The Retribution of bloody love

      Остаток ночи я бодрствовала, ибо мне хватило одного такого сна, чтобы волосы встали дыбом. Никогда еще я так отчетливо не ощущала свое желание жить. И от этого готова была сохранить жизнь и первородным. Наглядный пример всегда лучше долгих размышлений, блин. Но что бы это могло значить глобально? Какая-то из дамочек, представляющих мое прошлое, действительно решила подать знак или же это послание от кого-то другого? Что вообще происходит в моей голове и почему меня время от времени одолевают такие сны? Это снова проделки Эстер? Тогда я не прочь убить ее еще раз. И еще. В общем, за каждый мой кошмар. И бонусом за испорченную действительность, чтобы загробная жизнь кому-то медом не казалась.       Кол же поступил, как истинный джентльмен, хотя называть его так очень и очень странно. Уходя, он утащил с собой труп девушки, дабы она больше не составляла мне безмолвную компанию. Если честно, это напомнило один случай из нашего с ним прошлого, когда я так же стала жертвой ужасного сна, а малыш первородный благородно пришел на помощь прекрасной даме, при этом притащив с собой остатки своего ужина. Странная параллель, но что в моей жизни не странного, учитывая, что она сама в целом из разряда необъяснимых ведьмовских штучек?       Как же мне не нравилось все происходящее. Не моим заключением, и даже не недоказанным преступлением Никлауса. Я просто чувствовала приближение катастрофы, о которой говорила Фрея. Предзнаменованием конца буквально был пропитан воздух Abattoir, враз превратившись в плотную вязкую густую черную дымку, повисшую над поместьем, будто окутав его облаком или коконом, чтобы никто из проживающих здесь монстров не мог выбраться наружу или попытаться сбежать. Все говорило о том, что грядет крах первородной семьи. Все члены ее ощущали это. И хоть я и лишена сейчас общения с ними, но опасение перед неведомой угрозой можно было понять и без слов, и без личного присутствия Майклсонов, без знания, что где-то происходит что-то, нацеленное против нас всех. Да, тут пришлось приписать меня в один ряд с ними, ведь, со слов Фреи, я тоже под прицелом. У кого? Кто жмет на курок? Сама судьба? Но она никогда не была подвластна мне, а всегда находилась в чужих руках. И с каких это пор я верю древней ведьме? Вдруг невидимый кукловод — она? Как это доказать? Мое недоверие к ней уже не раз встречали скептично, а если это лишь часть ее глобального коварного плана, то улик точно не будет, а крайней могут выставить меня.       В общем, подводя итог моих мысленных предрассветных изысканий я могла сказать, что даже если бы я не находилась в заточении, то все равно была бы в тупике с остальными. И я действительно не понимала, что лучше.       Ожидая на завтрак порцию крови и блинчики, я приняла душ и сменила одежду, чтобы хоть как-то взбодриться, но это не особо помогло, ведь из меня будто вытянули все соки и силы, пока я смотрела тот персональный ужастик. Выматывающее, однако, зрелище. И как теперь ложиться спать без второй его части? А ведь может быть и третья, четвертая, пятая. Кто знает, сколько их наклепали «создатели».       Но вместо прислуги с подносом ко мне заявилась Фрея, а за ней маячил мелкий Майклсон, что не предвещало для меня ничего хорошего. Нет, я знала, что пришли не пытать или устраивать допрос, просто уже их компания не сулила приятных новостей, а уж общения — и подавно. — Тук-тук, а мы к тебе, — выдал Кол, прислонившись плечом к дверному косяку, явно позабыв, что постучать следовало бы не только словесно, но я не стала делать ему замечание, ведь это было бесполезно. — Правда? И как я сразу не догадалась, — ехидно хмыкнула я. — Мы посовещались, — начал было он, но старшая сестра перебила его: — Мы? Не забыл ли ты, что прожужжал мне все уши с ее освобождением?       