Красное королевство

      Неожиданно возникшее волнение заставило Дракариса затормозить. Конь всхрапнул, не понимая, почему хозяин вдруг остановился посреди заметённой снегом дороги. А он замер, прислушиваясь — не к звукам, не к ветру, а к тому, что звучало внутри него последние несколько недель. Связь с Алисией дрогнула. Стала прерывистой, как нить, которую кто-то перерезает тупым ножом — медленно, волокно за волокном. А потом исчезла совсем. Пустота. Тишина. Ничего. От мысли, что её могли схватить, он сильнее пришпорил коня. Тот встал на дыбы и понёсся вперёд, свирепый и ужаленный злобой хозяина. Ветер хлестал в лицо, снег летел из-под копыт, деревья сливались в сплошную стену. Он въехал на околицу, когда уже смеркалось. Вороной конь тяжело дышал — даже его, выносливого как сама смерть, вымотала эта бешеная скачка. Но Дракарис не чувствовал усталости. Он вообще ничего не чувствовал, кроме одного — пульсирующей пустоты там, где ещё утром было тепло. Кулон молчал. Он остановил коня посреди главной улицы и замер, прислушиваясь к себе. Тишина. Ни отголоска, ни намёка, ни тонкой нити, которая всегда тянулась от него к ней. Он помнил, как впервые ощутил эту связь — ещё там, в Каедесе, когда Аэлия опустил кулон в ладонь дочери. Тогда его будто ударило током. Он почувствовал её — её дыхание, её сердцебиение, её страх. И с тех пор этот страх был его постоянным спутником. Он просыпался с ним и засыпал с ним. Он уже привык к этому теплу где-то на грани сознания. А теперь — ничего.       — Что случилось? — прошептал он в пустоту, но ветер унёс слова, даже не дав им прозвучать. Он спрыгнул с коня и пошёл пешком, вглядываясь в тёмные окна, в провалы дверей, в заметённые снегом крыльца. Конь послушно плёлся следом, изредка всхрапывая — ему не нравилось это место. Не нравилась мёртвая тишина. Не нравился запах — точнее, его отсутствие. Здесь пахло пустотой. Дракарис обошёл первый дом. Пусто. Второй. Третий. Везде одно и то же — брошенные вещи, холодные очаги, запах плесени и запустения. В одном из домов валялась детская кукла — тряпичная, с выцветшим лицом. Он поднял её, повертел в руках и положил обратно. Она должна быть здесь. Он чувствовал это каждой клеткой. Она была здесь — совсем недавно. Её страх ещё висел в воздухе, её усталость ещё не выветрилась из этих стен. А потом всё оборвалось. Он заглянул в один дом, который показался чуть живее остальных. Там у печи сидел парень — худой, невысокий, с тёмными волосами и странными глазами, в которых при свете огня мелькало что-то красное.       — Ты видел девушку? — спросил Дракарис без предисловий. — Розовые волосы. Голубые глаза. Эринкийка. Парень поднял на него спокойный взгляд:       — Нет. Здесь никого не было. Дракарис смотрел на него долго, тяжело. Врёт? Возможно. Но вытрясать правду силой не имело смысла — если парень заодно с ней, он ничего не скажет. Если нет — тем более. Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Мысли в его голове были холодными и чёткими, как лезвия клинков. Либо она сняла кулон сама. Либо у неё его отобрали. Первое означало, что она в безопасности, но добровольно оборвала связь. Второе — что она в беде, и тот, кто забрал кулон, возможно, уже далеко. Но если бы её действительно схватили, если бы напали, он бы почувствовал. Правда ведь? Он бы успел. Он всегда успевал. Он выбрал дом на окраине — покосившийся, но с целой крышей. В одной комнате сохранилось окно, заколоченное досками, и дверь, которая закрывалась неплотно, но это было неважно. Коня завёл в сарай рядом, снял седло, бросил охапку сена. Тот благодарно заржал и тут же уткнулся мордой в кормушку. Вернувшись в дом, Дракарис сел на скамейку и прислонился спиной к стене. Печь стояла чёрная, холодная. Дрова валялись тут же, в углу. Можно было бы развести огонь. Он не стал. Он сидел в темноте, глядя прямо перед собой невидящими серыми глазами, и мысли его текли медленно, как смола. Она сняла кулон. Сама. Значит, она в безопасности — насколько это возможно для девушки, которая в одиночку пересекает полконтинента. Значит, она приняла такое решение. Значит, она не хочет, чтобы он шёл за ней. Грустно? Неприятно? Или, может... больно? Он задумался над этими словами. Может ли он чувствовать хоть что-то из этого? Имеет ли право — ведь он создание, сотворённое магией для защиты? Но почему тогда внутри так пусто? Словно из груди вынули что-то важное — не сердце, не лёгкие, а что-то другое, чему он не знал названия. Где-то за стеной завыл ветер, бросая пригоршни снега в разбитое окно. Дракарис сидел неподвижно, как изваяние. Он не ел сегодня, не пил — но в этом не было нужды. Теперь, когда кулон принадлежал Алисии, его тело не знало усталости, не требовало отдыха, не просило тепла. Но оно требовало её. Эта потребность была вписана в саму его суть — в каждую клетку, в каждую нить магии, из которой он был соткан. Быть рядом. Защищать. Чувствовать.       «Глупая, — подумал он. — Зачем ты убежала?» И сам себе ответил — потому что знал. Знал про короля Андрея. Знал про предложение, которое она отвергла. Знал про корень Фрахту и про то, что она поможет Ши’ире даже ценой собственной безопасности. Она всегда была такой — с самого начала. Маленькая, хрупкая, но с сердцем, способным вместить целый мир. Он помнил, как впервые увидел её — девочку, едва достававшую ему до пояса, которая смотрела на него огромными голубыми глазами и не боялась. Совсем не боялась, хотя все вокруг дрожали при одном его виде. А она пошла за ним, чтобы найти щенка. Он так и не понял, как задремал. Сон пришёл незаметно — не глубокий, не спокойный, а какой-то рваный, как сама эта ночь. Но даже во сне он продолжал прислушиваться к пустоте внутри. Может быть, утром связь вернётся. Может быть, она снова наденет кулон. Может быть... Может быть.

***

      Алисия спала на печи, на старом соломенном матрасе, спрятав голову в капюшон. Ночью она несколько раз просыпалась — то ли от холода, то ли от странных снов, в которых за ней гнался кто-то огромный и молчаливый, — но всякий раз проваливалась обратно в дрёму. Банлог задремал на стуле у печи, положив голову на руки. Он почти не шевелился во сне. Утром у неё разболелась голова — тупая, давящая боль где-то за глазами. Она поднялась, сонным взглядом уставилась на Банлога и оглушительно чихнула.       — Доброе утро, — прохрипела она, прикладывая руку к горлу. Его першило. Он кивнул и сказал — всё с той же своей странной манерой:       — Позволь, тот защитник, от которого ты бежишь — огромный и сильный, у него белые волосы, усы, борода и грозный вид, да? Алисия напряглась мгновенно, сон как рукой сняло. Она слезла с печи, натянула тёплые сапоги и села рядом с парнем, ожидая продолжения.       — Позволь донести, он заходил ночью, когда ты уже спала. — Банлог прикусил ноготь большого пальца. — Не беспокойся, тебя он не видел.       — Чего он хотел?       — Позволь, но он спрашивал про девушку с розовой косой. — Он помолчал, разглядывая её реакцию. — Скажи мне, почему ты скрываешься от него? Какую цель преследуешь?       — Я не уверена, что могу доверять вам...       — Для меня сейчас намного проще сдать тебя ему, — перебил он. Крыть было нечем. Алисия согласно покивала, достала из-за шиворота толстую розовую косу — та спуталась за ночь — и посмотрела на него.       — Как вы уже поняли, я принцесса. И так вышло, что я не в очень хороших отношениях с вашим королём. Недавно, через несколько дней после коронации, отец вызвал меня и объявил, что Андрей сделал предложение о помолвке. Именно поэтому я бегу. И скрываюсь. А ещё мне нужен корень Фратху, поэтому я держу путь в Белое королевство. Банлог выслушал молча, ни один мускул на его лице не дрогнул. Потом протянул руку:       — Что ж, позволь и мне представиться. Я — Банлог, наёмный убийца. Могу расправиться с тем громилой и даже сделаю скидку в пару рут за милое личико. Алисия нахмурилась и скрестила руки на груди:       — Никого мы убивать не будем!       — Ла-адно. — Он повторил её жест. — Уговорила. Нужно было поесть. Алисия обшарила кухню и нашла пару глиняных кружек, несколько тарелок и небольшой горшок. Банлог молча забрал посуду, вышел на улицу и вымыл её снегом — тщательно, до скрипа. Вернулся, поставил всё на печь и уселся на скамью, вытянув ноги к огню. Алисия копалась в мешке. Пара перемороженных картофелин, горсть сушёных трав, немного хлеба, ставшего чёрствым.       — Есть хочется, — призналась она.       — Не удивительно. Ты ведь ничего не ела.       — А вы?       — Я привык. Она обернулась. Он сидел у стены и смотрел на огонь. Лицо спокойное, но под глазами тени. Алисия разложила картофелины в углях, присыпала золой, а на печь поставила кувшин с водой и травами.       — Будете? — спросила она, доставая две вилки.       — Нет.       — Но почему? Впереди тяжёлая дорога. Надо плотно поесть.       — Я не голоден. Она посмотрела на его руки, на пустой взгляд, устремлённый в пламя, и не стала настаивать. Через несколько минут картошка запеклась. Алисия вытащила одну, разрезала пополам, посыпала травами. Пар пошёл вверх, разнося по комнате запах печёного.       — Вы точно не хотите? — спросила она, откусывая.       — Точно.       — Зря. Вкусно. Он усмехнулся:       — Ты всегда так ешь?       — Как?       — С наслаждением.       — А что, надо по-другому? Он не ответил. Она доела первую, взялась за вторую, потом налила чай в кружки — себе и ему.       — Пейте. Травяной. Согреетесь. Он взял кружку, сделал глоток.       — Ты права. Надо попить. Человека такой внешности Алисия видела впервые — чёрные волосы и темно-карие, почти красные глаза. Такие люди водились в Белом королевстве, но выглядели иначе: закалённые, жёсткие, плотные телом. А Банлог был... хрупким. Словно его никогда не кормили досыта.       — Банлог, а почему вы решили идти со мной? Он пожал плечами:       — Потому что у меня нет работы. А ещё я могу предложить свою защиту. Три медных рут в день.       — И всё? — Она вскинула бровь.       — За милое личико — скидка. Алисия рассмеялась — впервые за долгое время.       — У меня совсем немного денег. Я не смогу заплатить сразу.       — Но ты можешь сделать это потом.       — Если вы согласны получить оплату потом, то я с радостью приму вашу защиту. — Она наклонила голову набок. — Куда нам лучше всего держать дорогу, чтобы как можно скорее добраться до Белого королевства?       — В Эртон. Деревня недалеко от границы. Там можно подзаработать денег, купить сушёного мяса и круп.       — А вы не знаете, где есть храм Атары?       — Их нет ни в Белом, ни в Красном королевствах. Кровавый король приказал уничтожить всё после Ночи Красных Огней. Самый ближайший — в Зелёном королевстве. Храм Божьего Начала. Там собраны алтари признанных богов.       — Это далеко?       — Полтора-два месяца пути. Алисия кивнула, задумалась и снова чихнула.       — Нормальная реакция организма на сильный мороз, — заметил Банлог.       — Спасибо, — буркнула она, вытирая нос. Он вышел проверить лошадей, а когда вернулся, в руке у него был кулон. Протянул Алисии:       — Надень. Она покачала головой:       — Спрячьте у себя. Банлог посмотрел на неё долгим взглядом, но спорить не стал. Сунул цепочку в карман.       — Готова?       — Готова. Они вышли на улицу. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки. Алисия глубоко вдохнула ледяной воздух и поёжилась, но на душе было странно спокойно. Может быть, потому что теперь она была не одна.       — В Эртон, значит?       — В Эртон. Они сели на лошадей и тронулись в путь. За ночь намело много снега. Из леса в разные стороны расходились заячьи следы, и где-то вдалеке мелькнула лиса — рыжая вспышка на белом. Дорога была заметена почти полностью, но Банлог уверенно держал направление, а Алисия просто следовала за ним, уткнувшись подбородком в воротник. В один из дней на их след напали волки. Серые тени выскользнули из-за деревьев, и Алисия похолодела — не от мороза, а от ужаса, который мгновенно сковал тело.       — Стоять, — коротко бросил Банлог. Он спрыгнул с лошади, вынул меч и пошёл навстречу стае. Алисия никогда не видела, чтобы человек двигался так — легко, изворотливо, как Ши'ира. Первый волк бросился — и упал замертво. Второй попытался зайти сбоку, но Банлог уже был там. Третий взвизгнул и отступил, поджав хвост. Остальные, покружив, растворились среди деревьев.       — Нужно сделать привал, — сказал он, вытирая меч. — Место удобное. Они остановились под огромным деревом, непривычно большим для этих земель. Говорили, что его привезли из Зелёного королевства — то ли эринкийцы, то ли сам бог Мурлон, разносивший по лесам семена священных деревьев, чтобы они давали силу путникам его народа. Так это или нет, Алисия не знала, но место и правда казалось защищённым. Пока Банлог охотился на зайцев, она чистила лошадей и собирала ветки из-под снега для костра. Пальцы быстро замёрзли, но работа отвлекала от мыслей. О Дракарисе. О том, что он где-то там, возможно, всё ещё ищет её. О том, что кулон, спрятанный у Банлога, молчит — и от этого одновременно легче и страшнее. Чувствует ли он эту пустоту так же остро, как она? Думает ли о ней? Спустя время она жарила зайцев над костром, а Банлог укладывал ещё пару тушек в снег, чтобы заморозить. Он снова не ел — только сделал глоток чая и сидел, глядя в огонь.       — Почему вы не едите? — спросила она в очередной раз.       — Не голоден.       — Вы никогда не голодны?       — Почти. Алисия не стала допытываться. Но отметила про себя: он не просто не ест — он вообще не притрагивается к еде. Будто бы ему хватает пары глотков чая. Это было странно. Но в их положении — кто без странностей? Пламя гудело, отбрасывая тени на ствол священного дерева. Две фигуры сидели у костра — наёмный убийца и принцесса. И где-то далеко, за много миль отсюда, их уже ждали.

