Красное королевство

***

      После выступления шатёр сворачивали наспех, под обрывки разговоров и похвалы от зевак, которые всё ещё толпились у входа. Какая-то женщина всё повторяла: «Никогда такого не видела!», а её муж, кажется, всерьёз обсуждал с приятелем, не податься ли им в бродячие артисты. Дети, которым давно пора было спать, носились между лавками, размахивая воображаемыми мечами и выкрикивая реплики из спектакля. Близнецы, разгорячённые успехом, упаковывали реквизит и в лицах пересказывали друг другу финальную сцену, а Фарвайл даже попытался изобразить Кровавого Короля — получилось не очень страшно, зато очень смешно. Повозку перевезли на постоялый двор и оставили под навесом, чтобы утром не пришлось чистить снег. А потом началось. Кажется, весь Торвальд решил, что праздник должен продолжиться. Зеваки, которые ещё час назад стояли у шатра, теперь перебрались в общий зал постоялого двора, и к ним присоединились те, кто на представление не попал, но услышал шум и музыку. Хозяин заведения, коренастый мужчина с седыми усами, метался между кухней и залом, лицо его блестело от пота, а руки тряслись — но улыбка не сходила с губ. Такой выручки у него не было с прошлой зимы.       — Ещё мёда! — крикнул кто-то, и кружки взметнулись вверх. Гуляли шумно, весело. Карам танцевала с Утом, и старик, обычно неловкий и медлительный, вдруг оказался удивительно лёгок на ногу — а может, это мёд так действовал. Близнецы устроили плясовую битву, и Фарвайл проиграл, потому что запутался в собственном протезе. Нарата снова пела, и на этот раз ей подпевал весь зал — песню про моряка, который не мог выбрать между тремя красавицами, знали даже те, кто никогда не был в море. Афранха и Франицуелла, раскрасневшиеся от выпитого, заплетали косы какой-то незнакомой девочке, которая смотрела на них с таким восторгом, будто встретила настоящих принцесс. Алисия сидела за длинным столом, подперев щёку ладонью, и смотрела на весь этот хаос. Ей было хорошо. Спокойно. Вальтер сидел рядом, и их плечи почти соприкасались. Он не танцевал, но и не уходил, и это было важнее любых танцев.       — Хороший вечер, — сказала она.       — Очень хороший, — ответил он. И, может быть, впервые за всё время она не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о том, что здесь и сейчас — тепло, шумно, и она часть чего-то настоящего.       Алисия проснулась позже обычного. Солнце уже поднялось высоко, и в общей комнате было пусто — кажется, Карам в кои-то веки не стала никого будить. Рядом, на соседней кровати, ещё сопела Нарата, уткнувшись лицом в подушку, а с нижнего яруса доносился мерный храп Афранхи. Алисия потянулась, чувствуя, как приятно ноет тело после вчерашней тренировки, и впервые за долгое время ощутила себя по-настоящему отдохнувшей. Она взяла банные принадлежности и спустилась в общий зал. У барной стойки уже сидела Карам, попивая отвар. Увидев Алисию, она улыбнулась и протянула ей вторую кружку.       — С добрым утром, принцесса. Давай в баню — и собираться в путь.       — В Зелёное? — уточнила Алисия, принимая кружку.       — Ага. Там снега поменьше, да народ побогаче. — Карам хитро прищурилась. — Мы это любим. А ещё я слышала, что тебе нужно в храм Божьего Начала. Алисия поперхнулась отваром и закашлялась, пролив несколько капель на руку. Карам смотрела на неё всё с той же хитрой улыбкой, не торопясь помогать.       — Я… я не говорила…       — Вальтер попросил. Ты говоришь во сне. — Карам пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Сказал, что тебе очень нужно туда. А нам… хоть и не по пути, но я давно хотела исповедаться, поэтому небольшую остановку сделать можно. Алисия замерла с кружкой в руках. Сердце пропустило удар. Вальтер попросил. Он знал — из её обрывков сна, из того, что она говорила, пока он сидел рядом и гладил её по плечу, — и не сказал ей ни слова. Просто пошёл к Карам и попросил. За неё. Не спрашивая ничего взамен.       — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.       — Не за что. — Карам допила отвар и поднялась. — Давай, иди в баню. Через два часа выезжаем. И, Алисия… — Она обернулась у лестницы. — Хороший он человек. Молчаливый, странный, но хороший. Алисия кивнула. И, чувствуя, огромную благодарность, направилась к баням. Впереди было Зелёное королевство. Храм Божьего Начала. И ответы на вопросы, которые она так долго откладывала.       Алисия стояла напротив маленького зеркала, глядя на свое отражение. В комнате уже никого не было, потому что все собирались в дорогу (девушки пришли в баню чуть позже неё, видимо, Карам всё-таки разбудила их). Волосы уже высохли, и она расчесала их медленно, тщательно, как не делала уже очень давно. Розовые пряди струились по плечам и спине почти до пояса, и она поймала себя на том, что улыбается своему отражению. Двумя тонкими резиночками она собрала пряди с висков и закрепила их сзади — простая фарианская причёска, которую делала ей няня. Уши, длинные и острые, забавно торчали в стороны, но она больше не пыталась их спрятать. Она посмотрела на себя — и впервые за долгое время осталась довольна тем, что увидела. Потом сгребла вещи, накинула плащ и выбежала во двор. Труппа уже грузилась в повозку. Ут проверял упряжь, близнецы укладывали последние коробки, Карам пересчитывала выручку и что-то записывала в потрёпанную книжечку. Алисия забралась в повозку, свесила ноги над дорогой и