The Retribution of bloody love

— Не думаю, что сейчас самый подходящий момент для такого признания, — уклончиво произнесла Фрея, посмотрев на меня. — Почему? — теперь уже в допрос старшей сестры включился и Никлаус, а это означало, что ей не удастся утаить то, что она намеревалась и дальше скрывать. — Я не уверена, что Квинн готова услышать это. Впрочем, как и вы все.       Майклсон же, в отличие от меня, не пугало всеобщее внимание, поэтому древняя ведьма гордо вскинула голову, переводя взгляд с одного родственника на другого.       А мне казалось, что мое сердце сейчас попросту выскочит из груди, с таким бешеным ритмом оно колотилось об ребра, и по его ударам можно было отсчитывать секунды до судьбоносного признания, которое совершенно точно изменит мою жизнь. Иначе рассуждать я не могла, учитывая, как упрямился единственный человек, способный пролить свет на мое темное и тернистое прошлое. И что-то в нем то ли страшило ее, то ли должно было оставаться тайной, иначе Фрея не отстаивала бы так свое желание молчать. Она наслаждалась воссоединением с семьей, собиралась защищать их, и тут такая несговорчивость. К чему бы это?       Не нужно обладать тысячелетним опытом и нюхом на всяческие зловещие секреты, дабы догадаться, что дело нечисто. Ха, ну еще бы, Пейтон! Вспомни историю своего создания, к слову, часть которой ты не знаешь, может ли быть в ней что-либо понятно, разумно и нормально? Нет. Это, пожалуй, ответ разом на все вопросы. — Что там такого? — промямлила я, отмечая, что голос мой меня подвел на каждой букве. С такими-то нервами я даже не удивлена этому.       Белокурая ведьма вздохнула и покачала головой. Видно было, что она недовольна развитием данной ситуации, но выбора-то у нее не имелось. Ну-ну, наконец-то особа, испортившая мне даже не жизнь, а жизни, оказалась на моем месте! Правда, удовлетворения от злорадства я что-то не почувствовала. — Ни для кого из вас не секрет, что кровь двойника, как магический проводник, является либо соединительным компонентом, либо активатором заклятия или ритуала, — нехотя начала она. — Это мы прочувствовали на себе, — нетерпеливо поддакнул мелкий Майклсон, испытывающим взглядом глаз цвета корицы намекая сестре, что ей следует продолжать, да поскорее. — Для создания Лилии так же требовалась она. — И? Что в этом такого ужасного? Взяли пару капель для того, чтобы нашептать какие-то слова над травками, вы же не делали мне прямое переливание от Елены или Кэтрин, — фыркнула я.       Элайджа посмотрел на меня, ничего не сказав, впрочем, я поняла все без слов, замолкнув, не желая ссориться хотя бы с ним. Я не отдавала отчет тому, что происходит; не могла знать, что ждет меня через мгновение и к чему приведет рассказ Фреи. Только была уверена в поддержке старшего первородного. Может не в абсолютной, делая скидку на силу их семейных уз, но наличие ее я признавала. Точнее, хотела признавать и думать, что она есть. Так становилось чуточку легче. — История происхождения первородных вампиров известна всем. Для обращения использовалась кровь Татьи.       Никлаус взглянул на брата, стоящего рядом с ним. Его примеру последовали и Кол с Ребеккой. Древний вампир поджал губы, и это стало единственным проявлением эмоций всегда подчеркнуто безэмоционального Майклсона, в отличие от вспыльчивых родственников. — Конец ее всем известен, — продолжала Фрея, будто не обращая внимания на волнение членов своей семьи. — Но кто из вас знал, что у нее остался сын?       