Красное королевство

      Утро выдалось ясным, но морозным. Солнце только начинало подниматься над Сванхельдом, окрашивая снежные крыши в розовые и золотые тона. Алисия ещё лежала в постели, когда в дверь тихо постучали.       — Госпожа, — раздался голос Эльзы, — вам письмо. Алисия села, протирая глаза. Вошла Эльза с небольшим свитком в руках — тонким пергаментом, перевязанным серебряной лентой.       — От магистра, — сказала служанка, и в её голосе слышалось что-то — то ли любопытство, то ли лёгкое смущение. Алисия развернула свиток. Почерк был ровным, чётким, без лишних завитушек — как у человека, который привык, чтобы его понимали с полуслова. «Принцесса Алисия.

Приглашаю вас на завтрак. Жду в малой столовой через час. Также меня интересует ваш ответ насчёт нашего разговора о сделке — я не тороплю вас, но напоминаю: время не ждёт.

Крайз»

Алисия перечитала письмо дважды. «Время не ждёт». Она знала, о чём он. Барьер. Кровь. Сделка, от которой зависит слишком много жизней. И ответ, который она всё ещё не дала.       — Передай магистру, что я приду, — сказала она Эльзе. — И... спасибо. Эльза кивнула и вышла, оставив её одну.       Через час Алисия шла по коридору вслед за служанкой. Вчерашняя ночь никак не выходила из головы: Крайз, сидящий в кресле у камина, его глаза, в которых плясали отблески пламени, его рассказы, его молчание. И этот долгий взгляд, от которого у неё до сих пор теплело где-то под рёбрами.       — Вы сегодня какая-то... нервная, госпожа, — заметила Эльза, когда они уже подходили.       — Всё в порядке, — ответила Алисия, поправляя ворот платья. — Просто... не выспалась. Эльза не поверила, но промолчала. И тут из-за угла выплыли они. Три леди в пышных платьях, с идеальными причёсками и такими фальшивыми улыбками, что у Алисии свело скулы. Шли они медленно, явно не торопясь, и коридор вдруг стал слишком узким для всех.       — О, принцесса! — пропела леди Изольда, которая шла первой. Самая красивая из всех придворных дам, она несла себя с грацией королевы, а её одежда стоила как целый дом в Богатом районе. — Какая встреча! Алисия остановилась. Эльза за её спиной испуганно прижалась к стене.       — Доброе утро, — сказала Алисия, стараясь говорить вежливо.       — Доброе, доброе, — встряла Маргарита. — А мы слышали, ты вчера с магистром в библиотеке сидела. Прямо до самой ночи! — Она округлила глаза, делая вид, что ужасно удивлена. Её спутницы захихикали.       — Мы книги читали, — ровно ответила Алисия.       — Книги! — всплеснула руками Вероника, и её взгляд стал как никогда цепким. — Какая ты... любознательная. И что же за книги такие интересные, что до самой ночи?       — Фарианская история, — не моргнув глазом, ответила Алисия. Повисла пауза. Три пары глаз уставились на неё с новым выражением — смесью недоумения и плохо скрываемого презрения.       — Фарианские, значит, — протянула Вероника. — Ну-ну. Только смотри, милая, в нашем обществе не принято, чтобы девушка так... долго задерживалась в мужской компании. Особенно с магистром.       — Он сам меня пригласил, — сказала Алисия, и это была откровенная ложь.       — О, мы не сомневаемся, — пропела Изольда. — Магистр Крайз такой... внимательный. Ко всем. Но не каждая должна принимать это внимание так близко к сердцу.       — Я и не принимаю, — ответила Алисия, начиная терять терпение. — Я просто шла на завтрак. Если вы меня извините...       — Конечно, конечно. — Изольда сделала шаг в сторону, освобождая проход. — Иди, милая. Только... — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, — будь осторожна. При дворе все друг дружку знают. И все друг дружку... обсуждают. Алисия посмотрела ей прямо в глаза.       — Я выросла в лесу, — сказала она спокойно. — Там тоже все друг дружку знают. Там это называется стаей. И в стае всегда ясно, кто волк, а кто просто... шавка. Она развернулась и пошла дальше, даже не взглянув на их лица. Эльза засеменила следом, боясь поднять глаза. А за спиной повисла тишина. А потом — возмущённый шёпот:       — Ты слышала? Шавка?! Она назвала нас шавками?!       — Изольда, ты это слышала?       — Тише, тише, она ещё пожалеет... Алисия не обернулась. Но когда они с Эльзой завернули за угол, она позволила себе улыбнуться. Сегодня она выиграла. А впереди был завтрак с человеком, который ждал её ответа. И она наконец знала, что скажет.       Алисия вошла в малую столовую, где её уже ждал Крайз. Он сидел за столом с чашкой чая, но, увидев её лицо, отложил всё — и чашку, и бумаги, лежавшие рядом.       — Что случилось?       — Ничего, — она села напротив, поправила салфетку. — Просто встретилась с местными... волчицами. Крайз усмехнулся. В комнате тут же материализовалась служанка с подносом: свежие булочки, масло, варенье, яйца, овощи, фрукты — всего было в изобилии. Алисия взяла булочку, откусила кусочек.       — Изольда, Маргарита и Вероника? — уточнил он, поднося чашку к губам.       — Вроде да, и одна из них точно королева змей.       — Это Изольда, — кивнул Крайз, и в его голосе не было ни тени интереса. — Не обращай внимания. Она уже три года пытается привлечь моё внимание. Алисия откусила ещё кусочек. Прожевала. Сделала глоток чая. Потом произнесла — не глядя на него, ровным, почти безразличным голосом:       — Я слышала, что вы недавно ужинали. Крайз замер. Его пальцы, лежащие на краю стола, чуть заметно дрогнули. Если бы она не смотрела на них краем глаза, то пропустила бы.       — Откуда?       — Сплетни, — она пожала плечами. — При дворе они распространяются быстро. Даже до меня доходят. Он смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, но не поднимала головы. Слишком боялась выдать себя.       — Это был просто ужин, — сказал он. — Я хотел отвлечься. Мысли... мешали работать.       — Понимаю, — кивнула Алисия. — Иногда нужно отвлечься.       — А что? — его голос стал тише, осторожнее, будто он ступал по тонкому льду. — Тебя это беспокоит? Она наконец подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза.       — Нет, — сказала она. — Ты волен делать то, что хочешь. Он усмехнулся. Коротко, почти незаметно. Но она увидела — в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Или она это придумала?       — Волен, — повторил он. — И что же я, по-твоему, хочу делать?       — Я не знаю, — ответила она. — Это не моё дело.       — А если я скажу, что хочу сидеть здесь, с тобой? — Он наклонился вперёд, и его голос стал почти невесомым. — Ты снова скажешь, что это не твоё дело? Алисия почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она опустила глаза, взяла чашку, сделала глоток — только чтобы занять руки. Тишина повисла между ними, как натянутая струна.       — Ты странный, — сказала она наконец, чтобы что-то сказать.       — Я знаю, — ответил он. Она снова подняла глаза. Он смотрел на неё, и в его взгляде было то, к чему она уже успела привыкнуть за эти дни, — не холод, не расчёт. Что-то другое. Что-то, отчего сердце начинало биться быстрее. И она не знала, боится она этого или ждёт.       — Так и о чём же вы говорили? — спросил он и, увидев замешательство на лице Алисии, добавил: — с леди.       — А, ну... я сказала им, что они шавки. Крайз замер с чашкой в руке. Потом расхохотался — в голос, от души, так, что слуги за дверьми переглянулись. Алисия впервые слышала его смех — настоящий, открытый, громкий. Она наблюдала за ним с замиранием сердца и невольно хотела тоже улыбнуться. Но постаралась сохранить лицо.       — Шавки, — повторил он, отсмеявшись. — Это гениально.       — Я выросла в лесу, — пожала плечами Алисия. — Там свои законы.       — Здесь они тоже свои. И ты только что показала, кто тут волк. Она снова откусила кусочек от булочки.       — Посмотрим. Он смотрел на неё с таким выражением, от которого у неё внутри всё трепетало. Не восхищение — что-то другое, более глубокое, более личное. Она отвела взгляд, сделав вид, что увлеклась завтраком. Некоторое время они ели молча. Тишина была уютной, почти домашней.       — Кстати, — вдруг нарушил её Крайз, и в голосе его появились те самые нотки, которые ей доводилось слышать только у Вальтера, — как продвигаются твои исследования?       — Какие исследования? — не поняла она.       — Ну, фарианские. — Он невинно захлопал глазами. — Ты вчера так увлечённо читала ту книгу. Я надеюсь, ты нашла ответы на все свои вопросы? Алисия поперхнулась чаем.       — Ты... — она закашлялась, — ты специально?       — Что именно? — Крайз выглядел сама невинность. — Я просто интересуюсь твоими успехами в изучении фарианской культуры. Это же важно — знать корни.       — Крайз!       — Что? — он улыбнулся во весь рот. — Я серьёзно. Там были очень... познавательные главы. Особенно та, про пробуждение способностей. Алисия чувствовала, как щёки заливаются краской. Вчера, в полумраке библиотеки, подогретая вином и его тихим голосом, она как-то не придала такого значения той главе. А сегодня, на трезвую голову, понимала, что это было... неловко. Очень неловко.       — Ты невозможен, — выдавила она.       — Знаю. — Он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь её смущением. — Но ты это принимаешь.       — Потому что ты полезен, — парировала она, стараясь вернуть самообладание. — И, кстати, мы же собрались, чтобы обсудить сделку. Лицо Крайза резко стало серьёзным. Улыбка исчезла, сменившись тем самым выражением, которое она видела вчера, когда он рассказывал ей о барьере: сосредоточенность, смешанная с осторожной надеждой.       — Я согласна, — сказала она. — Ты дашь мне корень. Проводников. И гарантию, что моя кровь понадобится только один раз. Он не перебивал. Смотрел — пристально, будто пытался заглянуть глубже её слов.       — А я... — она перевела дыхание, — я дам кровь для активации барьера. И буду рядом. Как гарант. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь использовать мою кровь снова. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом кивнул.       — Ты уверена?       — Да, — ответила она. — Уверена. Он протянул руку, накрыл её ладонь своей. Тёплую, сухую, надёжную. Она не отдёрнула руку. Позволила этому прикосновению длиться — и впервые за долгое время ей не хотелось вырываться.       — Тогда — по рукам.       — По рукам, — ответила она. Крайз сказал, что она может выдвигаться за корнем уже сегодня. И Алисия согласилась. Потому что в первую очередь хотела отдохнуть от дворца — от его холода, от его интриг, от этих женщин с их фальшивыми улыбками. Ощутить свободу, к которой успела привыкнуть за месяцы путешествий. После завтрака Крайз вызвался проводить её до северных ворот, где была назначена встреча с проводниками. И она была не против.       Они вышли из столовой, и по какой-то причине в этот раз он шёл немного позади. Алисия чувствовала его взгляд на своей спине всю дорогу до покоев — тёплый, почти осязаемый, от которого хотелось обернуться. Коридоры в его крыле были почти пусты — только редкие слуги попадались навстречу, да где-то вдалеке слышались голоса. Но Алисия заметила их не сразу. Три фигуры в конце коридора. Они стояли у окна, делая вид, что увлечены разговором, но Алисия видела — взгляды прикованы к ним. К ней. К Крайзу, идущему следом. Они проводили их взглядами. Молча. Многозначительно. Алисия прошла мимо, даже не повернув головы. Только краем глаза заметила, как Изольда чуть приподняла бровь, а Маргарита прикрыла рот ладошкой, будто сдерживая смешок. У двери покоев Крайз остановился.       — Алисия.       — Да? Он помедлил. Она видела, как он подбирает слова — не как магистр, не как стратег, а как человек, который не хочет говорить лишнего, но и промолчать не может.       — Береги себя там, — сказал он наконец. Голос его был тихим, почти глухим. — Горы — опасное место. Она кивнула. Хотела что-то ответить — сказать, что справится, что не маленькая, что он не должен волноваться. Но слова не шли. Потому что она знала — будет волноваться. И ей это… нравилось. Нравилось, что он не просто отпускает её, а переживает. По-настоящему. Они замерли, глядя в глаза друг другу. Она чувствовала, как начинает краснеть от этого долгого, неразрывного взгляда. Он, казалось, хотел сказать что-то ещё, но слова комом встали в горле. Он закрыл глаза, разрывая зрительный контакт, и, прочистив горло, сказал:       — Надень, пожалуйста, костюм, который я тебе приготовил. Он тёплый и удобный для гор. Обувь хорошая. Шиворот высокий.       — Хорошо... — прошептала она, всё ещё чувствуя, как горит лицо. Она резко вошла в покои и закрыла дверь, пытаясь спрятаться от возникшего между ними напряжения. Прислонилась к двери спиной, прижала ладони к пылающим щекам. Сердце колотилось так, будто она пробежала через весь дворец. За дверью послышались его шаги — медленные, размеренные, удаляющиеся. Алисия закрыла глаза и улыбнулась. А потом оттолкнулась от двери и направилась к шкафу. Горы ждали. А вместе с ними — корень, свобода и, возможно, ответы на вопросы, которые она ещё не решалась задать. Она шла к шкафу, попутно остановившись около букета из белых роз. Они были совершенны в своей красоте. Как этот замок, как сам Сванхельд, как всё Белое королевство. Алисия прошла к шкафу, где ещё вчера слуги развесили новые вещи, подготовленные для неё. И теперь перед ней висел комплект, от которого у любой другой девушки глаза бы разбежались. Алисия провела рукой по ткани. Тёплая рубашка из мягкой шерсти — не колючей, а нежной, почти как хлопок, но согревающей. Цвет — сдержанный серо-голубой, под стать зимнему небу. Рукава длинные, с узкими манжетами, чтобы не задувал ветер. Поверх — тёплая безрукавка из плотной шерсти, стёганая, с меховой оторочкой по вороту. Тёмно-синяя, с серебряными пуговицами в виде маленьких снежинок. Такая, в которой тепло, но не жарко, и которая не сковывает движений. Штаны — плотные, шерстяные, тёмно-серые, заправляющиеся в высокие сапоги. На поясе — широкий кожаный ремень с небольшими кармашками для мелочей. Сапоги — отдельная песня. Высокие, почти до колена, из мягкой чёрной кожи, с меховой оторочкой внутри. Подошва толстая, рифлёная — не поскользнёшься ни на льду, ни на камнях. И при этом такие удобные, будто их шили специально по её ноге. Сверху — длинный тёплый плащ из плотной шерсти, цвета тёмной меди. С капюшоном, отороченным мехом, и глубокими карманами внутри. Застёгивался он на крупные металлические пряжки в виде тех же снежинок — видимо, любимый символ белых мастериц. Перчатки — кожаные, с меховой подкладкой, длиной до локтя. Их можно было надеть под рукава плаща, и ветер не пробирался. Волосы заплела в тугую косу, оставила висеть поверх плаща. И последнее — заботливо приготовленный Эльзой рюкзак из плотной кожи, с множеством карманов и отделений. Внутри уже лежали: фляга с водой, сухой паёк на пару дней, нож в ножнах, кресало, небольшой моток верёвки и карта местности с пометками. Алисия оделась медленно, привыкая к каждому слою. Одежда сидела идеально — будто её мерили лично. Крайз явно знал её размеры. Или просто угадал. Но этого «просто» в его исполнении не бывало. Последним она надела кулон — солнечное затмение на серебряной цепи. Уже мёртвый, но как напоминание о Дракарисе. Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела совсем другая девушка. Не та, что ещё неделю назад дрожала от холода в горах. Не та, что корчилась в луже собственной крови во время обряда. Сильная. Готовая. Почти… воинственная.       — Ну что ж, — сказала она своему отражению. — Пора. В дверь постучали.       — Готова? — раздался голос Крайза. Алисия глубоко вздохнула и открыла дверь. Он стоял в коридоре и смотрел на неё так, будто видел впервые.       — Ого, — выдохнул он.       — Что? — насторожилась она.       — Ты хорошо выглядишь, — просто сказал он. — Идём. Провожу. И они пошли к северным воротам, за которыми уже ждали проводники и долгая дорога.       Алисия вышла из дворца в своём новом походном облачении — тёплая рубашка, стёганая безрукавка, плотные штаны, высокие сапоги, тяжёлый плащ цвета тёмной меди. Всё сидело идеально, будто шито на заказ, и она в который раз подивилась тому, как Крайз умеет предусматривать детали. Рядом с ней шёл сам магистр — в своей обычной белой парадности. Он нёс небольшой рюкзак с её припасами, хотя Алисия и пыталась протестовать.       — Я сама могу, — сказала она в сотый раз.       — Знаю, — ответил он в сотый раз. У ворот их ждали четверо. Бьерн стоял чуть впереди остальных — высокий, широкоплечий, с седыми висками и лицом, иссечённым ветрами и временем. На вид лет пятьдесят, может, чуть больше. Одет в тёмно-коричневую кожаную куртку, подбитую мехом, штаны из грубой шерсти, высокие сапоги. За спиной — лук и колчан со стрелами, на поясе — длинный нож. Рядом с ним — крупная гнедая лошадь, нетерпеливо перебирающая копытами. Он смотрел на Алисию спокойно и оценивающе, без подобострастия, но и без вызова.       — Магистр, — кивнул он Крайзу. — Девушка готова?       — Готова, — ответил Крайз. — Бьерн, ты старший. Отвечаешь за неё головой.       — Понял. Рядом с Бьерном стояла Сигрид — женщина лет тридцати пяти, с коротко стриженными светлыми волосами и цепким взглядом охотницы. Одежда на ней была похожа на Бьернову, только тоньше и легче — видно, что она привыкла двигаться быстро и бесшумно. На поясе — метательные ножи, за спиной — небольшой арбалет. Её лошадь, низкая и коренастая, казалась выносливее остальных. Сигрид окинула Алисию быстрым взглядом и чуть заметно улыбнулась.       — Не бойся, — сказала она тихо. — Мы доведём.       — Я и не боюсь, — ответила Алисия. Сигрид усмехнулась.       — Хорошо. Двое других стояли чуть поодаль, и Алисия заметила их сразу. Не потому что они были выше или заметнее — просто в них чувствовалось что-то родное. Уши, чуть заострённые, выглядывали из-под капюшонов. Оба были одеты в тёплую одежду, но с характерными узорами по краям — теми самыми, что она видела в детстве на одежде отца. Первый — Кай — мужчина лет сорока, с усталым, но добрым лицом. В его глазах читалась мудрость и какая-то глубокая, давняя печаль. Он смотрел на Алисию так, будто видел привидение. Его лошадь, вороная, стояла смирно, только изредка взмахивая хвостом.       — Ваше высочество, — сказал он тихо и поклонился. — Я… я знаю вашего отца. Служил ему когда-то. Давно. Второй — Тавиш — был молод. Лет двадцати, не больше. Стройный, гибкий, с острыми чертами лица и живыми тёмными глазами, которые смотрели на Алисию с таким откровенным восхищением, что она смутилась. Его лошадь, светлая, с белой гривой, гарцевала на месте, будто разделяя его нетерпение.       — Ваше высочество, — выдохнул Тавиш, и голос его дрогнул. — Для меня честь…       — Хватит, — оборвал его Бьерн, но без злости. — Успеете наговориться в дороге. Выходим через полчаса. Крайз повернулся к Алисии.       — Проводники лучшие, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Бьерн знает эти горы как свои пять пальцев. Сигрид видит в темноте почти как днём. Кай… он будет тебе как старший родственник. А Тавиш…       — А Тавиш что? — спросила Алисия. Крайз усмехнулся.       — А Тавиш будет на тебя смотреть. Алисия фыркнула.       — Ну и что?       — Я просто предупреждаю, — ответил он. — Ладно, иди. Алисия развернулась и пошла к воротам, где ждали проводники. Крайз смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.       Они ехали по тракту молча. Бьерн вёл отряд, двигаясь с той особенной уверенностью человека, который знает эти места как свои пять пальцев. Сигрид замыкала шествие, то и дело оглядываясь — проверяла, не идёт ли кто следом. Кай держался рядом с Алисией. Не навязчиво, но так, чтобы в любой момент поддержать, если что. А Тавиш… Тавиш смотрел на неё.       — Он не отстанет? — шепнула Алисия Каю.       — Отстанет, — усмехнулся тот. — Через пару дней. Стесняться перестанет.       — А сейчас?       — А сейчас любуется. — Кай пожал плечами. — Молодой ещё. Не видел принцесс.       — Я не… — начала Алисия, но осеклась. Кто она сейчас? Принцесса без королевства? Девушка с королевской кровью? Просто Алисия?       — Ты принцесса, — тихо сказал Кай, будто прочитав её мысли. — Для нас — точно.       — Спасибо, — ответила она. Лошади шли ровно, не сбиваясь с шага. Снег скрипел под копытами, ветер трепал гривы, и где-то там, впереди, ждали горы. Главный тракт, ведущий в Сванхельд, теперь был у них за спиной. Дорога свернула в лес — старый, густой, с высокими соснами, ветви которых клонились под тяжестью снега. Где-то там, вдалеке, виднелись горные вершины.       — Держитесь ближе, — сказал Бьерн, ехавший впереди. — Тропа узкая, а сугробы глубокие. Алисия придержала лошадь, пропуская вперёд Сигрид. Та ехала следом за Бьерном, за ней — Кай, потом Алисия, а замыкал Тавиш. Лошади шли медленно, осторожно, проваливаясь в снег по колено. Снег здесь был другим. Не таким, как на равнине — более рыхлым, глубоким, он скрипел под копытами и осыпался с ветвей при малейшем движении. Алисия то и дело отряхивалась — снежинки падали за шиворот, таяли, заставляли её вздрагивать.       — Далеко ещё? — спросила она, когда солнце уже начало клониться к закату.       — К вечеру будем у подножия, — ответил Кай, не оборачиваясь. Лес постепенно редел. Деревья становились ниже, корявее, ветки — голыми, обледенелыми. Снега было всё больше, сугробы — всё выше. Лошади устали, фыркали, шли неохотно.       