Красное королевство

      Весёлая игра на дудочке забавляла путь бродячего театра. Им оставалось совсем немного до деревни у подножия горы. Немного погодя Нарата сменила инструмент, растянула меха гармошки, и по ушам ударил сочный, чуть надрывный звук. Ут, подхвативший настроение играющих, затянул во весь голос весёлую песенку — про то, как однажды в трактире повстречал черноглазую вдовушку, которая напоила его зельем и обобрала до нитки. Алисия сидела в углу повозки рядом с Вальтером. Со вчерашней ночи это стало чем-то нормальным для неё — жаться к нему, прятаться за его спиной, чувствовать его спокойное присутствие. Вальтер не задавал вопросов, не лез в душу, просто был рядом.       — Идём к нам! — воскликнул Фарвайл, обернувшись к ним. Вальтер чуть подтолкнул Алисию локтем и улыбнулся — тепло, ободряюще. Мол, иди, чего ты всё в углу сидишь? Она взглянула на него, помедлила и всё-таки решилась пересесть к Кранвайлу. Сейчас его брат был занят игрой на дудочке — значит, вероятность того, что он снова начнёт задавать свои неуместные вопросы, была крайне мала. Фарвайл, закончив мелодию, подсел к брату, сияя улыбкой.       — Ты умеешь петь? — спросил он, глядя на Алисию. — Я вот умею! И не дожидаясь ответа, затянул гимн, который знали все на Растусе, — о величии короля Андрея, о том, как он холодно сразил восстание лорда Унриха.       — Красным сверкает в золотистых лучах великий куб, небо грохочет имя одно, великий наш Андрей! — Фарвайл хлопал в ладоши в такт своим же словам, явно наслаждаясь процессом. — Королю не пришлось испытать страх, он бесстрашен и горд, он — Кровавый король!       — Прекрати, — Кранвайл пихнул его в бок.       — Откуда мы знаем, откуда мы знаем? Легенды гласят о нём! — Фарвайл не унимался.       — Прекрати! — Кранвайл пихнул брата так сильно, что тот навалился прямо на Нарату, чуть не сбив с неё парик. Фарвайл лишь рассмеялся, подскочил и, как ни в чём не бывало, перебежал в другой угол повозки — к Вальтеру. Тот оторвался от книги и посмотрел на мальчишку с лёгким недоумением, но ничего не сказал. Алисия пересеклась взглядом с Банлогом, который ехал следом на своей лошади и с явным интересом наблюдал за всей этой кутерьмой. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Но её взгляд то и дело возвращался к Дракарису. Он так же ехал на своей лошади, держась чуть поодаль от остальных. Нарата всерьёз увлеклась его личностью. Алисия не могла этого не заметить. Как та то и дело косилась в его сторону, как поправляла парик, когда он проходил мимо, как искала поводы заговорить. Дракарис, как это обычно бывало, не подавал никаких знаков внимания в ответ. Спокойно отвечал, открытых ответов не давал, первым диалог никогда не начинал. Но Нарату это не останавливало. Алисия наблюдала за тем, как Нарата улыбается ему, и чувствовала, как внутри бушуют противоречия. Почему она сама не может сделать так же? Почему не может подойти, предложить подлить похлёбки, принести горячий чай? Почему вместо этого избегает его, прячется за спину Вальтера, делает вид, что его не существует? Хотя иногда, очень редко, ей хотелось подойти и заговорить. Просто так. О чём угодно. Нарату тоже удручало его молчание. Это читалось в том, как она вздыхала, отворачиваясь, как теребила край одежды, как смотрела на него обиженно, когда он не отвечал на её улыбки.       — Да что с ним такое? — пробормотала она себе под нос, но Алисия услышала. И промолчала. Нарата решила не обращать внимания на спор братьев. Вместо этого она сменила мелодию — с весёлой на тягучую, минорную, от которой хотелось выть, как волк на луну. Алисия сидела, глядя на дорогу, и чувствовала спиной взгляд Вальтера — спокойный, ободряющий. Впереди была деревня. А за ней — гора и храм. И, возможно, ответы на вопросы, которые она боялась задать.       