***

      Тёплый ковёр проминался под сапогами короля Андрея. Он шёл один по тёмному коридору, неся в себе тяжесть, которую никто не мог разделить. Не ел, не пил, не отдыхал после дороги. Сразу — на срочное собрание, о котором объявил ещё с дороги, с помощью ворона. Взгляд его был устремлён вперёд, но в голове уже зрели приговоры. Дверь перед ним распахнулась. Семь мастеров, сидящих за длинным столом, как по команде опустили головы. Андрей вошёл, держа руки за спиной, и медленно двинулся вдоль столов, разглядывая лица каждого мечника, что стоял за спиной своего господина. В воздухе пахло страхом. Он чувствовал его — терпкий, едкий, как дым.       — Доложите обстановку, — произнёс он. Голос был ровным, спокойным. От этого спокойствия становилось только страшнее.       — Мы потеряли лорда Ангара, — начал бородатый мужчина, не решаясь поднять глаза. — Они напали ночью. Андрей вздохнул, глядя на закат за огромным окном. Красивый вид. Кровавый. Он обернулся к мастеру над армией — человеку, который следил за действиями пяти капитанов.       — Сколько их?       — Пять тысяч.       — Наша армия насчитывает десять тысяч человек в утёсе Анрвейре и двух гарнизонах около него, — Андрей говорил спокойно, но мастера напряглись ещё сильнее. — Улты — дикари похуже эринкийцев. Что может рассказать мастер Эльгвейр? Он обратился к мастеру над флотом — мужчине лет сорока, хорошему в своём деле. Андрей подозревал, что он служит не только ему.       — Угол галеонов блокировал реку. Мы оказались в невыгодном положении и приняли решение отступить.       — Что они делают сейчас?       — Лорд Ангар и его семья были убиты. Они не успели сжечь продовольствие. Сейчас мы осаждаем Анрвейр, но с нашими ресурсами они могут продержаться около трёх лет.       — И что, вы собираетесь просто сидеть и выжидать? — король обратил взор на говорившего. Мастер сглотнул.       — Можно обратиться к «огненным» машинам…       — Нет, — голос Андрея стал жёстче. — Мы не можем применять такое оружие направо и налево. Вы знаете, почему у нас нет проблем с остальными границами? Он сел во главе стола. Обвёл взглядом присутствующих.       — Потому что абсолютно все форты на их территории имеют огромные склады с огненными бомбами, ядовитыми шашками и прочим оружием. Но по какой-то причине Анрвейр не подавал запроса на пополнение запасов. Хотя совсем недавно одержал победу над осадой, численность которой была в несколько раз больше. Как вы можете это объяснить?       — Шпионы… — заикнулся кто-то.       — Шпионы, — подхватил король. Улыбнулся. Он взглянул на каждого лорда, задержал взгляд на крайнем мечнике. Кивнул. Воины, стоявшие за спинами мастеров, как по команде обнажили клинки. Схватили своих господ за шкирки, одним движением перерезали им глотки. Кожа рвалась, как нежная ткань. Кровь хлынула на стол, на карты, на руки самих убийц. Андрей сидел с напряжённым лицом, наблюдая. Капли крови упали на его пальцы, он откинулся на спинку стула и переложил ладони на колени. Мастера дёргались в агонии, хрипели, пытались схватиться за раны, но руки скользили в крови. Тёплая, липкая, она разливалась по золотому столу, впитывалась в карты, стекала на пол, в ковёр. Андрей встал, когда последний из них стих. Ухватился за спинку стула, закричал — не от боли, от ярости — и с силой ударил им о стол. Снова. И снова. Дерево трещало, щепки летели в стороны, на столе появлялись грубые рубцы. Он бросил стул в стену, сжал кулаки.       «Нужен новый состав», — подумал он. Повернулся и вышел, не оглядываясь. За ним остались мёртвые тела, лужи крови и запах страха, который теперь не выветрится никогда.