Красное королевство

***

      Они въехали в деревню глубокой ночью, когда луна уже перевалила за половину неба, а звёзды высыпали так густо, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Деревня называлась Каменный Лог — небольшое селение, прилепившееся к склону горы, словно ласточкино гнездо. Дальше дороги не было — только тропы, уходящие вверх, к храму Божьего Начала. Повозка остановилась у постоялого двора «Тихий причал» — странное название для места, где отродясь не было никакой воды, кроме той, что таяла весной с гор. Но вывеска с изображением лодки и весёл висела здесь, наверное, сотню лет, и менять её никто не собирался. Карам’бьянка первой спрыгнула на землю, хрустнувшую под ногами ледком.       — Комнаты беру я, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — Остальные — разберитесь с лошадьми и повозкой. И чтобы без фокусов. Мужчины закивали и разбрелись по своим делам: близнецы принялись распрягать лошадей, Ут потащил к хозяину список необходимых починок, Банлог с интересом оглядывал окрестности, а Дракарис просто стоял в стороне, молчаливый и неподвижный, как каменное изваяние. Нарата, вышедшая следом, замерла на мгновение, глядя на него. Потёрла замёрзшие руки, поправила парик и шагнула ближе.       — Холодно, — сказала она, скорее чтобы нарушить тишину. — Зайдёшь? Я закажу всем по кружке мёда, согреемся. Дракарис повернул голову, взглянул на неё своими серыми, ничего не выражающими глазами.       — Хорошо. И всё. Ни улыбки, ни тепла, ни даже простого «спасибо». Но Нарата не нуждалась в лишних словах. Она улыбнулась, будто он сказал ей что-то невероятно приятное, и поспешила внутрь, где остальные девушки уже занимали стол. Внутри было тепло, шумно и пахло хвоей от горящих поленьев. Большой каменный камин занимал половину стены, и огонь в нём весело потрескивал, отбрасывая танцующие тени на потолок. Длинные деревянные столы, грубые лавки, на стенах — оленьи рога и пыльные чучела птиц. Обычный постоялый двор в обычной деревне, каких тысячи по всему Растусу. Они расселись за самым большим столом, придвинутым к камину. Карам’бьянка, закончив с комнатами, присоединилась к ним, и вскоре на столе появились дымящиеся миски с похлёбкой, горбушки свежего хлеба, соленья и, конечно, мёд — тёмный, густой, чуть горьковатый, от которого быстро теплело в груди и развязывались языки.       — За тех, кто дошёл! — поднял кружку Ут.       — За тех, кто дошёл! — грянуло со всех сторон. Пили все. Даже те, кто обычно отказывался. Даже Дракарис, сидевший в дальнем конце стола, пригубил из своей кружки — правда, так и не допил, поставил обратно и замер в своей обычной неподвижности. Нарата тут же пододвинулась ближе.       — Не нравится? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — Может, эля взять? Или вина? Здесь, говорят, вино прямиком из столицы, очень мягкое…       — Не нужно, — коротко ответил Дракарис. Нарата вздохнула, но не сдалась.       — А ты вообще что любишь? Расскажи. Мы так мало знаем друг о друге, а тут такая ночь, все свои, можно поговорить… Дракарис перевёл взгляд на неё — долгий, тяжёлый. Нарата выдержала, не отвела глаз. И тогда он ответил — так же коротко и сухо, как всегда:       — Ты хочешь знать, что я люблю? Ничего. У меня нет привязанностей. У таких, как я, их не бывает. Нарата открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Она когда-то слышала истории о созданиях Аэлии — о воинах, выращенных в колбах, которым не полагалось чувствовать. Теоретически. Но на практике… Алисия, сидевшая в другом конце стола, не слышала этого разговора. Не могла слышать — слишком далеко, слишком шумно вокруг. Но она видела. Видела, как Нарата наклоняется к нему, как улыбается, как ищет любой повод для разговора. И что-то внутри неё сжалось — не ревность, нет. Скорее, странная, щемящая жалость. Нарата была хорошей. Яркой. Талантливой. Заслуживающей счастья.       «Не влюбляйся в него, — мысленно попросила Алисия. — Пожалуйста, не влюбляйся. Он разобьёт тебе сердце». Но вслух ничего не сказала. Только опустила глаза и подвинула к себе миску, чувствуя на себе чей-то отстранённый, но всё ещё тяжёлый взгляд.       — Ты чего такая кислая? — спросил Вальтер, пододвигая ей кружку с мёдом. — Пей давай. За компанию. Алисия послушно отхлебнула. Мёд обжёг горло, разлился теплом по груди.       — Я не кислая, — буркнула она. — Я… наблюдаю.       — Наблюдательница, — усмехнулся Вальтер. — Смотри, глаза не прогляди. Но в его голосе не было насмешки. Скорее — понимание. Он тоже смотрел на ту пару — на говорливую Нарату и молчаливого Дракариса, — и в его глазах мелькало что-то, чему Алисия не могла подобрать названия.       — Почему она так с ним? — вырвалось у неё. — Он же… он же вообще не отвечает.       — А она и не ждёт ответа, — тихо сказал Вальтер. — Она просто хочет быть рядом. Иногда это важнее слов. Алисия посмотрела на него, и вдруг поняла, что он говорит не только о Нарате. Она снова перевела взгляд на Дракариса. И в этот самый момент он поднял голову и посмотрел прямо на неё. Серые глаза встретились с голубыми. Всего на секунду. На мгновение, которого хватило, чтобы сердце пропустило удар. Алисия отвернулась первой, уткнулась в кружку, чувствуя, как горят щёки.       — Ты краснеешь, — констатировал Вальтер с лёгкой усмешкой.       — Это мёд, — буркнула она.       — Конечно. Мёд. Он не стал спорить. Просто пододвинул ей тарелку с горячей похлёбкой и отвернулся к Уту, который как раз начинал новую историю — кажется, про то, как он однажды пытался объехать тролля на узком мосту, а тролль оказался просто огромным валуном, поросшим мхом. Все засмеялись — громко, искренне, и напряжение, сковавшее Алисию, понемногу отпускало.       Алисия ела, слушала, иногда вставляла слова, но краем глаза всё время косилась в дальний конец стола. Дракарис сидел, перемешивая ложкой похлебку, Нарата что-то щебетала рядом, а между ними была пропасть, которую та, казалось, не замечала. Или снова делала вид, что не замечает. За столом между тем становилось всё веселее. Мёд делал своё дело — оковы стеснения падали один за другим. Ут рассказывал байки из своей молодости, близнецы хохотали и подкалывали друг друга, Афранха с Франицуеллой затянули какую-то тягучую песню на двоих, а Карам’бьянка, обычно суровая и сдержанная, вдруг пустилась в пляс прямо между столами, вызвав бурю одобрительных криков. Женщина двигалась с неожиданной грацией — её широкие юбки взлетали, бусы звенели, а чёрные глаза горели огнём. Ут подхватил ритм, застучав ложкой по столу, близнецы засвистели, Нарата захлопала.       — А ты? — вдруг спросил Вальтер. — Ты умеешь танцевать? Алисия фыркнула.       — При дворе учили. Но я всегда наступала партнёрам на ноги.       — Значит, придётся станцевать с тем, кому не жалко ног, — усмехнулся он.       — С тобой, что ли? — она улыбнулась.       — А почему нет? Я выдержу. Они рассмеялись, и Алисия вдруг поймала себя на мысли, что ей хорошо. Хмель приятно туманил голову, прогоняя тревоги и страхи. В следующую секунду Вальтер протянул ей руку. Она замерла, глядя на его ладонь.       — Боишься? — поддразнил он.       — Не дождёшься. Алисия вложила свою ладонь в его и поднялась. Вальтер вывел её на свободное пространство, туда, где Карам’бьянка уже закончила свой танец и теперь, тяжело дыша, приземлилась на лавку. Музыку задавали близнецы — Кранвайл дудел в дудочку, Фарвайл отбивал ритм ладонями по столу. Вальтер положил руку ей на талию — легко, почти невесомо. Второй рукой взял её ладонь.       — Доверься мне, — тихо сказал он. — Я поведу. Алисия кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Не от страха — от предвкушения. Они начали двигаться. Сначала неуклюже — Алисия сбивалась с ритма, путалась в собственных ногах, один раз действительно наступила ему на сапог. Но Вальтер только усмехнулся:       — Я же говорил — мне не больно.       — Извини.       — Не извиняйся. Просто чувствуй музыку. Она закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь. Дудочка Кранвайла, хлопки Фарвайла, смех вокруг — всё это сливалось в единую мелодию, простую, но живую. А потом что-то изменилось. Вальтер повёл её увереннее, и Алисия вдруг поймала ритм. Ноги перестали путаться, движения стали плавнее, и она закружилась в этом простом танце, чувствуя, как уходит напряжение.       — Умница, — шепнул он. — Видишь, получается. Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё с теплотой, и Алисия вдруг вспомнила. Другой танец. Другую музыку. А глаза были точно такие же, пронзительные и тёмно-зелёные. Тогда, на балу, когда она кружилась в объятиях магистра Крайза, она чувствовала то же самое. Воспоминание накатило внезапно — его рука на её талии, его взгляд, от которого перехватывало дыхание, его шёпот: «Готова?» И как они понеслись в вихре музыки, забыв обо всём. Алисия сбилась с шага, наступила Вальтеру на ногу и замерла.       — Прости, — выдохнула она.       — Всё хорошо. — Он остановился, но не отпустил её. — Ты чего?       — Ничего. — Она помотала головой, прогоняя видения. — Просто вспомнила… один танец. Давно.       — Хороший был?       — Красивый, — тихо ответила она. — И странный. Вальтер не стал спрашивать больше. Только кивнул и повёл её дальше, медленнее, давая прийти в себя. Алисия танцевала с ним, но краем глаза всё время искала в толпе кого-то другого. Дракарис сидел в углу, за самым дальним столом, покорно слушая Нарату.       — Ты с ним танцевала? — тихо спросил Вальтер, проследив за её взглядом.       — Что? — Алисия вздрогнула.       — С ним. — Вальтер кивнул в сторону Дракариса. — Тот танец, о котором ты вспомнила. С ним?       — Нет, — покачала она головой. — С другим. Вальтер усмехнулся.       — А у тебя богатая жизнь, принцесса.       — Слишком богатая, — вздохнула она. Танец закончился так же внезапно, как и начался — близнецы заспорили о чём-то и перестали играть. Вальтер отпустил Алисию, поклонился с шутливой серьёзностью.       — Благодарю за танец, ваше высочество.       — Благодарю за спасённые ноги, — ответила она в тон. Он рассмеялся, и они вернулись за стол.       К ночи большая часть компании разбрелась по комнатам. Близнецы ушли первыми, утащив с собой полкаравая и банку солений. Ут, изрядно захмелев, заявил, что ему нужно проветриться, и вышел наружу — наверное, спать в повозку, где привычнее. Карам’бьянка ушла следом за девушками. Нарата, видя, что Дракарис не собирается уходить, осталась. Она всё щебетала — про жизнь, про театр, про то, как однажды чуть не провалилась под лёд, и какой смешной был её парик, когда она поднялась. Дракарис молчал. Алисия поднялась, чувствуя, что ещё немного — и она скажет что-то, о чём пожалеет.       — Я спать, — сказала она Вальтеру. — Добрых снов.       — Спокойной ночи. Она обернулась, проходя мимо их стола. Нарата улыбнулась ей, помахала рукой.       — Спокойной ночи, Алисия!       — Спокойной. Дракарис даже не повернул головы. Алисия поднялась по скрипучей лестнице, вошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В ушах всё ещё звучал голос Нараты. Перед глазами стояло его неподвижное лицо.       — Дура, — прошептала она сама себе. — Какая же ты дура.       Утро выдалось ясным и морозным. Солнце поднималось над горами, раскрашивая снежные вершины в розовые и золотые тона. Деревня просыпалась — задымили трубы, заскрипели двери, залаяли собаки.       — Баня через час! — объявила Карам’бьянка, проходя по коридору и колотя в каждую дверь. — Кто не успеет — тот грязным и останется! Баня была старой, бревенчатой, сложенной из тёмного, пропитанного смолой леса. Низкая дверь вела в предбанник — небольшое помещение с вешалками для одежды и деревянной лавкой. Здесь пахло сушёными травами, дымом и берёзовыми вениками, которые висели на гвоздях у потолка. За следующей дверью начиналось царство пара. Помещение было тесным, но уютным — лавки в три яруса, каменка в углу, на которой шипела вода, поддаваемая время от времени. Пол был деревянным, тёплым, но скользким от влаги. Стены — в потёках смолы, которые блестели при свете единственного запотевшего окошка. Воздух был таким влажным, что казалось — его можно резать. Пахло берёзовым веником, дубовой корой и чем-то пряным — может быть, травами, которые бросили на камни. Алисия с наслаждением вдохнула этот жаркий, пряный воздух. После долгой дороги, после пыли и холода — это было настоящее блаженство. Женщины заняли свою половину, мужчины — свою. Разделяла их только тонкая деревянная перегородка, но никто не жаловался. Алисия сидела на верхней полке, где жар был особенно сильным, и чувствовала, как из тела уходит вся дорожная усталость. Рядом Карам’бьянка растирала спину Афранхе жёсткой мочалкой, сделанной из лыка. Кожа девушки сразу покраснела, но она терпела, закусив губу.       — Не пищи, — говорила Карам. — Грязь надо выгонять из пор. Иначе какой толк от бани?       — Я и не пищу, — прошипела Афранха. — Я наслаждаюсь. Франицуелла сидела на нижней полке, вытянув ноги к каменке, и смотрела, как белые клубы пара поднимаются к потолку. Нарата, закутавшись в простыню, парилась стоя, иногда подходя к каменке, чтобы плеснуть ковшик воды — и тогда воздух становился ещё более обжигающим.       — Эх, хорошо! — простонала Афранха, когда Карам наконец её отпустила.       — Ты бы ещё громче стонала, — фыркнула Франицуелла. — За стеной мужики, услышат.       — Пусть слышат! — засмеялась та. — Может, хоть кто-то заинтересуется. Нарата усмехнулась, но ничего не сказала. Алисия, сидя на верхней полке, чувствовала, как тепло растекается по телу, как расслабляются мышцы, как уходят мысли о вчерашнем. Оставалось только ощущение чистоты, тепла и лёгкости.       — Алисия, иди сюда, — позвала Карам. — Я тебя потру. Алисия спустилась с верхней полки, села на лавку. Карам взяла жёсткую мочалку, намылила её коричневым, пахнущим дёгтем мылом и начала водить по её спине — сильно, почти болезненно, но так, что после чувствовалась невероятная лёгкость.       — Грязь дорожная, — приговаривала Карам. — Копилась день, другой, третий. Сейчас выйдет вся. Алисия зажмурилась от удовольствия. За стеной слышались мужские голоса — Дракарис, Банлог, близнецы, Вальтер. Кто-то хохотал, кто-то охал, когда вода попадала на раскалённые камни. Банный день стирал границы — здесь все были равны, все мылись, парились, отдыхали. Веники стучали по спинам, вода шипела на камнях, пар поднимался до самого потолка. Алисия чувствовала, как её кожа становится чистой, как волосы тяжелеют от влаги, как тело становится лёгким, почти невесомым.       — На сегодня хватит, — сказала Карам, когда все уже были красными, как раки. — Идите в предбанник, там остынете. Алисия вышла в предбанник, накинула простыню. Воздух здесь был прохладнее, и она с наслаждением вдохнула его полной грудью. На столе стоял самовар, кружки, заварной чайник и деревянная миска с мёдом.       — Чаю? — спросила Нарата, наполняя чашки.       — С удовольствием, — отозвались остальные. Алисия села на лавку, взяла горячую кружку в руки и подумала о том, что баня — это не просто мытьё. Это очищение. Не только тела, но и души. И сегодня ей это было нужно как никогда.       Небо после вчерашней вьюги очистилось, и дневное солнце заливало деревню золотистым светом, заставляя снег искриться тысячами мелких бриллиантов. После бани Вальтер предложил Алисии сходить в библиотеку, занять чтением оставшееся до отхода к храму время. И Алисия согласилась. Но сейчас, стоя у окна в общем зале и глядя на красоту деревни, она чувствовала, как внутри просыпается желание — нет, не просто пойти в библиотеку, а прогуляться, вдохнуть этот морозный воздух, размять ноги после долгого пути в повозке.       — Вальтер, — позвала она, когда услышала его шаги за спиной, — а давай сначала прогуляемся? Посмотрим на деревню, рынок, людей?       — Как скажешь. Только оденься потеплее, здесь горы, ветер обманчивый. Алисия обернулась. Поняла, что не может с ним спорить. Кивнула и пошла в комнату, чтобы взять тёплые вещи. Вальтер ждал её, заняв место у окна. Она встала около лестницы, не оставляя попыток застегнуть непослушный плащ. Вальтер наблюдал за этой борьбой с тихим весельем — она была так сосредоточена, так забавно морщила нос, что он не выдержал. Подошёл. И встал так близко, что она почувствовала исходящий от него холод. Его пальцы ловко, всего парой движений, зацепили плащ на нужные крючки. Поправил застёжку на вороте, провёл ладонью по ткани, разглаживая складки на её плечах.       — Спасибо, — сказала Алисия. Она подняла взгляд — и замерла. Он стоял настолько близко, что она могла разглядеть каждую ресницу, каждую чёрточку его лица. От него пахло морозом и книжной пылью. Его пальцы всё ещё лежали на её плечах — лёгкие, но ощутимые.       — Можем идти, — сказал он, но рук не убрал. Она вышла из оцепенения и сделала шаг назад. Его ладони соскользнули с её плеч. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но вдруг почувствовала на себе другой взгляд. Тяжёлый, пристальный. Дракарис стоял в дверях и смотрел на них. На то, как близко они стояли друг к другу. Как она замерла, глядя в глаза Вальтеру. Как отступила — но слишком поздно. Он видел всё. Алисия, всё ещё оглушённая собственной реакцией, переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, как воздух между ними натянулся до предела. Дракарис нахмурился, медленно подошёл к ним.       — Куда вы идёте? — спросил он. Ровно, без эмоций. Вальтер выдержал его взгляд без тени смущения.       — Не бойся, — сказал он спокойно. — Рядом со мной Алисия в безопасности. Дракарис смотрел на него долго. В его глазах не было неприязни — только что-то тяжёлое, тёмное, что он не умел выражать словами. Он промолчал. Он смотрел на этого мальчишку, который осмеливался говорить с ним так, будто они были на равных. Который стоял рядом с ней так легко и свободно, как он сам никогда не умел. Он не нашёл, что ответить. Просто развернулся и отошёл к окну, делая вид, что рассматривает улицу. Алисия выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.       — Идём, — тихо сказал Вальтер, касаясь её локтя. Она кивнула и пошла за ним, чувствуя спиной взгляд, который жёг даже сквозь тёплый плащ. И, когда они вышли на крыльцо, Вальтер протянул ей локоть.       — Холодно, — сказал он. — Держись ближе. Алисия посмотрела на его руку, потом на него. Улыбнулась и взяла под локоть.       — Спасибо, — сказала она.       — Не за что, — ответил он. Они пошли по деревенской улице. Снег скрипел под ногами, солнце слепило глаза, где-то лаяла собака. Алисия чувствовала тепло его руки через ткань пальто. И знала — за их спиной до сих пор смотрит Дракарис. А он и вправду стоял у окна, глядя на улицу. На них. Они шли рядом — он, этот мальчишка, и она. Она смеялась чему-то, поправляла выбившуюся прядь, и он чувствовал, как внутри всё сжимается. Он отвернулся. Провёл рукой по лицу. Сжал кулаки.       — Ну и чёрт с тобой, — прошептал он. — Чёрт с тобой. Но в душе было пусто. И холодно.       