Самое настоящее проклятие

      Пустая тёмная комната. Пустая? Впереди что-то тускло светится. Но мне не нужно видеть, не нужно гадать — я знаю что это там. Думосбор. Стоит и ждёт, когда я подойду и загляну в него. Я стою на пороге этой комнаты, чувствуя, как невольная дрожь прокатывается по спине. Во рту пересыхает. Но я не могу отступить сейчас, так ведь?! Я должен... нет, я... Я хочу. Я правда хочу... Я резко выдыхаю и делаю несколько быстрых шагов. Кровь так громко шумит в голове, что я не слышу звука, с которым мои босые ноги соприкасаются с каменным полом. И почему-то не чувствую леденящего холода в ступнях, хотя вроде как должен.... Я просто шагаю и шагаю, не отводя взгляда от бледного свечения впереди и вскоре, различаю не только его, но и какое-то медленное то ли кружение, то ли покачивание... Но как будто сам сумрачный воздух мешает мне ясно разглядеть цель моего продвижения вперёд. Я иду — она отдаляется, я иду — она, чёрт возьми, отдаляется... Омут памяти. На самом деле... просто омут. Но вот, наконец-то она передо мной — медленная воронка из тёмной... Не воды. Какой-то густой и маслянистой на вид жидкости с редкими вкраплениями серебристых нитей (от них-то, я понял, и исходило неяркое сияние, которое я различал, ещё стоя у порога этой странной комнаты). Однако я в нерешительности замираю на месте, словно налетев на невидимую преграду. Что-то не так, неправильно. Мгновение спустя я всё же задерживаю дыхание и делаю крошечный шаг... назад. И это единственное (не считая, разумеется, резкого и безполезного взмаха руками в отчаянной попытке отсрочить неизбежное), что я успеваю сделать: воронка из странной маслянистой не-воды внезапно оживает, стремительно, с низким, почти звериным рычанием, набирает ход. Пальцы пытаются найти хоть что-то — хоть что-то! — за что можно уцепится. Сжимают пустоту. Я чувствую, как какая-то страшная невидимая сила меня тащит, тащит, тащит, тащит... прямо в эту непроглядную тьму, в этот чёрный... Я судорожно глотнул воздуха. В ушах стоял истошный крик (издал ли я его на самом деле? Очень надеюсь, что нет). Сердце билось о рёбра, как обезумевшая муха — о стеклянные стенки банки. Я, лёжа на боку в напряжённой, скрюченной позе вдруг отчётливо представил себе, как оно передаёт мелкую дрожь не только всему моему покрытому холодным потом телу, но и моей кровати, и даже каменному полу на котором стояла кровать... Осознав (для этого мне понадобилось, пожалуй, неприлично много времени), что в никакую ёбаную чёрную воронку упасть мне не грозит — поскольку она растаяла вместе со сраной тёмной комнатой и всем этим сраным сном — я первым делом проверил время на будильнике. И чего всполошился? Рано ещё. Непослушной подрагивающей рукой вернул будильник на тумбочку и, загасив люмос, бросил палочку на одеяло. Затем, морщась, принялся с остервенением сжимать и разжимать пальцы, возвращая чувствительность затекшей от неудобного положения руке. В темноту пялился. Яснее ясного. Слишком много думал о думосборе перед сном — вот и закономерный результат. Спустя какое-то время руку перестало покалывать, я медленно провёл ей по волосам и шее — мокрым и липким... Сердце постепенно замедлялось. Я приходил в себя. И в самом деле время было раннее. Верхняя часть окон спальни, выходившая на поверхность озера казалась непроницаемо темной. В комнате царила умиротворённая, почти ночная тишина. Не допустив и мысли, чтобы снова попытаться заснуть — уверен, нихрена бы из этой затеи не вышло — я ещё раз поднял палочку, наглухо задёргивая полог и занялся книгами об оборотнях, которые принёс из библиотеки ещё позавчера вечером. Твёрдость обложки (с белым полумесяцем) под пальцами, край книги, упирающийся мне в живот и шелест страниц в тишине — всё это действовало успокаивающе, несмотря на содержание книги. Полное ощущение, что между вампирами-носферату, упырями, дементорами, злобными полтергейстами и прочими монстрами некогда разгорелся спор, кто же из них самый жестокий