После этих слов кареглазый древнейший слегка притих, зато я взглянула на него с благодарностью. Странно признавать это, но, кажется, этот первородный вампир — единственный, кого более-менее заботила моя судьба. Не скажу, что я провела взаперти так уж много времени, чтобы кого-то осуждать, но Элайджа даже не удосужился удостовериться, в порядке ли я. Конечно, высказывать ему что-то я и не думала, но осадок остался, если осадком можно было назвать несколько тонн сомнений и, то и дело, повторяющуюся в мыслях фразу Ника, явно имеющую все шансы стать пророческой.       Белокурая Майклсон вот-вот собиралась начать читать свое заклинание, приготовившись совершать магические пассы руками, от чего мне моментально стало тошно, учитывая, как пламенно я «обожаю» всю их колдовскую ересь, но я остановила ее. — Минуточку! Для протокола! Что и кому из вас я буду должна за это? — естественно, мне требовалось знать все условия сделки, ведь ладно еще Фрея, но обладатель глаз цвета корицы и рыжевато-каштановой взъерошенной шевелюры — тот еще прохвост, который не упустит шанса поиметь что-то от подобной любезности, а то и поиметь меня. Поэтому я решила поосторожничать чуток, хотя знала, что это не дает мне абсолютно никакой гарантии или страховки. — Сойдемся на поцелуе, киска? — промурлыкал Кол, подтверждая мои догадки. — Нет, спасибо, я остаюсь здесь, — отрезала я, закатив глаза. — Ой, так даже лучше, ведь ты, как мышка в мышеловке. Мне не придется за тобой бегать, — протянул малыш древний, и я ощутила стойкое желание треснуть его чем-то или хотя бы свернуть ему шею. — Вас двоих не смущает, что я здесь? — язвительно заметила Фрея. — Нет? А то, что все зависит от меня? Тоже нет? — Прости, сестренка, — обворожительно улыбнулся Майклсон, и я бы ни за что и никогда не поверила бы этой улыбке. Интересно, а повелась ли на нее его родственница?       Думаю, нет, но все же колдовать начала. И пока я, нахмурившись, ждала своей амнистии, то гадала, не станет ли это началом конца, и не грядет ли мне очередная казнь. Все зависело не от древнейшего вампира или не менее древней ведьмы. Ситуацией явно, как и всегда, командовал один властный и деспотичный гибрид, который хоть и не приходил ко мне больше, но явно же был в курсе абсолютно всех событий, произошедших в этой комнате, включая мой разговор с его сестрой или же тот кошмарный сон. В этом весь Клаус — он ничего нигде не пускал на самотек, и даже если он не приезжал, например, в тот же Мистик-Фоллс, то все равно ежедневно, а то и ежечасно, получал сводки оттуда, чтобы держать под контролем и этот городок, и его обитателей, парочка из которых была небезразлична действующему королю Нового Орлеана. И не стоит забывать, что именно эта парочка как раз и закрутила между собой роман. Хм, может потому Ник и бесился внутренне, вымещая гнев на всех, кто попадется под руку? Он — вспыльчивый парень. Но не эмоциональный идиот, хотя дурак, как я уже сообщила ему однажды. — Что теперь? — нетерпеливо спросила я, наконец переступив через порог осточертевшей мне спальни и оказавшись на свободе. Образно говоря, естественно. — Завтрак, — беззаботно усмехнувшись, пожал плечами Кол.       Светловолосая ведьма же искоса глянула на братца, но ничего не сказала, видно поступив по моему же примеру. Ну серьезно, ему нет смысла делать какие-либо замечания, и это уже неоднократно доказанный мною же факт.       Естественно, за утренним приемом пищи собрались все первородные, значит, решение выпустить меня они принимали сообща, вряд ли младшенький вздумал самостоятельно разыграть эту партию. Никлаус просто-напросто не позволил бы ему этого.       Хоуп и Хейли отсутствовали, и этот ход так же был очень даже предсказуем, ведь никто не знал, как я себя поведу, поэтому весь древнейший отряд в сборе, за исключением детей и женщин, хотя Бекка же с Фреей присутствовали здесь, но это легко объяснимо.       Впрочем, кидаться на гибрида я не собиралась, хотя бы потому, что реально была голодна. И хотела узнать, чем обусловлено такое великодушие. Неужели и правда мелкий первородный выклянчил у своей сумасшедшей семейки мое освобождение? Да нет, не может этого быть. — Приятного аппетита, — кашлянув, тихо промолвила я, опускаясь на стул между моими конвоирами.       