Наяву

      - Как ты себя чувствуешь?       - А как я себя должен чувствовать?       - Не знаю, поэтому и спрашиваю тебя.       - Один из самых дорогих мне людей на моих глазах покончил с собой, конечно я буду в порядке.       - Ты осознаешь сейчас, где ты находишься?       - В психушке, где же еще. Там, где и всегда был.       - Ты думаешь, что это сон?       - Хотелось бы, чтобы это было так.       - Ты помнишь, что с тобой происходило до того… До того, как ты в последний раз видел Чонбель?       - Я был на вечеринке со своими одноклассниками. Я немного выпил и вышел на балкон освежиться. А потом услышал крик и побежал на него. После этого я попал на крышу и увидел Чонбель.       - Ты знаешь, кто кричал?       - Нет.       - Чонгук… Дело в том, что кроме тебя и Чонбель на крыше никого не было. Санитары прибежали именно на твои крики, и… И если ты не вспомнишь, что на самом деле было в тот день, то они могут повесить все на тебя. Сказать, что это ты в невменяемом состоянии столкнул Чонбель. Потому что больница не хочет иметь дело с еще одним самоубийством. Ты не в курсе, но Чонбель не единственная, кто прыгал с этой крыши, и больница терпит убытки из-за слухов, что это они вынуждают своих пациентов кончать жизнь самоубийством.       - Я… Я не понимаю, о чем вы говорите. Я бы никогда не сделал этого. Я не убийца! Я никогда никого не убивал!       - Я знаю это, они знают это. А так же они знают о том случае, когда ты почти до смерти избил своего одноклассника. Таблетки уже понемногу действуют, и скоро ты совсем придешь в себя и начнешь все вспоминать. До этого момента, они ничего не будут с тобой делать, но после ты должен рассказать все, что знаешь.       - А если я не смогу вспомнить?       - Ты сможешь. Ты всегда вспоминал.       Этот разговор с психиатром еще пару дней вертелся у меня в голове, но, несмотря на то, что я не пропускал прием таблеток и всегда был в ясном сознании, память так и не стала восстанавливаться. Я помнил только общую информацию о себе и отдельные фрагменты своей жизни. Меня зовут Чон Чонгук, мне 17 лет. В 13 лет я потерял своих родителей, после чего у меня остались только сестра, которая в то время училась за границей, и два лучших друга, которых я вскоре тоже потерял. После чего я попал в больницу и большую часть своего времени проводил здесь, иногда, когда приходил в чувства, выбираясь в реальный мир, но почти всегда через пару недель попадая обратно в больницу. Я резал себе вены. Я совершал многочисленные попытки самоубийства. В больнице моим единственным другом была Чонбель. Большую часть своей теперешней жизни я проводил во снах, где у меня была замечательная жизнь, почти полностью блокируя воспоминания о своей настоящей жизни. Это все, что я знал о себе.       Из-за скуки я стал много времени проводить с Намджуном. Казалось, что этот парень не знает, что значит быть в плохом настроении, но так только казалось. Слишком умный для своих лет, он также, как и я, с 14 лет страдает от хронической депрессии и полного отсутствия социализации, и также, как и я, почти все свое время проводит в больнице, потому что слишком боится выйти в реальный мир.       - Ты бы хотел ходить в школу? – как-то спросил его я, когда мы вместе ели булочки в его палате, которые припрятали за обедом.       - Не думаю, что узнал бы что-нибудь новое из школьной программы, - все так же жизнерадостно ответил он. – Тем более, при больнице тоже есть школа, вполне неплохая, вроде как. Не знаю, я там ни разу не был. Только в библиотеке.       - А ты бы не хотел выйти в реальный мир? – все так же донимал его я.       - В реальный мир? Разве есть что-то круче больницы, где за тобой ухаживают, кормят тебя и никогда не достают? Где над тобой не издеваются, а выполняют все твои капризы, потому что верят, что тебе от этого станет лучше. Да и где еще, как не в больнице, тебе будут бесплатно давать все эти таблетки? Нет, я не хочу выходить отсюда. Меня тут все устраивает.       - И тебе нравится твоя жизнь?       - Ну, я не жалуюсь. Особенно, когда смотрю на тебя, - он сделал вид, что внимательно меня разглядывает.       - А что со мной не так? – я тоже посмотрел на себя.       - Я буду с тобой честен. Ты не единожды, так сказать, выходил в реальный мир, и каждый раз тебя привозили обратно сюда из реанимации. И после этого, после всего того, что сделал тебе этот самый реальный мир, ты все еще хочешь туда? Пойми, это место не для нас. Мы просто не приспособлены к жизни там. Как только люди узнают, откуда мы. Нет, как только мы выйдем отсюда, весь мир будет опять косо смотреть на нас, будет говорить, что нам тут не место, что мы отбросы общества и лучше бы нас никогда не было. Они будут сочувственно смотреть на нас, а за нашими спинами говорить, как мы им противны. Или еще хуже, на нас будут смотреть как на зверей в цирке. Неужели, ты хочешь опять через все это проходить?       - Но рано или поздно тебя отсюда выпишут, когда увидят, что ты идешь на поправку.       - Со мной этого никогда не случится. Я слишком умен для этого. Я знаю, какие тесты надо завалить, чтобы остаться здесь еще на месяц, а где надо сказать, что мне становится лучше, чтобы не принимать так много лекарств. И в конце концов, им же лучше, если ребенок богатеньких родителей будет здесь как можно дольше, тогда из них можно будет выкачать побольше денег.       Сказать по правде, я завидовал Намджуну. Он точно знал, кто он такой и что хочет от этой жизни, точнее, он знает, чего он избегает, прячась за стенами больницы. Я же почти ничего не помнил о реальном мире. Был ли он таким же, каким он был в моих сновидениях? Ходил ли я в школу, когда приходил в себя? Почему я продолжал резать себе вены, когда все врачи говорили, что я поправился и поэтому отпускали меня? Эти вопросы не давали мне покоя, а память все никак не хотела восстанавливаться.       Я вспоминал только незначительные мелочи из своей жизни, к примеру, как мы с Чонбель часто прогуливали сеансы групповой терапии, потому что считали их слишком скучными. Или как мы с Чонбель играли в футбол на маленьком стадионе при больнице. Или как моя сестра приносила мне токкпоки и насильно кормила меня ими, когда я отказывался есть в больнице. Если быть совсем точным, я вспомнил почти всю свою жизнь в больнице и до нее, но не за ее пределами. Мир, который так пугал Намджуна, все еще был самой большой загадкой для меня, ответа к которой я не знал.       Когда даже разговоры с Намджуном стали скучны и однообразны, наконец появилась моя сестра. До этого времени, я не мог вспомнить ни ее лица, ни ее имени, просто знал, что она есть, но, когда увидел ее в жизни, все стало на свои места.       - Привет, Джихе, - как можно более радостно проговорил я, когда увидел ее в беседке в парке.       - Чонгук! – она встала со скамейки и обняла меня. – Я так скучала, - она внимательно посмотрела на меня. – Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Я слышала, что произошло и мне очень жаль.       - Почему ты не появлялась раньше?       - Прости, я очень хотела приехать, но как раз начались промежуточные экзамены, и я просто не в состоянии была к тебе приехать.       - И ты даже не звонила.       - Извини, - она правда выглядела виноватой. – Так как ты? – мы вместе сели на скамейку.       - Я хочу выписаться из больницы. Врачи говорят, что я прихожу в норму. И я тоже это чувствую. Я больше не вижу сны, - немного с горечью сказал я.       - Это прекрасно, - Джихе была слишком рада это слышать. – Но все же, отпустят ли тебя? Они столько раз отпускали тебя, и в итоге ты все равно возвращался.       - Да, но на этот раз все иначе. Я честно-честно поправился. Я не думаю о том, что мне не нравится это место или о том, чтобы убить себя. И… сказать по правде, все здесь напоминает мне о Чонбель, и я просто не могу здесь больше находиться.       - И что бы ты хотел делать, если выпишешься? – голос Джихе звучал настороженно.       - Опять пойти в школу. В конце концов я должен ее окончить.       - Окей, я поговорю с дядей, но ничего не обещаю, - после пары минут молчания все же сказала сестра.       - Почему с дядей? – удивился я.       - Ты же не думаешь, что больничные счета сами себя оплачивают? – она рассмеялась. – Он называет это инвестициями в науку.       Мы еще долго болтали о том, как живет Джихе. Она рассказала, что сдает нашу старую квартиру, потому что она большая и находится в хорошем районе, и снимает на эти деньги квартирку поменьше. Рассказала, что ходит в ту же школу, в которой раньше учился я, но попросила не расспрашивать ее о моих старых друзьях. Я спросил ее о том случае.       - Ты помнишь? – она удивленно на меня посмотрела.       - Не все, отрывками, - честно признался я.       - Ну, это правда. Я действительно какое-то время встречалась с обоими, но дальше поцелуев ничего не зашло. Знаешь, это было словно наваждение. Гормоны полностью отключили разум. И на той вечеринке, я хотела сказать Тэхену, что между нами все кончено, что все действительно не может так продолжаться, что мы должны остановиться. И я хотела рассказать все Чимину, но Тэхен меня опередил…       - Скажи, мы перестали общаться из-за того, что я избил Тэхена?       - Ох, Чонгук. Я правда думаю, что ты должен сам все это выяснить, а не узнать от меня, - лицо сестры было печальным.