Обоюдоострое лезвие (работа в процессе реставрации)

      Пытаясь понять, что сейчас с ним происходит, Рьюки казалось, что прошла целая вечность, пока с трудом смог приподняться на четвереньки. Неважно, где он находился: навязчивый запах наверняка вкусной еды отбивал все мучительные мысли. В животе громко заурчало, и парень тут же поморщился. Руки, ноги предательски дрожали, а каждое новое движение отдавалось мучительной болью, но он всё же смог выпутаться из одеяла и слезть с кровати. Высвободившись из теплого плена, удалось немного рассмотреть себя и понять, что одет явно не в свои штаны и футболку. Первое, что бросилось в голову, то, что пахло приятно, от чего он даже забылся на несколько секунд. Ноги подкосились, и Рью сел на пол, тут же жалобно застонав, пожалев о своем решении начать хоть как-то шевелиться. Очередная попытка подняться, хватаясь за одеяло, обернулась новым открытием: юноша заметил некую спящую в кресле неподалеку фигуру, от чего крепче сжал ладонями ткань и стиснул зубы, коря себя за беспомощность и бессилие находиться в подобной ситуации. Все внутри бешено колотилось, окутывая страхом: неужели один из тех ублюдков приволок к себе домой и собирается держать на привязи, продолжая насиловать?               Рью стиснул зубы и всё-таки поднялся, осматриваясь: кресло стояло у окна, всего в паре шагов от кровати, а за ним виднелся стол, от которого и шёл дивный аромат еды. Сделав несколько шагов вперёд, он снова повалился на пол, ещё вновь коря себя за то, как сейчас жалок, и о желании встать. Содранные почти до мяса колени тут же пронзило жаром боли, но он сдержался, чтобы не закричать. Оказавшись подле ног некоего надзирателя, он бы, наверное, прополз мимо, стараясь не привлекать к себе внимания, к столу, но боковым зрением заметил движение, которое наверняка было вызвано его далеко не бесшумными падениями. Недолго думая, на животных инстинктах, Рьюки впился зубами в ногу своего «обидчика», немногим выше колена.               Дремавший в неудобной позе человек резко вскрикнул и дёрнулся от боли, как следом почувствовал удар в пах: нападающий не желал отступать без боя. Всё то время, что у Кэша гостил виновник издевательств над ним, парень спал в кресле, боясь даже представить, что может случиться, если они будут спать вместе на его кровати и Рью очнется. Тут уж одним укусом точно не отделаться.               — Что за фигня?! — Он вскочил, но тут же осел, ему стало в разы больнее. — Твою мать!               Он тут же посмотрел вниз и увидел, как, отстранившись, Рьюки сидел на корточках, решительно и зло смотря на него, готовый нанести очередной удар, явно прилагая для этого огромные усилия. Но через мгновение озлобленный, как щенок, юноша узнал в парне Кэша, и что-то в нём перевернулось. Озлобленный взгляд смягчился, а на лице словно смешались подпитывающие друг друга чувства паники и недоумение. Рью неуклюже поднялся на ноги, но, тяжело вздохнув, снова рухнул на пол.               — Кэш? Что? Какого… чёрта? — он прикрыл глаза рукой.               — Ты у меня в гостях, — объяснил Кэш, хватаясь за ушибленное место, — а кусаешься и дерешься, словно я тебе что-то сделал! — вспоминая о том, что сделал, понимая, что этого даже мало, юноша подостыл и спустился на пол, присаживаясь рядом.               — Я думал… — Рью замолчал, не желая говорить о том, что произошло и что принял его за другого. — Было темно… Как я вообще тут оказался? — он нахмурился, недоверчиво смотря на Кэша.               — Я, — он споткнулся в высказывании своей мысли, — нашёл тебя на улице в разорванной майке, мой дворецкий уже выкинул её, — он попытался дотронуться до Рью. — Как ты себя чувствуешь? Тебе пока нельзя ходить.               «Как же так? Он так смотрит на меня, словно другой человек: Рью изменился. Как же мне больно смотреть на него такого! Если скажу, что это сделали по моей наводке, кто знает, как он отреагирует? Загрызет меня? Или что-то хуже, ссыкотно, пусть даже он ещё слаб, но лучше следить за языком», — Кэшу было крайне не по себе, он смотрел в глаза Рьюки и не видел в них зла, лишь боль и разочарование наполняли их. Парню наверняка сейчас в разы хуже, чем ему. Парнишка тут же отпрянул от прикосновения, как дикий зверь от огня.               — Спасибо… что не оставил… на улице, — выдавил он и потупил взгляд. Продолжить рассказ о самочувствии не успел: киты в желудке запели с новой громкостью, и Рьюки, ещё больше стушевавшись, приложил руку к животу, как бы успокаивая его.               — Позволь тебе помочь, — Кэш поднялся и протянул руку, боль в паху отступила, — тут только вкусняшки, думаю, тебе нужно поесть что-то посущественнее, — неуверенно предположил он.               С недоверием Рьюки посмотрел на протянутую ладонь, но потом всё же нерешительно взялся за неё и встал, покусывая щёку изнутри, чтобы не издавать лишних звуков. Поднявшись, он тут же высвободился и стал осматривать комнату, несмотря на то что в полумраке это было сложновато, но главные детали не смогли от него скрыться. Теперь-то до его скованного болью и страхом сознания дошла фраза про дворецкого: эта комната была одним из самых богатых мест, в которых Рью когда-либо бывал. Ему вдруг стало ужасно неудобно и неуютно: одежда, в которую он сейчас одет, наверняка тоже стоила дороже, чем он мог заработать за год, о чем гласили фирменные вышивки на них.               «Я ведь… так издевался над ним… Всё время, все эти полгода с его перевода. Унижал и тиранил… А он оказался тем, кто спас меня, принёс в свой дом, обработал раны. И, похоже, богач… Эти шмотки наверняка очень дорогие, а сам всегда таскался в одном и том же, странно. Но как он меня нашёл? Он точно что-то видел. Видел! Точно знает об этом, и что думает? Что он вообще там делал?! На его лице явно какая-то тайна», — Рьюки опустил голову, сжав в пальцах край футболки. Парень никогда бы не подумал, что тем, кто однажды его спасёт, будет Кэш, ведь именно ему он доставил больше всех проблем: он бы скорее поверил в то, что Кэш бы однажды кинулся на него с ножом и был бы прав. Сильно задумавшись, он прикусил язык и ойкнул.               — Тебе еще рано ходить, — повторил Кэш, помогая парню сесть на нагретое местечко в кресле, — держи, — парень подал ему поднос, на котором были уже холодные ватрушки и дорогие конфеты, после чего включил свет в комнате. — Если подождёшь, то нам сейчас принесут чай и горячего, одними булками ты не наешься. А может, и тяжелую пищу тебе нельзя? Не помню.               — Я не знаю, — Рьюки лишь пожал плечами, щурясь от света, и немножко поёрзал на месте.               Кэш судорожно стал искать телефон, который еще недавно положил на видное место. На этот раз он оказался под креслом. Его смартфон был большой и тонкий: по сути, один экран без рамок, а задняя крышка позолоченная, в нем он признал лимитированную модель, название которой не помнил, в отличие от цены, на которую целая семья могла безбедно жить год. Это было явно тем, что постоянно крутят на телевидении, да на баннерах и рекламных объявлениях, судя по рисунку на задней панели. Аппарат выглядел новым, Кэш его не носил с собой никуда — подарок отца. Он набрал номер Санни и сообщил ей, что Рью пришёл в сознание и хочет поесть, предложил принести суп и чай.               У них в доме всегда был суп, да и вообще много еды: кухарка любила готовить и занималась этим чуть ли не круглосуточно. Еду, оставшуюся после основной трапезы хозяев и прислуги, которой было немало, она раздавала беспризорным и голодным детям: хозяева были не против такой благотворительности, лишь бы не на территории их особняка.               