Красное королевство

      Утро встретило их серым небом и колючим ветром.       — Погода портится, — сказал Бьерн, выглядывая из пещеры. — Надо идти быстро. Если снегопад усилится, тропы станет не видно. Они позавтракали наскоро — вяленое мясо, сухари, глоток воды — и двинулись в путь. Алисия чувствовала себя странно. После ночных слёз внутри было пусто и чисто, будто кто-то вымел всю пыль. Она шла и смотрела на горы, на снег, на серое небо, и думала о том, что впервые за долгое время не хочет никуда бежать. Она просто идёт. Рядом с ней, чуть позади, держался Тавиш. Он больше не смотрел так откровенно, но то и дело бросал быстрые взгляды, проверяя, не отстаёт ли она.       — Я не стеклянная, — не выдержала Алисия.       — Я знаю, — смутился он. — Просто… берегу.       — Кого?       — Вас. Она фыркнула, но без злости. Впереди шёл Бьерн, прокладывая путь. Снег здесь был глубже, чем внизу, местами доходил до колена. Сигрид двигалась чуть в стороне, зорко вглядываясь в склоны. Кай замыкал шествие, то и дело оглядываясь назад — проверял, не идёт ли кто следом.       — Бьерн, — вдруг позвала Сигрид. Голос её был напряжённым. Все замерли.       — Что там? — спросил Бьерн, не повышая голоса.       — Склон. — Сигрид указала наверх. — Видишь трещину? Она новая. Алисия подняла голову. Над ними, метрах в трёхстах, тянулся огромный снежный карниз. Вдоль него змеилась тёмная полоса — трещина, которой ещё вчера не было.       — Чёрт, — выдохнул Бьерн. — Надо уходить. Быстро.       — Куда? — спросил Кай.       — Вон туда, — Бьерн указал на скальный выступ метрах в ста впереди. — Если лавина пойдёт, там можно укрыться.       — Бежим?       — Нет. — Он покачал головой. — Спокойно, но быстро. Лишний шум может всё обрушить. Отряд двинулся. Алисия чувствовала, как ноги предательски дрожат из-за страха. Она смотрела наверх, на эту трещину, и каждый шаг казался ей оглушительно громким.       — Не смотри туда, — тихо сказал Тавиш, оказавшись рядом. — Смотри под ноги.       — Я не могу…       — Можешь. — Он взял её за руку. — Просто иди за мной. Они шли. Медленно, осторожно, стараясь ступать как можно тише. До выступа оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать. И вдруг — звук. Глухой, низкий, похожий на раскат грома.       — Лавина! — закричал Бьерн. — Бегом! Все рванули вперёд. Алисия бежала, проваливаясь в снег, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Тавиш тащил её за руку, не давая остановиться. В ушах стоял гул — нарастающий, пугающий, смертельный.       — Быстрее! — орал Бьерн. Они влетели под скальный выступ за секунду до того, как мир вокруг взорвался снегом. Лавина обрушилась с такой силой, что земля задрожала. Снежная пыль залепила глаза, уши, рот. Алисия зажмурилась, прижимаясь к скале, чувствуя, как Тавиш накрывает её своим телом. Грохот стоял невыносимый. Казалось, сама гора рушится. А потом — тишина. Звенящая, оглушительная, мёртвая тишина. Алисия открыла глаза. Вокруг было бело. Снег завалил выход из их убежища почти до самого верха. Свет пробивался сквозь узкую щель, но в остальном они были в ловушке.       — Живы? — раздался голос Бьерна.       — Да, — отозвалась Сигрид.       — Я здесь, — сказал Кай.       — Я… я тоже, — выдохнул Тавиш, отодвигаясь от Алисии. — Вы как, ваше высочество? Алисия попыталась пошевелиться. Всё болело, но, кажется, ничего не сломано.       — Жива, — ответила она. — Кажется.       — Это хорошо, — Бьерн уже ощупывал стену снега. — Теперь надо понять, как выбраться.       — Мы завалены? — спросила Алисия.       — Завалены, но не наглухо. — Он указал на щель вверху. — Если копать, через пару часов выберемся.       — У нас есть чем?       — Руки есть, — усмехнулась Сигрид. — Значит, есть чем. Они начали копать. Это было тяжело. Снег был плотным, слежавшимся, и руки быстро замерзали даже в перчатках. Они работали по очереди, передавая друг другу место у щели. Алисия копала наравне со всеми, не позволяя себе отдыхать больше других.       — Ты сильная, — заметил Кай, глядя, как она яростно разгребает снег.       — Я принцесса, — ответила она. — Принцессы не ноют.       — Твой отец так учил?       — Нет. — Она остановилась на мгновение. — Жизнь научила. Через два часа они выбрались. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовые тона. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось белое поле — следов лавины, уничтожившей всё на своём пути.       — Тропы больше нет, — констатировал Бьерн. — Придётся искать обход.       — Сколько мы потеряем времени? — спросила Алисия.       — День. Может, два. Она вздохнула, но кивнула.       — Значит, идём дальше. Тавиш посмотрел на неё с восхищением.       — Вы даже не жалуетесь.       — А какой смысл? — пожала она плечами. — Лавина не услышит. Бьерн усмехнулся.       — Из тебя выйдет хорошая северянка, принцесса.       — Может, когда-нибудь, — улыбнулась она. Алисия смотрела вверх. Небо было бесконечным — высоким, холодным, таким далёким, что кружилась голова. Облака плыли медленно, цепляясь за вершины гор, и казалось, что до них можно дотянуться рукой. Но нельзя. Она смотрела вниз. Там, где кончалась тропа, начиналась пустота. Края не было видно — только серая дымка, в которой угадывались очертания далёких скал. Где-то там, внизу, блестела река — тонкая серебряная нить, которая казалась игрушечной. Море плескалось на горизонте, едва различимое, но живое.       — Не смотри вниз, — сказала Сигрид, заметив её взгляд. — Голова закружится.       — Уже кружится, — честно ответила Алисия.       — Привыкнешь. Чем выше они поднимались, тем реже становился воздух. Каждый вдох давался с трудом, и Алисия чувствовала, как лёгкие наполняются холодом. Ноги гудели, спина болела, но она не жаловалась. Она смотрела на горы, которые уходили куда-то вдаль, и думала о том, как мало она знает об этом мире. Раньше ей казалось, что её жизнь — это домик в Паутинном лесу, потом Рагнворлд, потом Каедес, потом Красное королевство, потом — бесконечный побег. А теперь она здесь. На вершине мира.       «Так, как раньше, уже никогда не будет», — думала она. И это была не грусть, а констатация факта. Старая жизнь осталась там, внизу. В храме, где она разорвала связь. В повозке, где она прижималась к плечу Вальтера. В библиотеке, где Крайз смотрел на неё так, будто она была единственным человеком во вселенной. Она думала о Вальтере. Вспоминала их первый поцелуй. Как он замер, шепча, что хочет её. И не мог пошевелиться. «— Почему? — прошептала она. — Чего ты боишься? — Я боюсь оттолкнуть тебя, Алисия. Боюсь потерять тебя. — Нет… — кончиком носа она провела по его скуле, уткнулась в ухо, едва слышно шепча: — ты не потеряешь меня. Никогда». И… кто кого потерял в конечном итоге? Она его или он её? Вальтер исчез, как только Крайз снял маску. Но был ли Вальтер настоящим? Или настоящим был Крайз — тот, кто смотрел на неё в библиотеке, кто рассказывал о своих мечтах, кто попросил прощения? Она думала о Крайзе. О том, как всё изменилось. О его глазах, о том, как он смотрел на неё в библиотеке. О его словах: «Твои мечты исполнимы». О том, что он сделал для неё — дал проводников, кров, защиту. И о том, что не сделал. Не был честным. Не поговорил. Забрал её сюда силой, хоть она и сама хотела в Белое королевство. Но не так. Никогда — так. А потом — резко, как удар под дых, — всплыло другое воспоминание. Не его слова. Её. Она стояла перед ним там, в храме, прижимала ладони к его лицу и шептала: «Ты никогда не потеряешь меня». Она смотрела в его глаза — тёмно-зелёные, полные страха и надежды — и обещала то, чего не смогла сдержать. «Ты нужен мне. Ты дорог мне». Она почти призналась ему в любви. Почти — потому что он не дал ей договорить, подхватил на руки, уложил на постель, сказал: «Просто будь со мной». А потом… потом она узнала правду. И всё, что она шептала ему той ночью, обратилось в прах. Она сказала, что ненавидит его. Напомнила, что он чудовище. Сказала — и видела, как что-то в его глазах погасло.       «Он слушал всё это, — пронеслось в голове. — Он слушал, как я клялась ему в верности, а потом — как называла монстром. И он всё ещё здесь. Всё ещё присылает цветы. Всё ещё спрашивает у Эльзы, как я спала». Алисия закрыла лицо руками. Ей вдруг стало душно — не от горного воздуха, а от осознания. Она винила его во лжи. Но сама — разве она была честна? Разве она дала ему шанс объясниться, прежде чем бросить «ненавижу»? Разве она попыталась понять, почему он сделал то, что сделал? Нет. Она просто ударила. В самое сердце. И он принял этот удар. Не отшатнулся. Не разозлился. Просто стал ещё более отстранённым. Ещё более чужим. А она... она продолжала винить его, хотя сама нарушила ту клятву, которую дала ему в храме.       «Я сказала, что он никогда меня не потеряет. А потом — исчезла».       — О чём задумалась? — спросил Кай, поравнявшись с ней.       — О будущем, — ответила Алисия, выныривая из мыслей.       — Оно светлое?       — Не знаю, — честно сказала она. — Но хочу, чтобы оно было таким. Ещё два дня они пробирались через заснеженные ущелья, останавливались, глядя на горные просторы, и только один момент запомнился Алисии особенно хорошо. Ледяные пустоши, которые открылись перед ними на несколько часов. Этим утром было не так ветрено, как в остальные. Небо было чистым, облака расступились. И Алисия нахмурилась, когда вылезла из палатки.       — Ледяные пустоши, — сказал Бьерн, увидев её удивление. Он сидел на камне, держа в руках кружку с горячим отваром. А там, внизу, простиралась белая, бескрайняя равнина. Она уходила далеко за горизонт, сливаясь с небом в одной холодной, безжизненной линии. Ни деревьев, ни холмов, ни рек — только снег, лёд и ветер. Местами темнели редкие пятна — то ли скалы, то ли дома изгнанников, которых ссылали сюда за преступления, от которых не было прощения. Бьерн рассказал, что что когда-то давно, когда боги ещё ходили по земле, они поспорили о том, кто из смертных достоин жизни. И те, кто не прошёл испытание, были изгнаны на край света — туда, где солнце никогда не согреет, а ветер никогда не утихнет. Теперь они живут между мирами — уже не в королевствах, но ещё не рядом с богами. Ссылка сюда — не просто наказание. Это приговор. Потому что Ледяные пустоши выжгут душу быстрее, чем тело. И Алисия не могла не поверить в его слова. Это было жутко, страшно. Но она не испугалась. Испуг был бы слишком простым чувством. Она просто поняла — есть вещи страшнее смерти. И она только что увидела одну из них. Где-то глубоко внутри закрадывался холод — не от ветра, от осознания. Что где-то там, за горизонтом, живут люди, которых забыл весь мир. Что где-то там, возможно, даже в эту минуту, рождается ребёнок, чтобы умереть, так и не увидев зелени. Так и в один из дней. Бьерн наконец остановился и указал вперёд.       — Там. Алисия подняла глаза и замерла. Перед ними, в огромной ледяной расщелине, росло дерево. Оно было не похоже ни на одно дерево, которое она видела в своей жизни. Ствол — абсолютно прямой, белый, словно выточенный из кости, уходил вверх, теряясь в клубах тумана. Ветви тянулись во все стороны, покрытые не листьями, а длинными прозрачными сосульками, которые звенели на ветру, создавая странную, почти магическую мелодию.       — Ледяное дерево, — прошептал Кай. — Фратху. Я слышал о нём, но видеть… видеть не доводилось.       — Оно красивое, — выдохнула Алисия.       — Оно опасное, — поправил Бьерн. — Легенды говорят, что тот, кто подойдёт слишком близко без уважения, замёрзнет насмерть.       — Как подойти «с уважением»? Бьерн пожал плечами.       — Это ты нам скажешь. Ты за ним идёшь. Алисия смотрела на дерево и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Будто оно звало её. Будто узнавало.       — Я пойду одна, — сказала она.       — Ваше высочество… — начал Тавиш.       — Одна, — повторила она твёрдо. — Если оно опасно, зачем рисковать всеми?       — А если ты не вернёшься? — спросила Сигрид.       — Тогда скажете Крайзу, что я погибла с честью. Она шагнула вперёд, не дожидаясь ответа. С каждым новым шагом воздух становился холоднее. Но Алисия не чувствовала холода. Вокруг неё будто образовался невидимый кокон тепла — то ли от кулона, то ли от крови, то ли от самого дерева, признавшего в ней ту, кто имела право приблизиться. Она подошла к стволу и положила руку на белую кору. Дерево отозвалось. Вибрация прошла сквозь ладонь, поднялась по руке, разлилась по всему телу. Алисия закрыла глаза и вдруг увидела… корни. Они уходили глубоко под землю, переплетались с костями древних великанов, с магией, с самой сутью этого мира. Там, в темноте, пульсировала сила — чистая, древняя, нетронутая.       — Я знаю, где ты, — прошептала она. Она опустилась на колени и начала копать. Она не знала, сколько прошло времени. Руки замёрзли, перчатки промокли, но она копала и копала, пока пальцы не наткнулись на корень. Он был толстым, узловатым, покрытым какими-то светящимися узорами. Алисия сняла перчатки, потянулась к нему. От прикосновения узоры вспыхнули ярче, и по телу пробежала дрожь.       — Я пришла за тобой, — сказала она вслух. — Не для себя. Для отца. Чтобы он жил. Корень будто задумался. А потом свет погас, и корень легко отделился от земли, словно сам отдавая себя в её руки. Алисия поднялась, прижимая его к груди. Дерево над ней зазвенело своими ледяными ветвями — то ли прощаясь, то ли благословляя. Она развернулась и пошла обратно.       — Жива! — закричал Тавиш, увидев её. Все бросились навстречу.       — Есть? — коротко спросил Бьерн.       — Есть. — Алисия показала корень. — Он сам отдался.       — Сам? — Кай смотрел на неё с благоговением. — Дерево выбрало тебя.       — Оно просто поняло, что мне некуда деваться, — усмехнулась она. Сигрид обняла её — порывисто и крепко.       — Ты молодец, принцесса.       — Спасибо. Тавиш стоял рядом, сияя, как начищенный медный таз.       — Я знал, что у вас получится.       — Откуда?       — Ну… вы же принцесса. Алисия рассмеялась.       — Идёмте. Надо возвращаться.       — Да, — кивнул Бьерн. — Пока погода не испортилась окончательно. Они двинулись в обратный путь. Корень Фратху, завёрнутый в тёплую ткань, лежал у Алисии за пазухой, согревая сердце.       Солнце уже клонилось к закату, когда Бьерн указал вперёд.       — Там, под скалой. Видите? Алисия прищурилась. В отвесной стене темнел глубокий провал — не пещера, скорее широкий навес, образованный выветрившейся породой. Сверху нависал массивный каменный козырёк, а внизу было достаточно места, чтобы разместиться всем.       — Сухо, — одобрительно кивнул Кай, заходя внутрь. — И ветра нет.       — И видно всё, — добавила Сигрид, выглядывая наружу. — Если кто пойдёт — заметим. Они быстро разобрали вещи. Костёр развели почти у самого входа — так, чтобы дым уходил наружу, а тепло оставалось внутри. Алисия сидела у огня, глядя, как закат красит небо в багровые тона. Скальный козырёк над головой придавал этому месту почти домашний уют.       — Хорошо здесь, — сказала она.       — Ага, — отозвался Тавиш. — Как в доме.       — Ты в доме вырос? — спросила Алисия.       — В доме, — кивнул он. — Но такой красоты не видел никогда.       И утром, вылезая из палатки, Алисия замерла, поражённая открывшимся видом. Вчерашние тучи исчезли, и над горами раскинулась бескрайняя голубизна — такая чистая и глубокая, что у неё перехватило дыхание. Солнце поднималось из-за пиков, окрашивая снег в розовато-золотой. Где-то вдали, на самой высокой вершине, искрился ледник, переливаясь всеми цветами радуги. Воздух был таким прозрачным, что казалось, до горизонта можно дотянуться рукой.       — Красиво, — выдохнула она.       — Это горы, — отозвался Бьерн, появляясь с чашкой горячего чая. — Они всегда так. Сначала чуть не убивают, а потом показывают такую красоту, что забываешь, зачем вообще хотел умереть. Алисия усмехнулась и приняла чай.       — Ты философ, Бьерн.       — Я реалист, — поправил он. — Просто с опытом. Сигрид уже собрала вещи и теперь сидела на камне, глядя вдаль. На её обычно суровом лице играла почти мечтательная улыбка.       — Редкий день, — сказала она, заметив взгляд Алисии. — Такие здесь бывают раз в несколько лет. Нам повезло.       — Может, это дерево благословило? — предположил Тавиш, вылезая из палатки и тут же щурясь от солнца.       — Может, — согласилась Алисия. Она коснулась корня, завёрнутого в ткань и спрятанного за пазухой. Тот отозвался лёгким теплом — будто подтверждая догадку.       Они двинулись в путь, и дорога была легка. Снег искрился под ногами, ветер почти стих, а солнце грело совсем не по-зимнему. Алисия шла и не могла налюбоваться. Горы вокруг жили своей жизнью. Где-то высоко, на почти отвесных скалах, парили огромные птицы с белоснежными крыльями. По склонам бежали прозрачные ручьи, пробивающие себе путь сквозь снег. В одном месте они увидели стадо горных козлов — те замерли на гребне, глядя на людей с любопытством и без страха.       — Красота какая, — прошептала Алисия.       — Ага, — кивнул Тавиш, идущий рядом. — Я здесь впервые. Никогда не думал, что в горах может быть так… спокойно.       — Ты откуда родом?       — С юга, — ответил он. — Там равнины, леса, реки. Красиво, но по-другому. А здесь… здесь чувствуешь себя маленьким.       — Это хорошо?       — Это честно, — сказал он. — Когда понимаешь, как ты мал перед всем этим, перестаёшь бояться мелочей. Алисия посмотрела на него с уважением.       — Ты мудр не по годам.       — Я просто много думал, — смутился он. — Сидя в четырёх стенах, поневоле начнёшь. К вечеру они вышли к озеру. Оно открылось им внезапно — не постепенно, не из-за поворота, а сразу, целиком, будто кто-то раздвинул скалы и сказал: «Смотрите». И они замерли. Озеро лежало в идеально круглой каменной чаше, созданной природой тысячи лет назад. Вода была такой прозрачной, что даже в сумерках можно было разглядеть каждый камешек на дне — белую гальку, тёмные пятна водорослей, гладкие валуны, обточенные ледником. Закатное небо отражалось в ней — розовое, золотое, с тонкими полосками облаков, — и от этого казалось, что под ногами не вода, а расплавленный свет. Вокруг росли кусты — приземистые, корявые, с серебристыми листьями, которые мерцали в закатных лучах, как будто их присыпали лунной пылью. Кое-где между камней пробивался мох — ярко-зелёный, мягкий на вид, цепляющийся за малейшие трещины. На берегу, на узкой полоске песка, смешанного с галькой, виднелись следы — небольшие, аккуратные. То ли горные козы спускались на водопой, то ли кто-то ещё, более осторожный, приходил сюда в сумерках. Ветер здесь был тише, чем на перевале, — горы закрывали озеро от сквозняков, и только лёгкая рябь пробегала по воде, заставляя отражение облаков дрожать.       — Здесь ночуем, — решил Бьерн, оглядываясь. — Место хорошее. От скал ветра нет, вода рядом. Лучше не найти. Мужчины принялись за работу. Бьерн с Каем разводили костёр — не на песке, а чуть выше, на ровной площадке между двух валунов, где ветер не мог задуть пламя. Тавиш достал палатки, разложил спальники, проверил, не осталось ли в вещах крошек, которые могли привлечь зверей. Вскоре над озером потянуло дымком — горьковатым, уютным, обещающим тепло. Сигрид подошла к Алисии, которая всё ещё стояла у воды, заворожённая тишиной.       — Идём, — сказала она. — Покажу тебе кое-что. Они отошли к самому краю, туда, где вода была особенно прозрачной. Сигрид опустилась на корточки, зачерпнула горсть и поднесла к губам Алисии.       — Попробуй. Алисия лизнула — и ахнула.       — Она сладкая! Вода действительно была сладкой — не приторно, а так, как бывает сладким снег на губах, как бывает сладким первый глоток после долгой жажды. Лёгкий, едва уловимый вкус, который нельзя было спутать ни с чем.       — Говорят, эти озёра питаются ледниками, где растут особые водоросли, — пояснила Сигрид, зачерпывая ещё горсть и поднося к своим губам. — Вода набирает их вкус. В других местах такого нет. Я только раз в жизни пробовала такую — в детстве, когда отец взял меня в горы. Алисия опустилась на колени прямо на песок и напилась из озера, зачерпывая воду ладонями. Холод обжигал пальцы, но внутри разливалось приятное тепло — чистое, живое, горное.       — Спасибо, что показала.       — Не за что. — Сигрид улыбнулась, и её суровое лицо на мгновение стало почти девичьим. — Такие моменты надо делить с теми, кто поймёт. Они вернулись к костру. Над огнём уже висел котелок, в котором булькала похлёбка — густая, пахнущая травами и сушёным мясом. Тавиш протянул им по миске, и Алисия, устроившись на плоском камне у огня, принялась за еду. Закат догорал. Над озером поднимался туман — лёгкий, почти прозрачный, стелился над водой, как дыхание спящего зверя. Звёзды зажигались одна за другой, и их отражения дрожали в озере, создавая иллюзию, что небо — и сверху, и снизу. Алисия смотрела на всё это и думала, что даже в самые тёмные времена жизнь подбрасывает подарки. И это озеро — один из них.       Ночь опустилась на горы тихо и звёздно. Миллионы огоньков горели в чернильном небе, и Млечный Путь протянулся через всё небо серебристой лентой.       — Никогда не видел столько звёзд, — прошептал Тавиш, лёжа на спине и глядя вверх.       — Это горы, — снова повторил Бьерн. — Здесь они ближе.       — Ближе к чему?       — Ко всему, — философски ответил тот. Алисия сидела у костра, прижимая к себе корень. Тот мерно пульсировал теплом, и ей казалось, что она слышит его — тихое, древнее дыхание самой земли.       — Ваше высочество, — позвал Кай. — Можно вопрос?       — Можно.       — Что вы будете делать, когда всё закончится? Алисия задумалась.       — Не знаю, — честно ответила она. — Наверное… жить.       — Это хороший план, — кивнул он. — Самый лучший.       — А ты? — спросила она. — Ты поедешь на Каедес?       — Мечтаю, — вздохнул Кай. — Но не знаю, примут ли меня там. Я ушёл давно.       — Я скажу отцу, — твёрдо сказала Алисия. — Ты помог мне. Ты заслужил дом. Кай посмотрел на неё с такой благодарностью, что у неё самой защипало в глазах.       — Спасибо, ваше высочество.       Утром они снова двинулись в путь. Дорога была легка, небо — ясно, а горы — прекрасны. Алисия запоминала каждый миг: как солнце играет на снегу, как ветер шевелит волосы, как смеются проводники, как пахнет костёр и сладкая вода из озёр. Она знала, что скоро всё изменится. Красное королевство, Миори, Андрей, зелье для отца… Но этот путь, эти дни в горах — они останутся с ней навсегда. Как напоминание о том, что даже в самом тёмном лесу есть просвет. И даже после самой страшной бури выходит солнце. А жизнь продолжается.