и жуткий. И оборотни тайком приплатили авторам этой книги, чтобы те выставили их в наилучшем — то есть в самом пугающем и отвратительном, разумеется — свете... Что за никчёмные, беспечные размышления. Честно говоря, я больше листал книгу, чем вчитывался. И пока мои глаза скользили по строчкам, освещённым стеклянным фонарём — когда-то я провёл над ним определённые магические манипуляции, потому что изначально он, конечно же, не был создан для комфортного чтения в кровати — мои мысли тоже скользили с предмета на предмет... Серебро? А-а, вашу мать! Это всего лишь дурацкий миф, что серебро на оборотней как-то по особенному действует! И кто придумал сообщать это мелким шрифтом в самом низу страницы?! «...в отсутствие полнолуния сохраняют способность заражать, хоть и не в полном объёме...» Механизм этого процесса здесь, разумеется, не описан, но... любопытно, будут ли какие-то последствия, если Люпин кого-то, хм, укусит? До крови. Сегодня вывешивают рейтинг результатов за семестр.       ...и не всегда мои мысли занимало именно то, о чём я читал. Я поджал губы, невольно глянув поверх книги, как будто мог пронзить взглядом ткань полога и увидеть скрытый за ним ряд из кроватей однокурсников. О, я вовсе не питал иллюзий! Я знал прекрасно, что не могу занять верхнюю строчку. Как я мог бы вырваться в лучшие ученики за пару дней, если не стремился к этому все предыдущие месяцы? Чушь. И, конечно, я не собирался ничего предпринимать сейчас, ничего... подделывать — пусть надежда Булстроуда и рассыпется прахом. Нелепые надежды богатенького тупицы, которые не имеют никакого отношения ко мне. Я непроизвольно крепче сжал книгу в руках. «...мог бы с ней поговорить об этом. С Грэйс». Глупые мечты не имеющего ко мне никакого отношения болвана. Я поёжился и слегка прикрыл глаза. Как бы там ни было... слишком долго об этом я не размышлял. То, что вчера ещё вызывало эмоции, волновало, смущало или бесило — сейчас казалось просто отвлекающим мусором по сравнению с действительно важным. Нет, возможно, я ещё подумаю о Булстроуде и о прочем— позже. Когда проверю кое-что другое. Когда поверю... Ага. Надо постараться, чтобы найти слово, которое будет ещё более неподходящим, чем это. Потому что, вообще-то говоря, я надеялся, что ни капли не похож на всех этих придурков, фанатично верящих во всякую херню, вроде плоской Земли или реальность сказочки о трёх братьях... Что меня в принципе нельзя назвать легковерным. Доверчивым. Так что здесь, чёрт возьми, и не могло быть никакого «вопроса веры». Нихуя я не верил, на самом деле. Я просто... Пульс, казалось бы, давно пришедший в норму после тошнотворного сна, вновь застучал в висках — отчётливей, нервозней, возбуждённей.       ...просто знал. Пускай у меня временно прорезались экстраординарные способности к самоубеждению... мог ли я всю жизнь виртуозно бегать от правды? Сумел бы? И, главное, захотел бы? Прежде чем вернуться к чтению, я опять посмотрел на часы... Надо сказать, проспал я всего ничего, однако, чувствовал себя (пока, по крайней мере) довольно бодро. И есть как будто не хотелось. Это показалось мне немного ироничным — учитывая, что именно начало завтрака я ни при каких обстоятельствах не должен был пропустить. Тьма снаружи уже сменилась тусклым серыми сумерками. Я слегка притушил фонарь..Вздрогнул, услышав приглушённый шорох в стороне, но спустя мгновение понял: Эйвери проснулся. Где-то полминуты спустя до меня донеслось лёгкое металлическое позвякивание. Пряжка ремня, продеваемого сквозь брючные петли? Проснулся не только Марк: комната вокруг оживала заспанными голосами, шумом воды, шагами... Затем весь этот утренний гвалт стал постепенное затихать — однокурсники один за другим выходили из спальни. И я мельком (так же отстранённо, как и прежде, или почти так же) отметил: кажется, никто из них не собирается «будить» меня, тревожить мой плотно задёрнутый полог. Никто и не думал предложить мне такую никчёмную, бессмысленную глупость, как дойти