Элайджа с Ребеккой коротко кивнули мне, а Никлаус же лишь посмотрел на меня, и, должна сказать, что взгляд свой он задержал дольше положенного, от чего я, конечно, не запаниковала, но стала нервничать. Я чувствовала себя будто под микроскопом. Или рентгеном. В общем, очень паршивое ощущение.       Спустя пару минут стало еще хуже. Едва я взяла стоящую передо мной чашку с чаем, как почувствовала прикосновение чьей-то ладони к своему колену. Учитывая, что слева от меня сидел Кол, и ему присущи были подобные выходки, то можно даже не гадать, кто делал это и зачем, и не искать какого-то парня, спрятавшегося под столом.       Когда он притронулся ко мне, я вздрогнула, от чего пролила на себя чай, и ощущение это было не из приятных, естественно. Но я решила воспользоваться моментом, поэтому дернулась и двинула ногой по столешнице, ударом впечатав в нее до хруста костей руку мелкого древнейшего. Майклсон сквозь зубы прошипел что-то ядовито-гневное, а его сестры и Элайджа с изумлением посмотрели на меня. И только Клаус, кажется, понимал, что же стряслось, поэтому и дальше продолжал невозмутимо поглощать свой омлет, совершенно не придавая значения моим резким выпадам. — Что случилось? — все же поинтересовалась Ребекка, откладывая в сторону приборы. — О, я стала очень неуклюжая, а чай оказался почти что кипятком, вот и вышел такой казус, — промямлила я.       «Я хотел чисто по-дружески приободрить тебя», — мысленно обратился ко мне сидящий рядом вампир, и я изумленно покосилась на него, стараясь припомнить, общались ли мы когда-нибудь подобным образом или же это была лишь наша с Никлаусом фишка.       «Похлопывания по плечу в этом случае достаточно», — прорычала я в ответ, даже не зная, дойдет ли мое послание, учитывая блокировку Кола.       Судя по недовольному взгляду глаз цвета корицы, то он таки получил его. Вот это новость. Значит, не так-то закрыты от меня помыслы малыша Майклсона, как я считала? Хотя да, он же показывал мне как-то воспоминания о нашей первой ночи, вот только я до конца не была уверена, не фантазия ли это.       Извинившись, под предлогом того, что я должна переодеться, я покинула первородных и вынуждена была вновь вернуться в свою комнату. К слову, я не знала, следует ли после спускаться вниз, учитывая, как они отреагировали на меня. Но что поделать? Уж извините, это у вас брат — неконтролируемый садист с манией величия и паранойей, а я же просто пыталась его воспитать. Глупо, я понимаю. Вот только эмоции и все такое… я была ослеплена, это единственное мое оправдание, хотя в этой ситуации явно можно обойтись без него.       Все-таки решив опять удостоить своим присутствием Майклсонов, я вышла на второй этаж и столкнулась у лестницы с Элайджей. Судя по тому, что его родственники еще сидели за столом, то старший первородный вампир явно собирался поговорить со мной. Нет, вообще он мог направляться еще и к волчице, например, но этот вариант мне рассматривать не хотелось. — Вот так встреча, — глянув на него, протянула я, попросту не зная, что можно еще сказать сейчас. Не набрасываться же сразу с обвинениями и претензиями. Правда, так я тоже умею. — Я хотел поговорить с тобой, Пейтон.       Хм, странно, как это мой надзиратель и, по совместительству, твой младший братец вот так-то просто отпустил тебя ко мне, Элайджа? Но, естественно, вслух этот вопрос я озвучивать не стала. — Да, надо бы. Наверное, сперва следует выразить тебе мои соболезнования, ты ведь был основателем «Стрикс».       М-да, начала я как-то не очень. Вот только время назад уже не отмотать, чтобы переснять неудавшийся дубль. — И ты прими мои соболезнования, — он сдержанно кивнул. Видно было, что древнейший хотел затронуть иную тему, но все никак не решался сделать это. Да, достаточно странное поведение для него. И через мгновение я уже поняла, почему.       