Она обвела взглядом присутствующих, задержав его на мне. Ну да, я даже не сомневалась в этом. — Еще скажи, что я не только гибрид, но и магический трансвестит, — пробурчала я. — Как свидетель, могу заверить, киска, нет, это не так, — ухмыльнулся мелкий древнейший, вынудив меня закатить глаза. — Лучше бы ты молчал, — прошипела я едва слышно. — Я о том случае, когда мы боролись с тобой в ванной. Я успел все рассмотреть прежде, чем пощупал, — невозмутимо заявил он, вообще не обращая внимания на неуместность данных подробностей. — Еще лучше, — покачав головой, я боролась с желанием ударить его или вырвать сердце, чтобы уже точно раз и навсегда. Выдать такое при братьях… Сумасшедший наглец!       Да, может Ник так же имел возможность убедиться, что я самая что ни на есть настоящая девушка, но он почему-то не кричал об этом при всех. — У вас определенно поразительная способность переводить разговор в абсолютно ненужное и бестактное русло, — недовольно поморщилась Бекс, и я благодарно посмотрела на нее. — С безумными теориями покончено? — поддержала ее сестра. — Вопреки мысли, что мальчик сгинул после смерти матери, это не так. Он повзрослел, повстречал девушку и влюбился. Естественно, у них появилось потомство… — Нет, — выдохнула я, пошатнувшись назад.       Осознание стало подобно удару молотком по затылку или вообще секире, отрубающей мне голову. Впрочем, вот сейчас как раз я не отказалась бы от смерти. — Конечно, Биянка Влайкова родилась не сразу, спустя несколько поколений, — голос Фреи делал невыносимыми удары моего пульса, громогласно стучащего в висках, — но она произошла из ее линии. Из линии Татьи. Двойника. — Мы поняли, — оборвал ее малыш древний, опасливо взирая на меня. — Пейтон, ты побледнела. — У вампиров бывает сердечный приступ или инфаркт? — прошелестела я. — Очевидно, что нет, — невозмутимо заявил Клаус, протянув мне бокал с бурбоном. Его равнодушие так же было обманчивым, вот только состояние мое не позволяло мне проникнуть в мысли первородного гибрида. Не сейчас. Не после такого известия. — Спасибо, — кашлянув, я залпом выпила янтарную жидкость, даже не поморщившись от ее алкогольно-дубовой крепости. — Так я все-таки… — Я же уже говорила, ты не двойник, нет. Лишь подобие их в одном лице. Твое происхождение позволило в тебе сохраниться частице крови Татьи, поэтому выбор и пал на болгарскую ведьму, по роковому стечению обстоятельств влюбившуюся в Никлауса. Вероятно, это была тяга из-за твоего происхождения. — Сгубившая и одну, и другую, — промолвил Элайджа, и бархатистый тягучий тембр его голоса сейчас был наполнен горечью и горем. — А дальше? Я же… в смысле, Биянка… с ней оборвался род? Или? — я толком не могла сформулировать свой вопрос, боясь вслух произнести мысли, крутившиеся в моей голове. — Да, но проклятие Лилии уже было запущено с ее смертью, и теперь оставалось только отыскать переродившуюся Биянку сквозь века и дать ей вкусить крови двойника, потому что избежать судьбы, выбранной для нее, она уже не могла. — Небось, Блэнч выпила ее сама, — едко хмыкнула я, не понимая, откуда у меня взялись силы для сарказма. — Верно. Перед тем, как покончила с собой, — подтвердила Фрея.       Стоит сказать, что выглядела она виновато. Но разве могло это что-то исправить? — И в этой жизни мне подмешала ее ты?       Я желала испепелить ее взглядом, клянусь. Увы, такой способностью меня не наделили. — Помнишь, я говорила, что кровь двойника имеет скрепляющее свойство?       В моей голове сейчас творилась такая каша, что я все равно не сообразила бы, к чему клонит древняя ведьма.       