вместе до Большого Зала и вместе позавтракать (как будто существовало какое-то совершенно другое вместе, не имеющее отношения к тому, что весь факультет трижды в день собирается за одним столом). Это хорошо — что не предлагали. Это... избавляло меня от дурацких объяснений и, не дай Мерлин, извинений. Удобно. Вновь уличив себя в пристальном разглядывании задёрнутого полога, я... Ну, во-первых я немедленно прекратил это бессмысленное занятие! А в во-вторых, пролистав толстое «Разоблачение вервольфа» в начало, уже собирался захлопнуть книгу, как в смешанном свете пасмурного утра и своего фонаря зацепился взглядом за надпись на титульном листе. А точнее... «Разоблачение вервольфа или чудовища среди нас. Антология в четырёх томах Том I Редакторы-составители: А. Каллас, Л. Уиттен, Л. Люпин, Г. Эндор...»       ...точнее за знакомую фамилию. Несколько секунд я просто смотрел на неё, чётким шрифтом впечатанную в желтоватый лист, а потом вдруг громко фыркнул. Просто не сдержался. Потому что это было почти смешно, ведь ни одного доброго слова об вервольфах, я уверен, не нашлось бы в этой книге, а общий её посыл выражался фразой: «Все без исключения оборотни должны быть уничтожены». Чертовски загадочная ситуация, ничего не скажешь. Конечно, есть крошечный шанс, что этот Л. Люпин — однофамилец «карманного старосты Поттера», а вовсе никакой не родственник, и всё же... Внезапно меня охватило... неясное ощущение. Оно быстро усиливалось и вскоре по общей шкале хуёвых ощущений слегка обошло даже моё нервное ожидание того часа, когда большинство школьников отправятся на завтрак. Нет, совсем не смешно. Никакой не родственник. «Я тебя предупреждал, мальчишка, чтоб подобной мерзости в моём доме...» Я поймал себя на быстром машинальном постукивании по книге большим пальцем. Поморщился и прекратил. Нахер я трачу время? Должно быть, осталось ждать совсем немного. Я всё же закрыл книгу и отложил её в сторону. Уже одетый — пару мгновений топтался около кровати, до боли в руке сжимая волшебную палочку, потом спрятал палочку и стремительным уверенным шагом вышел из-под полога. В спальне к тому времени остался только Гойл. Я прошагал мимо, едва бросив на него взгляд (Гойл, кажется, возился с разбитым стаканом и так увлёкся, что забыл про обувь — так и стоял в одних носках), и вышел в общую гостиную. Там было несколько многолюднее. Даже половина тяжёлых зелёных кресел у камина оказалась занята, но я не поэтому уставился на них. Вовсе нет. Честно говоря, отойдя к книжной полке и прислонившись к ней плечом, я рассеянно уставился только на одно кресло — то, в котором вчера вечером сидел Вуд, как раз когда я пришёл с ужина...

***

      — Думаю, так оно и будет! — послышалось откуда-то сверху. — Однажды ты просто пришлёшь нам приглашение на свадьбу. Причём женихом окажется совершенно не тот, на кого мы с Анджелой могли бы подумать! Девчонка говорила весело, но с каплей раздражения.       — Да ладно тебе, Сюзи, не обижайся! Я не рассказала сразу, потому что очевидно же, что это одна из его дурацких шуток! Торопливыми шагами я направлялся в слизеринские подземелья, надеясь застать там владельца думосбора, и уже, словно ветер, пронёсся мимо длинной мраморной лестницы, однако... невольно притормозил. Обернулся на знакомый голос. Три девушки, занятые беспечной болтовней, спускались по ступеням. Бредли что-то быстро сказала, цепко прихватив Лили за локоть. Потом она, кажется, хихикнула, уткнув своё круглое лицо ей в плечо, отодвинулась и слегка повысила голос, так что я расслышал:       — ...почему нет, Лили?! По-моему, он мог бы сказать тебе правду, заранее зная, что ты подумаешь, что он тебя разыгрывает!       — Чего-о? — Лили даже остановилась и уставилась на Бредли широко распахнутыми глазами. — Да зачем ему вообще так поступать?! Я тоже замер на месте, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Задрав голову, я мог хорошо разглядеть в свете многочисленных свечей и факелов удивлённое выражение на лице подруги, её вскинутые брови. Внезапно подумал, что вообще-то было бы неплохо с ней поговорить...       «Эй, подожди, Эванс!»       ...и выяснить что, черт возьми, тогда у библиотеки, от неё понадобилось Блэку. Пока я сомневался, стискивал зубы и кулаки, воскрешая в памяти события первой половины этого дня, Бредли улыбнулась, пожала плечами и что-то ответила на недоумение Лили. Слишком неразборчиво. Зато Лили, внимательно выслушав её, вдруг громко рассмеялась и вырвала меня из назойливых воспоминаний об утренней неуклюжести Петтигрю, о придурковатом поведении Поттера, закончившемся тычком мне в грудь, о злом и красном лице этого лохматого гондона. О руке, небрежно обнимающей Люпина за плечи. Весьма... удачно вырвала. Всё ещё похрюкивая, Лили всплеснула руками и воскликнула, так что в тишине холла её голос разнёсся эхом:       — Ага! Только ты забываешь о ком речь! Он слово «смущение» видел только словаре, да и то — забыл прочитать, что оно означает! Больше не удерживаемая Бредли, она вздёрнула подбородок (вероятно, многозначительно и надменно хмыкнув при этом) и, перебросив волосы через плечо, ускорила шаги. Весь её вид говорил об абсолютной уверенности в только что сказанных словах... о ком бы между девчонками не шла речь.        — Мне кажется, Лили права, — через некоторое время сказала Камбелл, задумчиво глядя вырвавшейся вперёд и бодро спускающейся по ступенькам Лили в спину. Потом она перевела взгляд на Брэдли, которая, кажется, пыталась сделать что-то со своими волосами, проводя по ним волшебной палочкой, — Слишком сложно. Наш красавчик до такого бы не додумался.       — То что он красивый, не означает, что он обязательно дурак, — возразила ей Бредли, отвлекаясь от своего загадочного девчачьего занятия.       — Не означает, — кивнула Камбелл. — Хотя в большинстве случаев выдающаяся внешность и выдающийся ум... Она слегка замедлила шаг, поворачиваясь к Бредли и я, остановившийся и замерший за ближайшим к лестнице постаментом с рыцарскими латами, ясно расслышал только конец её фразы, очевидно, довольно скептичной.       — ...твои примеры?       — Ладно. Например, Дамблдор, — проговорила Бредли после секундного раздумья, — думаю, в молодости он был вполне... я серьёзно! Да взять хотя бы его рост, ну?! Все трое были уже совсем близко. Я высунулся из-за доспеха — как раз чтобы разглядеть, как на лице Камбелл, глядевшей снизу вверх на коротышку Бредли появляется ухмылка. Неприятная.       — Рост — это важно. Правда, говорят, высокий парень может оказаться обладателем довольно маленького...       — Эй! — Лили остановилась на предпоследней мраморной ступеньке и резко обернулась. — Вам правда интересно обсуждать такие вещи?! Камбелл и Бредли переглянулись, затем одновременно заржали. На лице Лили можно было жарить яичницу.       — По крайней мере... это интереснее, чем то, каким Дамблдор в молодости был... профессором трансфигурации! — наконец выговорила Камбелл, всё ещё цепляясь за Бредли и корчась в приступах глупого хихиканья, поймала укоризненный взгляд Лили, — Ну, хорошо, хорошо! — она помотала головой и с трудом выпрямилась. — Так... ты на сто процентов уверена, что это была шутка?       — А вам двоим хочется, чтоб это оказалось правдой? Чтоб мне совсем жизни не стало? — беззлобно огрызнулась Лили, сложила руки на груди. — Знаешь, Сюзи... если я за четыре года хоть немного научилась понимать этого высокомерного идиота, то у меня есть причины не воспринимать сказанное им всерьёз. Нас разделяло не больше восьми шагов, но Лили не замечала меня, пристально и нетерпеливо глядя наверх и ожидая, когда её перемигивающиеся подружки спустятся с лестницы. Я пошевелился, сделал глубокий вдох, перебарывая всё то же странное необъяснимое сомнение (и... и вовсе не интересно мне было подслушивать девчачьи разговоры! Вот ещё!), однако не успел подать голос и обозначить свое присутствие.       — Не знаю, что у тебя там за причины, но, честно говоря, не вижу на тебе зелёного галстука, — внезапно заметила Бредли, покосилась на Камбелл и закусила губу, сдерживая улыбку. — Что? Ему, по всей видимости, плевать на рост... или, к примеру, цвет волос, но он ведь никогда не связывался ни с кем с того факультета, разве нет?        — Серьёзно? Никогда не... — Лили, даже слегка подалась вперёд, но затем опомнилась, смущённо кашлянула, а, заметив веселье на лицах Бредли и Камбелл, притопнула ногой и возмутилась: — откуда ты это знаешь? Ты что, следишь за ним?! Камбелл снова расхохоталась. Брэдли развела руками, мол, она сама не курсе, как так вышло. Она, кажется, хотела что-то добавить к своему многозначительному жесту... но и дальше прятаться, неизвестно чего ожидая, было бы пустой тратой времени. Я вышел из-за постамента с рыцарскими доспехами. То, что произошло дальше... Я этого не понял, честно говоря.        — Лили! То ли искренне осуждая смех Камбелл и болтовню Бредли, то ли сдерживая предательскую улыбку, Лили ещё поджимала губы. Машинально повернула голову и взглянула на меня. И что такого она увидела в моём лице, что её собственное — тут же переменилось?       — Девочки, гм... я, кажется, забыла... Я приблизился к ней и её подругам, но, когда расстояние между нами сократилось до одного-двух шагов — недоумённо нахмурился. Я бы не смог объяснить в чём именно дело, но... манипуляции Лили с сумкой (закусив губу, она встревоженно заглянула внутрь неё) смутно напомнили мне мои. С кувшином и кубком, взятыми со стола Гриффиндора...       — Послушай, Лили... мы можем поговорить? Очевидно, мне следовало бы выразиться как-то иначе, потому что после моих слов Лили резко прекратила возиться со своей сумкой и быстро отступила обратно к лестнице.       — Ой! Точно забыла! Без... без меня идите, хорошо? Она натянуто улыбнулась своим подругам. От неожиданности я замер на месте. Лили... Что она, чёрт побери, творит? Бредли и Камбелл предусмотрительно расступились передо мной, предоставив мне возможность во все глаза пялиться на мраморную лестницу, но не прекратили странно перемигиваться между собой и что-то обсуждать.       — А чем это так...       — Я тоже... Чуешь, да?       — Эй, да ты, похоже... Я не обращал внимания на негромкие, почти шепчущие голоса гриффиндорок, но всё же, краем глаза, с раздражением и неловкостью уловил, что в какой-то момент они обе почему-то уставились на меня.       — ...знакомый запашок. Едва сдержал дурацкое желание передёрнуть плечами — меня как будто ледяной водой облили. Проигнорировать это уже было выше моих сил, и я повернул голову к Бредли.       — ...очень знакомый, потому что так пахнут яйца докси! — ничуть не смутившись, воскликнула она. Глядела на меня с непривычным сочувствием. Затем уточнила: — УзМС, да? Ну же, посмотри! Ты же вляпался! — она ткнула вниз, и, когда я непроизвольно взглянул туда, куда указывал её палец (на испачканные зловонными брызгами ботинок и край мантии), снова обратилась к Камбелл. — Ну и гадость эти уроки у Кеттлбёрна! Не понимаю, почему нужно использовать именно протухшие яйца докси... Я шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, сбрасывая с себя оцепенение, выкидывая из головы этих глупых девчонок и воображаемую, но очень яркую картину, в которой я заставлял их обеих сгибаться пополам и заблёвывать пол слизняками.       — ...могла бы объяснить, но если тебе на самом деле хочется не понять, а поныть... Высокомерный голос Камбелл и её смешок звучали уже приглушённо — за моей спиной.       — Лили, подожди! Под ногами замелькали мраморные ступеньки. Я окликнул её ещё раз. С каждым моим шагом, разносившимся по лестнице глухим эхом, расстерянность в моей душе всё больше превращалась в... во что-то другое. Ещё и эти её волосы. Собранные, как обычно, в длинный хвост они бились о лопатки. Цепляли глаз. Они всегда цепляют чьи-либо взгляды, привлекают внимание, вызывают интерес. Это и понятно. Ожидаемо. В конце концов, у Лили и правда красивые волосы... Я крепко сжал кулак, но успел опомниться и не врезал что есть мочи по мраморным перилам (сдержался, увы, не благодаря внутреннему пониманию нелепости и бесполезности этого поступка, а просто... просто потому что на него не было времени). Ну, в самом деле! Я всего лишь хотел задать ей один вопрос.       ...невидимые прохладные пальцы пробежались от затылка до копчика... мне снова пришлось бороться с дурацким желанием поёжиться... Да, вопрос. О Блэке. Будь это кто другой, а не Блэк... Я не успел довести мысль до конца. Одолев примерно на половину ступенек, Лили вдруг остановилась. Вероятно, сообразила, что я — всё же длинные ноги давали мне некоторое преимущество — слишком быстро сокращаю пространство между нами. Если она всерьёз хотела избежать моей компании, ей следовало бы с самого начала внимательнее смотреть по сторонам! Или, как вариант, броситься к лестнице, когда я только стоял у постамента с рыцарскими доспехами.       — Стой, стой, стой, Северус! — зачастила она, резко обернувшись ко мне. Тяжело дыша, переступила с ноги на ногу и выставила одну руку вперёд, словно заранее отталкивая. — Давай не сейчас, хорошо? Я очень спешу на... на собрание старост!       — Так спешишь, что нашла время грязно сплетничать про Дамблдора на лестнице?! — спустя секунду, которая ушла на изумление, ядовито прошипел я. Слегка покривил против правды, приписав Лили болтовню её легкомысленных подруг, но мне вдруг захотелось как-то задеть её... Впрочем, это, разумеется, был не единственный мой аргумент.       — Никто не назначает собрания на время ужина! Кто в таком случае на них ходил бы?!       — Не назначает, но... ох, я просто забыла... Я только сейчас вспомнила, что мне надо идти! — возразила Лили после крошечной (но я, конечно, заметил) заминки, опустила руку и судорожно сжала ремень своей сумки. — Мне нужно сделать кое-что до собрания, понимаешь? Это важно... — в глаза мне больше не смотрела. Зато её очень интересовали мраморные перила. Или висящие на стене картины в тяжёлых рамах. — Прости, Северус! Наверное, то, о чём ты хочешь поговорить тоже важно. Может быть, даже очень важно, но... Но давай позже? Сейчас у меня совсем нет времени! Последнюю фразу Лили выпалила почти отчаянно, обращаясь к портрету сморщенной колдуньи в зелёном, и тут же снова сорвалась с места — всего на пару мгновений раньше, чем я успел перепрыгнуть последние разделявшие нас ступени.       — И почему мне кажется что ты... ты убегаешь?! — возмущённо воскликнул я, раздосадованно стискивая уже протянутые к её мантии пальцы. — Лили! Однако она больше не останавливалась, талантливо сделав вид, что оглохла. Хотя что ей ещё оставалось? Ведь она именно что убегала... Если б я был чуть порасторопней! Если б сумел удержать её за локоть! Теперь-то я без сомнений опознал ворочащуюся в душе злость — глухую и ноющую, как старческое колено в непогоду. Единственное, я не мог до конца решить, злюсь я на Лили, которая...       «...заговорить меня досмерти?!»       ...которая ведёт себя сейчас ужасно странно. Мало ей было прежних недомолвок и ссор? Или всё-таки на того, по чьей милости я сегодня утром наблюдал, как две спины исчезли за хлопнувшей дверью библиотеки — на...       ...обоих. На обоих, очевидно. Я скрипнул зубами и уже сделал широкий быстрый шаг, возобновляя погоню за красивыми волосами Лили... когда вдруг до меня донёсся громкий смех оставшихся внизу Бредли и Камбелл.       — А всё-таки?! — звонко и весело спросила Бредли. — Согласись, что Лили всегда достается самое интересное! Неважно, что ты думаешь о его мозгах, но если бы Блэк признался в любви мне, то... Сюзи! Я же говорю «если бы»! Ну и что, что за все эти четыре года я всего раз пять с ним разговаривала, это ничего... Бредли всё чесала и чесала своим отвратительным неуёмным языком. Несла какую-то чушь... Чушь? По телу прошла резкая неконтролируемая дрожь — скорее уж, судорога — пригвоздившая меня к ступеньке на которой я стоял. То, о чём они говорили раньше. Про «нашего красавчика» Про «этого высокомерного идиота». Про... Я обернулся, сильно прикусил губу, пытаясь справиться с мерзким, обескураживаюшим ощущением, что меня только что ударили по голове железным ломом. С размаху. Они говорили про Блэка, да? Бредли и Камбелл шагали ко входу в Большой зал. Кажется, они продолжали на ходу болтать и смеяться, но я уже ничего не мог разобрать. Не только из-за увеличивающегося расстояния, наверное, но и из-за того, что беспокойный рой мыслей вместе с шумом крови заколотился мне в виски. Так может в этом всё дело. Может, Блэк утром ждал Лили у библиотеки именно для того, чтобы признаться ей в...       ...мысль задрожала, сорвалась, как камень — с обрыва, и растворилась в пустоте сознания. Может, это даже не первый их разговор, касающийся того, что он к ней...       ...и снова меня постигла неудача! Может... может, пока я превращался в сраное плешивое пугало и разгадывал глупый спектакль Поттера, листал книги в библиотеке и размышлял насчёт истинной природы тихони Люпина, подсказывал Булстроуду на Трансфигурации и добывал информацию о думосборе — за это время планы Блэка успели... Я сглотнул и поморщился, словно, даже оставаясь немой мыслью, эти слова царапали мне горло.       ...измениться. Устареть. Прошло какое-то время, прежде чем я сумел совладать со своим окаменевшим телом. Я повернулся и нашёл глазами Лили. Полное досады тихое шипение вырвалось из моих губ: до того, как я застыл словно поражённый заклинанием ватных ног, посреди лестницы, у меня были все шансы догнать её, теперь же... Лили закончила подниматься по мраморной лестнице и уже стремительно шагала по другой, деревянной. Возможно, тени и расстояние играли со мной злые шутки? Но мне почудилось облегчение в её лице. Через мгновение-другое Лили вовсе пропала из виду. Прикушенная губа назойливо болела. Во рту чувствовался кислый привкус, от которого сводило скулы. Да не может он быть... Быть того не может. Почувствовав внезапный нездоровый прилив энергии, я развернулся на каблуках. Секунду вглядывался вниз, потом дёрнулся, чтобы... Чтобы что? Я собирался гигантскими прыжками слететь с лестницы, догнать Бредли и Камбелл, вцепиться одной из них в плечи и выспросить — выпытать, вытрясти! — без обиняков и недомолвок, о чём они разговаривали. Над чем хохотали. Разоблачить их неправдоподобную ложь... Наверное, мне даже было бы плевать, как бы я выглядел в глазах этих глупых гриффиндорок. Вот только они уже скрылись за дверью в Большой Зал. Я один стоял на мраморной лестнице. И как же Долиш? — мелькнула в голове колючая тревожная мысль. Мои планы поговорить с ним наедине? Каждая секунда промедления делает их всё более призрачными — я не имею права на такую бесполезную трату времени. Ещё мгновение я стоял выпрямившись и напрягшись, а потом... Запоздалое осознание подрубило противной слабостью. Хорошо ещё, что успел быстро выставить руку и упереться ладонью в перила. Ну да, ну да. С логическими выводами у меня проблем никогда не было, так что... именно что бесполезная трата времени! Всё, о чём я так наивно беспокоился сегодня, чего добивался — был ли в этом хоть какой-то смысл?! Этот немой вопль, этот вопрос... Будто я отчаянно искал упавший в котёл дремоносный боб. Но моя рука скребла ногтями по дну и раз за разом хватала пустоту. Потому что никакого боба там не было. Его не было. Его изначально там не было, как если бы он мне просто привиделся.        ...вот как он чувствовался. «...