приготовилась к отъезду. Чуть позже прибежали остальные девушки. Почти не распаренные, но зато чистые и готовые к дороге. И когда повозка тронулась, когда копыта застучали по мостовой, а колеса заскрипели, выезжая на тракт, кто-то из ребят затянул песню. Ту самую, которую всегда пели, покидая город после удачного выступления, — весёлую, быструю, с припевом, который подхватывали все, даже Ут, даже обычно молчаливый Вальтер. Алисия сидела рядом с Наратой и, сама того не замечая, начала подпевать. Сначала тихо, потом всё громче, и вот уже её голос вплёлся в общий хор — не самый сильный, не самый чистый, но искренний. Нарата подмигнула ей и подхватила припев, а близнецы засвистели в такт. Вальтер сидел в своём привычном углу повозки. Он не пел, но и не читал. Просто смотрел. На то, как ветер играет её распущенными волосами, как розовые пряди развеваются на фоне зимнего неба, как забавно дрожат её уши, когда она смеётся над фальшивой нотой Фарвайла. И на его губах играла та самая редкая, тёплая улыбка, которую он уже не пытался прятать. Песня лилась, унося повозку всё дальше от Торвальда. Позади, на дороге, бежали дети — те самые, что приходили на все три представления, те, что бросали в корзину леденцы и яблоки. Они махали руками и кричали: «Возвращайтесь! Приезжайте ещё!». Алисия помахала им в ответ. И когда повозка скрылась за холмом, она ещё долго смотрела на удаляющиеся крыши Торвальда и думала о том, что этот город подарил ей гораздо больше, чем она ожидала. Свободу. Друзей. И кое-что ещё, в чем она не могла признаться даже сама себе.       Первый день пути выдался на удивление спокойным. Дорога вилась между невысоких холмов, покрытых снежными шапками. Сосны тянулись к небу, и ветер шевелил их заснеженные лапы, осыпая путников серебристой пыльцой. Где-то далеко, за горизонтом, угадывались очертания гор, очерчивающих границу между Зелёным и Белым королевствами. В повозке царила уютная полудрёма. Нарата дремала, уткнувшись носом в ворох тканей. Фарвайл и Кранвайл играли в свои бесконечные игры с ладошками, но тихо, чтобы не будить остальных. Ут свернулся в спальном мешке, с головой спрятавшись под одеяло, и оттуда доносился лишь мерный свист его дыхания. Карам’бьянка правила лошадьми, напевая что-то тягучее, южное, и её колокольчики на косичках мелодично звенели в такт движению. Алисия сидела у края, свесив ноги, и смотрела на проплывающие мимо пейзажи. Рядом, как обычно, сидел Вальтер.       — Красиво здесь, — сказала она, скорее чтобы нарушить тишину.       — Да, — ответил он. — Зимой красиво. Летом здесь болота и комары. Алисия фыркнула, и пар от её дыхания растаял в морозном воздухе.       — Ты всегда такой… практичный?       — Всегда, — серьёзно кивнул он, но в уголках губ дрогнула усмешка. Они помолчали. Где-то вдалеке прокричала птица, и эхо разнеслось по лесу.       — Расскажи ещё что-нибудь, — попросила Алисия. — Про путешествия. Про другие королевства. Вальтер посмотрел на неё, чуть склонив голову:       — Про что именно?       — Про всё. И он рассказал. О том, как однажды забрёл в деревню, где люди разговаривали только на древнем языке, и ему пришлось объясняться жестами три дня. О том, как ночевал в пещере, где стены светились в темноте — оказалось, люминесцентный мох. О том, как встретил старика, который утверждал, что ему триста лет, и показывал шрамы от драконьих когтей. Алисия слушала, затаив дыхание. Вальтер говорил негромко, неторопливо, и в его голосе не было хвастовства — только спокойная констатация фактов. Он видел мир. Он знал мир. И теперь делился этим знанием с ней.       — А ты был счастлив в этих путешествиях? — вдруг спросила она. Вальтер замолчал. Долго смотрел куда-то вдаль, туда, где небо встречалось со снегом.       — Было время, — сказал он наконец, — когда я думал, что счастье — это новые места, новые лица, новые истории. А потом понял, что счастье — это когда есть с кем делить эти истории. Алисия не решилась спросить про ту девушку. Про ту, которую казнили на площади. Она просто кивнула, подогнула ноги и положила голову на колени, глядя на дорогу. А потом вдруг сказала — тихо, вполголоса, будто самой себе:       — У меня теперь тоже есть с кем. Вальтер ничего не ответил. Но его плечо вдруг оказалось совсем близко к её плечу.       На второй день они въехали в лес. Сосны здесь росли так густо, что почти не пропускали свет, и дорога уходила в полумрак, словно в пасть огромного зверя.       — Красиво, но жутковато, — поёжилась Нарата, кутаясь в плащ.       — Не бойся, — отозвался Ут, который до сих пор сидел с ними в повозке. — Я здесь уже проезжал. К вечеру выйдем к тракту, а там и до границы рукой подать.       К вечеру они действительно вышли к тракту — широкой наезженной дороге, вдоль которой через каждые несколько километров стояли постоялые дворы. Карам’бьянка выбрала самый уютный на вид, с вывеской «Три сосны» и дымком, весело вьющимся из трубы. Ужин на постоялом дворе «Три сосны» закончился быстро. Все устали после долгого дня пути, и Карам, зевая, объявила, что баня ждёт. Алисия уже встала из-за стола и направилась к лестнице, чтобы взять вещи, когда Вальтер вдруг возник рядом — бесшумно, как всегда.       — Успеешь в баню, — сказал он негромко. — Сначала тренировка.       — Что, прямо сейчас? — Она оглянулась на остальных, но те уже расходились по комнатам.       — Прямо сейчас. Ты же не хочешь забыть всё, чему научилась? Она не хотела. Они вышли через заднюю дверь во внутренний двор — маленький, заваленный дровами, но достаточно просторный для двоих. Вальтер сбросил плащ и остался в одной рубахе, закатал рукава. Алисия последовала его примеру, хотя пальцы уже мёрзли на вечернем воздухе.       — Повторим то, что прошли, — сказал он. — Захват за запястье. Освобождение. Она кивнула. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья — крепко, но не больно. Она дёрнула вниз и в сторону — рука выскользнула. Он кивнул. Потом снова взял её, на этот раз быстрее. И снова она вырвалась. С каждым разом движение становилось всё более естественным, мышцы запоминали траекторию, и страх, который в прошлый раз сковывал её движения, почти исчез.       — Хорошо, — сказал он. — А теперь то, что мы не проходили. Если тебя схватили за плечо — вот так. — Его ладонь легла на её плечо, большим пальцем надавив на ключицу — неприятно, но не больно. — Не пытайся вырваться назад. Разворачивайся в сторону захвата и бей локтем. Она попробовала. Раз, другой. На третий раз локоть действительно попал туда, куда нужно, и Вальтер хмыкнул.       — Неплохо. Ещё. К концу тренировки Алисия запыхалась, но в груди звенело знакомое чувство — то самое, которое она испытала в Торвальде. Чувство, что она может. Что она не беспомощна. Что у неё есть сила.       — На сегодня хватит, — сказал Вальтер, поднимая с земли её плащ и протягивая ей. — Иди в баню. Завтра продолжим.       — Спасибо, — выдохнула она. И уже у дверей, обернувшись, добавила:       — Ты хороший учитель.       — Потому что ученица хорошая, — ответил он. И, кажется, в этот раз улыбка задержалась на его губах чуть дольше обычного.       Дорога от «Трёх сосен» шла через лес, который становился всё реже, и к полудню следующего дня они выехали к пограничному посту. Ещё вчера пейзаж за окнами повозки сменился незаметно, но неумолимо. Снега становилось всё меньше, а воздух — всё теплее. И даже сквозь зимнюю дремоту чувствовалось, что здесь, в Зелёном королевстве, природа никогда не засыпала до конца. Дорогу перегораживал шлагбаум, а рядом с ним топтались стражники — человек пять, в зелёных плащах с золотыми нашивками. За их спинами виднелись башенки пограничного поста, и над всем этим реял флаг Зелёного королевства — золотое дерево на изумрудном поле.       — Волнуешься? — тихо спросил Вальтер.       — Немного, — призналась она. — Вдруг что-то пойдёт не так?       — Не пойдёт. Повозка замедлила ход. Карам’бьянка натянула поводья, останавливая лошадей перед шлагбаумом. К ним уже направлялись двое стражников в зелёных плащах — молодые, подтянутые, с деловитым видом.       — Добрый день, — начал один, заглядывая в повозку. — Кто такие, откуда, куда следуете?       — Бродячий театр, — Карам’бьянка протянула бумаги. — Едем выступать. По всему королевству, куда позовут. Стражник пробежал глазами по документам, хмыкнул, переглянулся с напарником.       — Театр, значит. А ну-ка, покажите всех, кто внутри. Карам’бьянка отдёрнула полог. Нарата улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой, близнецы замерли в одинаковых позах, девочки стояли рядом с ними, Ут набычился, глядя исподлобья. Вальтер сидел в своём углу, не двигаясь. Стражник окинул их взглядом. Потом перевёл глаза на Алисию.       — А эта чего в капюшоне? Сними-ка. Алисия замерла. Сердце ухнуло в пятки.       — Она стесняется, — быстро встряла Нарата. — У неё шрамы на лице, девушка всё-таки…       — Сними, говорю, — повторил стражник, и в голосе его появились стальные нотки. Алисия медленно, дрожащими пальцами стянула капюшон. Острые уши, синяки на лице, уже желтые, почти сошедшие, но до сих пор заметные — всё это предстало перед стражниками. Те замерли. Переглянулись. И вдобавок ко всему — один из них, тот, что помоложе, вдруг часто заморгал, вглядываясь в её лицо.       — Погоди… — прошептал он. — Это же…       — Тихо, — оборвал его старший. Но сам смотрел на Алисию с каким-то странным выражением — смесью удивления и… радости? Он полез во внутренний карман плаща и извлёк оттуда запечатанный конверт. Пожелтевший, с гербовой печатью — золотой лист на зелёном воске.       — Вам письмо, — сказал он, протягивая конверт Алисии. — От его высочества принца Ивора. Алисия опешила. Она взяла конверт, повертела в руках, не решаясь открыть.       — От принца? — переспросила она. — Мне?       — Нам велено было ждать, — пояснил старший стражник. — Уже неделю. Его высочество предупредил все посты: может появиться девушка с эринкийскими чертами, возможно, в компании артистов. Пропускать без вопросов, оказывать содействие, если попросит.       — И… — младший замялся, покраснел и добавил: — И передать, что для неё всегда открыты двери. В любом королевском доме. Что её здесь ждут. Алисия сломала печать и развернула письмо. Почерк был торопливым, но тёплым — таким пишут близким, а не официальным особам. Она пробежала глазами по строкам, и сердце её забилось быстрее. «Её высочеству принцессе Алисии Алварес,

Пишу Вам с надеждой, что это письмо найдёт Вас в добром здравии и расположении духа. Мой отец, король Катун, осведомлён о Вашем путешествии и шлёт Вам свои самые тёплые пожелания. Мы оба были весьма обеспокоены, когда наши люди сообщили, что Ваши пути с Банлогом разошлись, и некоторое время не имели вестей о Вас. Но теперь, зная, что Вы в Зелёном королевстве, я спокоен.

