Красное королевство

      Утро встретило их морозной дымкой и сильным ветром. После ночных событий в шахте отряд двигался медленно и осторожно — ноги болели, Нарата то и дело вздрагивала от каждого шороха, а Банлог всё ещё не мог согреться после ледяной воды, в которую провалился на рассвете, неудачно ступив в замёрзший ручей.       — Позвольте мне больше никогда не ходить в горы, — ныл он, трясясь в своём плаще. — Лучше буду сидеть дома, у камина, с кружкой горячего…       — Ты это уже в двадцатый раз говоришь, — усмехнулась Карам’бьянка, но беззлобно.       — Потому что это правда! Тропа вилась между скалами, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз, и каждый раз, когда казалось, что они уже почти у цели, открывался новый подъём, новый поворот, новая бесконечная лестница из камней и снега. А потом они вышли к обрыву.       — Ох ты ж… — выдохнул Банлог, останавливаясь как вкопанный. Дорога обрывалась. Дальше был только провал — глубокий, с отвесными стенами, на дне которого темнела замёрзшая река. А через этот провал был перекинут мостик. Если это можно было назвать мостиком. Пять тонких бревен, кое-как связанных верёвками, перекрывали пропасть. Местами верёвки обледенели, местами просто сгнили. Брёвна были скользкими от наледи, а перил не было вовсе — только две верёвки по бокам, которые болтались так жалко, что за них даже держаться было страшно.       — Это шутка? — спросила Нарата осипшим голосом. — Скажите, что это шутка.       — Не шутка, — мрачно ответила Карам’бьянка, вглядываясь в мостик. — Похоже, другого пути нет.       — Я туда не пойду, — заявил Банлог, пятясь назад. — Я лучше тут останусь. Буду жить в пещере. Стану отшельником.       — Идиот, — фыркнула Карам’бьянка, но по её лицу было видно — ей самой не по себе. Дракарис молча подошёл к краю обрыва, осмотрел мостик со всех сторон, потрогал верёвки, наступил на крайнее бревно. Оно жалобно скрипнуло, но выдержало.       — Пройти можно, — сказал он спокойно. — По одному. Не спешить. Держаться за верёвки.       — Легко тебе говорить, — буркнул Банлог. — Ты вон какой огромный, тебя даже ветром не сдует. А я маленький, лёгкий, меня вообще сдуть может.       — Не сдует, — пообещал Дракарис. И, не дожидаясь остальных, шагнул на мостик. Все замерли, глядя, как он идёт. Медленно, уверенно, ни разу не поскользнувшись. Брёвна прогибались под его весом, верёвки натягивались до предела, но он шёл — спокойно, будто прогуливался по ровной дороге. Через минуту он был на той стороне.       — Всё чисто, — крикнул он. — Следующий.       — Вот же… — выдохнул Банлог с уважением и ужасом одновременно. — Ему хоть бы хны. А мы тут трясёмся.       — Ладно, — Карам’бьянка решительно шагнула вперёд. — Я пойду вторая. А вы смотрите и учитесь. Она прошла почти так же уверенно, как Дракарис, только один раз поскользнулась на середине, но быстро поймала равновесие. На той стороне она выдохнула и помахала рукой:       — Давай, Вальтер! Ты следующий! Вальтер кивнул и шагнул на мостик. Он шёл осторожно, но уверенно. Видно было, что опыт у него есть — ноги ставил точно на середину брёвен, верёвки держал крепко, но без паники. Через несколько минут он был на той стороне.       — Банлог, твоя очередь! — крикнула Карам’бьянка.       — Я… позвольте… — прошептал парнишка, глядя на мостик круглыми от ужаса глазами.       — Всё получится, — твёрдо сказала Алисия. — Я рядом. Я пойду после тебя. Если что — подстрахую.       — А если я упаду? Ты же меня не поймаешь, ты вон какая маленькая!       — Дракарис поймает, — пообещала она. — Он на той стороне. Если сорвёшься — он успеет. Банлог посмотрел на ту сторону, где возвышалась фигура Дракариса, готового в любой момент броситься на помощь. Посмотрел на мостик. Посмотрел на Алисию.       — Ладно, — выдохнул он. — Ладно! Чтоб я ещё раз… никогда! И шагнул. Он шёл медленно, вцепившись в верёвки так, что костяшки побелели. Ноги его дрожали, бревно под ним ходило ходуном, но он шёл. Уже почти на середине он поскользнулся, вскрикнул, но успел ухватиться за верёвку и устоять.       — Молодец! — крикнула Карам’бьянка. — Ещё немного! Он дополз до конца буквально на четвереньках и рухнул на твёрдую землю, тяжело дыша.       — Живой, — выдохнул он. — Я живой.       — Нарата, теперь ты, — сказала Карам’бьянка. Девушка стояла у края обрыва, глядя на мостик с ужасом. После вчерашнего кошмара в шахте она боялась всего — темноты, одиночества, высоты, даже собственной тени.       — Я… я не смогу, — прошептала она.       — Сможешь, — твёрдо сказал Вальтер. — Я верю в тебя. Она посмотрела на него — в его глаза, в которых не было ни капли сомнения. И шагнула. Мостик заходил ходуном с первого же шага. Нарата вскрикнула, вцепилась в верёвки и замерла.       — Не останавливайся, — крикнул Вальтер. — Иди дальше. Медленно, но не останавливайся. Она пошла. Шаг, ещё шаг, ещё. Слёзы текли по щекам, замерзая на лету, но она шла. Уже почти у середины она споткнулась, вскрикнула и повисла на верёвках, болтая ногами над пропастью.       — Нарата! — закричали все разом. Дракарис рванул было к мостику, но Вальтер его остановил.       — Не надо! — крикнул он. — Ты своим весом всё обрушишь! Я сам! Он шагнул на мостик и быстро, насколько это было возможно, двинулся к Нарате. Мостик протестующе заскрипел под двойной нагрузкой, но выдержал.       — Держись, — сказал Вальтер, добираясь до неё. — Я здесь. Смотри на меня. Нарата подняла залитое слезами лицо. Он схватил её за руку и потянул легко, словно куклу. Она оказалась на бревне, судорожно хватаясь за его руки.       — Я… я боюсь…       — Знаю. Но ты справишься. Ты сильная. Помнишь, как ты на сцене играешь? Как ты заставляешь людей плакать и смеяться? Ты можешь всё. А это — просто мостик. Просто брёвна. Пройдёшь — и всё будет хорошо. Она кивнула, вытерла слёзы и, цепляясь за его руку, сделала шаг. Потом ещё один. Вдвоём они медленно двинулись к тому берегу. На той стороне все замерли, наблюдая за этим медленным, мучительным переходом. И когда они ступили на твёрдую землю, Нарата разрыдалась. В голос, не стесняясь. Упала на колени и рыдала, пока Карам’бьянка обнимала её и гладила по голове. Вальтер отошёл в сторону, тяжело дыша. Не столько от усталости, сколько от напряжения.       — А теперь ты, Алисия! — выкрикнул он. — Твоя очередь. Алисия посмотрела на мостик. На ту сторону, где стояли все. На Дракариса, на Вальтера, на всех остальных. Шагнула на мостик. Шла спокойно, не спеша, стараясь не смотреть вниз. Вспоминала, как переходила болота в Чёрном лесу, ловко перепрыгивая по кочкам.       «Не бойся», — говорила она сама себе. — «Страх — это только в голове. Если ты знаешь, что сможешь — ты сможешь». И она знала. Уже на середине она почувствовала, как мостик предательски дрогнул. Одно из брёвен, самое старое, жалобно хрустнуло.       — Алисия! — крикнул Дракарис, подаваясь вперёд.       — Не смей! — крикнула она в ответ. — Не вздумай! Я сама! Она побежала. Прыжками, перескакивая с бревна на бревно, рискуя сорваться каждую секунду. Сердце колотилось где-то в горле, но она бежала. Потому что знала: если остановится — мостик рухнет. Она летела вперёд по инерции, не в силах остановиться. У неё хватило сил только понять, когда она оказалась на том берегу— сейчас она встретится со скалой. Но вместо камня перед глазами оказался Вальтер. Он схватил её за плечи, поймал, прижал к себе, и они вместе, крутанувшись, впечатались в скалу. Алисия ударилась лицом в его грудь и замерла на секунду, пытаясь отдышаться. Позади раздался последний, жалобный треск, и брёвна рухнули в пропасть.       — Жива, — выдохнул он, и она почувствовала, как его руки, сначала резко сжавшие её плечи, расслабляются.       — Жива, — прошептала она в ответ, уткнувшись носом в его одежду. Она позволила себе одну секунду — просто перевести дух, прийти в себя. Он не торопил. Просто держал, давая ей время.       — Алисия! — голос Дракариса вернул её на землю. Она отстранилась. Вскинула голову. Вальтер стоял перед ней, прислонившись спиной к скале, и улыбался — той самой своей спокойной, немного насмешливой улыбкой.       — Ты могла меня сбить с ног, — сказал он. — Хорошо, что я тяжелее.       — Ты мог меня не ловить, — парировала она, поправляя сбившийся плащ.       — А ты могла не бежать как угорелая.       — Я не угорелая, я спасалась.       — Я заметил. Она фыркнула и только потом заметила, что её руки всё ещё лежат на его груди. Убрала быстро, не придав этому значения. Дракарис подошёл ближе. Его лицо было спокойным, но глаза быстро скользнули по ним обоим — убедиться, что всё в порядке.       — Ты как? — спросил он.       — В порядке, — ответила Алисия. — Просто… вовремя сбежала.       — Не вовремя, — поправил Вальтер. — В самый последний момент.       — Это одно и то же.       — Нет. «Вовремя» — это когда ещё можно идти спокойно. «В самый последний момент» — когда мостик рушится у тебя за спиной.       — Ну, — она пожала плечами, — так веселее. Вальтер рассмеялся. Коротко, легко. Нарата всё ещё плакала на плече у Карам’бьянки, Банлог сидел на камне, обхватив голову руками.       — Все живы? — спросила Карам’бьянка, обводя всех взглядом.       — Живы, — ответил Вальтер.       — Тогда идём, — сказала Карам’бьянка. — Храм уже близко. Она развернулась и пошла вперёд, увлекая за собой остальных. Алисия двинулась следом, чувствуя, как Дракарис поравнялся с ней. Вальтер остался чуть позади. И когда она оглянулась через плечо — просто чтобы убедиться, что все идут, — он поймал её взгляд и подмигнул. Она улыбнулась и отвернулась.       Последний подъём оказался самым трудным. Тропа превратилась в узкий карниз, вырубленный прямо в скале. С одной стороны — отвесная стена, с другой — пустота, в которой клубились облака. Где-то далеко внизу, невидимый за белой пеленой, остался мир — деревни, леса, реки, вся их прежняя жизнь.       — Не смотрите вниз, — то и дело повторяла Карам’бьянка, хотя сама то и дело боязливо косилась в пропасть.       — А куда смотреть? — ныл Банлог, вжимаясь в стену. — Тут везде облака! Дракарис шёл первым, как всегда, спокойный и невозмутимый. Ледяной ветер трепал его белые волосы, но он, казалось, не замечал холода. За ним, стараясь не отставать, двигалась Алисия. Между ними сохранялось расстояние в несколько шагов — ни она не приближалась, ни он не замедлялся. Вальтер замыкал шествие, подстраховывая Нарату, которая то и дело всхлипывала от страха. После мостика она стала ещё более нервной, но упрямо продолжала идти.       — Смотрите! — вдруг крикнул Банлог, показывая вверх. Все замерли, переводя дыхание после трудного подъёма. И тогда, будто по чьему-то приказу, облака стали медленно расступаться. Их взору предстал храм. Он возвышался на самом краю скалистого утеса — величественный ансамбль из десятков устремлённых в небо золотых шпилей, напоминающих кристаллы, застывшие в момент роста. Центральная башня, самая высокая и тонкая, пронзала небо, увенчанная ослепительной звездой, сияющей ярче всех светил над ней. Храм словно был выкован из чистого света и прозрачного золота — его шпили мерцали тёплым янтарным свечением изнутри, вычерчивая на фоне синевы изящные линии и арки. Созданный из вечности и тишины, он казался не рукотворным, а рождённым самой Вселенной. Внизу, где заканчивался утёс и начинался обрыв, клубились густые облака, скрывающие под собой бездну. А там, где туман рассеивался, открывался бескрайний океан, омывающий подножие скал.       — Ох ты ж... — выдохнул Банлог, забыв об усталости. — Красота-то какая! Группа замерла, не в силах отвести взгляд. Здесь, на этой высоте, среди облаков и вечного снега, все проблемы казались маленькими и далёкими. Здесь можно было поверить, что всё получится.       — Красиво, — тихо сказала Алисия. Рядом, совсем близко, оказался Вальтер.       — Храм Божьего Начала, — произнёс он негромко. — Одно из семи чудес Растуса. Говорят, здесь сам воздух пропитан магией.       — Чувствуешь?       — Да, — кивнул он. — И ты скоро почувствуешь.       — Идёмте, — сказала Карам’бьянка, первой направляясь по тропе к воротам. — Нечего мёрзнуть на пороге. Они двинулись к храму, и с каждым шагом величие здания открывалось всё больше. Массивные дубовые двери, окованные бронзой, вели в главный зал. Над ними — витраж с изображением шести богов, принимающих души умерших. Дракарис вдруг резко обернулся, встретился с Алисией взглядом и замер.       — Что это? — спросил он тихо.       — Не знаю, — ответила она. — Но мне кажется… здесь всё будет хорошо. Он хотел что-то сказать, но не успел — тяжёлые двери начали медленно открываться. Изнутри хлынул тёплый золотистый свет, и на пороге показалась фигура. Высокая, стройная, с длинными заячьими ушами, которые чуть подрагивали от волнения. Зелёный камзол, расшитый серебром, сиял в лучах закатного солнца.       — Ваше высочество! — воскликнул принц Ивор, и его голос эхом разнёсся над пропастью. — Я так рад, что вы добрались! Алисия замерла. Вальтер за её спиной выпрямился. Дракарис, шедший впереди, остановился как вкопанный. А Карам'бьянка, прищурившись, пробормотала себе под нос:       — Ну и знакомства у тебя, принцесса... Банлог, ещё секунду назад разглядывавший шпили, резко выпрямился. Вся его расслабленность исчезла в одно мгновение. Он откинул капюшон, одёрнул плащ и опустился на одно колено, склонив голову.       — Мой принц, — произнёс он. Голос его прозвучал совсем иначе, чем обычно, — почтительно, чётко, без тени фамильярности. — Докладываю: принцесса в порядке. Задание выполнено. Ивор перевёл взгляд на него, и его уши дрогнули — тепло, почти ласково.       — Вижу, Банлог. — Он шагнул вперёд и коснулся плеча своего человека. — Встань. Ты отлично поработал. Я не забуду этого. Банлог поднялся, но привычной ухмылки на его лице не появилось. Он держался иначе — более собранно, более официально. Словно присутствие принца напомнило ему, кто он на самом деле. Алисия переводила взгляд с одного на другого. Так вот оно что. Банлог — не просто наёмник. Он — человек Ивора. Был им с самого начала. Карам присвистнула, Вальтер промолчал, а Дракарис лишь нахмурился сильнее. Ивор уже спешил к Алисии по выложенной камнем дорожке, и его уши дрожали от радости. За те несколько месяцев, что они не виделись, он почти не изменился — всё тот же светловолосый принц с мягкими чертами лица и большими зелёными глазами. Только в уголках глаз появилось что-то новое — может, усталость, может, тревога, которую он прятал за улыбкой. Он остановился в двух шагах от неё, и его уши дрогнули вперёд — тот самый фарианский жест, означавший искреннюю радость.       — Ваше высочество, — произнёс он, и голос его был тёплым, почти взволнованным. — Я так долго ждал этой встречи. Он склонился, взял её руку — осторожно, почти благоговейно, — и коснулся губами тыльной стороны ладони. Алисия не отшатнулась. Не отдёрнула руку. Просто позволила ему этот жест — из уважения, из памяти о том, что было между ними три месяца назад. О том, как он дарил ей цветок на турнире. Как танцевал с ней на балу. Как они стояли на террасе и говорили обо всём и ни о чём. Тогда она была готова выбрать его. Тогда всё было проще. Ивор поднял голову и замер. Он смотрел на неё — и в его глазах читалось узнавание, смешанное с растерянностью. Она была той же, но совсем другой. Черты лица — те же. Розовые волосы, заплетённые в тугую косу, — те же. Голубые глаза — те же. Но в них больше не было той открытости, той девичьей готовности к будущему. Что-то изменилось. Он видел тени под её глазами — следы бессонных ночей. Едва заметные шрамы на скуле — те, что остались от Руперта. И новый поворот головы, новая осанка — осанка человека, который прошёл через боль и выжил.       — Вы изменились, — тихо сказал он.       — Да, — ответила она просто. — Пришлось. Ивор медленно отпустил её руку, но не отошёл. Его уши дрогнули — на этот раз вопросительно.       — Я помню вас другой, — произнёс он. — На коронации. На балу. Вы были... светлее. Что случилось? Алисия покачала головой — мол, слишком долго рассказывать, да и не место сейчас. Ивор понял. Он вообще многое понимал — на то и был стратегом.       — Банлог доложил, что вам нужен был храм, — сказал он уже другим, более деловым тоном. — Я распорядился подготовить всё необходимое. Жрица Атары ждёт вас. И я ждал тоже. — Он чуть улыбнулся. — Надеюсь, вы не против.       — Нет, — ответила Алисия. — Я очень благодарна, принц Ивор.       — Просто Ивор, — мягко поправил он. — Для вас — просто Ивор. Она кивнула, но не повторила. И он заметил это. Заметил, как она чуть отступила — не от него, а в сторону Вальтера, который стоял неподалёку и молча наблюдал за этой сценой. Ивор перевёл взгляд на него — на высокого, тёмноволосого мужчину с непроницаемым лицом и тёмно-зелёными глазами. Они встретились взглядами. Ивор чуть склонил голову набок, изучая. Вальтер не шелохнулся. Алисия не представила их друг другу, и Ивор не спросил. Вместо этого он улыбнулся — всё той же тёплой, но теперь чуть более грустной улыбкой — и указал на ворота храма.       — Прошу. Вас всех ждут. Здесь вы в безопасности. И первым направился ко входу, давая остальным следовать за ним. Алисия пошла следом. Вальтер — чуть позади. Ивор не оглядывался, но его уши, всегда выдававшие эмоции, чуть опустились. И он, кажется, уже всё понял. И они вошли, а тяжёлые двери закрылись, отрезая внешний мир. Внутри храм оказался ещё величественнее, чем снаружи. Здесь было тепло и пахло ладаном. Высокие своды терялись где-то в полумраке, поддерживаемые белоснежными колоннами с золотыми капителями. Пол был выложен мраморными плитами, и шаги отдавались гулким эхом, улетающим под самые небеса. Везде горели свечи — сотни, тысячи свечей, отражающихся в золотых окладах икон и витражных стёклах.       — Как красиво, — тихо сказала Нарата, и в голосе её впервые за долгое время не было страха. Карам'бьянка молчала. Она уже не смотрела по сторонам — её взгляд был прикован к одному из дальних приделов, где в полумраке угадывалась массивная фигура.       — Я скоро вернусь, — бросила она и, не дожидаясь ответа, направилась в ту сторону. Алисия проследила за ней взглядом и увидела — там, в нише, освещённый десятками свечей, стоял Манун. Бог-воин, бог-защитник, бог тех, кто сражается и побеждает. Его каменное изваяние возвышалось на добрых три человеческих роста — мускулистая фигура в движении, с мечом, занесённым для удара, и суровым лицом, обращённым к небу. Ивор тоже проводил её взглядом и повернулся к остальным. Рядом с ним уже стоял немолодой мужчина в тёмно-зелёной мантии — камергер храма, судя по золотой цепи на груди.       — Это мой доверенный помощник, — представил его Ивор. — Он проводит вас в комнаты, где можно отдохнуть с дороги. Кельи здесь скромные, но тёплые. И баня есть — монахи знают толк в удобствах. Труппа оживилась. Даже Дракарис, кажется, чуть расслабил плечи. Камергер поклонился и жестом пригласил следовать за ним. Ивор задержался. Он повернулся к Алисии — и его уши дрогнули, выдавая лёгкое волнение.       — Ваше высочество, — произнёс он, и голос его прозвучал мягко, но с той особенной интонацией, какая бывает у людей, привыкших к дипломатии. — Сегодня вечером я был бы рад видеть вас за ужином. В малой трапезной. Если вы, конечно, не слишком устали с дороги. Алисия на мгновение замерла. Она чувствовала на себе взгляд Вальтера — он стоял чуть поодаль, делая вид, что разглядывает витраж. И взгляд Дракариса — тяжёлый, молчаливый. Но Ивор смотрел на неё с той же теплотой, что и раньше. Без требований. Без ожиданий.       — Я с радостью принимаю ваше приглашение, принц Ивор, — ответила она.       — Просто Ивор, — напомнил он с лёгкой улыбкой.       — Ивор, — повторила она, и это прозвучало почти как извинение.       — Чудесно. — Его уши дрогнули, но он быстро взял себя в руки. — И ещё: если захотите осмотреть храм до ужина — мой камергер в вашем распоряжении. Здесь есть на что посмотреть. Библиотека, обсерватория, сад на скале... Впрочем, я слишком много говорю. Отдыхайте. Я буду ждать вечером. Он поклонился и уже собрался уходить, но остановился. Повернул голову.       — Банлог, за мной. Тот встрепенулся, бросил короткий взгляд на Алисию — лёгкий, почти извиняющийся, — и молча последовал за принцем. Они ушли вместе — принц и его верный слуга, — и Алисия проводила их взглядом. Вальтер, дождавшись, пока оба скроются за поворотом, подошёл ближе.       — Ужин, — произнёс он нейтральным тоном.       — Ужин, — подтвердила она.       — С принцем.       — С принцем. Она посмотрела на него — и встретила тот самый взгляд. Спокойный, но в глубине которого таилось что-то, чего он не позволял себе показать.       — Ты не против? — спросила она.       — Я не имею права быть против, — ответил он. — Это твой выбор. И, не сказав больше ни слова, вернулся к разглядыванию витражей. Нарата, вслед за Карам, тоже отделилась от группы. Она направилась к тёмному углу, где в ряд стояли три изваяния поменьше — Хавес, Ураус и Витинг, калородские боги, покровители домашнего очага, ремёсел и удачи. Она опустилась на колени перед ними, сложила руки в молитве и замерла, шевеля губами. Остальные медленно разбрелись по залу, рассматривая убранство.       — Как тебе? — тихо спросил Вальтер, до сих пор делая вид, что разглядывает витражи. — Ты знала, что здесь у каждого бога есть своё святилище?       — Да, — Алисия восторженно выдохнула, разглядывая лики святых. — И даже у Атары…       — Даже у самых мелких и забытых, — продолжил он, и в его голосе промелькнула странная, почти мальчишеская гордость, словно он сам строил этот храм. — Говорят, здесь можно найти алтарь любого бога, которому когда-либо поклонялись на Растусе.       — И мы можем посмотреть? Он повернулся к ней, и что-то в его взгляде смягчилось. Она выбрала идти с ним. Не с Ивором, который ждал ужина. Не с Дракарисом, который молча стоял у дверей. С ним.       — Святилище Атары? Конечно. Идём. Он протянул ей локоть — просто, привычно, как делал уже много раз. И она взяла его — просто, привычно, как делала уже много раз. Они пошли по боковому коридору, и Алисия с удивлением обнаружила, что храм внутри оказался настоящим лабиринтом. Бесконечные переходы, лестницы, галереи — всё это уходило вглубь скалы, создавая ощущение, что здание бесконечно. Свечи горели в нишах, отбрасывая на стены дрожащие тени, и их шаги отдавались мягким эхом. Вальтер вёл её уверенно — он действительно знал этот храм. Иногда останавливался, чтобы показать ей статую какого-нибудь древнего бога, выцветшую фреску на стене или окно, из которого открывался вид на облака.       — Здесь сотни комнат, — рассказывал Вальтер на ходу. — Кельи для служителей, залы для молитв, трапезные, библиотеки, даже свои бани. Говорят, здесь может укрыться целая армия.       — А кто здесь живёт?       — Служители. Около сотни. И ещё примерно столько же беженцев. Люди, которые потеряли всё. Кому некуда идти. Храм даёт им кров и еду в обмен на работу.       — Как в крепости, — заметила Алисия.       — Вроде того. Только здесь не сражаются, а молятся. Они вышли в длинный коридор с высокими стрельчатыми окнами, выходящими во внутренний дворик. Мимо прошли двое служителей в белых одеждах — широкие балахоны скрывали фигуры, глубокие капюшоны прятали лица. Они двигались бесшумно, едва касаясь пола, и исчезли за поворотом, не проронив ни слова.       — Жутковатые, — поёжилась Алисия.       — Привыкнешь. — Вальтер улыбнулся. — Они просто молятся. Много. И тихо. Это их образ жизни. Они подошли к одной из дверей, и Вальтер толкнул её.       — Смотри. Алисия заглянула внутрь и ахнула. Это было святилище Атары. Небольшая круглая комната, в которой царил полумрак. В центре — изваяние богини, лёгкой, почти невесомой, с распростёртыми руками, словно она обнимала весь мир. Вокруг — сотни свечей, горящих ровным, тёплым пламенем.       — Красиво, — прошептала Алисия.       — Атара, — кивнул Вальтер. — Богиня тьмы. Алисия шагнула внутрь, чувствуя, как тепло разливается по телу. Она не молилась, просто стояла, глядя на статую, и чувствовала… покой. Где-то далеко, в главном зале, остались её спутники. Карам’бьянка у Мануна, Нарата у своих богов, Дракарис… Она не хотела думать о Дракарисе.       — Спасибо, — тихо сказала она, сама не зная, кому. То ли Вальтеру, то ли Атаре, то ли просто этому моменту.       — Не за что, — ответил Вальтер, думая, что это ему. Они вышли из святилища и пошли дальше, рассматривая храм. И Алисия уже сама взяла его под руку. Не задумываясь, будто бы так и должно было быть. Вальтер рассказывал о монахах и хранителях. Это место было центром, объединяющим разные веры. Они подошли к двери, ведущей во внутренний двор. Вальтер толкнул её, пропуская Алисию. Она вышла и задрала голову к небу, открыв рот от удивления. Вокруг — каменные стены, поросшие мхом, старые, древние, помнившие не одно поколение монахов. В центре — высохший фонтан, в котором ещё теплилась вода — капельки падали сверху, нарушая тишину. Красный, почти кровавый небосвод, усыпанный звёздами, уходил куда-то вверх, в самую глубину мироздания. Алисия была не в силах оторваться от этой красоты.       — Здесь так… тихо, — выдохнула она. Вальтер стоял рядом, сцепив руки за спиной.       — Это одно из моих любимых мест, — сказал он. — Здесь можно остаться наедине с мыслями. Без суеты. Без людей.       — Ты часто был здесь?       — Всего пару раз. Путь ведь неблизкий. Они пошли дальше — по узкой каменной дорожке, мимо старых скамей, мимо каменной ограды, за которой начинался обрыв.       — Идём, — Вальтер кивнул в сторону лестницы, ведущей наверх. — Я хочу тебе кое-что показать. Они поднялись на смотровую площадку — небольшую, круглую, с каменными перилами. И Алисия замерла. Перед ней был океан. Бескрайний, величественный, тёмный. Закатный свет тянулся от горизонта до самых скал, разбиваясь о камни розовыми брызгами. Волны бились о берег с глухим, ритмичным гулом — древним, могучим, как само время. Где-то далеко внизу, у подножия скалы, белела пена прибоя. Ветер трепал волосы, срывал с плеч плащ, но Алисия не чувствовала холода.       — Боги… — прошептала она, вцепившись в перила. — Как красиво… Вальтер стоял рядом, не касаясь, но так близко, что она чувствовала тепло его плеча.       — Я знал, тебе понравится, — тихо сказал он. Она повернула голову, посмотрела на него. Яркий закатный свет падал на его лицо, делая его чужим, почти нереальным.       — А она… видела эти места? Его лицо было непроницаемым.       — Нет. Я был здесь один. Всегда. Алисия посмотрела на океан, думая о том, что Вальтер полон загадок. Они стояли так, глядя на море, и, казалось, что время остановилось. Ни тревог, ни сомнений, ни обязательств — только ветер, волны и тишина.       — Вальтер, — вдруг сказала Алисия.       — Что?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что ты есть. Просто… есть. Он не ответил. Только положил руку на перила рядом с её — не касаясь, но так близко, что она чувствовала тепло его пальцев. Внизу шумел океан. Над ними мерцали звёзды. И в этот момент мир казался иным. После прогулки по храму камергер проводил их до жилого крыла — длинного коридора, вдоль которого тянулись двери келий. Монахи здесь жили скромно, но гостям выделили лучшее, что было: маленькие, но чистые комнаты с узкими окнами, выходящими на горы.       — Ваша келья, ваше высочество, — указал камергер на дверь слева. — А ваша, господин, — на дверь справа. Вальтер едва заметно хмыкнул. Двери находились ровно напротив друг друга. Удобно. Алисия скрылась в своей келье, чтобы взять банные принадлежности. Там уже стояла её сумка, заботливо принесённая кем-то из слуг. Она быстро нашла чистое бельё, полотенце, мыло и выглянула в коридор. Вальтер уже ждал, прислонившись плечом к стене. В руках он держал свёрток с одеждой и выглядел совершенно невозмутимым. Только пальцы, сжимавшие ткань, были чуть напряжены.       — Ты быстро, — заметил он.       — Стараюсь. Идём? Они спустились по винтовой лестнице в нижний уровень храма, где, как объяснил камергер, находились купальни. Горячие источники, бьющие из-под скалы, были направлены монахами в два бассейна — мужской и женский. В воздухе витал пар, пахло минералами и чем-то сладковатым — кажется, целебными травами, которые добавляли в воду. У развилки, где коридор расходился на две стороны, они остановились. Женская купальня — налево. Мужская — направо.       — Ну вот, — сказала Алисия, перехватывая полотенце. — Легкого пара. Вальтер не двинулся с места.       — Ты... — он запнулся. — Не задерживайся.       — Постараюсь. Она развернулась и пошла по коридору. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. И только когда стихли её шаги, позволил себе выдохнуть и направиться в мужскую купальню. Но мысленно всё ещё был там — с ней.