Элайджа посмотрел мне в глаза, взгляда я не отводила. И по его поджатым губам легко поняла, насколько он уязвлен и задет. Не обижен, ведь этому первородному вампиру явно чужда такая эмоция. Впрочем, мне и без обиды не особенно нравилось его настроение касаемо меня. — Почему ты не пришла ко мне, Пейтон? — он наконец произнес то, что витало между нами незаданным вопросом и невысказанными упреками. Конечно, от старшего Майклсона не ожидалось ничего подобного, но, похоже, я очень уж провинилась, как ему казалось. Ладно, может и не казалось, вот только меня это тоже ранило. Какого черта он предъявляет мне что-то, ведь явно бы встал на сторону брата? — Потому что ты выбрал бы Никлауса, — честно ответила я, сейчас неподходящий момент для увиливания и игр словами. — Я выбрал бы разобраться во всем и найти истинного виновника произошедшего, — возразил древнейший, одарив меня недовольным взглядом глаз цвета шотландского виски. — А я попыталась сделать это самостоятельно.       Он не нападал, нет. Скорее мягко упрекал, правда, от этого легче не становилось, весь всегда ровный и безэмоциональный бархатистый голос Элайджи нервно подрагивал, выдавая его… беспокойство? Или волнение? Я не могла сказать, что Майклсон сердился или гневался. А вообще я слабо понимала, что творится у него на душе. Впрочем, как и всегда. — Я думал, ты доверяешь мне. — Мы доверяем друг другу. — Что? — недоуменно наморщив лоб, переспросил он. — Принято говорить «мы доверяем друг другу», доверие работает не в одностороннем порядке, — пояснила я. — Ты знаешь же, что я бы пришла, если бы был хоть малейший шанс, что ты поведешь себя, не как отец неразумного малолетнего ребенка, а хотя бы как мой друг. — Пейтон, я не стану оправдываться перед тобой, да и ты, при желании, можешь вспомнить, что я не всегда противился вашим стычкам с Клаусом, но это действительно было неразумно, и ты походила именно на такого, еще и агрессивного, ребенка.       О, да я, не напрягая память, и так знала, о каком случае идет речь. Тогда я тоже гневалась, устроила гибриду показательную трепку, а закончилось все сексом с ним же. Плохой пример, Элайджа, очень плохой. Хотя тут скорее нужно ворчать в мой адрес. — Вопроса о доверии это не снимает, — изрекла я, нахмурившись, всем своим видом, да и тоном намекая, что наш разговор окончен, ведь продолжать его совершенно не хотелось. Конечно, проблемы мы вообще никак не решили, даже толком не озвучили их, а хуже уже сделали.       Настолько хуже, что, краем глаза заметив, как Ник встал из-за стола и двинулся в сторону кабинета, я отправилась за ним.       Войдя практически через секунду после того, как он оказался внутри, я вздохнула, встретившись с вопросительным взглядом берилловых глаз. Ничуть не изумленным, кстати. — Мне стоит позвать на помощь? Это уже преследование, Квинн, — игриво промурлыкал он, как ни в чем не бывало, словно я и не пыталась его убить недавно, а это оказался всего лишь дурной сон. О, о дурных снах я бы могла ему много чего рассказать.       Я закатила глаза и цокнула языком. — Мы живем в одном доме. В твоем доме, — уточнила я, хотя Никлаус это и так знал. — И, разве ты делаешь так? Ах, да, извиняться я не буду.       Майклсон явно собирался спросить, зачем же я тогда пришла. Ну, я думала именно так, хотя первородный гибрид удивил меня. — Я и не жду извинений, — качнул он головой.       Вот это новость. — Это хорошо.       Но неожиданно. Клаус снова что-то задумал. Правда, он делал так постоянно. У этого древнейшего не было момента, чтобы у него не имелся план. Коварный, кровавый, с огромным количеством жертв. И вновь сердце предательски екнуло и кольнуло, и сбой его ритма заметила не только я.       Пожалуйста, Ник, не начинай, прошу. У меня совершенно нет сил, дабы достойно дать тебе отпор, даже словесный. Но зачем тогда я притащилась сюда? Похоже, ответ на этот вопрос знал лишь первородный гибрид, потому что я точно была лишена такой привилегии. Все опять слишком запуталось, превратившись в удушающий узел на моей шее. Столько смертей и ненайденный убийца; призрачная уязвимая свобода, маячившая за исполнением моего предназначения; очередной виток недопонимания с Элайджей… вот оно что. Если от первых двух причин я могла просто-напросто свихнуться, и Никлаус не требовался мне для этого, то при малейшей проблеме с его старшим братом отчего-то я бежала под крылышко другого Майклсона, который всегда понимал это. И сейчас я снова по привычке явилась к нему. И он ждал. Явно ждал. — Выпьешь? — невозмутимо потянувшись к графину с виски, древний все так же неотрывно следил за мной. — Немудрено, что ты взбесилась. Зрелище там было не для слабонервных. Я, конечно, закалил тебя, но не настолько.       