Знайте, что Вам здесь всегда рады. Любой королевский дом откроет перед Вами двери, и я лично прослежу, чтобы Вам оказали самый тёплый приём. Храм Божьего Начала — в Вашем распоряжении. Мои люди предупреждены и окажут Вам любое содействие, какое потребуется. Вам не нужно просить — достаточно просто сказать.

И, Ваше высочество, прошу Вас помнить: Вы не одна. Что бы ни случилось, какие бы трудности ни встретились на Вашем пути — здесь Вас ждут. Двери моего дома всегда открыты для Вас.

С неизменным уважением и надеждой на скорую встречу,

принц Ивор из Зелёного королевства.

P.S. Передавайте мои наилучшие пожелания Вашим спутникам. Особенно тому высокому господину, который всегда держится в тени. Я наслышан о нём».

Алисия перечитала последние строки дважды. Банлог. Ивор знал о Банлоге. Знал, что они разделились. И тот высокий господин, который всегда держится в тени — это, без сомнения, Вальтер. Она покосилась на него. Вальтер сидел всё в той же позе, не читая, не двигаясь, но выражение его лица было непроницаемым. Она опустила письмо на колени.       — Что там? — тихо спросила Нарата.       — Принц Ивор… — Алисия покачала головой, всё ещё не веря. — Он знает, что мы здесь. Он ждал.       — Ничего себе, — присвистнула Нарата. — У тебя поклонники в каждом королевстве, что ли? Алисия не ответила. Она смотрела на письмо и думала о том, что где-то там, впереди, её действительно ждут. Не с погоней, не с требованием вернуться. Просто ждут. Стражник — старший — кашлянул, привлекая внимание.       — Мы, это… распоряжение получили также насчёт ночлега. Если хотите, можете остановиться в первом же королевском доме, он в километре отсюда, прямо у дороги. Там вас накормят, обогреют, лошадей сменят, если надо.       — Спасибо, — искренне сказала Алисия, прижимая письмо к груди. — Спасибо вам. Младший стражник, всё ещё красный, махнул рукой:       — Да не за что. Леди Алкару все здесь помнят. Сильная была женщина. Светлая. Алисия кивнула, не в силах говорить. Шлагбаум поднялся. Повозка покатилась дальше, в Зелёное королевство. Алисия сжимала в руках письмо и смотрела на проплывающие мимо поля. Вальтер сидел рядом и молчал.       — Ты знал, что так будет? — тихо спросила она.       — Догадывался, — ответил он. — Ивор видит тебя своей женой. А король Катун своих не бросает. Алисия поперхнулась воздухом и резко повернулась к нему:       — Что? Своей женой? Откуда ты…       — Это очевидно, — Вальтер пожал плечами, но в его голосе проскользнуло что-то новое. Что-то, похожее на… раздражение? — Об этом все знают. Ещё с коронации. Принц Ивор ухаживает за тобой открыто.       — Это не так! — возмутилась она. — Он просто… он просто был вежлив!       — Вежлив? — Вальтер приподнял бровь. — Перед турниром он подарил тебе цветок. При всех. А за завтраком пригласил на танец. Это больше, чем вежливость. Алисия открыла рот, чтобы возразить, и тут до неё дошло:       — Погоди. Откуда ты знаешь про цветок? И про танец? Тебя там не было. Вальтер на мгновение замер — всего на долю секунды, — а потом снова пожал плечами:       — Слухи. На коронации было много гостей. Такие вещи разносятся быстро.       — Слухи, — повторила она скептически. — О подаренном цветке. О танце. До бродячего театра.       — До бродячего театра, который путешествует по всем королевствам, — поправил он. — Мы были в Торвальде несколько дней назад. Там только и говорили что о коронации в Каедесе и о том, как принц Ивор ухаживает за принцессой.       — Ты следишь за мной? — вдруг спросила она, и голос её прозвучал резче, чем она хотела.       — Слежу? — Вальтер поднял бровь. — Я просто…       — Ты просто что? В повозке вдруг стало очень тихо. Карам перестала напевать. Нарата открыла глаза, не поднимая головы с тканей. Ут перестал дышать так громко. И только близнецы, сидевшие на коробках, замерли с одинаковыми выражениями лиц — рты приоткрыты, глаза перебегают с Вальтера на Алисию и обратно.       — Ты это слышал? — прошептал Фарвайл, толкая брата локтем. — Он сказал, что принц Ивор видит её своей женой!       — Тихо! — зашипел Кранвайл. — Не мешай! Там такое начинается! Алисия, услышав их шёпот, резко обернулась. Фарвайл тут же уставился в потолок, всем своим видом показывая, что он страшно увлечён разглядыванием ткани шатра. Кранвайл принялся изучать свои ногти с таким вниманием, будто видел их впервые в жизни. Вальтер, поймав взгляд Алисии, отвёл глаза и демонстративно открыл книгу. Но пальцы его сжимали корешок чуть крепче обычного.       — Ничего не начинается, — буркнула Алисия, чувствуя, как щёки заливает краской.       — Конечно, — согласился Фарвайл, по-прежнему глядя в потолок. — Мы вообще ничего не слышали. Про цветок. И про жену.       — И про то, что принц Ивор ухаживает открыто, — добавил Кранвайл. — Мы вообще спим.       — Храпите как-то тихо, — заметила Нарата из своего угла, и по её губам скользнула ехидная усмешка. Алисия уткнулась лицом в ладони. Вальтер перевернул страницу с такой силой, что чуть не порвал её. А Карам, сидевшая на козлах, тихо рассмеялась и покачала головой. Её колокольчики мелодично зазвенели, вторя её смеху.       