На улице было прекрасно. Воздух морозный, но не кусачий, а бодрящий, чистый, с лёгким привкусом хвои и дыма из печных труб. Солнце светило так ярко, что снег под ногами искрился и переливался, заставляя щуриться даже сквозь опущенные ресницы. Деревня оказалась крошечной. Алисия насчитала от силы домов двадцать — не больше. Маленькие, приземистые, утеплённые мхом, глиной и сеном, они казались игрушечными на фоне огромных гор, нависающих сверху. Они свернули на главную улицу, и Алисия увидела рынок. Несколько столов, сколоченных из грубых досок, стояли прямо под открытым небом. На них — товар: копчёное мясо, связанное в гирлянды; глиняные горшки с мёдом; вязанки сушёных трав; овечья шерсть, свалянная в тугие рулоны; свежеиспечённый хлеб, от которого пахло так, что у Алисии заурчало в животе. Торговцы — женщины в пуховых платках, мужчины в овчинных жилетах — переговаривались негромко, по-свойски. Никто не выкрикивал товар, не зазывал покупателей. Здесь было тихо, спокойно, по-домашнему. Алисия остановилась у прилавка с травами, вдохнула — мята, зверобой, душица — и на мгновение закрыла глаза.       — Здесь всё по-другому, — заметила она. — Не как в Красном королевстве.       — Горы диктуют свои правила, — отозвался Вальтер. — Здесь каждый клочок земли на счету. Дома строят маленькими, чтобы теплее было. И чтобы ветер не сдул. Она посмотрела на него.       — Ты здесь бывал раньше? Вальтер помедлил с ответом.       — Да, — сказал он. — Пару раз. Останавливался в этой деревне, когда шёл в храм.       — Ты был в храме? — Она с интересом посмотрела на него. — Знаешь эти места? Тропы к нему?       — Их много. — Он перевёл взгляд на горы, на белые шапки, закрывающие вершины. — Очень много. И та, по которой мы пойдём, не самая безопасная. Но у нас получится.       — Получится, — эхом повторила она. Они пошли дальше, огибая рынок. Мимо прошла женщина с корзиной, полной яиц. Мальчишка в огромных валенках тащил за собой санки с дровами. Старик в драном тулупе сидел на завалинке и курил трубку, провожая их мутным, но добрым взглядом.       — Ты спросила о храме, — сказал Вальтер. — Хочешь, расскажу легенду?       — Расскажи, — Алисия с интересом посмотрела на него. Он начал говорить негромко, в такт шагам:       — Говорят, что на месте храма Божьего Начала когда-то был языческий капище. Ещё до того, как сюда пришли первые жрецы. Люди приносили жертвы, просили богов о милости, о дожде, о солнце, о защите от болезней и врагов. А потом пришёл монах. Один. С посохом и книгой. Он не сжигал капище, не проклинал язычников. Он просто сел у обрыва над океаном и начал молиться. Три дня и три ночи он не ел, не пил, не спал. А на четвёртый день к нему пришёл старейшина и сказал: «Твой бог сильнее». И тогда монах закрыл глаза, и на том месте, где он сидел, вырос храм. Не люди его строили — вера. Алисия шла молча, переваривая услышанное.       — Ты веришь в это? — спросила она.       — Я верю в то, — ответил Вальтер, — что человек способен на многое, когда знает, ради чего живёт. Она посмотрела на его профиль — спокойный, сосредоточенный. И подумала, что он гораздо мудрее, чем кажется. Они подошли к башне. Алисия подняла голову, пытаясь разглядеть вершину.       — А что внутри?       — Внутри — книги. Много книг. И тишина, — Вальтер улыбнулся. — Пойдём?       — Пойдём, — ответила она. В библиотеке было тепло и уютно. Высокие стеллажи из тёмного дерева уходили под потолок, заставленные книгами в кожаных переплётах. В углах стояли удобные кресла, у стен — небольшие столики со стульями для посетителей. В центре комнаты располагалась приёмная стойка, за которой дремал пожилой служитель. А за стойкой начиналась винтовая лестница, уходящая на верхние этажи.       — Здесь три уровня, — негромко пояснил Вальтер, чтобы не разбудить старика. — Первый — для всех, общие книги. Второй — посложнее, редкие издания, книги на других языках. А на третий… Он кивнул наверх.       — Туда только с разрешения лорда. Нам пока не светит.       — Нам и второго хватит, — улыбнулась Алисия. — Правда? Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Здесь было ещё тише, чем внизу, и пахло особенно — старыми книгами, воском и ещё чем-то неуловимо приятным. Алисия прошлась вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам. Её внимание привлекла толстая книга в тёмно-зелёном переплёте — «Энциклопедия Белого королевства. Земли, обычаи, история».       — О, — выдохнула она, вытаскивая фолиант. — Это как раз то, что мне нужно. Вальтер тоже нашёл себе книгу — потрёпанный том под названием «Высшие мастера вис. Трактат о боевой магии». Они устроились за маленьким столиком у окна, откуда открывался вид на заснеженные крыши. Здесь было тихо, как в склепе. Только потрескивание дров в камине внизу доносилось приглушённым эхом, да изредка шелестели страницы, переворачиваемые чьими-то пальцами. Алисия сидела, поджав под себя ноги, и с наслаждением листала «Энциклопедию Белого королевства». Книга была тяжёлой, с плотными пожелтевшими страницами и иллюстрациями, выполненными от руки. Здесь были карты, гравюры с видами городов, изображения редких животных и растений. Вальтер устроился напротив, углубившись в свой трактат о боевой магии. Но время от времени он поднимал глаза и поглядывал на неё — на то, как она хмурит брови над сложными местами, как водит пальцем по строчкам, как закусывает губу, когда находит что-то интересное. Она перевернула страницу и замерла. На развороте был изображён Сванхельд. Город, стоящий на острове. Белый, величественный, с башнями, уходящими в облака. Алисия смотрела на рисунок и не могла отвести взгляд.       — Красиво, — прошептала она.       — Что? — Вальтер поднял голову.       — Сванхельд. Столица Белого королевства. — Она повернула к нему книгу. — Ты был там? Вальтер посмотрел на рисунок.       — Был, — сказал он. — Пару раз.       — И какой он?       — Большой, — ответил он. — Холодный. Но живой. Алисия перевела взгляд на рисунок.       — Я бы хотела когда-нибудь увидеть его, — сказала она мечтательно.       — Возможно, так и будет, — сказал он. — Судьба любит удивлять. Она подняла на него взгляд.       — А ты веришь в судьбу?       — Я верю в то, — он помедлил, — что каждый человек сам куёт её. Но иногда звёзды складываются так, что остаётся только удивляться. Алисия улыбнулась. Хотела что-то сказать, но вдруг задумалась. Помедлила мгновение, решая, стоит ли говорить дальше. Но Вальтер был тем, кому она доверяла. Абсолютно.       — Мне нужен корень ледяного дерева, — произнесла она тихо и открыла книгу на заложенной странице. Вальтер подался вперёд, вглядываясь в иллюстрацию. На гравюре было изображено дерево с абсолютно прямым стволом и ветвями, усыпанными чем-то похожим на сосульки. Внизу, под землёй, угадывались корни — толстые, узловатые, уходящие глубоко в вечную мерзлоту.       — Корень Фратху… — выдохнул он. — Ого.       — Что? — Алисия насторожилась. — Ты знаешь, где это?       — Знаю. — Он откинулся на спинку стула. — Это очень далеко.       — Насколько далеко? Вальтер вздохнул, прикидывая в уме.       — Месяца три. Может, четыре, если погода подведёт. Это на самом севере Белого королевства, почти у границы с Ледяными пустошами. Там даже летом снег лежит. Алисия сглотнула. Три-четыре месяца… Она знала, что это будет долгий путь, но чтобы настолько…       — Но ты туда не пойдёшь, — вдруг сказал Вальтер.       — Что? — Она удивлённо моргнула. — Почему?       — Потому что сначала мы разорвём твою связь с Дракарисом. — Он говорил спокойно, но твёрдо. — А потом… потом я помогу тебе добраться до Фратху. Алисия смотрела на него во все глаза.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. — Он улыбнулся — той тёплой улыбкой, которая появлялась у него нечасто. — Ты же не думала, что я брошу тебя после храма? Мы теперь команда, помнишь?       — Команда, — повторила она, и на душе вдруг стало легко и тепло.       — Но сначала — храм. — Вальтер пододвинул к ней книгу. — Ищи пока, изучай. Чем больше знаешь о месте, тем легче туда идти. Алисия кивнула и снова уткнулась в энциклопедию. Но читать по-настоящему не получалось — мысли разбегались. Кто бы мог подумать, что в этой пёстрой компании, среди калек и изгоев, она найдёт того, кто действительно будет рядом. За окном сиял снег, где-то внизу шумела жизнь, а здесь, в тишине библиотеки, рождалось обещание. Обещание, которое Вальтер сдержит. Алисия знала это наверняка.       