Дорога вилась между холмов, то поднимаясь вверх, то ныряя в низины. Леса становились гуще, поля — шире. Ут правил лошадьми уверенно, натягивая поводья, когда дорога шла под уклон, и отпуская их, когда поднималась в гору. Рядом с ним, на козлах, пристроились Афранха и Франицуелла — обе закутанные в платки, с красными от мороза носами. Они переговаривались, иногда смеялись, но чаще просто смотрели по сторонам, наслаждаясь видами. Остальные сидели в повозке. Карам'бьянка разбирала какие-то бумаги, близнецы спорили о чём-то своём, Нарата дремала, прислонившись к стенке. Алисия сидела на тюке с вещами, укрывшись пледом, и смотрела на проплывающие мимо деревья. Рядом, на подушках, пристроился Вальтер.       — Ты замёрзла? — спросил он, заметив, как она ёжится.       — Немного, — призналась она. Он молча накинул ей на плечи свой плащ — тот самый, тёплый, пропахший дымом и травами.       — Спасибо, — сказала она, кутаясь. Он кивнул. Впереди, на гнедых конях, ехали Дракарис и Банлог. Дракарис — огромный, молчаливый, его белые волосы развевались на ветру. Банлог — чуть позади, с неизменным капюшоном, надвинутым на глаза. Они не разговаривали. Только иногда Дракарис оборачивался, смотрел на повозку — и снова отворачивался. Банлог заметил это.       — Позволь, ты себя выдаёшь, — тихо сказал он.       — Что? — не понял Дракарис.       — Ищешь её взглядом. Постоянно. Дракарис ничего не ответил. Алисия и Вальтер читали книгу. Старую, потрёпанную, с пожелтевшими страницами — одну из тех, что он носил в своём мешке. На обложке, выцветшими буквами, было выведено: «О восстановлении магического истощения. Травы, соли, ритуалы».       — Откуда у тебя это? — спросила Алисия, перелистывая страницы.       — Купил, — ответил он. — В той лавке. Она водила пальцем по строчкам, шевелила губами. Он иногда поправлял её произношение, объяснял незнакомые слова.       — Здесь написано, что ванны с особой солью помогают вис восстанавливаться, — сказала она. — А где такую соль берут?       — В Белом королевстве, — ответил Вальтер. — В горах. Добывают в шахтах, потом обрабатывают магией.       — А если нет такой соли?       — Тогда используют травы. — Он перевернул страницу. — Вот здесь список. Полынь, корень солодки, листья крапивы...       — Крапивы? — удивилась Алисия.       — Да. Она помогает крови насыщаться магией. Или так говорят. Она задумалась.       — А ты пробовал?       — Нет, — ответил он. — Но, возможно, пригодится. Они читали дальше. О ваннах, о травах, о ритуалах. О том, как долго восстанавливается вис после сильного истощения. О том, что некоторые маги никогда не возвращают свою силу.       — Это страшно, — сказала Алисия.       — Что?       — Потерять силу. Навсегда. Вальтер молчал.       — Миори когда-то истощила свой вис, — задумчиво произнесла Алисия. — Она делала амулет для Ши'иры. Мы использовали древнюю магию.       — Это когда она превратилась в гибрида? Алисия посмотрела на него внимательно. Он снова говорил о слухах? Опять?       — Ты много сутулишься, — вдруг сказал он, положив руку на её спину и легко надавливая. — Выпрямись. Она послушалась. И вдруг её сознание озарило воспоминание.       «Спину. Прямо. Вы идёте говорить с советом». Тот же голос. Те же интонации. Тёмно-зелёные глаза. Чёрные волосы. Сильнейшая магия.       — Ты... Она не смогла произнести то, о чём думала. Смотрела только в его глаза, а он смотрел в ответ.       — Вообще, — сказал он неожиданно громко, — есть и другие способы восстановить вис. Например, кровь. Кровь сильного мага может подпитать слабого. Алисия чувствовала, как по телу бегут мурашки. Вальтер говорил, но она не слышала. Пазл в голове начал складываться. Тёмно-зелёные глаза. Чёрные волосы. Владение магией, способной вывернуть глотки. Но что делать Крайзу здесь, в повозке, в такой дали от Сванхельда? Нет, это бредовая мысль. Бредовая. Она потрясла головой, прогоняя навязчивые подозрения. Просто совпадение. Просто человек, похожий на другого человека. Он улыбнулся. Потянул руку, поправил выбившуюся прядь. Алисия вздрогнула, ощутив, как холодны его пальцы.       — Ты замёрз? — Она сняла плащ и протянула ему. — Возьми.       — Нет. — Он не принял его, заставил её надеть обратно, укутывая плечи. — Я не мёрзну. И Алисия вдруг вспомнила ночь в Торвальде. Как он стоял над трупами, а изо рта у него не шёл пар. И как в первую ночь в таверне, когда все дрожали от холода, он сидел в одной рубахе и даже не ёжился.       — Ты никогда не мёрзнешь, — прошептала она.       — Я привык к холоду.       — Кто ты, Вальтер? Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом пожал плечами и уткнулся в книгу. Как и всегда.       Повозка остановилась у ручья, когда солнце уже клонилось к закату. Ут распряг лошадей, повёл их к воде — они пили жадно, всхрапывая и мотая головами. Афранха и Франицуелла хлопотали у костра, разогревая похлёбку, и запах варёного мяса с травами разносился по всему лагерю. Близнецы таскали дрова, переругиваясь вполголоса — Карам велела не шуметь. Мол, скоро привал, все устали, нечего галдеть. Они, конечно, всё равно галдели, но хотя бы тише обычного. Алисия сидела на поваленном дереве, глядя на огонь. Вальтер присел рядом, молча, как всегда. Его плечо почти касалось её плеча.       — Устала? — спросил он.       — Немного.       — Скоро будем на месте. Она кивнула. Дракарис стоял у кромки леса, прислонившись к дереву. Он смотрел на них — на то, как она сидит рядом с этим парнем, как их плечи почти соприкасаются. Нарата подошла к нему, кутаясь в плащ.       — Ты не хочешь есть? — спросила она.       — Нет.       — А пить?       — Нет. Она не уходила. Постояла, помолчала, переминаясь с ноги на ногу.       — Ты всегда такой неразговорчивый? Он посмотрел на неё. Долго. Потом сказал:       — Да. Она улыбнулась — не обиженно, а скорее с пониманием.       — Я тоже могу молчать, — сказала она. — Если хочешь, постою рядом. Просто так. Он не ответил. Но и не прогнал. Алисия сидела у костра, глядя на огонь. Рядом — Вальтер. Они не говорили. Им не нужно было. Она вдруг положила голову на его плечо, и он укрыл её своим плащом, поправив край, чтобы не сползал. Дракарис смотрел на это. На то, как легко она касается другого. На то, как естественно этот другой заботится о ней. И чувствовал её тепло — через кулон. Чувствовал её покой. И это было больнее, чем любая рана. Нарата подошла к нему снова.       — Холодно, — сказала она, кутаясь в плащ.       — Иди к костру, — ответил он.       — А ты?       — Я постою. Она не ушла. Помолчала. Потом вдруг спросила, глядя туда же, куда и он:       — Ты не боишься, что она уйдёт? Дракарис не ответил. Просто смотрел, как она устраивается у плеча Вальтера, как тот поправляет плащ. И Нарата, проследив за его взглядом, всё поняла. Ей не нужно было слов. Она вздохнула, поправила парик и отошла. А Дракарис остался стоять у дерева. И вопрос, который задала Нарата, повис в воздухе, не находя ответа.