Зелёное королевство встретило их мягким снегопадом. Не тем, что в Красном — колючим, пробирающим до костей, — а другим. Ласковым. Здесь снежинки падали медленно, словно раздумывая, стоит ли вообще опускаться на землю, и таяли, едва коснувшись щеки. Дорога здесь была шире, укатаннее, и по обочинам, даже зимой, зеленела трава — пожухлая, прибитая снегом, но живая. Дома, мимо которых они проезжали, были опрятнее: свежевыбеленные стены, резные ставни с цветочным орнаментом, черепичные крыши, на которых снег не лежал, а таял, обнажая яркую терракотовую глину. Люди здесь были другими. Они не прятали лица в воротники, не пробегали мимо, втянув головы в плечи. Они шли неспешно, улыбались, завидев повозку, и некоторые даже махали рукой — просто так, из приветливости. Где-то через час после границы Алисия заметила, что в повозке стало тихо. Не потому что все уснули — наоборот. Близнецы, забыв о своей бесконечной игре, свесились с края и глазели по сторонам. Нарата сидела, откинув полог, и вдыхала воздух полной грудью. Афранха и Франицуелла переглянулись и, не сговариваясь, скинули плащи.       — Тепло! — объявила Франицуелла, подставляя лицо мягкому снегопаду. — Как весной!       — Это ещё не тепло, — усмехнулся Ут. — Вот приедем в столицу — там вообще цветы цветут. Даже зимой. Алисия стянула капюшон и подставила лицо ветру. Он пах хвоей, влажной землёй и чем-то ещё — может, приближающейся весной, а может, самой жизнью. Розовые волосы разметались по плечам, и она не стала их поправлять. Острые уши, обычно прячущиеся под тканью, забавно дрогнули, улавливая далёкое пение птиц — здесь они пели даже зимой.       — Красиво, — прошептала она.       — Красиво, — согласился Вальтер. И она знала, что он смотрит не на пейзаж.       К вечеру четвёртого дня они настолько устали, что сил доехать до ближайшего постоялого двора не оставалось. Отсюда, если верить карте, до деревни, от которой начинался путь к храму Божьего Начала, оставалось три дня пути. Процедура разбивания лагеря была уже отработана: мужчины ставили палатки, Карам разводила костёр, девушки собирали хворост, древесину и подготавливали продукты для ужина. Алисия сидела у костра, когда все уже поели и начали расходиться. Она смотрела на звёзды и думала о том, что ждёт её впереди. О кулоне на шее. О Дракарисе, которого, возможно, уже никогда не увидит. О Вальтере, который всегда был рядом. Близнецы устроились по другую сторону костра. Они делали вид, что заняты — один поправлял колышек, другой подкидывал ветки в огонь, — но на самом деле их взгляды то и дело скользили в сторону Алисии и Вальтера, который сидел чуть поодаль, изучая карту.       — Слушай, — начал Фарвайл, не понижая голоса. — Ты заметил?       — Что? — Кранвайл поднял бровь.       — Он на неё смотрит. Постоянно. И она на него тоже.       — Ну и что? Все смотрят. Она принцесса.       — Не так, — Фарвайл отбросил палку. — Он смотрит, как… как на картину в музее. Долго. С восхищением. И когда она не видит. А она краснеет каждый раз, когда он к ней обращается.       — Может, ей просто жарко от костра.       — Жарко? — Фарвайл фыркнул. — А ты помнишь, как они позапозапозавчера спорили? Про принца Ивора? Это же выяснение отношений было! Чистой воды!       — Ты преувеличиваешь.       — Ничего я не преувеличиваю! Он сказал: «Ивор видит тебя своей женой». А сам аж позеленел!       — Он всегда бледный.       — А она ему: «Ты следишь за мной?». Как в романах, честное слово! Я думал, они сейчас целоваться начнут.       — Никто не собирался целоваться, — пробормотала Алисия, не поднимая головы, и тут же пожалела об этом: теперь оба брата точно знали, что она их слышит. Фарвайл замер с открытым ртом. Кранвайл медленно повернулся к брату и выразительно постучал пальцем по виску.       — Поздравляю, — прошептал он. — Ты спалился.       — Я?! — возмутился Фарвайл. — Это ты…       — Тихо, — оборвал его Кранвайл. — Идём спать. Пока мы окончательно не опозорились. Он поднялся, схватил брата за шиворот и потянул в сторону палаток. Фарвайл упирался, но не слишком сильно — кажется, ему и самому было неловко. Алисия проводила их взглядом, чувствуя, как щёки горят. Вальтер, сидевший рядом, аккуратно сложил карту и поднялся.       — Не переживай, — тихо сказал он. — Всё будет хорошо.       — Откуда ты знаешь? — спросила она, и голос её дрогнул.       — Не знаю. — Он чуть улыбнулся. — Но верю. Алисия посмотрела на него. В его глаза, в которых отражались звёзды. И вдруг почувствовала, что действительно верит. Всё будет хорошо. Где-то в палатке близнецы ещё долго шушукались, и Фарвайл, кажется, всё повторял: «Я же говорил! А ты не верил!». Но Алисия этого уже не слышала. Она смотрела на звёзды и думала о том, что завтра будет новый день. А пока — можно просто сидеть у костра и чувствовать, как рядом дышит человек, который стал ей так дорог.       