Солнце село быстро. Темнота навалилась мгновенно — не как на равнине, где сумерки тянутся часами, а сразу, как чёрное одеяло, которое кто-то набросил на лес. Ветви сосен, ещё недавно золотые в лучах заката, теперь стали чёрными, скрещивались над головой, как рёбра огромного зверя.       — Лагерь здесь, — сказал Бьерн, спешиваясь. — Дальше в темноте не поедем. Тропа узкая, а волки голодные.       — А до гор? — спросила Алисия, сползая с лошади. Ноги затекли, спина болела, и она вдруг поняла, как сильно устала.       — Если повезёт — завтра к вечеру будем у подножия, — ответил Кай, разглядывая небо сквозь ветви. Тавиш уже расседлывал лошадей. Сигрид собирала хворост, ломая сухие ветки с глухим, звонким треском. Бьерн расчищал снег под костёр.       — Две палатки, — сказал он коротко. — Тавиш, Кай, я — в одну. Ты, — он кивнул Сигрид, — принцессу в свою берёшь. Сигрид кивнула, доставая из мешка свёрток брезента. Алисия помогла — натянула верёвки, забила колышки, стараясь делать всё, как показывала калородка. Палатка получилась низкой, тесной, зато обещала тепло.       — Одеяло одно на двоих, — сказала Сигрид, бросая мешок на землю. — Прижмёшься — не замёрзнешь. Алисия не стала спорить. Костёр разгорелся быстро. Бьерн подвесил над огнём котелок, бросил туда вяленое мясо, крупу, какую-то сушёную зелень. Запах поплыл по лагерю, густой, сытный, и Алисия почувствовала, как урчит в животе.       — Ешь, — Сигрид протянула ей миску. — Завтра будет тяжело.       — Почему? — Алисия взяла, обхватила ладонями, грея замёрзшие пальцы.       — Снег будет глубже. Лошади устанут. Может, придётся идти пешком. Алисия кивнула, не спрашивая больше. Она знала — корень не дастся легко. Они сидели у костра, глядя, как огонь пожирает сухие ветки. Где-то вдалеке завыл волк — одиночка, заблудившийся, или, наоборот, посланный разведкой. Лес скрипел, вздыхал, жил своей ночной жизнью. Звёзды были яркими — огромными, почти осязаемыми, куда ярче, чем над Сванхельдом.       — Вы часто так путешествуете? — спросила Алисия, чтобы нарушить тишину.       — Раньше — да, — ответил Кай. — Теперь — реже. Места стали опасные. Зима нынче страшная. Сигрид поднялась первой.       — Спать, — сказала она. — Завтра рано вставать. Алисия вошла в палатку следом. Брезент был грубым, пропускал холод, но от Сигрид шло тепло. Они легли рядом, прижавшись друг к другу.       — Ты дрожишь, — сказала Сигрид.       — Холодно, — ответила Алисия.       — Привыкнешь. Помолчали. Где-то в лесу снова завыли волки — ближе, настойчивее.       — Сигрид, — позвала Алисия.       — М?       — Ты боишься?       — Чего?       — Того, что там, в горах. Сигрид помолчала.       — Нет, — сказала она. — Я — северянка. Родилась здесь, выросла. Мы не боимся холода. Не боимся гор. Мы боимся только одного — когда не за кем идти.       — Что это значит?       — Когда нет никого, кто стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью, — ответила Сигрид. — Тогда мы становимся просто мясом, которое жрёт, спит и умирает. Алисия хотела спросить, есть ли у неё такой человек, но не стала. Подумала, что это слишком личный разговор. Она лежала, глядя в брезентовый потолок, и думала о Крайзе. О том, как смотрел на неё утром, как говорил «возвращайся». О том, что она пошла на это сама. Добровольно. Где-то рядом, в другой палатке, мужчины разговаривали вполголоса. Алисия уловила обрывки:       — ...не похожа на неё, — голос Кая. — Она мягче. И в то же время — твёрже. Странно.       — Генетика, — ответил Бьерн. — Два сильных рода. Так всегда.       — Или любовь, — тихо сказал Тавиш. — Говорят, магистр... Дальше она не разобрала. Закрыла глаза. Уснула она быстро — от усталости, от тепла чужого тела, от мерного треска костра.       Утром её разбудил голос Бьерна:       — Подъём! Костер давно погас, остатки углей дымились, смешиваясь с утренним туманом. Небо на востоке светлело — медленно, нехотя, как будто тоже не хотело просыпаться. Алисия выползла из палатки, потянулась, хрустнув спиной. Холод кусал лицо, заставляя ёжиться.       — Завтракаем и едем, — сказал Бьерн, разливая по кружкам горячий отвар. Они ели молча — быстро, сосредоточенно. Потом свернули палатки, закинули мешки на лошадей и поехали дальше. Алисия натянула капюшон почти по самый нос, затянула лямки. Казалось, что мороз сегодня стал злее. Но по факту это был лишь накопительный эффект. Она ведь ни разу не находилась так долго на морозе. Дорога казалась ей бесконечной, и она уже перестала смотреть по сторонам. Перестала восхищаться красотой снега. Не смотрела на деревья и сугробы. Всё её мысли были направлены только на нос, который, казалось, скоро отвалится от холода. Они не делали привалов. Шли долго, казалось, что целый день. Алисия потеряла счет времени. Она полагалась только на отвар, разлитый по флягам перед отъездом. Он был еще теплым, согревающим остывающее нутро. Лес кончился ближе к вечеру, внезапно. Дорога вышла на открытое пространство, и Алисия, вынырнув из капюшона, открыла рот. Впереди, заслоняя полнеба, возвышались горы. Острые пики, покрытые снегом, уходили в облака, цеплялись за них, терялись где-то в серой вышине. Ветер выл в ущельях, гонял позёмку, и в воздухе пахло льдом и свободой.       — Обалдеть… — прошептала она.       — Здесь начинаются Запретные горы, — сказал Бьерн. — Дальше только пешком. Он спешился, жестом велел остальным сделать то же.       — Лошадей оставим здесь. Дальше пойдём сами.       — А они? — спросила Алисия, кивая на лошадь.       — Не волнуйся, — сказала Сигрид, заметив взгляд Алисии. — Это не южные клячи. Они и сами волка залягают, если что. Они привязали лошадей к корявым деревьям, оставили им сена и воды. Алисия погладила свою по морде, прошептала:       — Жди. Я вернусь. Лошадь фыркнула, будто поняла. Они шли молча. Тропа вилась по подножию, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз, и каждый раз, когда казалось, что они уже почти у цели, открывался новый подъём, новый поворот, новая бесконечная лестница из камней и снега. Алисия остановилась. Обернулась. То, что она увидела, заставило её замереть. Лес, который они пересекали почти два дня, лежал далеко внизу — такой маленький, будто игрушечный. Сосны казались мохом, тропинки — трещинами на старой коже, а снежные поляны — проплешинами на шкуре зверя. И всё это — до самого горизонта. Бескрайнее, молчаливое, величественное. Она смотрела на него и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под усталостью и холодом, поднимается что-то — не гордость, не облегчение, а странное, почти болезненное уважение. К этому лесу, к этим горам, к этому пути, который она выбрала сама.       — Красиво, — прошептала она.       — Да, — ответил Бьерн, останавливаясь рядом. — В этом и опасность. Красота здесь — как лёд. Забываешь, что она может убить.       — А что дальше? — спросила Алисия, не отрывая взгляда от горизонта. — Дальше — только горы, — сказал Кай, оборачиваясь. — И холод. И тишина. Надеюсь, ты к этому готова. Алисия кивнула, посмотрела вперёд, на тропу. Между скалами виднелся просвет — узкий, почти незаметный, но там, за ним, угадывалось что-то другое.       — Там пещера, — сказал Бьерн. — Там и заночуем. Они дошли до входа, когда совсем стемнело. Пещера была неглубокой, но просторной.       — Место обжитое, — пояснил Бьерн, видя удивлённый взгляд Алисии. — Охотники иногда ночуют. Сигрид уже доставала припасы — вяленое мясо, сухари, флягу с водой. Кай молча расстилал спальные мешки, выбирая места подальше от сквозняков. Тавиш крутился рядом, то и дело поглядывая на Алисию, но подойти не решался.       — Садись, принцесса, — Бьерн кивнул на место у костра. — Грейся. Алисия опустилась на камень, протянув руки к огню. Пламя плясало, отбрасывая на стены причудливые тени, и в этом танце было что-то успокаивающее.       — Ты хорошо идёшь, — неожиданно сказала Сигрид, усаживаясь рядом. — Для той, кто не привык к горам.       — Откуда ты знаешь, что я не привыкла? — удивилась Алисия.       — Походка, — усмехнулась женщина. — Городские иначе ступают. Но ты быстро учишься.       — Спасибо.       — Не за что. Я правду говорю. Кай подошёл и сел напротив, глядя на Алисию с тем особенным выражением, которое появлялось у него каждый раз, когда он на неё смотрел.       — Вы очень похожи на отца, — тихо сказал он. — Те же глаза. Та же упрямая складка у губ.       — Ты правда знаешь его? — спросила Алисия.       — Правда. — Кай кивнул. — Я служил в Чёрном королевстве, когда он был ещё принцем. Потом, когда стал королём… я ушёл. Не захотел быть при дворе. Но его помню.       — Расскажи, — попросила она. — Пожалуйста. И Кай рассказал. О том, каким Аэлия был в молодости — горячим, дерзким, готовым бросить вызов кому угодно. О том, как он учился магии, как влюбился в фарианку, как строил планы на будущее. Истории были тёплыми, живыми, и Алисия слушала, затаив дыхание.       — Он хороший человек, — закончил Кай. — И ты, я вижу, в него.       — Спасибо, — прошептала она. Тавиш, наконец, осмелился подойти. Сел с краю, но так, чтобы видеть её лицо.       — А вы… — начал он и запнулся. — Вы правда принцесса?       — Правда, — улыбнулась Алисия.       — И вы идёте за корнем для отца?       — Иду.       — Это… это благородно, — выдохнул он. Бьерн фыркнул, но без злости.       — Язык проглотил? Раньше трещал без умолку. Тавиш покраснел, и все рассмеялись. Так прошёл вечер — в разговорах, в историях, в редком смехе. Алисия узнала, что Сигрид родом из северных поселений, что Бьерн потерял семью во время набегов, что Кай мечтает когда-нибудь вернуться на Каедес, а Тавиш… Тавиш просто счастлив быть здесь. Когда костёр догорел до углей, все начали устраиваться на ночлег.       — Спи, принцесса, — сказал Бьерн. — Я покараулю первый час.       — Я могу…       — Спи, — повторил он твёрдо. — Завтра тяжёлый день. Алисия кивнула и забралась в спальный мешок. Она лежала с открытыми глазами, глядя на пляшущие на потолке тени. Вокруг посапывали проводники. Где-то в углу тихо сопел Тавиш. Сигрид дышала ровно и спокойно. Кай ворочался, бормоча что-то во сне. И вдруг — накрыло. Слёзы потекли сами, без предупреждения. Алисия закусила губу, пытаясь сдержаться, но они текли и текли, заливая лицо, капая на спальник. Она не могла их остановить. И, кажется, уже не хотела. Она вспомнила всё. Тот день, когда кулон впервые оказался у неё на шее. Как она прижимала его к груди. Как впервые увидела Дракариса — холодного, чужого, пугающего. Как он учил её доверять. Как она влюбилась — первый раз, отчаянно, без оглядки. А потом — его отказ. Его «я не человек». Его уход. И храм, где она наконец отпустила его. А потом — Вальтер. Его тёмно-зелёные глаза, его редкая улыбка, его голос, читающий книги в повозке. Как он стал единственным, кому она доверяла. Как она полюбила его — уже по-другому, взрослее, глубже. А потом — правда. Крайз. Магистр. Ложь. Истина, которая разбила её. Всё это — любовь, боль, доверие, предательство, прощение — было ею. Частью её прошлого. И сейчас, в этой пещере, под мерное дыхание спящих людей, оно уходило. Вместе со слезами. Алисия плакала беззвучно, уткнувшись лицом в спальник, чтобы никто не слышал. Плечи вздрагивали, слёзы текли, а в голове билась одна мысль:       «Всё кончено. Старая жизнь кончена». А она… она здесь. В горах. С проводниками. Идёт за корнем для отца. Новая жизнь уже началась. Та самая, которой она так хотела. Та, которую она выбрала сама. Не Дракарис. Не Вальтер. Не Крайз. Она сама. И не заметила, как рядом кто-то сел. Сигрид ничего не сказала. Просто протянула руку и погладила Алисию по голове, как гладят маленьких детей, когда им страшно.       — Плачь, — тихо сказала она. — Иногда это нужно. Алисия всхлипнула громче.       — Я не... не могу...       — Можешь. — Сигрид убрала прядь волос с её мокрого лица. — Здесь никого нет, кто осудит. Мы все через это проходили.       — Через что?       — Через прощание с прошлым. Алисия посмотрела на неё заплаканными глазами.       — Ты тоже?       — Я тоже, — кивнула Сигрид. — Давно. Но до сих пор помню. Она помолчала.       — Знаешь, что помогает?       — Что?       — Понять, что ты жива. Что ты идёшь дальше. Что впереди — не только боль. Алисия вытерла слёзы.       — Ты права.       — Я всегда права, — усмехнулась Сигрид. — Спи. Завтра будет новый день. Она поднялась и вернулась на своё место. Алисия закрыла глаза. И впервые за долгое время она чувствовала… облегчение. Как будто вместе со слезами вытекло всё старое: Дракарис, Вальтер, Крайз — все, кто занимал её мысли. Осталась только она. Настоящая. Свободная. И готовая к тому, что ждёт впереди.