Красное королевство

      Пока слуги готовили арену и выводили живые фигуры, Марцел огласил результаты жеребьёвки. Три пары должны были сразиться одновременно: каждый стратег — на своей половине огромной доски, расчерченной прямо на песке. Первая пара — Корвус против Эйнара. Маг иллюзий, привыкший обманывать, и калорд, который в жизни не обманул никого. Вторая — Харун против Адальстейна: два ветерана, два мастера, два человека, чьи морщины были глубже, чем шрамы некоторых воинов. Третья — Корнелиус против Ивора. Опытный стратег Красного королевства, выигравший три военные кампании, против молодого принца с заячьими ушами. Прозвучал сигнал. Трое судей заняли места у трёх досок. Игра началась. Первые ходы были осторожными. Пешки двинулись вперёд — медленно, как разведчики на незнакомой территории. Зрители следили за тремя партиями одновременно. Те, кто сидел ближе к доске Корвуса и Эйнара, видели, как иллюзионист пытался запутать соперника ложными атаками, но калорд оставался непоколебим как скала. Эйнар не поддавался на уловки. Он просто давил. Методично, неумолимо, как молот по наковальне. На двадцатом ходу Корвус сдался — красиво, с поклоном и шуткой. Тем временем на доске Харуна и Адальстейна разворачивалась настоящая дуэль. Два старых стратега не уступали друг другу ни в чём. Их фигуры сталкивались снова и снова: пешка брала пешку, и на доску выходили бойцы. Учебные мечи звенели, зрители затаивали дыхание. На сороковом ходу Харун пожертвовал ферзя — и Адальстейн, не заметив ловушки, попался. Мат. Тарийцы взревели от восторга. Старый стратег Харун поклонился сопернику, и Адальстейн ответил ему аплодисментами. Но настоящее внимание зрителей было приковано к третьей доске. Ивор играл белыми. Его противник, Корнелиус, сидел напротив — спокойный, уверенный, с лёгкой улыбкой человека, который знает что-то, чего не знаешь ты. Первые десять ходов они обменивались фигурами без явного преимущества. Пешки сходили с доски одна за другой, и каждая потеря сопровождалась короткой схваткой бойцов. Ивор потерял обоих коней, но сохранил офицеров. Корнелиус лишился ладьи, но укрепил центр. На пятнадцатом ходу что-то изменилось. Ивор сделал ход, который не заметил почти никто, — тихий, незаметный ход пешкой на край доски. Зрители переглядывались. Алисия, наблюдавшая за игрой с королевской ложи, нахмурилась. Она не была сильна в шахматах, но что-то в этом ходе её насторожило. Ши'ира рядом с ней вдруг тихо присвистнула.       — Что? — прошептала Алисия.       — Смотри на Корнелиуса. Алисия перевела взгляд. Стратег Красного королевства перестал улыбаться. Его пальцы, до этого легко касавшиеся фигур, замерли. Он смотрел на доску — и в его глазах медленно проступало осознание. Он увидел то, чего не видел раньше. Ловушку. Тихую, незаметную, расставленную за десять ходов до этого. Ивор ждал. Его уши дрогнули вперёд, улавливая напряжение. На его лице не было торжества — только сосредоточенность. Он знал, что партия ещё не выиграна. Но первый шаг к победе был сделан. Корнелиус потянулся к ферзю. И замер. Прошло несколько долгих мгновений — и он убрал руку, коснувшись вместо этого короля. Тишина над ареной стала такой плотной, что, казалось, её можно разрезать ножом. А потом стратег Красного королевства покачал головой, усмехнулся — и перевернул своего короля. Сдался. Трибуны взорвались. Фарианцы кричали так, что, наверное, их было слышно на соседних островах. Катун прыгал на месте, не в силах сдержать эмоций. Даже Аэлия, всегда сдержанный, аплодировал стоя. Ивор поднялся с командирского кресла и поклонился — сначала Корнелиусу, отдавая дань уважения, потом королевской ложе. Его глаза на мгновение встретились с глазами Алисии. Она улыбнулась — и он улыбнулся в ответ, широко и открыто. Впереди был финал. Ивор против Харуна. Молодость против опыта. Заячьи уши против седой косы. После короткой передышки, во время которой слуги разровняли песок и приготовили доску для финала, Марцел снова вышел в центр арены.       — Друзья! Финальная партия! Принц Ивор из Зелёного королевства против стратега Харуна из Жёлтого! Трибуны взревели. Тарийцы хлопали в ладоши и скандировали имя своего стратега — размеренно, как боевой барабан. Фарианцы отвечали им радостным свистом и топотом ног. Ивор поднялся на командирское возвышение первым. Он поправил воротник, одёрнул рукава — и на мгновение его уши дрогнули, когда он поймал взгляд Алисии. Она улыбнулась ему, сама не зная зачем. Он улыбнулся в ответ и сел в кресло. Харун занял место напротив. Старый тариец двигался медленно, но в его глазах горел огонь, которого не гасят годы. Он склонил голову перед соперником — жест уважения, — и Ивор ответил тем же. Песочные часы перевернули. Судья поднял руку.       — Начали! Ивор играл белыми. Его первый ход был классическим — королевская пешка на две клетки вперёд. Просто. Надёжно. Харун ответил тем же. Первые минуты партии текли неторопливо: оба стратега прощупывали друг друга, обменивались пешками, разворачивали фигуры по доске. Зрители, ещё не остывшие после магических поединков, постепенно погружались в тишину — ту особую тишину, которая бывает только на шахматных турнирах. Алисия смотрела на доску, но мало что понимала. Ей казалось, что силы равны. Ши'ира рядом с ней, напротив, подалась вперёд и следила за каждым ходом, как следят за поединком.       — Он что-то задумал, — прошептала она.       — Кто? Харун?       — Нет. Ивор. Смотри на его офицеров. Алисия перевела взгляд. Офицеры Ивора — два бойца с лёгкими мечами — стояли на своих клетках, но что-то в их позиции было странное. Они не участвовали в атаке, хотя центр доски кипел. Они ждали. На пятнадцатом ходу Харун двинул ладью вперёд, и Ивор, не колеблясь, ответил. Его офицер, стоявший до этого в тени, скользнул через всю доску и взял пешку противника. Ход был настолько неожиданным, что по трибунам пробежал шёпот. Харун замер. Его рука, уже тянувшаяся к ферзю, остановилась на полпути. Старый стратег вглядывался в доску, и его брови медленно сходились к переносице. Он увидел то, чего не видел раньше. Ловушка. Тихая ловушка, которую Ивор расставлял с самого начала партии, маскируя её под обычную игру. Тариец усмехнулся и покачал головой — не с досадой, а с уважением. Он что-то тихо сказал, и ветер донёс до ближайших зрителей его слова: «Мальчишка...» Но сдаваться Харун не собирался. Он перестроил защиту, укрепил короля, пожертвовал конём. Ивор принял жертву — и тут же потерял ладью. Партия накалилась до предела. Песочные часы неумолимо отсчитывали время. На сороковом ходу Харун пошёл ферзём в атаку — отчаянный, красивый ход, который мог переломить ход игры. Ферзь-боец, высокий тариец с двумя кривыми саблями, вышел на клетку перед королём Ивора. Трибуны ахнули. Ивор не дрогнул. Его уши даже не шелохнулись. Он сделал ход офицером — тем самым, что ждал в тени с самого начала. Офицер пересёк доску и встал на клетку, которую Харун, увлечённый атакой, оставил незащищённой. Шах. И мат. Повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как ветер шелестит флагами над трибунами. А потом трибуны взорвались. Фарианцы кричали, обнимались, размахивали зелёными флагами. Катун, забыв о королевском достоинстве, подхватил кого-то из соседей в охапку и закружил. Тарийцы аплодировали стоя — их стратег проиграл, но проиграл достойно. Харун поднялся с кресла. Он обошёл доску, приблизился к командирскому возвышению Ивора и протянул руку.       — Хорошая игра, принц, — сказал он. Голос у него был низкий и скрипучий, как старое дерево. — Давно меня так не обыгрывали. Ивор пожал протянутую руку.       — Это была честь для меня, мастер Харун, — ответил он. — Я учился по вашим партиям. Старый тариец моргнул. А потом расхохотался — громко, раскатисто, так, что смех его разнёсся над всей ареной:       — По моим партиям! Слышите? Он учился по моим партиям, а потом загнал меня в ловушку на сороковом ходу! Мальчишка! Ивор смущённо улыбнулся, и уши его чуть прижались к голове. Трибуны смеялись вместе с Харуном. Марцел поднял руку, призывая к тишине:       — Победитель третьего этапа и всего шахматного турнира — принц Ивор из Зелёного королевства! Трибуны взревели снова. Ивор поклонился — сначала Харуну, потом королевской ложе, а его уши дрогнули вперёд, когда он встретился взглядом с Алисией. Она хлопала вместе со всеми и чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот мальчик с заячьими ушами только что обыграл лучшего стратега Жёлтого королевства. И он смотрел на неё так, будто среди всех зрителей видел только её одну. Ши'ира наклонилась к её уху:       — Кажется, у тебя появился поклонник.       — У меня нет... — начала Алисия, но осеклась. Потому что Ивор всё ещё смотрел. И улыбался.       Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над ареной в золотой и розовый. Флаги всех королевств трепетали на ветру, и чайки, уставшие от дневного шума, расселись на каменных зубцах трибун, наблюдая за происходящим с высоты. Арена была готова к церемонии награждения. В центре песчаного круга установили небольшой помост, и Аэлия, поднявшись со своего места, обратился к трибунам:       — Сегодня мы стали свидетелями доблести, магии и мудрости. Каждый из участников достоин восхищения. Но трое превзошли остальных. Он сделал паузу, и толпа ответила ему одобрительным гулом.       — Первый победитель — в показательных боях. Дракарис из Красного королевства! Трибуны взревели. Калороды топали ногами и свистели. Дракарис вышел на помост — огромный, спокойный, с мечом в ножнах на поясе. Солнце играло на его белых волосах, и Алисия, глядя на него сверху, почувствовала, как привычно забилось сердце.       — Второй победитель — в магических поединках. Крайз фон Винтерштайн из Белого королевства! Белая делегация поднялась без единого звука. Крайз шел уверено, не глядя по сторонам. Маргарита трепетом наблюдала за ним с трибуны.       — И третий победитель — в живых шахматах. Принц Ивор из Зелёного королевства! Фарианцы взорвались радостными криками. Ивор легко взбежал на помост, и на его лице сияла та же мальчишеская улыбка, что и после победы над Харуном. Его уши забавно дрогнули, когда он заметил, сколько народу ему аплодирует. Трое победителей встали в ряд. Дракарис — гора мускулов в красном плаще. Крайз — ледяное изящество в белоснежном. Ивор — солнечная улыбка и длинные уши, которые трепетали на ветру. Аэлия повернулся к дочери:       — По традиции Каедеса венки на победителей надевает принцесса. Алисия. Она поднялась. Ноги вдруг стали ватными, но она заставила себя идти — спокойно, с прямой спиной, как учила няня. Ши'ира за её спиной беззвучно переместилась ближе к краю ложи — на случай, если что-то пойдёт не так. В руках Алисия несла три венка из живых цветов. Белые лилии для магического победителя. Алые розы для воина. Золотые лютики для стратега. Цветы были свежими, только что срезанными в дворцовом саду, и их аромат смешивался с запахом моря. Она подошла к Дракарису первому. Потому что он стоял ближе всех. Или потому что она боялась, что если не подойдёт к нему сразу, то не решится вообще. Он был огромен. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его головы, и он, заметив это, склонился. Совсем немного — ровно настолько, чтобы она могла надеть венок. Их лица оказались близко. Слишком близко. Она почувствовала тепло, исходящее от него, увидела крошечный шрам на скуле, которого раньше не замечала.       — Поздравляю, — прошептала она. Дракарис ничего не ответил. Но когда она опустилась обратно на пятки, чуть пошатнувшись, его рука на мгновение коснулась её локтя — поддерживая. Жест был быстрым, почти незаметным. Но все видели. И Алисия, вспыхнув, отступила на шаг. Вторым был принц Ивор. Он стоял, всё ещё улыбаясь, и его уши дрогнули ей навстречу. Алисия потянулась вверх с венком из лютиков — и вдруг поняла, что он ниже Дракариса, но всё равно значительно выше неё.       — Наклониться? — спросил он, и в его голосе слышалось искреннее желание помочь.       — Если вас не затруднит, — ответила она чуть суше, чем собиралась. Ивор наклонился — послушно, как мальчик перед учителем. Она надела венок на его светлые волосы. И в этот момент он поднял глаза.       — Спасибо, ваше высочество, — сказал он тихо. Только для неё. — Я рад, что победил именно сегодня. При вас. Алисия замерла. Уши Ивора дрогнули вперёд. За его спиной на трибуне Катун одобрительно хмыкнул. Она не нашлась что ответить и просто кивнула, чувствуя, как горят щёки. Оставался Крайз. Она шла к нему медленнее, чем к остальным. Не потому что боялась — просто... что-то в нём заставляло её двигаться осторожно. Как будто между ними было тонкое стекло, которое могло разбиться от неверного шага. Остановилась напротив. Задрала голову. Он был высок — не так массивен, как Дракарис, но ростом такой же, поэтому тоже смотрел на неё сверху вниз. Венок из белых лилий дрожал в её пальцах. И тут Крайз сделал то, чего не делал ни один из двух других мужчин. Он опустился на одно колено. Медленно. Плавно. Как вода, которая точит камень. Одно колено — на песок, покрытый инеем. Белоснежные одежды коснулись земли. Тёмно-зелёные глаза поднялись к её голубым. Трибуны замерли. Шепоток, пробежавший по рядам, стих так же внезапно, как и возник. Алисия стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на него. Магистр всех стихий. Сильнейший маг континента. На коленях. Перед ней. Теперь он был ниже неё. И от этого стало только страшнее.       — Благодарю, ваше высочество, — произнёс Крайз. Голос его был тих и спокоен. Но взгляд — пристальный, изучающий — задержался на ней дольше, чем требовал этикет. Он не улыбался. Но в его глазах было что-то, от чего у Алисии перехватило дыхание. Она надела венок на его чёрные волосы. Пальцы чуть дрогнули, коснувшись виска — кожа была прохладной, но не ледяной. Он закрыл глаза — на одно короткое мгновение. А когда открыл, в их зелёной глубине больше не было холода. Только ожидание. Она отступила на шаг. Он поднялся — всё так же неторопливо, — и белые лилии в его волосах казались почти живыми на фоне чёрных прядей. Трое мужчин стояли на помосте. Трое победителей. Трое претендентов — знали они об этом или нет. Дракарис — воин. Крайз — маг. Ивор — стратег. Сила, магия, ум. И каждый смотрел на неё. Дракарис — тепло и сдержанно. Ивор — открыто и радостно. Крайз — с холодным, выжидающим интересом. Трибуны взорвались аплодисментами, разрушая магию момента, а Алисия, вернувшись в королевскую ложу, наконец выдохнула. Ши'ира, стоявшая рядом, наклонилась к её уху:       — Трое, — сказала она тихо. — И каждый что-то выкинул. Рука, комплимент или колено.       — Это не то, что ты думаешь, — прошептала Алисия, чувствуя, как горят щёки.       — Конечно нет, — согласилась Ши'ира с таким тоном, что Алисия поняла: она не верит ни единому слову. — Конечно нет.       После церемонии награждения гости потянулись в обеденный зал, где уже накрывали пир в честь победителей. Звучала музыка, разносился звон кубков и взрывы смеха — праздник продолжался, и никто не заметил отсутствия трёх девушек, которые тихо поднялись по лестнице в восточное крыло дворца. Алисия не пошла на пир. После всего, что случилось за день — после боёв, магии, шахмат, после трёх венков и трёх взглядов, каждый из которых что-то обещал, — ей нужно было выдохнуть. Просто выдохнуть. Она отпросилась у отца, и Аэлия, взглянув на её уставшее лицо, отпустил без лишних слов. Миори, которая весь вечер просидела с каменной спиной, глядя, как Андрей поднимает кубок за чужую победу, даже не стала дожидаться приглашения — просто встала и пошла следом. Ши'ира, как всегда, замыкала процессию. В покоях Алисии было тихо. Служанки растопили камин, и теперь огонь плясал за кованой решёткой, отбрасывая золотые блики на стены и наполняя комнату теплом. Перед камином расстелили мягкий ковёр, принесли низкий столик, уставленный ужином: запечённая рыба, свежий хлеб, сыр, фрукты и графин с разбавленным вином. И, конечно, чай — тарийский, священный, тот самый, что лечит душу. Девушки устроились на подушках. Алисия скинула туфли и поджала ноги под себя, с наслаждением ощущая, как тепло камина согревает уставшие ступни. Миори, не церемонясь, растянулась на ковре во весь рост и положила голову на колени Ши'ире. Та, помедлив, не сбросила её — только хмыкнула и продолжила нарезать сыр.       — Ну что, — сказала Миори, глядя в потолок, — давайте обсудим.       — Что именно? — спросила Алисия, хотя прекрасно знала ответ.       — Мужчин, Алисия. Мужчин. Ты сегодня получила три признания. Три! Одно рукой, одно словами и одно коленом. Это рекорд. Я аплодирую.       — Это были не признания, — запротестовала Алисия.       — Рука на локте — признание, — сказала Ши'ира, не отрываясь от сыра. — Колено — заявка. Комплимент — приглашение к разговору. Я на опыте, поэтому такие вещи считываю мгновенно.       — Но ведь… ты не сваха, а мастер безопасности!       — Одно другому не мешает. Миори хихикнула и потянулась за кубком с вином.       — Ладно, давай по порядку. Дракарис. Ты в него влюблена, это очевидно. Ты смотришь на него как на солнце — больно, но не можешь оторваться. Алисия ничего не ответила, только взяла в руку чашку с чаем. Отрицать было бесполезно.       — Крайз. — Миори отпила глоток и поморщилась, то ли от вина, то ли от имени. — Он пугает меня до чёртиков. Этот его взгляд... будто он знает, что будет через десять ходов. Но он опустился на колено, Алисия. На колено! Перед всеми! Это же... это же заявка на весь материк!       — Он изучает меня, — тихо сказала Алисия. — Как интересный экспонат. Это не...       — Пока изучает, — перебила Ши'ира, — но кто знает, что будет дальше? — Она отрезала ещё ломтик сыра. — И Ивор. Милый мальчик с ушами. Цветок. «При вас». Он явно уже всё решил.       — Я не... я даже не знаю, что думать, — призналась Алисия. — Слишком много всего за один день.       — Тогда давай отвлечёмся от твоих мужчин, — Миори перевернулась на живот и подпёрла подбородок ладонями. — Давайте поговорим о моих. Ши'ира приподняла бровь.       — О твоих?       — Ну, об одном моём. — Миори вздохнула, и её обычная весёлость куда-то испарилась. — Андрей. В комнате повисла тишина. Даже огонь в камине, кажется, потрескивал тише.       — Король Андрей? — переспросила Алисия.       — Да. Король Андрей. Тот самый, который уничтожил Чёрное королевство, который теряет рассудок и который даже не смотрит в мою сторону. — Она усмехнулась, но как-то невесело. — Я знаю, что это глупо. Он старше меня, он мой король, он, честно говоря, тот ещё... ну, вы понимаете. Но когда он рядом, я забываю, как дышать. И он этого не видит. И не увидит никогда. Потому что для него я просто придворная ведьма, которая варит зелья и иногда спорит с Лекарем. Она замолчала и уткнулась лицом в колени Ши'ире. Та, помедлив, положила ладонь ей на голову — жест, который от неё никто не ожидал. Миори благодарно вздохнула.       — А ты, Ши? — тихо спросила Алисия. Ши'ира пожала плечами.       — Что — я?       — Есть кто-то, кто тебе нравится? Повисла короткая пауза. Ши'ира отрезала ещё сыра — этот кусочек получился кривым, и она долго его разглядывала, прежде чем ответить:       — Девушки. Миори подняла голову.       — Девушки?       — Да. — Ши'ира сунула сыр в рот и прожевала. — Мне нравятся девушки. И да, я знаю, что это... необычно.       — Это прекрасно, — сказала Алисия просто. — Просто прекрасно. Ши'ира подняла на неё глаза — впервые за весь вечер в них не было обычной брони. Она смотрела настороженно, будто ожидая чего-то. Осуждения? Насмешки? Но Алисия просто улыбнулась, и Миори, всё ещё полулёжа на её коленях, похлопала её по ноге:       — Эй. Ты наша. И мы тебя любим. Любую.       — Это не меняет того, кто ты есть, — добавила Алисия. — Ты всё та же Ши'ира, которая может уложить на лопатки любого мужика.       — И которая не умеет резать сыр ровно, — добавила Миори. — Но это мелочи. Ши'ира моргнула. А потом — впервые за очень долгое время — улыбнулась. Не усмехнулась, не хмыкнула, а улыбнулась — открыто и немного растерянно. И в этот момент она была красивее, чем когда-либо.       — Ладно, — сказала она. — Тогда давайте есть. Рыба стынет.       — Давно, — согласилась Миори и потянулась за тарелкой. — И вино тоже. Но прежде чем мы окончательно перейдём к еде, я хочу сказать: Алисия, завтра бал. И на балу будут все трое. Что ты будешь делать? Алисия посмотрела на огонь. В камине треснуло полено, и сноп искр взметнулся вверх.       — Я... не знаю, — сказала она честно. — Наверное, просто буду танцевать. И будь что будет.       — Вот это правильный ответ, — одобрила Миори и подняла кубок. — За бал! За танец! И за то, чтобы каждый из троих получил по заслугам!       — За это стоит выпить, — согласилась Ши'ира. И они выпили. А за окном, над морем, всходила луна: завтра будет пятый день. День бала. День коронации. День, который изменит всё.