всё, что я сказал плохого — неправда, всего лишь… шутка! Дурацкая шутка...» Ощущение холодного гладкого мрамора под рукой не сразу пробилось сквозь заполошные горячечные мысли, но оно всё же немного привело меня чувство. Честно говоря, оно напомнило мне... Я отряхиваюсь всем телом. Как псина. По всей видимости, заражённая тем же бешенством, что и та, что не сводит с меня пристальных серых глаз... Очень надеюсь, что это лишь временный эффект. Чувствую как с волос и с мантии на снег падают мелкие осколки разбитого витража — мной разбитого — а вместо них под одежду проникает холод, лишает последних крох тепла. Не худший вариант, кстати. Вымерзнуть до состояния забытого в морозильной камере просроченного полуфабриката. В желудке холодно и пусто до подступающей тошноты, в голове горячо и мутно. Ища точку опоры, я протягиваю руку и касаюсь близкого парапета. Под пальцами тает снег. Неприятно. Но всё лучше, чем воспоминания о тёплой коже. Чем мысли о... Смутное движение — не у входа на террасу, где стоит Лили, а в грёбанном алькове — улавливается краем глаза. Испугавшись не ведомо чего, я прячу мокрые саднящие руки. Сосредотачиваюсь на ощущении жёсткой ткани в пальцах. Слабо помогает, потому что его мантия почти такая же на ощупь. Я знаю, я уверен в этом, ведь совсем недавно я держал Блэка за грудки, но... хочется повторить. Проверить ещё раз. Выяснить, в чём заключается это «почти».       — Что это было? — негромко спрашивает Блэк после нескольких секунд молчания, когда он внимательно разглядывал меня. Криво улыбаясь, он направляется ко мне. Вдруг притормаживает и каким-то неловким движением прячет приподнятую палочку себе за спину. По его лицу лёгкой тенью пробегает досада, затем он указательно дёргает подбородком. — Твои руки. Что с ними? Эй, Северус, ты... Я сделал глубокий вдох, нащупал языком след от зубов на губе, медленно, как во сне, отлепил руку от мраморных перил и... не удержался. Дрогнувшими пальцами я слегка потёр лицо. Щеку. Ухо горело от ощущения фантомного дыхания. И запястье. И то место на груди, где у меня дважды сползала мантия. Сколько времени я простоял на лестнице, как истукан? Вернее сказать... сколько времени я потратил впустую из-за одной дурацкой фразы пустоголовой Бредли. Я опустил руку, сжал её в кулак и всё-таки заставил себя двигаться — вниз. Не к дверям Большого Зала, за которым скрылись гриффиндорки — к первоначальной своей цели, туда куда я направлялся до того, как услышал девчачьи голоса. Я... Да. Я ведь в любом случае буду выглядеть идиотом. Либо идиотом, который страдает галлюцинациями и верит во всякую ёбаную хуйню, либо идиотом, который точно знает, что ёбаная хуйня — вот она, перед носом. Кушай, Северус, не обляпайся. Вот и весь выбор. Но пока... пока я, пожалуй, соглашусь с Лили, что это была одна из его шуток. Вероятно, одна из самых омерзительных.

***

      В гостиной было довольно пустынно. Окинув комнату взглядом, Долиша, коренастого и смуглого, я не увидел. Но зато нашёлся вездесущий староста Вуд, который сидел в кресле перед камином и негромко разговаривал с темноволосой девушкой. Я взглянул на неё и почти сразу отвёл взгляд. Всё равно успел заметить, что, без улыбки, внимательно глядя Вуду в лицо, она устроила свою ладонь на подлокотнике его кресла. Её пальцы едва заметно касались его запястья. Я почти прошёл мимо них, когда желание оглянуться всё-таки взяло вверх над сомнениями и чувством неловкости.        — Эй, ты ведь староста... — громко (чтобы не дай Мерлин не пришлось переспрашивать!) начал я и тут же, на одном дыхании, не давая себе шанса передумать, спросил: — Когда у вас общее собрание? Вуд извернулся в кресле так, чтобы можно было удивлённо посмотреть на меня. Наверное, и руку с подлокотника убрал...       — А? Так... Так вчера было. А что? Я ничему ему не ответил. В общем-то, и не удивился его словам. Просто вдруг стало ужасно тоскливо.       ...чёрная ревущая и затягивающая воронка... Перед тем как заглянуть в спальню старшекурсников, в надежде застать Долиша там, я торопливо очистил магией свои ботинки и край мантии. В кои-то веки наплевал на негативные последствия для рухляди, притворяющейся приличной обувью и одеждой. Спрятав волшебную палочку, ещё секунду или две разглядывал свои ноги, без всякой адекватной цели вспоминая внезапное решение Блэка обеспечить одну из них новой обувью... На астрономической башне. Потом вскинул голову, выбрасывая из неё лишние (идиотские!) мысли, открыл дверь и переступил через порог чужой спальни.