***

      Лагерь разбили в густом лесу, недалеко от крепости Анрвейр — достаточно близко, чтобы держать руку на пульсе, но достаточно далеко, чтобы патрули ултов не наткнулись на них случайно. Миори лично выбирала это место: ложбина между холмами, прикрытая вековыми соснами, с небольшим ручьём для воды и естественными склонами, которые защищали от ветра и чужих глаз. Она знала, что их, скорее всего, заметят. Улты могли быть дикими, но они не были слепыми. Однако это не должно было помешать выполнению миссии. Главное — успеть до того, как они поймут, что именно здесь происходит. Улты - дичавшие люди, живущие в лесах уже несколько поколений. Они утратили речь, почти утратили человеческий облик, но сохранили звериное чутьё, невероятную выносливость и стадный инстинкт, который делал их опасными в группе. Поодиночке они были слабы, но в стае — страшной силой.       Миори сидела в своём шатре, изучая карту, когда снаружи послышались шаги.       — Госпожа, разведчики вернулись.       — Пусть войдут. Трое мужчин в тёмных плащах, ещё покрытых лесной влагой и грязью, вошли внутрь и синхронно поклонились. Миори сидела в походном кресле, подле неё замерли двое стражников — личная охрана, выделенная Профионом.       — Докладывайте. Старший разведчик шагнул вперёд. Обветренное лицо, цепкий взгляд человека, привыкшего видеть то, что другие стараются не замечать.       — Наших людей держат в северной башне. Три этажа, окна заколочены, у входа постоянный караул. Мы насчитали не меньше двух десятков пленных, возможно, больше. Миори кивнула, отмечая что-то на карте.       — Улты патрулируют стены и внутренний двор. Смены каждые два часа, маршруты не меняют — видимо, уверены, что никто не сунется. Основная масса, как мы и предполагали, сидит в подвалах. Там тепло, и есть запасы еды, которые они захватили.       — Катакомбы?       — Не нашли. — Разведчик развёл руками. — Вход либо завален, либо хорошо замаскирован. Мы обошли периметр трижды — ничего. Миори удовлетворённо улыбнулась. Это значило, что их план всё ещё в силе. Улты не знают о подземных ходах — а значит, удар будет неожиданным.       — Рогнар, — позвала она. Юный помощник, стоявший у входа, мгновенно подобрался.       — Созови совет. Немедленно. Парнишка поклонился и выскочил наружу.       Миори поднялась, поправила кружевной воротник корсета — привычка, оставшаяся с тех времён, когда она ещё была просто придворной ведьмой, а не десницей. Подошла к разведчикам, заглянула в глаза каждому.       — Благодарю за службу. Отдыхайте. Вы заслужили. Те поклонились и вышли, оставляя её наедине с картой.       Совет собрался через двадцать минут. В шатёр вошли все ключевые фигуры: Профион — глава королевской стражи, чей авторитет здесь был непререкаем; командир отряда — коренастый мужчина с короткой седой щетиной и руками, способными свернуть шею быку; четверо помощников Миори, отвечавших за магическую часть операции; и двое старших воинов, которым предстояло вести людей в бой. Миори стояла в центре, перед столом, на котором была разложена карта крепости. От руки на ней были нанесены все известные ходы, потайные двери, катакомбы, которые когда-то служили для снабжения гарнизона.       — Разведка подтвердила наши предположения, — начала она без предисловий. — Пленники в северной башне. Улты патрулируют стены, но делают это спустя рукава. Основная масса — в подвалах. Она обвела взглядом присутствующих.       — И главное: они никак не укрепляли ворота. Даже не завалили их. Видимо, уверены, что мы не рискнём штурмовать крепость в лоб.       — Всё идёт так, как и планировалось, — подал голос Профион. Миори подняла на него глаза. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое помнило десятки боёв. Глубокий шрам начинался над правой бровью, рассекал её и тянулся вниз по щеке, теряясь в бороде. Когда-то это могло быть страшно, сейчас — только добавляло ему суровости и мудрости. Она знала его историю. Первую половину жизни Профион потратил на изучение магии — оказалось, способности у него были, но слабые, не стоящие затраченных усилий. Тогда он махнул рукой на волшебство и взялся за меч. Тренировался дни и ночи напролёт, пока не стал тем, кем стал — лучшим воином королевства, главой стражи, человеком, которому доверяли жизни. Миори смотрела на его шрам и думала о том, что готова довериться ему полностью. Такие люди не подводят.       — Значит, план таков, — она ткнула пальцем в карту, указывая на подземные ходы. — Мы с моими людьми спускаемся в катакомбы и закладываем бомбы с угарным газом под основными помещениями подвала. Ты, Профион, вместе со своим отрядом пробираешься внутрь через потайную дверь в северной стене. Она провела линию на карте.       — Ваша задача — зачистить путь к башне, спасти пленных и загнать ултов в подвал. Не ввязывайтесь в затяжной бой, просто вытесняйте их вниз. Как только основная масса окажется в подземелье, мы активируем бомбы.       — А почему бы просто не перерубить их? — подал голос командир отряда. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на карту с сомнением. — Если у нас есть выход во внутренний двор, можно устроить резню. Мечом всегда надёжнее, чем газом. Миори покачала головой.       — Его величество просил вернуться с минимальными потерями. — Она выделила голосом последние слова. — Ултов много, и в ближнем бою они опасны. Мы потеряем людей, даже если победим. А газ... Она обвела взглядом совет.       — Мы все знаем, что они боятся огня. Когда бомбы сработают, в подвалах начнётся паника. Они будут метаться, топтать друг друга, задыхаться. Нам не придётся убивать каждого — они сделают это сами.       — А если кто-то вырвется? — спросил один из воинов.       — На выходе из подвала их встретите вы, — Миори кивнула в сторону Профиона. — Немногие, кто сумеет выбраться, попадут прямо в руки твоих людей. И тогда уже можно будет добить мечом. Профион кивнул, обдумывая.       — Риск есть всегда, — сказал он наконец. — Но план хорош. Если катакомбы действительно не обнаружены, у нас есть все шансы.       — Катакомбы не обнаружены, — твёрдо ответила Миори. — Разведка проверила трижды.       — Тогда выступаем сегодня ночью, — решил командир. — Чем быстрее, тем меньше шансов, что нас засекут.       — Согласна. — Миори свернула карту. — Всем готовиться. Выдвижение в полночь. Вопросы? Вопросов не было. Совет начал расходиться. Профион задержался у выхода, обернулся.       — Ты справишься, — сказал он негромко, чтобы слышала только она. — Я видел много тактиков. У тебя есть чутьё. Доверяй ему. Миори улыбнулась — впервые за весь вечер.       — Спасибо. Он вышел. Она осталась одна в шатре, глядя на карту, на пометки, на стрелки, обозначающие пути отрядов. Где-то там, в темноте, затаилась крепость Анрвейр, полная дикарей и пленных. Сегодня ночью всё решится.       Ночь опустилась на лес плотным, непроницаемым пологом. Луна спряталась за тучами — будто сама судьба решила помочь Миори. В такой темноте даже улты с их звериным чутьём не смогут разглядеть приближающуюся опасность. Отряд собрался у края лагеря бесшумно, как тени. Ни единого звона оружия, ни одного лишнего слова — только жесты, только взгляды. Профион лично проверил каждого воина, каждого разведчика. Его присутствие действовало успокаивающе — эти люди знали, что за их спинами стоит легенда. Миори стояла чуть поодаль, наблюдая за приготовлениями. Сердце колотилось где-то в горле, но она не позволяла себе дрожать. Сегодня она не просто ведьма. Сегодня она — десница. И от её решений зависят жизни.       — Госпожа, — Рогнар, её юный помощник, подал ей свёрток с зельями. — Всё готово. Она кивнула, приняла свёрток, закрепила на поясе. Профион подошёл к ней, когда отряд начал выдвигаться.       — Волнуешься? — спросил он тихо.       — Есть немного.       — Это хорошо. Кто не волнуется перед боем — либо глупец, либо мертвец. Она усмехнулась, но усмешка вышла нервной.       — Спасибо, что пошёл со мной.       — Я пошёл не с тобой. — Он поправил перевязь с мечом. — Я пошёл за тех, кто в башне. И за этих парней, — кивнул на отряд. — Но если ты поможешь мне их спасти — я буду благодарен.       — Постараюсь. Он хлопнул её по плечу — осторожно, но ободряюще — и растворился в темноте, уводя свою группу к северной стене. Миори глубоко вздохнула и махнула своим:       — За мной.       Катакомбы встретили их запахом сырости и смерти. Вход обнаружился в низине, заросшей кустарником — старый, почти забытый лаз, которым когда-то пользовались для доставки припасов в осадное время. Разведчики не ошиблись: улты его не нашли. Миори двинулась первой, освещая путь слабым магическим светом — ровно столько, чтобы не расшибить лоб, но слишком мало, чтобы привлечь внимание сверху. За ней, цепочкой, шли четверо её помощников, навьюченные бомбами, и десяток воинов для прикрытия. Коридоры вились, разветвлялись, уходили вниз. Стены здесь были сложены из грубого камня, кое-где подёрнутого плесенью. Вода капала где-то вдалеке, и каждый звук отдавался гулким эхом.       — Сюда, — шепнул один из разведчиков, указывая на ответвление. Миори прислушалась. Сверху доносился приглушённый гул — голоса ултов, их гортанные, почти звериные переклички. Они были совсем близко. Там, за толщей камня, затаилась опасность.       — Закладываем здесь, — одними губами приказала она. Помощники бесшумно опустили ноши, принялись за работу. Бомбы представляли собой глиняные сосуды, начинённые особой смесью — при подрыве они выделяли густой угарный газ, смертельный в замкнутом пространстве. Фитили были пропитаны составом, который тлел долго, давая время уйти. Миори лично проверила каждую, прежде чем дать знак поджигать.       — Первая готова.       — Вторая.       — Третья. Она кивнула и двинулась дальше, к следующей точке.       Тем временем Профион со своими людьми уже подобрался к северной стене. Потайная дверь, о которой говорила Миори, действительно существовала — узкий лаз, замаскированный под кладку. Разведчики не зря ели свой хлеб.       — Внутри патруль, — шепнул один из них. — Четверо у входа в башню, ещё двое обходят стену.       — Беру на себя, — отозвался Профион. — Вы трое — за мной. Остальные ждут сигнала. Он двинулся первым, бесшумно, как большая кошка. Меч оставался в ножнах — здесь, в тишине, любой лязг стали мог стоить жизни. Первый улт даже не понял, что произошло. Сильная рука зажала рот, нож полоснул по горлу — и тело бесшумно осело на землю. Второй, третий, четвёртый — всё повторилось с той же жуткой эффективностью. Профион вытер клинок о тряпку и кивнул своим:       — Чисто. Заходим.       В башне было темно и воняло немытыми телами. Пленные сидели на соломе, скованные цепями, с потухшими взглядами. Увидев своих, некоторые попытались встать, но силы оставили их.       — Тихо, — приказал Профион. — Мы здесь, чтобы вытащить вас. Но сначала — дело. Он подошёл к решётке, за которой был спуск в подвал. Оттуда доносился гул — основная масса ултов пировала, не подозревая, что смерть уже подбирается к ним снизу.       — Давайте, — скомандовал он своим. — Поднимайте шум. Загоняйте их вниз. Воины застучали мечами по щитам, закричали, загрохотали — словно целая армия ворвалась в крепость. В подвале началось движение. Улты завыли, засуетились, хватая оружие. Их стадный инстинкт сработал как надо — вместо того чтобы организованно подняться наверх и дать бой, они рванули вглубь, подальше от шума, туда, где казалось безопаснее. Прямо в ловушку.       Миори замерла у последней точки, прислушиваясь. Сверху донеслись крики, топот, лязг — Профион начал.       — Поджигаем, — приказала она. Один за другим вспыхнули фитили. Маленькие огоньки поползли вверх по пропитанной ткани, отсчитывая последние минуты.       — Уходим. Быстро. Они побежали по катакомбам, петляя, поднимаясь, пока свежий воздух не ударил в лицо. Миори выскочила наружу, чуть не споткнувшись о корень, и обернулась.       Крепость молчала. Ни звука, ни крика, ничего. А потом земля дрогнула. Глухой, тяжёлый взрыв — и следом второй, третий. Из подвалов повалил густой, чёрный дым, смешанный с пылью и гарью. Улты завыли. Это был не боевой клич — это был предсмертный вой загнанных в угол зверей. Они метались внизу, давили друг друга, задыхались, слепли, но выхода не было — катакомбы, которые вели наружу, оказались перекрыты взрывами. Миори смотрела на крепость и считала про себя. Один. Два. Три. Четыре. На пятый счёт из главных ворот вылетели первые выжившие. Улты — обожжённые, кашляющие, едва стоящие на ногах — пытались спастись бегством. Их встречали мечи воинов Профиона. Это была не битва. Это была казнь.       — Получилось, — выдохнул кто-то из помощников. Миори молчала. Она смотрела, как дым поднимается к небу, как падают последние защитники крепости, как её люди выводят из башни пленных — живых, спасённых, свободных. У неё получилось. Впервые в жизни у неё получилось что-то по-настоящему важное.       — Госпожа, — Рогнар тронул её за локоть. — Вам нужно к пленным. Они хотят видеть того, кто их спас. Миори кивнула, но не двинулась с места. Слишком тяжело было дышать. Слишком сильно колотилось сердце. Она спасла их. Она. А потом повернулась и пошла к башне. Навстречу людям, которые теперь будут жить благодаря ей.