно, но магия — настоящая, древняя магия — сгущалась с каждым движением. Дворец стих. Все — даже слуги, замершие у стен, даже самые шумные гости, ещё недавно смеявшиеся над шампанским, — замерли, наблюдая за коронацией. Алисия сидела в своём кресле рядом с троном и чувствовала, как воздух вокруг становится плотным, как перед грозой. Волосы на руках встали дыбом. В груди зародилось странное тепло — не обжигающее, а мягкое, как прикосновение материнской руки. Она не знала этого чувства. Но узнавала его. Люди в зале, которые хотя бы самую малость обладали магией, вздрагивали один за другим. Они чувствовали. Это поднималась Атара — сама богиня, прародительница эринкийского народа, — чтобы одарить благословением своё земное начало. Етан коснулся жезлом правого плеча короля. Потом левого. Аэлия поднял голову и затуманенным взглядом посмотрел на духовника. В его глазах плескалось что-то древнее, что-то большее, чем он сам. Святой протянул руки к коробке, поднял её крышку и достал корону. Чёрный металл. Застывшие в стекле ветки священного дерева. Сотни маленьких чёрных камней горели в свете свечей, как ночное небо над Каедесом. Корона была тяжёлой — не только весом, но и историей, памятью, магией. Алисия смотрела на неё и думала о том, что где-то в этой короне — частица их уничтоженной родины. Чёрного королевства. Чёрного дворца, который она видела только в далеком детстве. Король Андрей стоял в толпе гостей и, должно быть, в очередной раз думал, что эринкийцы — дикари. Со своими странными богами, со своими тёмными коронами, со своей непонятной магией. Он думал так всегда. Но сейчас это было не так. Сейчас он до кончиков пальцев ощущал объединяющую их энергию. Чувствовал любовь чужого божества — совсем не ту, какая исходила от его собственных богов. Иную. Чуждую. Но настоящую. Пальцы его дрогнули. Никто не заметил. Етан опустил корону на седые волосы короля Аэлии.       — Отныне и во веки веков, — произнёс священник, и голос его прозвучал на удивление громко в мёртвой тишине. Аэлия встал. Медленно, с достоинством, которое не купить ни за какие деньги. Посмотрел на гостей — на Катуна, который не скрывал слёз, на Тина, чья кирпичная гримаса дала трещину, на Андрея, чьи пальцы всё ещё дрожали, на свою дочь, чьи глаза сияли. И громко произнёс:       — Отныне и во веки веков. В это же мгновение снаружи взорвалась гроза. Ослепительная молния расколола небо за окнами — белая, ветвистая, похожая на те самые узоры, что покрывали их спины. И следом грянул гром — такой силы, что задребезжали стёкла, а люди в зале подпрыгнули от испуга. Кто-то вскрикнул. Кто-то пригнулся. Кто-то схватился за сердце.       — Атара! — выдохнули эринкийцы в едином порыве. Вот оно что! Вот почему они так почитают свою богиню! Маги, стоящие в зале, ощутили огромный прилив сил. Тела горели, мысли пели, души требовали побед. Кто-то засмеялся от переполнявшей радости. Кто-то заплакал, не в силах сдержать эмоции. Эйрик, молодой маг с турнира, вцепился в рукав соседа и что-то шептал, не в силах оторвать взгляда от короны. Даже Крайз, стоявший в дальнем конце зала, чуть склонил голову набок. На его лице не отразилось никаких эмоций, но там, где его пальцы касались бокала с шампанским, стекло покрылось тонкой коркой льда. Аэлия расправил руки, позволяя себе насладиться моментом. Чёрная корона на его голове вспыхнула тёмным огнём, и на мгновение показалось, что сам воздух вокруг него замерцал. Алисия стояла, глядя на отца, и ощущала эту энергию настолько сильно, что ей казалось — её магические способности вернулись. Та самая магия, которой она не могла овладеть все эти годы. Сила бурлила в крови, требовала выхода, просилась наружу — но она сдерживала её, просто впитывая, запоминая это чувство. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Она не знала, что сильнее: гордость за отца, любовь к своему народу или прикосновение богини. Краем глаза она заметила, как Ши'ира, стоявшая у стены, прижала ладонь к груди — там, где под одеждой висел её золотой кулон в виде солнца. На её лице была растерянность. Она чувствовала. Как вдруг — так же постепенно, как и появилась, — энергия начала исчезать. Откатываться назад, вглубь, в корону, в самого Аэлию. Король с облегчением вздохнул и опустил руки. Он обвёл взглядом зал и широко улыбнулся. Люди, одни за другими, начали хлопать в ладоши. Сначала робко — эринкийцы, которые ещё не смели поверить в происходящее. Потом всё смелее — фарианцы, тарийцы. А потом зал взорвался овациями, и даже те, кто никогда не верил в Атару, аплодировали стоя. Новый король Каедеса сидел на троне. И чёрная корона сияла в его седых волосах. И теперь гости по очереди подходили к трону, чтобы поздравить нового короля и преподнести дары. Алисия сидела в кресле рядом с отцом и смотрела на церемонию, но мысли её витали далеко. Только что она чувствовала прикосновение богини — самой Атары, — и теперь это чувство медленно остывало в груди, как остывает песок после заката. Магия, которая на мгновение наполнила её до краёв, отступила, но оставила после себя странную пустоту. Словно ей показали, какой она могла бы быть, и тут же отняли. Она вспомнила, как три года пыталась освоить простейшие заклинания. Как злилась на себя. Как плакала в подушку, думая, что недостойна называться дочерью Аэлии. А теперь — этот миг, когда сила сама пришла к ней, живая и тёплая...       — Алисия. Голос отца вырвал её из размышлений. Она моргнула и заметила, что перед троном уже стоит делегация Зелёного королевства. Катун — в изумрудном камзоле, сияющий гордостью за друга, — что-то говорил о вечной дружбе и новых поставках. За его спиной стоял Ивор. Принц Зелёного королевства был хорош собой: светлые волосы убраны назад, зелёный камзол расшит серебром, на плече — брошь в виде древесного листа. И уши. Его уши, которые дрогнули вперёд, когда он поймал её взгляд. Она улыбнулась ему, и это вышло само собой. Ивор улыбнулся в ответ — открыто, радостно, без тени притворства. Их глаза встретились поверх голов советников, поверх церемониальных речей, поверх всей этой политики. Всего на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы она поняла: с ним легко. С ним она может дышать. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Но Алисия не обратила на это внимания. Она смотрела на Ивора, Ивор смотрел на неё, и всё было... Она вдруг почувствовала это. Холод. Лёгкий, почти неуловимый — как сквозняк от приоткрытого окна. Только откуда взяться сквозняку в переполненном зале? Алисия медленно, словно преодолевая сопротивление воды, отвела взгляд от Ивора и повернула голову. Крайз стоял у стены, отдельно от делегации Белого королевства. Когда он успел переместиться? Она не заметила. Он смотрел на неё — прямо, не скрываясь, не отводя глаз. Их взгляды встретились, и на мгновение Алисии показалось, что зал исчез. Нет ни гостей, ни отца, ни музыки, ни Ивора, который всё ещё улыбался ей с другой стороны трона. Остались только его глаза — тёмно-зелёные, глубокие, с интересом разглядывающие её. И в этом взгляде не было ни тепла, ни угрозы — только чистое, незамутнённое любопытство учёного, изучающего редкий вид. Или коллекционера, оценивающего будущий экспонат. Она быстро разорвала зрительный контакт и постаралась вслушаться в речь отца. Аэлия говорил что-то о дружбе, об узах между Каедесом и Зелёным королевством. Слова плыли мимо, но Алисия заставляла себя кивать в нужных местах, улыбаться, когда требовалось улыбнуться, хотя внутри всё дрожало. Она не смотрела на Крайза. Но она знала, что он всё ещё смотрит на неё. Ивор, заметив перемену в её лице, чуть склонил голову набок — его уши дрогнули, на этот раз уловив что-то, чего он не понимал. Она заставила себя улыбнуться ему. Улыбка вышла слабой, но он принял её.       — ...и пусть союз наш будет вечным, — закончил Катун и поклонился.       — Вечным, — эхом повторил Аэлия и поднялся, чтобы пожать другу руку. Делегация Зелёного королевства отступила, уступая место следующим. Алисия проводила Ивора взглядом и поймала себя на том, что смотрит не на него, а в ту сторону, где всё ещё стоял Крайз. Теперь рядом с ним был король Гудмунд — полный, поседевший мужчина с ледяным взглядом, о котором говорили, что он не отпустил смерть дочери и жены до сих пор. Делегация короля Тина двинулась к трону. Тарийцы преподнесли Аэлии ларец с редчайшими пустынными специями и связку саженцев священного чая — того самого, что лечил душу. Тин говорил коротко, но в его скупых словах чувствовалось уважение. За ним — лорд Эйнар из Оранжевого королевства. Калороды подарили доспех тонкой работы: сталь, укреплённая горной рудой, но при этом лёгкая, как кожа. Эйнар был немногословен, но, уходя, бросил короткий взгляд на Ши'иру и чуть заметно кивнул ей — жест, который от него мало кто ожидал. Делегация Фиолетового королевства вышла вперёд с королём Фрайтехом во главе. Их даром оказались редкие книги по магии иллюзий и карта звёздного неба, вычерченная на пергаменте, который светился в темноте. Король Андрей, дождавшись своей очереди, вручил Аэлии свиток с торговым договором. Сухо, по-деловому, но в его улыбке Алисия заметила что-то, отчего внутри неприятно похолодело. Впрочем, его делегация быстро отошла в сторону. И вот наконец перед троном остановились те, кого ждали последними. Белое королевство. Король Гудмунд вышел вперёд и заговорил. Его голос был сух и холоден, но слова — правильны, и Аэлия слушал его с непроницаемым лицом. Рядом с королём стоял Крайз, держа в руках ларец, опоясанный серебряной лентой. Что было в том ларце, Алисия не знала. Но когда Крайз поднял на неё глаза, она поняла: главный подарок Белого королевства сегодня — вовсе не в ларце. Когда делегация Белого королевства отошла от трона и заняла своё место среди гостей, Аэлия поднялся. Зал, всё ещё гудящий после церемонии, начал затихать. Король обвёл взглядом собравшихся — всех этих людей, приплывших с разных концов материка, чтобы стать свидетелями рождения нового королевства, — и заговорил.       — Друзья. Сегодня мы сделали то, что казалось невозможным. Три года назад горстка беженцев высадилась на пустом архипелаге. У нас не было ничего — только руки, вера и надежда. А теперь здесь стоит дворец. Растут города. В гавани покачиваются корабли, а в этом зале собрались короли и лорды со всего материка. Он сделал паузу. Гости слушали. Даже те, кто по привычке ожидал скучной политической речи, сейчас не отводили глаз.       — Мы надеемся на долгий и прочный мир со всеми королевствами. На процветание, на торговлю, на дружбу. Каедес готов поставлять на материк рыбу и жемчуг, пряности и травы, древесину и камень. Мы открыты для союзов — равных, честных, взаимовыгодных. Кое-кто из королей переглянулся. Андрей чуть прищурился, но промолчал. Гудмунд, только что вернувшийся на своё место, застыл с непроницаемым лицом. Аэлия же, не замечая или не желая замечать этих взглядов, вдруг улыбнулся — тепло, по-настоящему, как улыбаются не короли, а отцы на празднике.       — Но сегодня мы не просто коронуем короля. Сегодня мы начинаем новую жизнь. И в этой жизни будет место не только работе и заботам, но и радости. — Он обвёл рукой зал: — Пойте! Танцуйте! Ешьте и пейте! Сегодня — наш день! Оркестр на галерее взял первую ноту — и зал затих. Скрипки запели мягко, нежно, и флейты подхватили мелодию, словно ветер, пробегающий по морской глади. Это была старая эринкийская музыка — её играли на балах ещё в Чёрном королевстве, до Ночи Красных Огней. Те немногие эринкийцы, что были в зале, узнали её и замерли, не в силах скрыть волнение. Аэлия протянул дочери руку.       — Потанцуешь со мной, принцесса Каедеса? Алисия вложила свою ладонь в его — и он повёл её в центр зала. Гости расступились, образуя круг. Свечи в люстрах мерцали, и их свет дробился в хрустальных подвесках, разбрасывая по паркету золотые искры. Отец и дочь начали танец. Аэлия вёл уверенно и мягко. Его рука лежала на талии Алисии с той особенной бережностью, с какой отцы держат своих детей — даже когда дети уже выросли. Она чувствовала тепло его ладони сквозь ткань платья и думала о том, как странно всё сложилось. Десять лет он был вороном. Десять лет она жила в лесу, не зная, что где-то есть мир, полный людей, дворцов и королевств. А теперь они здесь — король и принцесса, отец и дочь, — и кружатся по паркету под музыку, которую играли на коронации её деда.       — Я помню эту мелодию, — прошептала Алисия, глядя снизу вверх на отца. — Ты насвистывал её, когда был вороном. Аэлия чуть сбился с ритма — на одно мгновение, не больше. Потом улыбнулся, и в его голубых глазах блеснули слёзы.       — Ты помнишь?       — Я всё помню, пап. Он притянул её чуть ближе — насколько позволял этикет, — и они продолжили кружиться. Его седые волосы, заплетённые в косу, мерцали в свете свечей. Её голубое платье струилось по паркету, как волна. Со стороны они были прекрасны — король и его наследница, эринкийская кровь, восставшая из пепла.       — Я горжусь тобой, — сказал Аэлия тихо, только для неё. — Не только сегодня. Каждый день. Ты стала сильной. Ты стала мудрой. Ты стала той, кем должна была стать. Алисия почувствовала, как к горлу подступает ком.       — Я боялась, что недостойна, — призналась она шёпотом. — Что без магии я...       — Твоя магия здесь, — он коснулся пальцем её груди, там, где под платьем лежал кулон. — И здесь, — он коснулся её лба. — Магия Атары — не в заклинаниях, Алисия. Она в тебе самой. Ты поймёшь. Когда придёт время. Музыка начала замедляться, подходя к финалу. Аэлия сделал последний поворот, поймал её руку и мягко остановился. Зал взорвался аплодисментами. Алисия присела в реверансе перед отцом, а когда поднялась, он поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо.       — А теперь иди, — сказал он, отпуская её. — Тебя ждут. И отступил в сторону, к трону, где его уже ждали советники и короли. Алисия осталась в центре зала одна. Сердце колотилось, кровь пела, и где-то внутри ещё жило эхо того прикосновения Атары, которое она испытала во время коронации. Оркестр заиграл новую мелодию — быстрее, веселее. Второй танец бала. И она знала, что сейчас должно произойти. Ивор. Его танец. Тот самый, обещанный. Она подняла глаза и нашла его взглядом в толпе. Оркестр заиграл новую мелодию, и принц поднялся со своего места. Его уши дрогнули вперёд — тот самый жест искреннего интереса, который Алисия уже научилась читать. Он улыбался. Он ждал этого момента весь день — весь турнир, всё награждение, всю коронацию. И теперь, когда Аэлия отступил к трону, а принцесса осталась в центре зала одна, его черёд настал. Она видела его — видела, как он одёрнул рукав зелёного камзола, как сделал первый шаг в её сторону, как его губы начали складываться в слова приветствия. И она шагнула