К счастью — или нет, это уж как посмотреть — вторая белокурая Майклсон догадалась обо всем. — Татуировка? — спросила Бекка. — Да, кровь двойника подмешали в чернила. Из этого выходит, что за столько времени, усугубляя ею действие заклятия, ты насквозь пропиталась ее магией, будучи так тесно взаимосвязанной с ней, хоть никогда и не принадлежала к числу двойников, являясь искусственно воссозданным их подобием. Или синтетическим, если говорить на современный манер. — Поразительно, — ошеломленно протянул Ник, вынуждая всех взглянуть на него. Уж он-то расстроенным не выглядел. Ну еще бы, знатный же селекционер, блин, с собственным опытом создания гибридов! Но до чокнутой мамаши ему точно далеко! — Я даже не сомневалась в такой твоей реакции, Клаус, — сквозь зубы процедила я. — Значит тот, кто пытается раздобыть свиток, уже разжился двойником? — Пейтон, не стоит сейчас вникать в это. Немного приди в себя, — начал Элайджа. — Вашу семью никогда не волновало, как я отнесусь к той или иной новости, да и что в этом такого? Я просто являюсь потомком вашей первой любви, ничего ужасающего или необычного, — пожала я плечами, — давайте продолжать семейный совет. Я же не дракон или русалка, в конце концов, а осталась собой. Я ведь осталась собой? — осторожно переспросила я.       Фрея кивнула в ответ. Облегчения это, естественно, не принесло. — Но тебе больно, — констатировала Ребекка. Вот во взгляде ее голубых глаз читалось некое сожаление, но я не могла сейчас рассуждать об его искренности. — Да, и причина тому то, что я вновь столкнулась с историей своей бесправности, когда все было решено за меня. Будь я хоть вашей дальней-дальней кузиной, эмоции мои остались бы прежними! Мне плевать на Татью и ее сына, мне жаль только Биянку, которая попала в эту западню еще до рождения! — Прости, — прошептала древняя ведьма. Только что могло уже изменить это слово? — Не нужно, — отрезала я. — У нее был шанс спастись, но зависело все от…       Фрея осеклась, покосившись на старшего из своих братьев. Он же закрыл глаза, словно борясь со своей внутренней болью. — Если бы Элайджа не дал ей умереть, то проклятие Лилии не стало бы реальным? — Да. — Что ж, — ядовито констатировала я, — хотя бы в этом Эстер мне не солгала. — Она, скорее, утаила часть информации, чем солгала, — исправила меня белокурая Майклсон. — Какая теперь разница? Мы знаем истину. Ведь ты рассказала все? — я отчеканила свой вопрос до того стальным тоном, что Клаус сопроводил его обеспокоенным взглядом берилловых глаз, видимо, подозревая, что я нахожусь сейчас в крайней стадии своей неуравновешенности. — Да, — сухо ответила она. — Теперь остались лишь предположения. — Например? — деловито поинтересовался Кол. — Аврора не действует в одиночку. — Это мы и без тебя поняли, сестра, — хмуро протянул Ник, закатив глаза. А вот и Фрея столкнулась с его реакцией а-ля «скажи то, чего мы еще не знаем», ибо регулярно на нее попадала я. — Нет-нет, речь не об этом, — возразил старший первородный вампир, — легко понять, что Рори кто-то помогает, и вполне вероятно, что это один из «Стрикс». Или несколько. — Но все мертвы.       Я была уверена в этом. Стопроцентно. Неоспоримо. Это точно. Я собственными глазами видела их всех. Всех до единого. Растерзанных и убитых. — У нас есть выживший, — оскалился древнейший гибрид. — Приближенный к Тристану, осведомленный обо всех его тайнах так же подробно, как и его сестра. — Даже Серена не знала всего.       Мое и без того болящее сердце теперь же сжималось еще сильнее. Зачем ворошить прошлое и пускать по ветру их прах? Это пустая трата времени. Трупы не встают из могил. Хотя… если только им не помогают ведьмы. — Кстати, о ней. Мертвой ее видели лишь братья Сальваторе. Каждый из них — не самый достоверный источник, — скептично поморщился Никлаус. — И Кай, ее видел Кай, — спохватилась я. — Мы могли бы поинтересоваться у него или попросту влезть ему в голову, если бы кто-то был более сдержанным, — ехидно обратилась я к малышу древнему.       