Я стиснула зубы, стараясь не закричать. Но враз отпустило, когда я осознала, что это проверка. Конечно, желание вправить Клаусу мозги от этого не прошло, но буря в груди поутихла, причем за миг до того, как я выпустила клыки. — Нет, я не хочу спиртного. — Жаль. — Говорят, ночь твоя прошла неспокойно? — Считаешь, что можешь вот так сменить тему? Если я здесь, то это не значит, что я верю, будто ты не причастен к произошедшему. — Love, ты обижаешь меня! — о, да, кстати, а вот этот древний такого чувства не чурался, — разве не ты ли должна знать, что я не поступил бы, как шакал? Я — волк, в конце концов! И не в моих правилах убивать скрытно! Если я хочу наказать кого-то или причинить ему боль, то делаю это так, чтобы я мог видеть результат своей работы в наивысший ее пик, а не просто принимать последствия в виде какой-то там агрессии и ненависти. Какой в этом толк? — Клаус выразительно взглянул на меня, — нет ответа? Вот и у меня нет, ведь я бы убивал их на твоих глазах, каждого — мучительно, чтобы ты видела это все, а Серену преподнес бы тебе по частям, и уж точно не стал бы похищать гроб Елены. Ладно, насчет этого я не буду заявлять настолько уверенно, — подытожил он.       Что ж, все это звучало достаточно убедительно. Не могу сказать, что на меня очень уж подействовало, но в чем-то Ник действительно был прав. Я знала его повадки, и он не поступил бы так. Впрочем, легче-то от этого не стало. — Значит, сообщение писал не ты? Ну про следующий раунд и победу. — Я бы сказал это тебе в лицо, как делал всегда, — сквозь зубы процедил он. — Хьюстон, у нас проблемы, — пробурчала я, осознавая, что если есть вероятность, что монстр, поглумившийся над «Стрикс» — это не Клаус, то все очень и очень плохо. — Ты только это поняла? — ехидно ухмыльнулся Майклсон, хотя в глубине его зелено-голубых глаз пылал гнев. Впрочем, причиной его была не я.       Я сердито прищурилась, но ничего не сказала в ответ, лишь подошла к гибриду и, выхватив у него бокал, сделала пару глотков скотча, пытаясь потушить им свое недовольство от его язвительного замечания. — Скажи, Квинн, ты устала сидеть в клетке, да? Наверное, хочешь простора? — с загадочной полуулыбкой спросил он, ничуть не противясь того, что я отпила у него. Действительно, а зачем? — Давай, мы тебя посадим в эту клетку, а после расскажешь о своих впечатлениях? — огрызнулась я. — Ну-ну, не нужно, иначе я не возьму тебя с собой. — Куда ты уже намылился, Клаус? — Прокачусь в Мистик-Фоллс.       В надежде взять след похитителя гроба? Прозвучало бы смешно, осмелься я задать этот вопрос, но я не рискнула. — Поэтому меня выпустили? — выдохнула я. — Ну ты же не думала, что из-за нытья Кола? Хотя не сказал бы, что он особо переживал по поводу твоего заточения. К слову, будь готова в дороге поделиться со мной подробностями своего сна, а теперь у тебя полчаса на сборы, — тоном, не терпящим возражений, приказал Майклсон, и я поняла, что если бы я не согласилась добровольно поехать с ним, то мне бы снова свернули шею. Какая прелесть.       Едва я шагнула к двери, ненавидя себя за то, что вновь попалась на удочку первородного гибрида, как в кабинет ввалился Кол. Соблазнительно улыбнувшись мне, от чего я настороженно уставилась на него, он покосился на брата. — А я получу полчаса на сборы?       В этом доме хоть что-то может остаться в тайне? Пейтон, они же вампиры, как и ты, какая секретность, если есть усиленный слух. — Ты тоже едешь? — выпалила я. — Я не отпустил бы тебя с ним одну, киска, у вас это всегда очень плохо заканчивается, — съязвил мелкий первородный. — А я бы сказал, что очень даже хорошо, — возразил ему его древнейший родственник. — Убейте меня кто-нибудь снова, — захныкала я, понимая, каким цирком обернется эта поездка. Хуже просто не придумать, и спасения от нее нет.