ему навстречу, уже готовая принять его руку. Танец, обещанный ещё утром. Танец, о котором знал весь зал. Но между ними вдруг оказался кто-то третий. Крайз шагнул вперёд от колонны, и прежде чем протянуть руку, сделал то, от чего по залу пробежал изумлённый шёпот. Он снял перчатки. Медленно. Церемониально. Сначала с левой руки — потянул за кончик среднего пальца, освободил запястье. Потом с правой — так же неторопливо, давая всем время увидеть. Белая ткань скользнула с его ладоней, открывая длинные пальцы и узкие кисти — руки мага, руки стратега, руки человека, который никогда не прикасается к другим без необходимости. Он аккуратно сложил перчатки и убрал их за пояс. И только потом протянул ей раскрытую ладонь. Голую. Тёплую — насколько могло быть тёплым прикосновение мага льда. Зал ахнул. Нет, не вслух — но Алисия услышала этот безмолвный вздох десятков людей, которые поняли значение жеста. Голые руки. Танец без перчаток. В высшем свете — да и не только в высшем — это означало только одно. «Она мне нравится. И я хочу, чтобы все об этом знали». Это было громче признания. Громче цветов. Громче коленопреклонения. Потому что колено — это жест уважения. А голые ладони — это жест интимности, доступный только тем, кто состоит в отношениях. Или тем, кто хочет в них состоять. Алисия смотрела на его протянутую руку и чувствовала, как горят щёки. Она не могла отказать. Отказать сейчас — означало не просто оскорбить магистра. Это означало унизить его перед всем залом. Она подняла глаза на Крайза. Он смотрел на неё — спокойно, без тени сомнения. Он знал, что делает. Он всё рассчитал. Она оглянулась — туда, где стоял Ивор. Принц Зелёного королевства застыл. Его уши — о боги, его уши — медленно опустились, прижались к голове. Он увидел перчатки. Он понял. И на его лице отразилась не обида даже — осознание. Алисия перевела взгляд на отца. Аэлия сидел на троне и смотрел на Крайза с непроницаемым лицом. На мгновение их глаза встретились, и он едва заметно качнул головой — ты принцесса, выбор за тобой. Она вложила свою ладонь в голую руку Крайза. Его пальцы сомкнулись вокруг её — без перчаток, кожа к коже, — и от этого прикосновения по её руке пробежала дрожь. Не холод. Что-то другое. Он повёл её в центр зала, под свет люстр, под звуки музыки, которая уже играла для них двоих. Алисия не оглянулась на Ивора. Она боялась того, что увидит в его глазах. Крайз остановился, развернулся к ней и легко приобнял за талию. Его рука легла уверенно, но бережно — так, словно он боялся сделать ей больно. Без перчаток его пальцы казались прохладными, но не ледяными, и от этого прикосновения по коже Алисии побежали мурашки. Она чувствовала каждую фалангу, каждую подушечку его пальцев через тонкую ткань платья. Вторая рука всё ещё сжимала её ладонь — горячую, чуть влажную от волнения, — поднятую на уровень плеча. Он был таким высоким, что ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. И она задрала. И встретила его взгляд.       — Готова? — спросил он тихо, и голос его прозвучал низко, обволакивающе, как тёплая вода. Она только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло. В следующее мгновение они понеслись. Крайз вёл уверенно, сильно, но при этом так аккуратно, что Алисия чувствовала себя невесомой. Его движения были точными, выверенными — ни одного лишнего жеста, ни одной заминки. Он не танцевал так, как танцуют придворные кавалеры — с показной грацией и заученными улыбками. Он танцевал как человек, который управляет стихией. Вода. Вот на что это было похоже. Он вёл её, как вода несёт лепесток — мягко, но неотвратимо. Они кружились, и мир вокруг превратился в размытое пятно. Огни свечей слились в золотые полосы. Лица гостей — в бледные овалы. Краски — в акварельную дымку. Остался только он. Его рука на талии. Его пальцы, сжимающие её ладонь. Его глаза, которые смотрели на неё неотрывно — тёмно-зелёные, глубокие, как лесное озеро. Алисия знала, что все взгляды устремлены на них. Знала, что Ивор, наверное, всё ещё стоит там, где она его оставила. Знала, что отец наблюдает с трона. Знала, что Дракарис где-то у колонны, и его пальцы, возможно, сжимаются в кулак. Знала, что Маргарита, сидящая среди белой делегации, сейчас, наверное, готова испепелить её взглядом. И от этого знания хотелось провалиться сквозь паркет. Но каждый раз, когда она поднимала глаза, она встречала его улыбку. Лёгкую, чуть заметную, но такую... тёплую. Он улыбался ей. Магистр всех стихий, человек-айсберг, стратег, который никогда не показывает эмоций, — улыбался. И от этой улыбки у Алисии внутри всё переворачивалось. Девушка ещё пуще залилась румянцем и, не выдержав, опустила глаза, уставившись в вышивку на его камзоле. Серебряные нити складывались в узор, похожий на морозные разводы. Но даже так она чувствовала его взгляд — на своих волосах, на щеках, на губах.       — Вы дрожите, — произнёс он. Голос прозвучал так близко, что она вздрогнула.       — Здесь... прохладно, — солгала она, не поднимая глаз.       — Нет. — Он чуть склонил голову, и его дыхание коснулось её виска — холодное, но не ледяное. — Дело не в холоде. Вы боитесь меня. Это был не вопрос. Она заставила себя поднять глаза. И встретила его взгляд — тёмно-зелёный, изучающий, но при этом странно мягкий.       — Не вас, — сказала она тихо. — А того, что вы делаете со мной. Он замолчал. Всего на мгновение — но в этом молчании было больше смысла, чем в иной речи. А потом уголки его губ дрогнули снова — и рука на её талии чуть сжалась, притягивая ближе.       — Это только начало, ваше высочество, — сказал он почти шёпотом. Только для неё. Музыка стихла. Танец закончился. Но он не отпустил её сразу. Задержал на секунду дольше, чем требовал этикет. А потом медленно, нехотя разжал пальцы и отступил на шаг. Алисия стояла посреди зала, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Дракарис смотрел на неё — и теперь в его глазах было что-то, чего она раньше не видела. А Крайз склонил голову в лёгком поклоне и отошёл, оставив после себя только холодок на коже и тёплое, сбивающее с толку чувство где-то глубоко внутри.       «Это только начало». Она не успела перевести дыхание. Потому что Ивор уже шёл к ней. Он не бежал. Не торопился. Его шаг был ровным, спокойным, как у человека, который только что проиграл битву, но не войну. Его уши — о боги, его уши — больше не были прижаты. Они поднялись, выпрямились и чуть дрогнули вперёд, как у полководца, оценивающего поле боя. Он остановился перед ней. Поклонился — коротко, изящно, но в этом поклоне не было и тени подобострастия. Только достоинство.       — Ваше высочество, — произнёс он достаточно громко, чтобы слышали ближайшие гости. — Вы обещали мне танец. И я намерен получить его. Она смотрела на него — и видела, как в его зелёных глазах горит тот самый огонь, который вчера положил на лопатки лучшего стратега Жёлтого королевства. Он не злился на неё. Не обижался. Он принимал вызов — и отвечал на него.       — Да, — сказала она. — Обещала. Ивор протянул ей руку. Без перчаток — он снял их ещё до начала бала, как требовал фарианский этикет. Его ладонь была тёплой и сухой, и когда их пальцы встретились, он улыбнулся — открыто, радостно, без единой тени сомнения. Оркестр заиграл новую мелодию — быструю, лёгкую, с переливчатыми флейтами и звонкими скрипками. Фарианский танец. Катун, сидевший за столом, одобрительно кивнул: он узнал мотив. Ивор повёл её в круг. Это был совсем другой танец. Не обволакивающая глубина Крайза. Не отцовская нежность Аэлии. Это был танец-игра, танец-соревнование. Ивор кружил её, ловил, отпускал и снова притягивал — и каждый раз его руки оказывались именно там, где нужно. Он двигался легко, почти невесомо, и его уши смешно подрагивали в такт музыке.       — Вы на меня сердитесь? — спросила она, когда они сошлись в очередном повороте.       — На вас? — он искренне удивился. — За что?       — За то, что я... что он...       — Он сыграл красиво, — признал Ивор, и в его голосе не было ни капли горечи. — Перчатки — это был сильный ход. Но он опоздал, Алисия. Она моргнула. Он впервые назвал её просто по имени.       — Я не отступлю, — продолжил он, ведя её в новом повороте. — Я знаю, что ваш отец рассматривает меня как возможную партию. Я знаю, что Катун благословил этот союз. И знаю, что вы сами ещё не решили. Но я не сдамся только потому, что какой-то магистр умеет эффектно снимать перчатки. Его уши дрогнули — на этот раз в стороны, и Алисия неожиданно для себя улыбнулась. С ним было легко. С ним исчезало это напряжение, которое сковывало её рядом с Крайзом. Он не требовал, не давил, не изучал как экспонат. Он просто ждал. Терпеливо, как стратег, который знает, что битва ещё не окончена.       — Вы очень самоуверенны, принц Ивор, — заметила она.       — Я просто хорошо играю в шахматы, — ответил он. — И никогда не сдаюсь после первого потерянного ферзя. Музыка закружилась быстрее, и он подхватил её за талию — не так, как Крайз (бережно, но властно), а легко, почти игриво, будто приглашая в игру. Она рассмеялась — впервые за весь вечер. Ивор засмеялся в ответ, и его уши встали торчком от радости. Музыка стихла. Ивор отпустил её — но не отошёл, как того требовал этикет. Вместо этого он чуть склонил голову набок и посмотрел на неё внимательно. Его уши дрогнули — теперь они улавливали не музыку, а её состояние.       — О чём вы думаете? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она. Алисия помедлила. За те несколько дней, что они были знакомы, Ивор не задавал этого вопроса ни разу. Он спрашивал о танце, о цветке, о шахматах. Но не о том, что у неё внутри.       — Я думаю о том, что мне нужна передышка, — ответила она честно. — Этот день... он слишком длинный. Слишком много всего. Ивор кивнул — серьёзно, без тени улыбки.       — Тогда позвольте мне вас проводить. Не на балкон — там слишком шумно. Есть место, где тише?       — Есть терраса, — сказала она, вспомнив ту самую, куда выходили двери из коридора.       — Идёмте. Он протянул ей локоть — без перчаток, но это был жест не интимный, а бережный, — и повёл её сквозь толпу. Гости расступались перед ними, кто-то провожал их взглядом, кто-то перешёптывался. Крайз, стоявший в дальнем конце зала, проводил их взглядом. Но Ивор не оборачивался. Он шёл уверенно и спокойно, как человек, который знает, куда идёт. И Алисия вдруг поняла, что она ему благодарна. За то, что он не давит. За то, что он не требует. За то, что он просто рядом — когда это нужно. Двери на террасу были приоткрыты. Ночной воздух хлынул навстречу — свежий, пахнущий морем и цветами. Где-то вдалеке шумел прибой. Над головой, на тёмном бархате неба, рассыпались звёзды.       — Вот, — сказал Ивор, останавливаясь у перил. — Дышите. Я подожду. Он не ушёл. Просто встал чуть поодаль, опираясь на перила. Его уши мягко колыхались на ветру, а лицо, подсвеченное луной, казалось совсем юным. И Алисия закрыла глаза и вдохнула. Полной грудью. Ночной воздух был прохладным и пах морем. Где-то внизу, у подножия скалы, на которой стоял дворец, тихо вздыхал прибой — размеренно, как дыхание спящего великана. Над головой, на тёмном бархате неба, рассыпались звёзды — крупные, яркие, какие бывают только на южных островах в ясную ночь. Алисия стояла у каменных перил, подставив лицо ветру, и чувствовала, как напряжение этого бесконечного дня понемногу отпускает. Позади остались коронация, дары, танец с отцом, холодные пальцы Крайза и его шёпот, от которого до сих пор бежали мурашки. Здесь, на террасе, всё это казалось далёким, почти нереальным. Ивор стоял рядом — не слишком близко, но и не далеко. Ровно на таком расстоянии, чтобы она чувствовала его присутствие, но не ощущала давления. Дверь на террасу скрипнула. Слуга — молодой фарианец, которого, видимо, прислал Катун, — вынес поднос с двумя бокалами и запотевшим графином.       — Фарианское вино, — тихо произнёс он и бесшумно удалился, оставив поднос на каменном столике. Ивор взял графин и наполнил бокалы. Протянул один Алисии. Вино было густого рубинового цвета, и в лунном свете оно казалось почти чёрным.       — Лучшее, что есть в нашем королевстве, — сказал он. — Столетней выдержки. Отец берёг его специально для этого дня. Сказал, что пить его нужно только за что-то действительно важное.       — И за что же мы пьём? — спросила Алисия, принимая бокал. Ивор на мгновение задумался.       — За второй шанс, — наконец произнёс он. — За то, что после проигранной партии можно начать новую. Его уши дрогнули, и она поняла, что он говорит не только о шахматах. Они чокнулись — хрустальный звон разнёсся над террасой, — и сделали по глотку. Вино было бархатным, чуть сладковатым, с привкусом южных ягод. Оно согревало изнутри и немного кружило голову — или, может, дело было не в вине.       — Можно задать вам вопрос? — Ивор поставил бокал на перила.       — Задайте.       — Почему вы согласились на танец с ним? С Крайзом? Алисия помолчала, глядя в тёмную воду. Вопрос был прямым — почти невежливым, — но Ивор спрашивал без упрёка. Просто хотел понять.       — Потому что не могла отказать, — ответила она честно. — Он снял перчатки, Ивор. При всех. Отказать в такой момент — всё равно что публично оскорбить. А я не могу позволить себе оскорблять Белое королевство. Пока не могу. Ивор медленно кивнул.       — Я так и думал. Это был сильный ход.       — Вы говорите о нём как о противнике за шахматной доской.       — А разве это не так? — он повернулся к ней, и в его зелёных глазах блеснул лунный свет. — Он играет. И вы это знаете. Но знаете что, Алисия? Она подняла бровь.       — Я тоже играю. Просто я предпочитаю другие фигуры. Он не уточнил, какие именно. Но его уши дрогнули вперёд — искренне, без притворства, — и она вдруг поняла, что он имеет в виду.       — Вы совсем не такой, каким я вас представляла, — призналась она.       — Каким же вы меня представляли?       — Скучным принцем, которого отец выбрал мне в мужья по политическим соображениям. Ивор рассмеялся — легко, без тени обиды, и его смех разнёсся над террасой, вспугнув чайку, дремавшую на перилах.       — Я, может, и принц, — сказал он, отсмеявшись. — Но скучным меня ещё никто не называл. Даже отец. А он называл меня многими словами.       — Например?       — «Мальчишка, который думает на десять ходов вперёд и забывает поесть». Или «стратег, который проигрывает только для того, чтобы потом выиграть». Или... — он сделал паузу, — «Ивор, ты опять уронил ферзя в суп». Алисия прыснула. Он засмеялся вместе с ней.       — В суп?       — Я в детстве везде таскал с собой шахматы. Даже за обедом. Однажды фигурка упала в тарелку, и я пытался её выловить, пока отец не заметил. Он заметил.       — И что было?       — Сказал, что я безнадёжен. А потом сам подарил мне новые шахматы — дорожные, с запирающейся доской. Чтобы ферзи не плавали в бульоне. Алисия снова рассмеялась. С ним было так легко, что она почти забыла о том, что где-то там, в зале, всё ещё играет музыка.       — Спасибо, — сказала она, отсмеявшись. — Мне это было нужно. Смех. И воздух. И... вы.       — Я рад, — Ивор поставил пустой бокал на поднос. — А теперь я, пожалуй, пойду. Допивайте вино, дышите морем и возвращайтесь, когда будете готовы. Только... Он задержался у двери. Его уши дрогнули — на этот раз мягко, почти ласково.       — Помните, что я сказал, Алисия. Я не отступлю. И ушёл, оставив её одну под звёздами. Алисия смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри, где-то очень глубоко, что-то теплеет. Не такое холодное, как с Крайзом. Не такое оглушительное, как с Дракарисом. Что-то другое. Что-то, чему она пока не могла подобрать имени.       Бал шёл всю ночь напролёт. Музыка гремела, вино лилось рекой, и в бальном зале смешались все — короли и лорды, маги и воины, эринкийцы и калороды. Кто-то танцевал до упаду, кто-то вёл переговоры прямо посреди зала, под звуки оркестра, и заключал сделки, которые ещё вчера казались невозможными. Катун и Тин, отсмеявшись над очередной партией в шахматы, удалились курить трубку на террасу — ту самую, где недавно стояла Алисия. Андрей до рассвета обсуждал что-то с советниками, и Миори, сидевшая в дальнем углу, делала вид, что не смотрит в его сторону. Ши'ира, верная своему долгу, простояла у трона до тех пор, пока гости не начали расходиться. Её лицо оставалось непроницаемым, но когда Аэлия наконец отпустил её кивком, она позволила себе устало прикрыть глаза — всего на мгновение. Но не ушла. Алисия продержалась недолго. После террасы она вернулась в зал, выпила ещё бокал вина, поговорила о чём-то с Миори — она не помнила о чём, — и поняла, что ноги больше не держат. Она едва доползла до своей комнаты, даже не раздеваясь, рухнула на кровать, и подушка приняла её как старого друга. Сквозь сон она слышала, как где-то вдалеке всё ещё играет музыка, как волны бьются о скалы, как в коридоре тихо переговариваются слуги. И где-то на грани сна и яви она увидела три лица: серые глаза, тёмно-зелёные, зелёные с искоркой. Три взгляда. Три обещания. Ши'ира стояла подле короля до самого последнего гостя. Она не танцевала, не пила, не позволяла себе расслабиться ни на секунду — только наблюдала, как тени скользят по залу, как гаснут свечи, как музыка становится тише и меланхоличнее. Её спина была прямой, лицо — непроницаемым, и никто из гостей не догадывался, что внутри неё что-то происходило. Что-то, чему она не могла подобрать имени. Это началось во время коронации. Когда Атара коснулась зала своей силой и все маги вздрогнули от прилива энергии — Ши'ира вздрогнула тоже. Но не от прилива. От чего-то другого. Что-то глубоко внутри неё сдвинулось, треснуло, как лёд на весеннем озере. Она списала это на усталость. На долгий день. На всё что угодно. И ошиблась. Только когда зал опустел, когда слуги начали убирать со столов, а последние гости разбрелись по комнатам, она позволила себе выдохнуть. Прислонилась к колонне и закрыла глаза.       — Ты как? — тихо спросил Аэлия, глядя на неё с трона. Он тоже устал. Корона, всё ещё сиявшая на его седых волосах, казалась непомерно тяжёлой. Но глаза его были ясными и счастливыми.       — В порядке, — коротко ответила она, не открывая глаз. — А вы? Он улыбнулся — устало, но счастливо.       — Хорошо. Даже очень. Пойдём, подышим воздухом. За окнами вставало солнце. Новый день начинался над новым королевством. Они вышли на террасу — ту самую, где несколько часов назад стояли Алисия и Ивор. Море было спокойным, чайки только начинали просыпаться, и ветер пах солью и свежестью.       — Что с тобой? — Аэлия вдруг остановился и взял её за плечо. — Ши'ира. Посмотри на меня. Она попыталась. Но глаза не слушались — бегали, ускользали, не могли сфокусироваться. Ноги вдруг стали ватными. Головокружение, которое она игнорировала весь вечер, накатило с новой силой.       — Ничего, — выдавила она. — Просто устала. Я... Она не договорила. Ноги подкосились, и она рухнула на каменный пол террасы, как подкошенная. Ей было жаль, что этот важный день заканчивается именно так. Ей хотелось убежать, спрятаться, не портить всё. Но тело больше не подчинялось. Оно каменело, менялось, выходило из-под контроля. Аэлия отшатнулся — резкий выброс магической энергии ударил его в грудь, заставив отступить на несколько шагов. Оставшиеся в зале люди — слуги, советники, кто-то из стражи — повернули головы к террасе. А потом время остановилось. Нет, оно просто замедлилось, растянулось, как мёд, вытекающий из сот. Звуки стихли. Птицы замолчали. Волны у подножия скалы замерли на полпути к берегу. Алисия проснулась мгновенно, будто кто-то толкнул её в грудь. Давящее чувство расползалось от солнечного сплетения, заполняя всё тело. Грохот — нет, не грохот, а низкий, вибрирующий рык — донёсся откуда-то снизу. Она вскочила с кровати, накинула шаль поверх платья и выбежала в коридор. Аэлия застыл, глядя на то, во что превратилась его создание. Ши'ира росла. Её тело менялось, расправлялось, набирало мощь, которой в нём никогда не было — и всё же было, всегда было, просто спало до поры. Огромные крылья — оперённые, а не кожистые, как у дракона, — распахнулись, закрыв собой полнеба за окнами террасы. Янтарные глаза, яркие и испуганные, уставились на него.       — Алкара... — прошептал Аэлия. Он узнал. Он помнил. Драконий цветок и собачьи когти — ингредиенты, которые он сам добавлял в её капсулу много лет назад. Он хотел дать ей инстинкты, силу, выносливость. Он не думал, что это приведёт к такому. Существо глухо зарычало и заворочалось, хвост с грохотом снёс часть дворцовой стены. Люди, ещё остававшиеся в зале, бросились врассыпную. Кто-то закричал.       — Отец! — Алисия вбежала в зал и замерла на пороге. Она увидела это. Огромное существо, бьющее крыльями среди обломков стены. Отца, стоящего перед ним с поднятыми руками. Гостей, в панике бегущих к выходу.       — Отец! — закричала она снова и бросилась вперёд. Но чьи-то руки перехватили её на полпути. Железные. Неумолимые. Дракарис. Она била его кулаками в грудь, кричала, чтобы он отпустил, рвалась изо всех сил — но он держал крепко, не давая сделать ни шагу. А в следующее мгновение всё закончилось. Существо — Ши'ира, бывшая Ши'ира — схватило Аэлию в пасть, взмахнуло крыльями и взмыло в небо. Один взмах. Два. И его уже не было видно за горизонтом. Только удаляющийся рёв, полный ужаса. Алисия закричала — надрывно, отчаянно, срывая голос. Но её никто не услышал. Потом наступила тишина. Дракарис опустил её на пол. К ним подошёл мажордом — бесстрастный, как всегда, будто ничего не случилось:       — Я жду указаний.       — Дайте ей успокоиться, — ответил Дракарис и поправил сползающую с плеч Алисии шаль.       — Успокойтесь, — произнёс Андрей, приближаясь. Его голос был ровным, почти скучающим. — Вы не должны поддаваться панике.       — Но отец!..       — Что тогда должны делать ваши подданные, пока вы истерите? Алисия замерла. Слова ударили её, как пощёчина, — но именно они привели в чувство. Она перевела дыхание. Вытерла слёзы — руками, без платка, некрасиво. И заговорила, глядя на мажордома:       — Скажите гостям сидеть в комнатах до возвращения короля. Приносите еду, удвойте патрули, подключайте слуг других королей. Я хочу, чтобы каждый гость был под защитой. И найдите мне мастеров. Всех. Немедленно. Мажордом поклонился и исчез. Алисия перевела укоризненный взгляд на Дракариса, который всё ещё стоял рядом. Она смотрела на него пару секунд, а потом молча, заправив за острое ухо мешавшуюся прядь, пошла прочь.       Ши'ира металась из стороны в сторону. Крылья становились тяжелее с каждой минутой. Розовые лучи восходящего солнца слепили глаза, и напуганное существо боязливо крутило головой в поисках укрытия. Постепенно крылья ослабли совсем, и она рухнула вниз, на острые камни одного из островов.       «Нельзя... Не сейчас!» — билась мысль где-то на грани сознания. Крылья с хлопком раскрылись в последний момент. Она облетела остров, но силы иссякли — и она рухнула на каменные уступы, покатилась вниз по склону, в глубокий овраг, заросший деревьями. С грохотом скатилась на дно и замерла, тяжело дыша. Выплюнула бессознательного короля и распласталась по земле. Капли ледяного дождя падали на её голову. Дрожа от холода, она из последних сил прикрыла Аэлию крылом.       «Хах, Ши... я не перестану удивляться тебе», — подумала она, закрывая глаза.       Алисия шла по пустому коридору. Ноги привели её на второй этаж, к окну, выходящему на море. Она остановилась и прижалась лбом к холодному стеклу. За горизонтом вставало солнце, но чёрные тучи уже затягивали небо. Дождь барабанил по стёклам. Где-то там, на одном из островов, лежал её отец. И Ши'ира. И она должна была что-то сделать. Но что? К кому обращаться? Ждать ли помощи? Шаги за спиной. Она не обернулась. Дракарис подошёл, осторожно повернул её к себе и обнял. Огромный, молчаливый, как скала. Она уткнулась лицом в его грудь и наконец дала волю слезам — тем, что копила с того самого мгновения, как увидела отца в пасти зверя. Он гладил её по волосам, и в этом жесте было больше слов, чем в иных речах.       — Тебе нужно идти в библиотеку, — произнёс он наконец.       — Ты хочешь найти ответ в книгах? Он коснулся её подбородка, приподнимая лицо:       — Там тебя ждут. Тебе помогут найти ответы. Она вдруг резко вдохнула и обнаружила, что сидит на полу, обхватив руками колени. Вокруг — темнота, только огоньки нитора тускло освещают пустой коридор. Она не помнила, как оказалась здесь. Но слова Дракариса всё ещё звучали в голове. Библиотека. Там её ждут. Она поднялась на ноги и, придерживаясь за стену, побрела в сторону библиотеки. Нужно было торопиться.