Тот устало закатил глаза. — Киска, ты так и не поблагодарила меня за это.       Теперь настала моя очередь реагировать так. — Не дождешься, — сердито огрызнулась я. — Так что нам остается? — Пересчитать убиенных овец, — самодовольно усмехнулся гибрид, посмотрев на меня. — Нет-нет-нет, делайте это сами, — замахала я руками, — у вас есть создатель сего общества, должны быть какие-то реестровые книги, в общем, можно обойтись без меня. — Разве я спрашивал твое согласие, дорогуша? — усмешка Клауса враз сменилась злобным оскалом. За мгновение. Я бы даже не успела щелкнуть пальцами, как он уже сделал это. Вот так скорость. — Дай ей время прийти в себя, брат.       Элайджа коснулся его плеча, сопроводив свое обращение тяжелым взглядом глаз цвета шотландского виски. Сложно было устоять перед таким сдержанным, но содержательным напором. — Обойдемся без тебя.       Вау! Ник отступил. Я ошеломленно хлопала глазами, не веря, что такое возможно настолько часто. Вообще я должна бы догадаться о том, что это всего лишь обманный маневр, но с такими-то новостями хорошо, что я вообще могу шевелиться. — То есть, если я сейчас пойду в свою спальню, то никто не станет возражать? — аккуратно переспросила я. — Прошу.       Клаус даже великодушно махнул рукой в сторону двери. Остальные представители древней семейки так же не высказали никакого протеста, поэтому я с опаской двинулась прочь.       Кажется, отыграть вышло достаточно успешно. Вот уж не знаю, поверил ли кто-то из Майклсонов в напускную чушь про бесправность, хотя я действительно ощущала и такой осадок в душе, но перенести поведанное Фреей сегодня было выше моих сил.       Как Эстер вообще пришло в голову использовать потомка Татьи? Нет, чисто логически я понимала это, ну с точки зрения магического существа и всей этой динамики и сходства с химией, но мораль? Ею здесь и не пахло.       По сути, она объявила охоту не только на своих детей, но и на семью несчастной девушки, уже проклятой судьбой и без нее. Будто безумной ведьме было этого мало. Она впутала ее в историю с созданием вампиров, а затем вообще склепала из ее потомка неведомую зверушку, коей являюсь я. Из этого вышел бы неплохой триллер или ужастик, если бы все события не происходили на самом деле и не со мной или моими прошлыми жизнями. В общем, снова полученные факты ни на одну голову не натянешь, а мозг попросту вскипает от них, не имея возможности переварить. Уж лучше бы я прочла еще какие-то воспоминания Никлауса, чем это.       Пребывая в сильнейшем состоянии аффекта, совершенно не ручаясь за себя, я ходила взад-вперед по комнате, углубившись в свои мысли, когда дверь тихонько отворилась.       Обернувшись, я встретилась с хитрым взглядом берилловых глаз. Да, я так и думала — все-таки у гибрида имелся план. — Поговорим, love? — Нет. — Прогуляемся?       Видимо, список предложений у Клауса имелся очень обширный. — Чтобы ты убил меня? — Только если ты попросишь, — обворожительно ухмыльнулся он. — Я припас с десяток ведьм для особого случая. Интересует? — британский акцент лишь на мгновение окрасился в хрипло-переливчатый маньячный тон, но мне этого хватило. — Да.       Удовлетворенно улыбнувшись, Майклсон посторонился, выпуская меня из комнаты.       Я понимала, что совершаю ошибку и лучше не снимать стресс очередными убийствами, вот только ничего поделать с собой не могла. Сила привычки и жажда отдать хотя бы часть своей боли толкали вперед, на очередную бойню. И Ник, как обеспокоенный и заботливый учитель, любезно собирался сопроводить меня туда.