Сидеть Рьюки было некомфортно и даже больно, но он промолчал. Взяв ватрушку, отвлёкся: глаза наконец-то привыкли к свету, и убранство комнаты удалось разглядеть во всей красе, впечатляя до глубины души. Огромная комната с ещё двумя дверьми внутри неё помимо той, что вела на выход, заставляли задуматься, а для чего они предназначаются. Шикарная двуспальная кровать, огромный телевизор чуть ли не в полстены, целый шкаф с разными игровыми приставками и играми к ним, стол, на котором располагался явно дорогой компьютер, еще один, на котором стоял поднос, два мягких кресла, мягкий компьютерный стул, пластиковый потолок со встроенными лампами. Подобное Рью видел такое только в фильмах или слышал по рассказам друзей, но он даже представить не мог, чтобы так на самом деле выглядела чья-то комната, особенно этого задрипанного Костюмчика               Он поморщился и всё же впился зубами в ватрушку: корочка на разбитых губах мгновенно треснула, и Рьюки прикрыл рот тыльной стороной ладони. «Блять… Как больно. Это место какое-то нереальное… Может, я всё же умер… Там, в гараже… А это предсмертные видения. Блять, как противно! Они ведь все... гадкие... Эти члены... Хочется блевануть или хотя бы прополоскать рот. И этот их запах...» — он тут же зажмурился, но, когда снова открыл глаза, ничего не исчезло, а мерзкий «запах» в его подсознании всё равно остался, словно забился куда-то в самую глубь, а от ощущения, что в горло тыкается чужой член, вызвало приступ тошноты, и Рью постарался отвлечься. «Хотя откуда бы в моём сознании браться Кэшу. Смешно даже думать перед смертью о ботане. Его телефон наверняка стоит немерено. Но в школу он никогда его не таскал, как обычно делают другие для понтов. Выходит, он притворялся тихоней, а сам сынок богатых родителей? И как он меня терпел? И почему помог? Его родители тоже в курсе? Как так получилось? Как вообще теперь… быть… Домой как вернуться? Как показаться в школе? Чувствую себя грязным… Запачканным прямо изнутри. Мерзко и гадко».               Еще какое-то время он просидел почти без движения: вернулось море мыслей и ощущений, но даже сейчас хотелось оставаться рациональным и всё разложить по полочкам, но не получалось: внутри всё рушилось, словно годы самоконтроля в одночасье перестали хоть что-то значить. Живот заурчал вновь, и Рьюки вспомнил о ватрушке и о собственном голоде. Он стал медленно пережёвывать: хоть челюсть и не была сломана, но делать это было крайне тяжело, поэтому пришлось её отложить и быть довольным только одним куском.               Через какое-то время в комнату вошла симпатичная девушка с подносом. На ней было красивое платье, по подолу которого расцветали большие подсолнухи. Она дружелюбно улыбнулась и поставила поднос на стол. «Сестра?».               — Это Санни, — представил её Кэш, — она девушка моего старшего брата, а ещё она проставляет тебе уколы, прописанные доктором.        — Доктором? — удивился парень.               — Привет, паренёк, — девушка дружелюбно улыбнулась, — давай-ка я заберу это. А про врача не переживай, это личный медик моей семьи, у него на роду написано скрывать чужие тайны, — она мило улыбнулась и тут же ловко забрала поднос с колен Рьюки. — Я принесла тебе супчик: он не очень горячий — как раз чтобы и есть было приятно, и не обжечься. Ты справишься сам или могу помочь?              Рьюки поднял на неё туманный взгляд и прищурился. Он долго изучающе смотрел на девушку, словно обладал рентгеном и видел то, что скрыто от других, но потом всё же кивнул, поверив ее словам, и взял в руки, протянутые тарелку и ложку. Санни явно было не по себе от такого взгляда, и, как только блюдо оказалось у парня, она тут же отошла в сторону, оглаживая подол, чтобы успокоить нервозность.              «Это же парень... Парень в платье, говорящий о себе в женском роде. Серьёзно?! Это как вообще понимать?» — подумал Рьюки, но озвучивать не стал, лишь снова посмотрел на Санни. «Нет... это точно парень. Может, я его даже где-то видел. Они тут вообще в курсе об этом?». Парнишка стал медленно есть, но руки всё ещё тряслись, и управлять ими удавалось с трудом.               — Ещё зелёный чай для успокоения и пироженки. Матильда только что их испекла, — неуверенно проговорила она и в спешке покинула помещение.               Кэш был сыт, но он видел, как мучается Рьюки, поэтому прикатил компьютерный стул к его креслу, отрегулировал уровень и присел.        — Давай я тебе помогу, тебе явно больно. Думаю, так ты быстрее поправишься, если будешь хорошо кушать.        — Не нужно, — Рьюки посмотрел на него и снова опустил взгляд в тарелку, но Кэшу всё же удалось настоять на своём и покормить своего «питомца».