Красное королевство

      Солнце уже поднялось, заливая комнату бледным, холодным светом. Карам’бьянка, которая спустилась первой, замерла на пороге. У камина, на скамье, спали двое. Алисия — укрытая плащом, положив голову на плечо Вальтера. И Вальтер — голова поверх её головы, рука осторожно лежит на её плече, будто даже во сне он боялся, что она замёрзнет. Карам улыбнулась. Не насмешливо — тепло. Как будто увидела то, чего ждала.       — Ну и ну, — тихо сказала она, направляясь к печи. — А говорили, что он молчун и недотрога. Она не стала их будить. Заказала еду, тихонько села за стол. Один за другим спускались близнецы, Ут, девушки. И каждый, увидев эту картину, замирал на секунду. Фарвайл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кранвайл толкнул его локтем.       — Не лезь, — прошипел он.       — Я ничего, — обиделся Фарвайл. — Я просто…       — Молчи. Афранха и Франицуелла переглянулись, улыбнулись и молча сели за стол. Нарата спустилась последней. Увидела Алисию и Вальтера — и её лицо стало непроницаемым. Она ничего не сказала, просто прошла к своему месту и села, глядя в окно. Карам’бьянка разливала по кружкам горячий отвар, когда на лестнице послышались тяжёлые шаги Дракариса. Он спустился, и комната, казалось, стала меньше. Его взгляд сразу упал на них — на Алисию, спящую на плече Вальтера, на его руку, лежащую на её плече, на их головы, склонённые друг к другу. Он замер. В его глазах не было ничего — ни боли, ни злости, ни ревности. Только пустота. Такая, от которой у Карам побежали мурашки по коже.       — Доброе утро, — сказала она, чтобы нарушить тишину. Дракарис не ответил. Только кивнул. Прошёл к своему месту, сел. Напротив него тут же заулыбалась Нарата, пододвигая тарелку с хлебом.       — Хорошо спал? — спросила она.       — Да, — ответил он коротко. Но его взгляд всё ещё был прикован к ним. Вальтер пошевелился, открыл глаза. Увидел, что все уже в сборе, и осторожно, боясь разбудить, убрал руку. Алисия вздохнула во сне, но не проснулась.       — Алисия, — тихо позвал он. — Пора. Она открыла глаза. Сначала не поняла, где находится. Потом увидела его лицо — близко, так близко, что могла разглядеть тени под глазами. И покраснела.       — Прости, — сказала она, садясь. — Я…       — Ничего, — ответил он, протягивая ей кружку с отваром. — Пей. Согреешься. Она взяла кружку, чувствуя на себе взгляды. Все смотрели. Кто с любопытством, кто с улыбкой, кто — как Дракарис — с пустотой. Но Алисия не подняла головы. Развернулась лицом к столу. Смотрела в свою кружку, делая вид, что происходящее её не касается. Абсолютно буднично размешивала ложкой кашу. Но потом заметила — Вальтер не взял тарелку. Он сидел, обхватив кружку руками, и не притронулся к еде. Устал? Нервничал? Просто не хотел есть?       — Ты вчера не ужинал, — тихо сказала она, пододвигая к нему тарелку с кашей. — Поешь. Вальтер посмотрел на неё с лёгким удивлением.       — Ты за мной следишь?       — Нет, — она пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Просто заметила. Он не стал спорить. Взял ложку, начал есть. И она почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не то, что было с Дракарисом — не обжигающее, не выворачивающее. Спокойное. Как огонь в камине, который не слепит, а просто согревает.       — Как ты? — спросила она, когда он съел несколько ложек.       — Нормально, — ответил он. — Выспался.       — Врать нехорошо. Он усмехнулся — той самой усмешкой, которую она уже начинала различать. Не насмешливой, а теплой, почти домашней.       — Нормально, — повторил он. — Правда. А ты как?       — Голова немного болит, — призналась она. — И горло. Мороз…       — Так и есть, — он покачал головой. — Я же говорил: заболеешь.       — Не заболею, — фыркнула она.       — Посмотрим. Она хотела огрызнуться, но вдруг заметила, что Дракарис всё ещё смотрит. Не отрываясь. Не мигая. Как будто пытался прожечь в ней дыру. Алисия опустила глаза. Но не убрала руку, когда Вальтер, пододвигая к ней мёд, случайно коснулся её пальцев. И не отодвинулась, когда он, поправляя плащ на её плечах, задержался на секунду дольше, чем нужно.       — Доиграешься, — тихо сказал он, заметив взгляд Дракариса.       — Чего мне бояться? — так же тихо ответила она. — Мы друзья.       — Друзья, — повторил он, глядя на неё. — Лучшие. И в этом «лучшие» было столько всего, что… она не стала вникать. Понимала, что он пытается сказать, но сейчас было не время. И не место для этого. А Дракарис смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает то самое чувство. Горячее, жгучее, неприятное. Ему хотелось встать, подойти, отодвинуть этого Вальтера и… и что? Он не имел права. Карам’бьянка, наблюдавшая за всей этой сценой с хитрой усмешкой, громко кашлянула.       — Так, народ. Через час выходим. Все вещи собрали? Ничего не забыли?       — Всё готово, — ответил Банлог. — У меня список, всё проверил.       — Молодец, — похвалила Карам. — Тогда доедаем и — в путь. Алисия поднялась первой.       — Я пойду проверю свои вещи, — сказала она. — Встретимся у выхода. Она прошла мимо Дракариса даже не повернув головы. Будто его не существовало. Кулон на её шее качнулся, поймав солнечный свет. Он проводил её взглядом и сжал кружку так, что та жалобно скрипнула.       — Осторожнее, — хихикнула Нарата. — Раздавишь ведь. Он не ответил.       Через час отряд собрался у околицы деревни. Провожать их вышли все, кто оставался. Ут, опираясь на клюку, хлопал по плечу каждого, кто проходил мимо.       — Держитесь там, — напутствовал он. — Тропа опасная, но вы люди крепкие. Особенно ты, — он ткнул пальцем в Дракариса, — с тобой им ничего не страшно. Дракарис кивнул, но взгляд его был прикован к Алисии, которая стояла чуть в стороне, рядом с Вальтером. Он поправлял лямки её рюкзака. Так легко и буднично, будто делал это всегда.       — Всё хорошо? — спросила она у него.       — Да, — он улыбнулся. — Иначе и быть не может. Банлог подошёл к ним, волоча два больших мешка с припасами.       — Я всё взял, — отрапортовал он. — Еды на неделю, тёплые вещи, верёвки, крючья… Местные говорят, что эта тропа может быть сложной.       — Умница, — похвалила Карам’бьянка. — Ладно, выдвигаемся. Пока солнце высоко. Она махнула рукой, и маленький отряд двинулся вверх по тропе, уходящей в горы. Алисия шла впереди, рядом с Вальтером. За ними — Банлог и Карам’бьянка, которая то и дело оглядывалась, проверяя, все ли идут. Замыкал шествие Дракарис. А рядом с ним, как тень, семенила Нарата.       — Красиво здесь, — щебетала она, пытаясь завязать разговор. — Смотри, какие сосны! А воздух! Просто сказка!       — Да, — отвечал он. И смотрел только вперёд — туда, где вьётся по тропе маленькая фигурка в тёплом плаще, которая даже не оборачивается.       Тропа петляла между скал, то взбираясь вверх, то ныряя в узкие расщелины, где снег лежал даже в полдень. Чем выше они поднимались, тем величественнее становился вид. Деревня Каменный Лог, оставшаяся где-то далеко внизу, теперь казалась игрушечной — крошечные домики, тонкие нити дыма, тёмные точки людей. Леса, через которые они ехали несколько дней, превратились в зелёное море, раскинувшееся до самого горизонта. Ветер здесь был сильнее — он трепал плащи, бросал в лица колючую снежную крошку и заставлял путников то и дело поправлять капюшоны. Редкие кустарники, цеплявшиеся корнями за трещины в камне, попадались всё реже. Зато на ветках то и дело мелькали разноцветные флажки — выцветшие, потрёпанные ветрами, оставленные теми, кто прошёл здесь раньше. Красные, синие, зелёные, белые — они трепетали на ветру, как безмолвные указатели. В одном месте тропа раздваивалась. Основной путь уходил левее, туда, где виднелись остатки старого навесного моста — несколько досок, переброшенных через ущелье, и верёвки, болтающиеся на ветру. Но Карам, шедшая впереди, лишь мельком глянула в ту сторону и махнула рукой:       — Не туда. Нам правее. И они пошли правее — по тропе, усыпанной мелким щебнем, петляющей между скальных выступов. Где-то впереди, за облаками, прятался храм Божьего Начала. Его ещё не было видно, но ощущение близости чего-то великого уже витало в воздухе. Алисия шла и чувствовала на спине тяжёлый взгляд. Она знала — Дракарис смотрит. Он всегда смотрит. Но она не обернётся. Не сегодня. И, может быть, уже никогда.       — Ты как? — тихо спросил Вальтер.       — Нормально, — ответила она. — Идём. И они пошли дальше. А позади, разрываясь между долгом и чувствами, между «надо» и «хочется», шёл тот, кто не имел права любить. Но любил. И не знал, что с этим делать.       Солнце село быстро — в горах это всегда происходит внезапно. Ещё минуту назад тропа была залита золотистым светом, а через мгновение серые сумерки накрыли всё вокруг, превратив знакомый путь в полосу опасных теней. Отряд шёл весь день. Ноги гудели, дыхание сбивалось, а холод пробирался даже под самые тёплые плащи. Тропа становилась всё круче, всё опаснее — то ныряла вниз, к замёрзшим ручьям, то карабкалась вверх по осыпающимся склонам.       — Нужно искать укрытие, — сказала Карам’бьянка, вглядываясь в темноту. — Ночью по этой тропе не пройти. Кто-нибудь сломает ногу — и привет.       — Там, — Вальтер указал в сторону скалы, где темнел провал. — Похоже на вход в шахту. Все остановились, вглядываясь в чёрную дыру, зияющую в каменной стене.       — Позвольте… в заброшенную? — Банлог поёжился. — Не хочется лезть в такие места. Там же, наверное, тьма, сырость, крысы…       — Выбирать не приходится, — отрезала Карам’бьянка. — Идём. Она первой направилась к входу, и остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Когда-то, много лет назад, здесь кипела жизнь. Люди в поте лица добывали руду, вагонетки грохотали по рельсам, в воздухе стоял звон кирок и крепкие рудокопные словечки. Теперь от былой жизни остались лишь ржавые рельсы, уходящие в темноту, да груды пустой породы у входа, занесённые снегом и временем. Алисия замерла на пороге, вглядываясь в черноту. Оттуда тянуло холодом и сыростью, но в то же время — странным, почти притягательным покоем.       — Красиво, — прошептала она, сама не зная, почему это слово пришло ей в голову.       — Жутко, — поправил Банлог, ёжась. — Жутко и страшно. Там же наверняка приведения водятся.       — Не выдумывай, — фыркнула Карам’бьянка, но голос её прозвучал чуть менее уверенно, чем обычно. Дракарис прошёл внутрь первым, бесшумно ступая по каменному полу. Его глаза быстро привыкли к темноте, и он осмотрелся, прислушиваясь к каждому звуку.       — Чисто, — коротко сказал он, возвращаясь ко входу. — Можем заходить.       — Разводим костёр, — скомандовала Карам’бьянка, входя внутрь и скидывая мешок на пол. — Банлог, твоя задача — собрать хворост у входа. Не вздумай уходить далеко.       — Понял, — кивнул парнишка и скрылся в темноте.       — Дракарис, — продолжила женщина, — осмотри дальние ходы. Убедись, что никто не выползет на нас ночью. Дракарис кивнул и бесшумно растворился в одном из туннелей.       — Вальтер, помоги мне с камнями, — Карам’бьянка указала на груду обломков у стены. — Нужно огородить место для костра. Вальтер молча принялся за работу. Алисия и Нарата остались вдвоём у входа, глядя, как мужчины занимаются делом.       — Ну что, девочки, — Карам’бьянка хлопнула в ладоши, закончив с камнями. — Ваша очередь. Доставайте припасы, готовьте ужин. Мы все голодные как волки. Алисия и Нарата переглянулись. В этом взгляде не было вражды, но и тепла тоже не было. Просто две женщины, которым предстояло работать вместе. Они зажгли фонарь, развязали мешки, достали котелок, крупы, вяленое мясо, сушёные травы. Нарата взяла на себя воду, мясо и огонь, Алисия занялась остальным.       — Ты всю дорогу молчишь, — сказала Нарата, помешивая будущую похлёбку. Голос её звучал будто бы небрежно, но Алисия уловила в нём любопытство. — Что-то случилось?       — Всё в порядке, — сухо ответила Алисия, не поднимая глаз от крупы, которую перебирала.       — Из-за Дракариса? — Нарата усмехнулась. — Я вижу, как ты на него смотришь. Алисия замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.       — Я на него не смотрю.       — Вот именно. — Нарата покачала головой. — А раньше смотрела. Что между вами произошло? Алисия резко поднялась, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Это не твоё дело.       — Ладно-ладно, — примирительно подняла руки Нарата, но в глазах её мелькнуло что-то — то ли удовлетворение, то ли злорадство. — Я просто спросила. Она отвернулась к котелку, и Алисия заметила, как дрогнули её губы в довольной улыбке.       — Хватит языками чесать, — раздался голос Карам’бьянки из темноты. — Лучше быстрее ужин делайте. Девушки вернулись к работе, но атмосфера между ними стала ещё холоднее, чем воздух снаружи. Через полчаса Банлог вернулся с охапкой хвороста. Дракарис вышел из дальнего туннеля, бесшумный и мрачный, как всегда. Костёр весело затрещал, отбрасывая на стены пляшущие тени, и в пещере стало почти уютно. Отряд расположился вокруг костра, и девушки разливали ужин по мискам. Нарата отдала первую Дракарису, вторую — Карам. Потом налила себе, села между ними. Алисия тоже набрала три миски, села рядом с Вальтером, одну отдала ему, другую — Банлогу. И наступила тяжелая тишина, которую никто не решался её нарушить. Банлог кряхтел от удовольствия, Карам ворчала, что мало соли. Алисия чувствовала тепло, исходящее от Вальтера — не только от тела, но и какое-то другое, глубинное. Ощущение защищённости, которое она не испытывала уже очень давно.       — Жутковато здесь, — признался наконец Банлог, косясь в темноту, где терялись лучи света от костра. — Позвольте, но мне кажется, что кто-то смотрит из этих туннелей. Прямо мурашки по коже.       — Здесь никого нет, — отрезал Дракарис, но взгляд его скользнул по чёрным провалам ходов. Он тоже чувствовал что-то — не угрозу, но… присутствие.       — Легенды говорят, — вдруг подал голос Вальтер, и все обернулись к нему, — что в этих горах водятся ледяные духи. Души погибших шахтёров, которые не могут найти покой. Говорят, они замерзали здесь во время обвалов, и теперь их души блуждают по туннелям, ища выход.       — Прекрати, — фыркнула Карам’бьянка, но голос её дрогнул. — Не пугай людей. И без того страшно.       — Я не пугаю. — Вальтер пожал плечами, а в его взгляде мелькнуло что-то странное. — Просто рассказываю, что слышал. Местные говорят, что иногда, в полнолуние, можно увидеть бледный свет в глубине шахт. Свет, который манит за собой. Те, кто шёл на него, больше не возвращались.       — Бред, — отрезала Карам’бьянка. — Хватит страшилок, давайте спать. Завтра рано вставать.       — А кто будет караулить? — спросил Банлог.       — Дракарис вызвался, — ответила женщина. — Ему всё равно спать не обязательно. Дракарис кивнул, подтверждая.       — Я покараулю первые часы, — сказал он. — Потом разбужу Вальтера.       — Договорились. Все начали устраиваться на ночлег — кто на каменном полу, подстелив тёплые плащи, кто прислонившись к стене. Костёр потрескивал, успокаивая, и вскоре пещера наполнилась ровным дыханием спящих. Алисия лежала рядом с Вальтером. Он посапывал, а она лежала с открытыми глазами, глядя на пляшущие тени. Рядом, за спиной, сидел Дракарис, и его присутствие чувствовалось даже сквозь закрытые веки.       — Не спишь? — тихо спросил он. Она не ответила. Притворилась, что не слышит.       — Алисия…       — Я сплю, — отрезала она, укутываясь в плащ с головой. Дракарис замолчал. Но она чувствовала его взгляд — тяжёлый, горячий, почти осязаемый. Он не выдержал.       — Встань, — сказал он тихо, но так, что она не могла сделать вид, что не слышит.       — Зачем? — так же тихо ответила она.       — Поговорить.       — Нам не о чем говорить. Он помолчал. Потом поднялся — бесшумно, как тень. Отошёл к выходу из пещеры, остановился у входа в туннель, глядя в темноту.       — Тогда я буду ждать, — сказал он, не оборачиваясь. Алисия сжала зубы.       «Не вставай, — сказала она себе. — Не вставай. Он выбрал. Он сам выбрал. Не смей…» Она встала. Вальтер даже не пошевелился. Спал? Или просто делал вид, как она минуту назад? Алисия накинула плащ на плечи, прошла мимо спящих, мимо костра. Дракарис ждал её у входа в туннель. Она остановилась в шаге от него.       — Что ты хотел? — спросила она, глядя в пол. Не могла смотреть в глаза.       — Посмотри на меня.       — Нет.       — Алисия.       — Скажи, что хотел, — перебила она. — И я уйду. Он молчал. А она стояла, глядя в каменный пол, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Прости меня, — сказал он наконец. Голос его был глухим, чужим.       — За что?       — За вчера. За то, что… — он запнулся. — За то, что не могу быть тем, кем ты хочешь. Алисия подняла голову. Посмотрела ему в глаза — впервые за этот вечер.       — Ты прав, — сказала она. — Не можешь. Он вздрогнул. Не ожидал такой прямоты.       — Ты сделал выбор, Дракарис. — Её голос дрожал, но она держалась. — Ты выбрал защиту. Долг. Всё, что угодно, только не меня. И я принимаю это.       — Алисия…       — Не надо, — перебила она. — Не трави мне душу. Не надо говорить, что ты чувствуешь что-то. Она сделала шаг назад.       — Ты отпустил меня. Вчера. В той комнате. Помнишь? Он молчал.       — А теперь — отпусти ещё раз. И дай мне жить своей жизнью. Она развернулась и пошла обратно к костру, оставляя его одного у входа в туннель. Мимо тут же скользнула Нарата со словами, что отойдет по нужде.       — Возьми фонарь, — буркнула ей вслед Карам’бьянка. — И не задерживайся. Дракарис смотрел Алисии вслед. На её спину, на волосы, которые вились после того, как она распустила косу. Как она легла на своё место, утирая слезы. Как Вальтер повернулся к ней, достал из-под головы свой плащ, укрыл её. Прикоснулся к её плечу, пытаясь утешить. Он слышал. Он всё слышал.       «Ты всё правильно сделала, — сказала она себе. — Ты всё правильно сделала». Вальтер лежал рядом молча, с пониманием глядя в глаза. А она заливалась слезами и понимала, что окончательно сожгла все мосты. Она слышала, как Дракарис уходит вслед за Наратой. Как зовет её. Как беспокоится. Рыдания начали душить, но она пыталась сдерживать всхлипы — не здесь, не при всех. Вальтер дышал рядом — ровно, спокойно. Успокаивающе гладя её по плечу. Она придвинулась ближе к нему. Уткнулась лбом в его грудь. Просто — уткнулась. Не обняла, не прижалась — просто коснулась лбом его ключицы, чувствуя биение сердца. Он замер на секунду. Потом его рука осторожно переместилась на её спину. Не сжала, не притянула — просто легла. Тёплая, тяжёлая, живая.       — Всё будет хорошо, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Ты сильная. Ты справишься.       — Да, — так же тихо ответила она. — Прото нужно выплакать… Она чувствовала тепло его тела, запах дыма и трав, ровное дыхание. И постепенно слёзы перестали течь. Рыдания утихли. Осталась только усталость — тяжёлая, выматывающая, почти сладкая.       — Вальтер, — прошептала она.       — М?       — Как ты? Твоя девушка… ты скучаешь по ней? Вальтер молчал долго. Так долго, что она решила — не ответит.       — Каждый день, — сказал он наконец. — Но однажды я дал ей слово, что буду жить. Что бы ни случилось. И я живу. Иногда это единственное, что остаётся.       — Мы с тобой, — прошептала Алисия. — Как две раненые птицы. Он сжал руку на её спине.       — Точно. Она закрыла глаза. И впервые за эту долгую, мучительную ночь — почувствовала, что может уснуть. Потому что рядом есть тот, кто не предаст. Кто не уйдёт. Кто просто будет рядом.       Нарата шла по туннелю, освещая путь дрожащим огоньком фонаря. Стены здесь были влажными, с потолка капала вода, и каждый звук отдавался гулким эхом, многократно усиленным каменным мешком. Шаги её громко хрустели по осыпавшейся породе, и этот звук казался ей единственным живым в этой мёртвой тишине.       — Жуть, — пробормотала она себе под нос, поёживаясь. Она отошла уже достаточно далеко, и вокруг была только тьма и стены, давящие со всех сторон. Нарата поёжилась и ускорила шаг, чтобы поскорее сделать свои дела и вернуться к людям. И вдруг замерла. Впереди, в темноте, что-то светилось. Бледное, призрачное сияние колыхалось у стены, словно кто-то держал фонарь, завёрнутый в туман. Оно пульсировало — то ярче, то тише, то совсем затухая, словно дышало.       — Эй? — позвала Нарата, и голос её дрогнул. — Там есть кто? Сияние дрогнуло. И поплыло дальше — медленно, плавно, словно приглашая следовать за собой.       — Постой! Ноги сами понесли её вперёд. Она не понимала, что делает. Разум кричал: «Остановись! Вернись! Это опасно!» Но тело не слушалось. Что-то тянуло её за этим светом, манило, обещало… Туннель вильнул, потом ещё раз. Стены сузились, потолок опустился — Нарата шла, не замечая ничего, кроме этого бледного огонька впереди.       — Нарата! Голос донесся откуда-то издалека. Кажется, её звали. Кажется, кто-то кричал. Но она не обернулась. Свет был таким красивым…       — Нарата, стой! Она очнулась, когда под ногами захрустели мелкие камни, а в лицо ударил ледяной ветер. Она стояла на самом краю пропасти. Внизу зияла чёрная бездна — без дна, без конца, без надежды. Оттуда тянуло могильным холодом и сыростью, и казалось, что сама тьма дышит в лицо, облизывая щёки ледяным языком. Ещё шаг — и она бы рухнула вниз.       — А-а-а! — закричала Нарата, отшатываясь назад. Ноги поехали по осыпающемуся краю. Камни посыпались в пропасть — она слышала, как они стучат о стены, уходя в бесконечность. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но тело уже кренилось назад, в пустоту.       — Нет! — закричала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она падала. Мир перевернулся. Тьма внизу — тьма сверху. Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в пятки. И вдруг — рывок. Чья-то рука схватила её за запястье. Дёрнула вверх так сильно, что плечо чуть не вылетело из сустава. Нарата закричала от боли, но ещё сильнее — от надежды. Она замерла над пропастью, болтая ногами в пустоте. А над ней, вцепившись одной рукой в выступ скалы, висел Дракарис.       — Держись, — выдохнул он. Лицо его побелело от напряжения. Мышцы налились, жилы на шее вздулись канатами. Он держал её одной рукой, и казалось, что никакая сила в мире не заставит его разжать пальцы.       — Я… я не могу… — всхлипнула Нарата, чувствуя, как её рука скользит в его ладони. Пот заливал глаза, пальцы немели, слабели.       — Держись! — рявкнул он. Край скалы под его рукой начал осыпаться. Мелкие камешки посыпались вниз. Дракарис почувствовал, как опора уходит из-под пальцев. Он попытался ухватиться крепче, но камень крошился, не выдерживая его веса и веса Нараты.       — Я не удержу, — прошептал он впервые в жизни. — Я не… Глаза Нараты расширились от ужаса. Она увидела в его взгляде то, чего никогда не ожидала увидеть в глазах того, кто казался ей непобедимым. Обречённость.       — Дракарис! Голос Вальтера разнёсся по туннелю эхом, отражаясь от стен, множась, заполняя собой всё пространство. И в следующее мгновение мир замер. Воздух стал плотным, вязким, почти осязаемым. Камни, сыпавшиеся в пропасть, застыли в полёте, повиснув в воздухе, как странные украшения. Сама бездна замерла, перестав дышать. Вальтер стоял в десяти шагах, вытянув руку вперёд. Глаза его горели белым огнём — ярким, пугающим, величественным. Вокруг пальцев плясали едва заметные искры силы, и воздух плавился от напряжения.       — Отпускай руки, — спокойно сказал он. — Я вас держу. Дракарис слушал его, не веря своим ушам. Этот мальчишка, которого он считал слабаком, которого едва не убил в той драке… этот мальчишка стоял сейчас, повелевая самой стихией. Он разжал пальцы. Нарата закричала, и они повисли в воздухе, будто невидимые руки подхватили их под спины, руки, ноги. Мягко и бережно, словно они пушинки. Нарату потянуло вверх, к краю пропасти, к безопасности.       — Как… — выдохнул Дракарис. Вальтер не ответил. Он был сосредоточен на спасении. Через мгновение Нарата уже стояла на твёрдой земле. А еще через мгновение и Дракарис. Ноги девушки подкосились, и она рухнула на колени, трясясь всем телом и не веря, что жива. Вальтер опустил руку. Свечение в его глазах погасло. Он спрятал руки в карманы брюк, сделав вид, что ничего не произошло.       — Жива? — коротко спросил он.       — Д-да… — выдохнула Нарата и разрыдалась в голос, закрывая лицо руками. Дракарис поднялся с колен, стряхивая пыль с одежды. Он смотрел на Вальтера новым взглядом — не как на мальчишку, которого можно победить в бою, не как на соперника, привлекающего внимание Алисии. Как на равного.       — Ты маг, — сказал он. Это был не вопрос — утверждение. Вальтер усмехнулся.       — Был когда-то.       — Так не бывает, — Дракарис покачал головой. — Магия не уходит. Она либо есть, либо её нет.       — У меня свои счёты с магией. Пойдёмте. Карам переживает. Он протянул девушке руку, развернулся и пошёл к выходу из туннеля. Нарата, всё ещё всхлипывая, поплелась за ним, поддерживаемая его рукой. Дракарис задержался на мгновение, глядя в чёрную бездну, которая едва не поглотила их обоих.       «Я не всемогущ». Мысль была чужой, непривычной, почти болезненной. Он всегда знал свою силу, всегда полагался на неё. С детства ему внушали: он — защитник, он — непобедим, он — тот, кто всегда справится. И вдруг — этот мальчишка, которого он считал слабым, сделал то, что не смог он. Спас. Дракарис развернулся и пошёл к костру, унося горький осадок в своей душе.       В основной пещере всё было спокойно. Не считая того, что Карам’бьянка уже металась у входа в туннель, готовая бежать на поиски, когда из темноты показались трое.       — Живы? — выдохнула она, бросаясь к ним. — Что случилось? Я слышала крики!       — Потом расскажу, — отмахнулся Вальтер. — Дайте ей воды. И одеяло. Её трясёт. Банлог метнулся к мешкам, доставая флягу и тёплый плащ. Нарата пила жадно, захлёбываясь, и всё плакала, не в силах остановиться. Алисия сидела у костра и смотрела на Вальтера с новым выражением. Она видела, как несколько минут назад он замер у входа в туннель, как напрягся, как глаза его вспыхнули белым огнём. Она слышала, как время остановилось. Она чувствовала ту мощь, что исходила от него.       — Ты… — начала она, но Вальтер перебил.       — Потом, — тихо сказал он, садясь рядом. — Всё потом. Дракарис сел напротив них, глядя в огонь. Его руки всё ещё помнили тяжесть тела, которое он едва не уронил. Его разум всё ещё не мог принять тот факт, что кто-то другой сделал то, что не смог он.       — Что там было? — спросила Карам’бьянка, присаживаясь рядом с Наратой и обнимая её за плечи.       — Свет… — прошептала та, стуча зубами. — Там был свет… красивый… он звал меня… я пошла… а там пропасть…       — П-позволь… ледяные духи, — тихо сказал Банлог, и глаза его расширились от страха. — Это они. Они существуют.       — Заткнись, — шикнула на него Карам’бьянка, но по её лицу было видно — она тоже верит.       Костёр потрескивал, успокаивая. Нарата постепенно перестала дрожать и уснула, прижавшись к Карам’бьянке. Банлог крутился рядом, всё ещё напуганный, но старающийся держаться. Дракарис сидел неподвижно, глядя на спящую Алисию. Она уснула на плече Вальтера, и теперь дыхание её было ровным и спокойным.       — Ты спас нас, — тихо произнёс Дракарис. — Нарату. Меня. Зачем? Вальтер перевёл взгляд с огня на него. В его глазах не было ни торжества, ни злобы.       — Ты бы сделал то же самое. Дракарис промолчал. Потому что это было правдой. Вальтер аккуратно выскользнул из-под Алисии, взял её на руки. Прежде чем уйти в темноту, он остановился и, не оборачиваясь, добавил:       — Ты нужен ей. Не Алисии — Нарате. А Алисии нужен не ты. И ушёл. Дракарис остался один у костра. Один со своими мыслями. И с чувством, которое ломало его изнутри.