Костёр догорал, угли ещё светились багровым, но тепла почти не давали. Палатки белели на фоне заснеженного леса, и только редкие всхрапы лошадей нарушали безмолвие. Этой ночью спали все. Даже Ут, который вытянул короткую палочку и остался стеречь лагерь. Дракарис двигался бесшумно, как тень. Он обошёл лагерь по кругу, оценивая расположение палаток, примечая, где кто спит. Банлог остался с лошадьми, получив короткий приказ: ждать. Дракарис должен был сделать вытащить принцессу сам. Он чувствовал её. И оказавшись так близко, он вновь начал ощущать, как кулон, находящийся на её шее, своими пульсациями зовёт его. Каждая пульсация отдавалась где-то под рёбрами, каждое её движение — даже во сне — отзывалось лёгкой дрожью. Сейчас она была так близко, что это сводило с ума его истощившийся организм. Он нашёл её палатку. Опустился на корточки у входа, приподнял полог и скользнул внутрь. В палатке было тесно, но тепло от дыхания трёх спящих девушек. Афранха лежала с краю, уткнувшись носом в плечо Франицуеллы. Та обнимала подругу во сне, и её длинные русые волосы разметались по подушке. А с другого края, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в сгиб локтя, спала Алисия. Одеяло сползло с её плеча, и кулон на шее тускло блеснул в лунном свете. Дракарис замер, глядя на неё. Даже в темноте он видел каждую чёрточку её лица: припухшие губы, тени под глазами, свежие царапины на скуле. Она похудела. Ещё больше, чем в тот день, когда он нашёл её в пещере. Связь между ними пульсировала, жила, дышала. Он чувствовал её сон — спокойный, без сновидений. Чувствовал усталость, разлитую по всему телу. Чувствовал тепло, исходящее от неё. Он должен был разбудить её. Схватить. Увезти. Выполнить то, ради чего был создан — защищать её, даже от неё самой. Но вместо этого он протянул руку и осторожно, боясь разбудить, коснулся её лица. Пальцы скользнули по подбородку — мягкому, тёплому. По скуле — острой, выступающей. По мочке уха — такой маленькой, такой беззащитной. Кулон отозвался теплом. Её тепло. Его тепло. Одно на двоих. Франицуелла пошевелилась во сне, что-то пробормотала и крепче прижала к себе Афранху. Дракарис замер, но девушка не проснулась — только вздохнула глубоко и снова затихла. Он задержал дыхание. Внутри него боролись две силы: та, что была создана для защиты, и та, что проснулась неизвестно когда и теперь не давала покоя. Но его задачей было поймать её и привести к Андрею. Ничего больше. Тогда зачем он здесь? Зачем смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение? Большой палец сам собой коснулся её губ. Мягких, чуть приоткрытых во сне. Дракарис отдёрнул руку, словно обжёгся.       — Что ты со мной делаешь… — прошептал он беззвучно. И потрепал её по плечу. — Алисия. Она что-то промямлила во сне, нахмурилась, попыталась отмахнуться. Он потряс сильнее.       — Проснись. Она открыла глаза. Секунду смотрела на него непонимающе, мутным спросонья взглядом. А потом до неё дошло.       — А-а-а! — крик вырвался сам собой, дикий, испуганный. Она отшатнулась, упала на спину и поползла прочь, вжимаясь в стенку палатки. — Нет! Нет, уходи! Афранха подскочила с воплем, врезалась локтем в бок Франицуеллы. Та взвизгнула спросонья, не понимая, что происходит. Палатка в одно мгновение превратилась в кипящий котёл из одеял, волос и паники. Франицуелла, ещё не проснувшись до конца, вцепилась в Афранху, та — в неё, и обе замерли, увидев огромную тёмную фигуру, нависшую над ними.       — Что за… — выдохнула Афранха.       — Это он! — закричала Франицуелла, узнав Дракариса. — Тот самый, который её похитил!       — Я не похищал, — глухо произнёс Дракарис, но девушки уже не слушали. Они забились в угол палатки, прижимаясь друг к другу и к Алисии, которая всё ещё кричала. Дракарис нахмурился. Сквозь кулон бил её страх — острый, холодный, парализующий. У него самого перехватило дыхание.       — Успокойся, — тихо сказал он. — Пожалуйста.       — Уходи! — закричала она, замахала руками, пытаясь отгородиться. — Уйди! Не подходи!       — Алисия… Полог палатки резко откинулся. Вальтер ворвался внутрь, заслоняя собой девушек. Меч в его руке блеснул в темноте, когда он занял боевую стойку. За его спиной уже слышались голоса — Карам выскочила из своей палатки, Ут схватился за топор, близнецы, спотыкаясь о собственные спальники, бежали к месту переполоха. Дракарис медленно поднялся, расправив плечи. В палатке стало тесно — слишком тесно для двоих мужчин, один из которых возвышался над вторым как скала. Вальтер окинул его взглядом и всё понял. Этого боя он не выиграет. Никаких шансов. Но отступать было некуда. Алисия вскочила, прижимаясь к его спине, вцепившись пальцами в рубашку. Афранха и Франицуелла сжались в углу, не сводя с Дракариса перепуганных глаз. Алисия дрожала, но голос её звучал твёрдо:       — Уходи, пожалуйста. Дракарис смотрел на неё поверх головы Вальтера. На то, как она прячется за этого мальчишку. Как сжимает его одежду. Как смотрит на него — с настоящим ужасом и страхом. В его груди что-то качнулось.       — Пойдём со мной, — Дракарис протянул руку. — Так безопаснее.       — Я не пойду с тобой. — Она помотала головой. — Не пойду.       — Ты должна, Алисия. Отец беспокоится. Я чувствую… — он запнулся, — я чувствую, как тебе страшно. Каждую секунду.       — Ты не слышишь меня? — Голос её сорвался на крик. — Я сказала — нет!       — Прекрати убегать. — Дракарис шагнул ближе. — Ты прекрасно знаешь, что я везде найду тебя. Кулон не даст мне потерять тебя.       — Не болтайте, сэр, — холодно произнёс Вальтер. Меч в его руке даже не дрогнул. — Сражайтесь или уходите.       — Тогда надо выйти, — Дракарис, делая большие шаги назад, оказался на улице. Снаружи уже стояли все. Карам с кинжалом в руке, Ут с топором, близнецы с палками, которые вряд ли могли кого-то испугать, но держались храбро. Нарата, кутаясь в плащ, стояла чуть поодаль. Все смотрели на огромного мужчину, вышедшего из палатки, и на Вальтера, который следовал за ним с обнажённым мечом. Афранха и Франицуелла выбрались из палатки следом, помогая друг другу и дрожа — то ли от холода, то ли от пережитого страха.       — Он её не тронет, — тихо сказала Франицуелла, глядя на Вальтера. — Правда ведь? Афранха не ответила. Она смотрела на Дракариса и думала о том, что никогда в жизни не видела человека таких размеров. И никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на девушку так, как этот гигант смотрел на Алисию. С болью. С тоской. С любовью. И с решимостью, от которой становилось страшно. Вальтер видел, как медленно, почти лениво этот воин вытащил меч из ножен перед тем, как поднять его в боевой стойке.       — Дракарис, остановись! — закричала Алисия. Но было поздно. Первый удар Дракариса был почти небрежным — пробный, оценивающий. Вальтер отразил его, но меч в его руках жалобно звякнул. Второй удар пришёлся быстрее, третий — ещё быстрее. Дракарис играл. Он не прилагал усилий, двигался легко, даже лениво, но каждый его выпад заставлял Вальтера отступать. Тот злился — злился оттого, что не может ничего противопоставить этой мощи. Его лицо оставалось спокойным, но в тёмно-зелёных глазах разгорался холодный, почти незаметный огонь. Он не привык проигрывать. Он привык, что противники либо падают, либо бегут. Но этот гигант не падал и не бежал. Он играл с ним, как кошка с мышью. Карам, Ут и близнецы стояли поодаль, не вмешиваясь, но готовые броситься на помощь. Афранха и Франицуелла жались друг к другу, зажимая рты ладонями. Даже Нарата, обычно невозмутимая, вцепилась в край плаща так, что побелели костяшки.       — Дракарис! — вдруг крикнула Алисия, выпрыгивая вперёд и раскидывая руки, заслоняя Вальтера. Мужчина замер. Меч застыл в миллиметре от её груди. Кулон на её шее бешено заметался, сверкая в темноте. Страх, отчаяние, решимость — всё это хлынуло в него через связь, сбивая с ног. Он дёрнулся, словно его ударили.       — Дура! — Вальтер рванул её назад, прижимая к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Одно дело — спокойно отражать удары, и совсем другое — видеть, как она бросается под меч. Его сердце пропустило удар. А потом ещё один. — Совсем с ума сошла? Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться, но плечи её вздрагивали. Вальтер чувствовал, как она дрожит, как впиваются в его рубашку её пальцы, и понимал, что не отпустит её. Даже если придётся умереть прямо здесь. Дракарис чувствовал каждую её слезу, каждый всхлип. Он смотрел на них. На этого мальчишку, который прижимал к себе принцессу. На неё, которая прятала лицо на его груди. На то, как естественно они смотрелись вместе. Что-то кольнуло внутри. Неприятно. Чужеродно. Он убрал меч в ножны.       — Я оставлю тебя в живых, — сказал он ровно, глядя на Вальтера, — если отдашь мне принцессу.       — Ты идиот, — резко ответил тот. — Я не могу отдать её тебе. Она — не вещь.       — Что вы устроили?! — вдруг спросила Карам, и голос её не предвещал ничего хорошего.       — Верните мне принцессу, — повторил Дракарис.       — Алисия… — Женщина перевела взгляд на девушку. Алисия стояла, всё ещё прижимаясь к груди Вальтера. Она чувствовала, как напряжены его плечи, как он всё ещё сжимает меч — хотя бой уже закончился. И она знала. Знала, что он мог бы убить Дракариса. Мог бы вывернуть ему глотку, как тем головорезам в Торвальде. Одним движением. Без оружия. Но он не делал этого. Он позволил себя унижать, позволил отступать, позволил этому гиганту играть с собой — только чтобы не раскрыть себя. Только чтобы не превращаться в того, кого она видела той ночью. Из-за кустов вышла ещё одна фигура. Банлог появился бесшумно, ведя в поводу трёх лошадей. Подошёл ближе, стянул с головы капюшон, оглядел всех присутствующих.       — Позвольте, не стоит забывать про меня, — зевнул он, будто речь шла о погоде, а не о ночном противостоянии.       — Что вам нужно? — Карам’бьянка скрестила руки на груди.       — Позвольте отметить, полноценная защита принцессы лежит на наших плечах, — Банлог потянулся, хрустнув спиной. — Дракарис тут всем руководит, а я чисто за компанию. Заскучал без неё. Алисия уставилась на Банлога. Тот самый парень, с которым они делили хлеб и ночевали в заброшенных домах. Который прятал её кулон. Который, как она теперь знала из письма Ивора, был вовсе не наёмником, а человеком принца. Он подмигнул ей — и она невольно улыбнулась, хотя всё ещё дрожала. Карам’бьянка переводила взгляд с одного на другого. Потом вдруг усмехнулась.       — Если вы не разбойники, то почему бы вам не присоединиться к нашей компании? — спросила она. — Нам нужна защита. Охотники тоже. Тишина повисла в воздухе. Дракарис почувствовал, как сквозь кулон хлынуло облегчение. Алисия выдохнула. Расслабилась. Всего на мгновение, но он это ощутил. Его взгляд скользнул по Вальтеру. Тот всё ещё стоял, прижимая к себе Алисию, и в его глазах читалось то же, что и в голосе Карам: он не доверяет. Но он не спорил.       — Хорошо, — после долгой паузы ответил Дракарис.       — Выдвигаемся утром, — Карам’бьянка взяла Алисию за руку и властно потянула за собой. — Вы двое караулите, раз заявились в такое время. Остальным — по кроватям. Быстро! Вальтер не двинулся с места. Он всё ещё смотрел на Дракариса.       — Вальтер, — тихо позвала Алисия. — Идём. И он, наконец, опустил меч. Развернулся и пошёл за ней, но на мгновение задержался рядом с Дракарисом.       — Ещё раз поднимешь на неё меч — и ты труп, — произнёс он так тихо, что услышал только сам гигант. И ушёл, не дожидаясь ответа. Дракарис смотрел ему в спину. И впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на уважение.       Утро после ночного переполоха выдалось хмурым и тихим. Небо затянуло серыми облаками, и воздух был влажным — не холодным, а таким, какой бывает ранней весной, когда снег уже почти сошёл, но земля ещё не проснулась. В лагере царила сонная, немного напряжённая тишина. Те, кто просыпался ночью, теперь выглядели помятыми. Афранха и Франицуелла вылезли из палатки, кутаясь в одно одеяло на двоих, и сразу направились к костру, даже не заметив новых лиц. Близнецы зевали так, что челюсти хрустели, и натыкались друг на друга, пытаясь собрать спальники. Ут и вовсе ещё спал — его храп доносился из палатки, и Карам только махнула рукой: «Пусть старик отдохнёт». Алисия спала остаток ночи с Карам — та забрала её к себе сразу после того, как отослала Дракариса и Вальтера. «Ты вся дрожишь, — сказала она тогда. — Ложись, я буду рядом». И Алисия легла, прижавшись спиной к тёплой спине женщины, и, сама того не ожидая, провалилась в глубокий сон без сновидений. Вальтер не спал вовсе. Он сидел в повозке, в своём привычном углу, с книгой на коленях. Страницу он не переворачивал уже час. Мысли его были далеко — там, где огромный мужчина с белыми волосами всё ещё стоял у кромки леса. И где Алисия, прижимаясь к его спине, дрожала от ужаса. Он не мог забыть этого. Ни её крика, ни её пальцев, вцепившихся в его рубашку, ни того, как она бросилась под меч. И он понимал: теперь всё изменится. Этот человек — не просто страж. Не просто телохранитель. Он что-то для неё значит. И Вальтер не знал, что с этим делать. Одной из первых проснулась Нарата. Она выбралась из палатки, потянулась, зевнула, поправила парик — сегодня это был пепельно-русый, с длинными локонами, — и вдруг замерла. У кромки леса, прислонившись спиной к дереву, стоял он. Огромный, как скала. Белые волосы, спутанные ветром. Борода, усы. Серые глаза смотрели куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг. И Нарата — та самая Нарата, которая видела сотни мужчин и никогда не смущалась, — вдруг поправила локон и направилась к нему.       — Доброе утро, — пропела она, останавливаясь в паре шагов. — А вы, должно быть, тот самый Дракарис? Тот, что ночью переполошил весь лагерь? Он перевёл на неё взгляд. Молча. Только бровь чуть приподнялась.       — Я Нарата, — она улыбнулась своей фирменной улыбкой, той самой, перед которой таяли даже самые суровые зрители. — Прима этого бродячего театра. Может быть, вы неразговорчивы с чужаками? Это ничего, я привыкла. Дракарис моргнул. Это был единственный ответ, которого она удостоилась.       — Ну что ж, — Нарата поправила парик и ничуть не смутилась. — Когда надумаете поговорить — я рядом. И, развернувшись на каблуках, направилась обратно к костру. Проходя мимо Алисии, которая как раз выбралась из палатки Карам, она шепнула:       — Твой страж — очень странный человек. Но красивый, этого не отнять. Алисия не ответила. Она смотрела на Дракариса. На то, как он стоит у дерева — огромный, молчаливый, чужой и в то же время до боли знакомый. Нарата пыталась с ним заговорить? А он даже рта не открыл? Она не ревновала. Нет. Скорее, ей было странно. Он здесь. Он не ушёл. И от осознания этого внутри разливалось странное, противоречивое чувство: облегчение пополам с тревогой.       — Позволь, Алисия? Банлог появился рядом, мягко положил руку ей на спину, вручил поводья Рогожика и сразу удалился, даже не дав ответить. Девушка проводила его взглядом, потом обернулась к коню, потрепала по тёплой морде. Рогожик тихо заржал, узнавая её, и ткнулся носом в плечо.       — Прости, что так вышло, — прошептала она.       — Его стоит запрячь к нашим лошадям. Вальтер подошёл неслышно, отряхивая руки от снега. Он перехватил поводья, погладил коня — уверенно, спокойно, — и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, когда он взглянул на Алисию.       — А тебе держаться ближе ко мне, — добавил он.       — Всё хорошо. — Алисия покачала головой, но послушно шагнула ближе. — Дракарис и Банлог ничего мне не сделают.       — Тем не менее. — Вальтер повёл коня к Уту, который уже ждал у повозки. Алисия пошла следом за ним. Ей не хотелось отходить. За время путешествия он стал для неё островком спокойствия и безопасности. С ним она не боялась ни темноты, ни чужаков, ни даже собственных мыслей. И теперь она поймала себя на странной мысли: нуждается ли она вообще в защите Дракариса, когда рядом есть Вальтер? Она бросила взгляд через плечо. Дракарис всё так же стоял у дерева, но теперь смотрел на неё. На них. На то, как она идёт рядом с Вальтером, почти касаясь плечом его плеча. И выражение его лица было невозможно прочесть. Алисия отвернулась и ускорила шаг, догоняя Вальтера. Ей не хотелось думать о том, что сейчас чувствует Дракарис. Ей хотелось думать о том, что впереди — храм Божьего Начала, и о том, что рядом с ней — человек, который не предаст.