Дракарис вышел на улицу, чтобы глотнуть воздуха. В постоялом дворе было душно — от жара камина, от запаха еды, от людей. А ему нужно было пространство. Нужно было не видеть никого. Он шёл вдоль улицы, не разбирая дороги. Снег хрустел под ногами, где-то вдали звенела капель — редкий звук для зимы, означающий, что скоро начнётся оттепель. Этот звон успокаивал. Он любил такие моменты — когда можно просто идти и ни о чём не думать. Но думать не получалось. Перед глазами стояла картина: Вальтер, стоящий слишком близко к Алисии. Его руки, касающиеся её плаща. Её улыбка, обращённая к нему.       — Дракарис? Он обернулся. Нарата стояла в двух шагах, улыбаясь той особенной улыбкой, которую он уже научился распознавать.       — Как твои дела? — спросила она, подходя ближе.       — Всё в порядке.       — А чего один гуляешь? Он не ответил. Просто смотрел вдаль, давая понять, что разговор не обязателен. Но Нарату это не остановило.       — Мы с близнецами тоже гуляли, — щебетала она, стараясь идти с ним в ногу. — Я тебя увидела и решила подойти. Ты не против?       — Нет.       — Вот и хорошо! Она шла рядом, что-то рассказывала — про близнецов, про представление, про то, как красиво здесь зимой. Дракарис слушал вполуха, кивал, но мысли его были далеко. А потом Нарата вдруг сказала:       — Зря ты носишься за принцессой. Он замер.       — Что?       — Ну, я видела её вчера. С Вальтером. — Нарата пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Они так мило смотрелись вместе. Я думаю… она уже выбрала. Дракарис смотрел на неё, не понимая, к чему она клонит.       — Она ведь даже не думает о тебе, — продолжала Нарата, набираясь смелости. — Не говорит. Не смотрит. А он… он рядом. Всегда. Дракарис резко нахмурился. Взгляд его стал таким, что Нарата осеклась на полуслове.       — Продолжай, — коротко сказал он. Она сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле, но отступать было поздно.       — Я видела, — выдохнула она. — Вчера на улице. Они… он целовал её. Тишина. Дракарис прищурился, глядя на неё так, что у Нараты подкосились колени. В этом взгляде не было злости — только холодное, изучающее любопытство. Будто она была не человеком, а интересным экземпляром для наблюдения.       — Не знаю, что они делали потом, — быстро добавила она, отводя глаза. — Но… лучше прекрати гоняться за ней. Она уже с другим. Дракарис молчал долго. Так долго, что Нарата начала жалеть о своих словах. А потом он спросил — тихо, почти ласково:       — Нарата. Кем она является?       — Принцессой, — растерянно ответила она.       — А я её защищаю. — Он говорил ровно, без эмоций. — Мне нет дела, с кем она гуляет, встречается или спит, если это не предоставляет угрозы для её жизни. У Нараты от этих слов с души упал камень. Внутри вспыхнула надежда — яркая, обжигающая. Значит, он не ревнует? Значит, у неё есть шанс? Она улыбнулась, чувствуя, как сердце трепещет от счастья.       — Правда? — выдохнула она.       — Правда, — ответил Дракарис. И отвернулся, глядя на горы. Она постояла ещё немного, потом сказала «ну, я пойду» — и ушла, оставив его одного. Дракарис стоял, вцепившись в забор чужого дома. Снег хрустел под ногами проходящих мимо людей, где-то звенела капель, но он не слышал ничего. Внутри всё кипело.       «Он целовал её». Слова Нараты вонзились под кожу, как заноза. Он не знал, правда это или нет. Нарата могла врать — она хотела рассорить их, это было очевидно. Но даже если это ложь, почему так больно? Почему он представляет их губы, их руки, их… Он сжал кулаки. Разжал. Сделал глубокий вдох.       «Мне нет дела», — сказал он ей. И сам себе не поверил. Он смотрел на горы, на белые вершины, на облака, которые медленно плыли по небу. И знал одно: внутри было больно. Так больно, как не было никогда.