The Retribution of bloody love

      Бросившись к первородному гибриду, я сбила его, вдобавок еще и швырнула на мостовую, стараясь сделать расстояние между ним и Жераром как можно больше.       Но из-за этого я подставилась сама.       Марсель, не упустив момент и воспользовавшись шансом, схватил меня за руку и мгновенно вцепился клыками в мое запястье. Взвизгнув, я дернулась в сторону, рискуя остаться калекой, настолько резко это было. Увы, я среагировала слишком поздно. В случае со сверхъестественными проблемами, обладающими неимоверной скоростью, даже миг промедления может стать роковым.       Чувствуя, как волчий яд подобно нефти, разлившейся в океане, расползается ядовитым пятном по моей крови, которая обязательно донесет его до сердца, перед этим отравив каждую вену, сосуд или капилляр, я устало вздохнула. Ну вот, опять умирать. — Какого черта, Квинн?! — рявкнул Никлаус, вскакивая на ноги. Впрочем, его гнев больше походил на рычание негодующего зверя. — А ты не видишь?! — подняв руку вверх, я продемонстрировала ему укус. — Или сунуть его тебе под нос, чтобы ты понял, что твой пасынок стал еще больше схож со своим создателем, наставником и дальше по списку?! — Этого не может быть.       Майклсон отказывался верить в это. В принципе, я тоже. Но доказательство было уж очень явственным и ощутимым, ведь пульсирующая рана, коей меня наградили, стала неоспоримым фактом эволюции вампира, стоящего перед нами. Или, если сказать точнее, мутации.       Кстати, Марсель мог бы напасть, а вместо этого лишь наблюдал за нами, всем своим видом показывая, что ему не по душе происходящее. Ну и ну. Какое открытие. Он пришел мстить, и был еще и недоволен этим. Несусветная наглость! — Ты не веришь очевидному?       Клаус сердито прищурился, повернувшись к Жерару, задавшему вопрос.       Конечно, он верил! И теперь вдвойне хотел разделаться с тем, кого когда-то приютил, обогрел, обратил. А, между прочим, из-за чьей-то несдержанности меня и укусили, ведь в этот момент я как раз спасала уязвимую волчью задницу, даже не шкуру, которую можно пустить на шубу! — Зачем? — сквозь зубы процедил первородный.       О да, остаточные сомнения насчет недоверия окончательно развеялись, если они имелись у кого-то из присутствующих. Ник прекрасно понимал, что перед ним очередной лабораторный гибрид, созданный благодаря извращенной фантазии Касла, заимевшего собственный философский камень в виде сыворотки с синтезированным ядом оборотней. Вот только не могу понять, такой тягой к мутации что первообращенный, что приемыш древнейшего обязаны своему создателю, прямо-таки страдающему одержимостью клепать себе подобных? Или это так влияет общение с ним? На кой-черт им всем сдались эти волчьи гены, привитые вампирам? — Кажется, я припоминаю, что Давина помогала Люсьену взамен на твое обращение, верно? Вот что было условленной платой за ее магию.       Марсель кивнул: — Она хотела наделить меня силой, но я отказывался получать ее таким путем и с таким риском. Когда ты убила ее, я понял, что терять мне нечего, и принял сыворотку. И я, как видишь, выжил, получив силу, как она и хотела. — Посмертное желание Давины исполнено, ты заявил об этом миру, можем расходиться, — язвительно ухмыльнулся Клаус, явно провоцируя Марселя. Вот зачем? Сразиться с ним? Слишком безрассудно для тысячелетнего гибрида. Но все ли его поступки можно называть разумными? Например, сейчас, кажется, им правила ярость.       Вздохнув, я постаралась встать между ними так, чтобы при случае перехватить Ника, если тот опять кинется на предателя, коим он теперь считал своего пасынка. Боже мой, до чего же бесконечно адская ночь!       Зато сейчас мне совершенно не хочется думать о том, в кого я превратилась. Угроза чьей-то жизни — отличное средство, чтобы направить мысли вперед, в нужное русло, не размениваясь на фальшивые истоки, которые упираются в дамбы-тупики, построенные из кирпичей самобичевания и угрызений совести.       Хотя… с каких это пор меня беспокоит жизнь конкретно Никлауса Майклсона? Пусть кусает его, мне же лучше. Заодно он напоследок еще и прочувствует, каково это — умирать от волчьего укуса, которым сам древний награждал окружающих не раз и не два. Правда, в загашнике у него точно имеется противоядие, излечившее тогда Бекку, ведь не могли же первородные не припасти ампулку-другую на случай стихийного гибридского бедствия. — Понимаешь, в чем проблема, — начала я, коротко прохаживаясь взад-вперед, поглядывая то Жерара, то на древнейшего, — твой укус меня не убьет. В смысле, он убьет, да, и это будет очень неприятно и мучительно, но я воскресну. Это уже добрую сотню раз отработанная схема. — Майклсоны так не могут.       Заслышав это, я расхохоталась.       Во-первых, он не знает про лекарство. Уже хорошо. А, во-вторых, угрожать мне их кончиной. Вот это потеха! Подобной нелепицы я давненько не слышала. — Из-за нашего постоянного контакта с древней семейкой может сложиться ложное впечатление, что мне не все равно. Но это не так. Убивай, — махнула я рукой в сторону Клауса, словно приглашая гибрида приступать, — я лишь поблагодарю тебя за это, еще и отправлю корзину цветов, радуясь, что не пришлось об них клыки марать. — Тогда зачем же ты оттолкнула его? — хмыкнул Марсель.       Да, Пейтон, тут нестыковка, однако. Впрочем, об этом можно подумать позже и в Abattoir, а не посреди улицы, да еще и в двух шагах от смерти, ведь яд-то все еще в моей крови, и ежеминутно мое состояние ухудшается, пусть пока я и выгляжу бодрой и способной дать достойный отпор. — Да, Квинн, зачем? — смерив меня заинтригованным взглядом берилловых глаз, поддакнул ему первородный. Это еще что такое, Ник?!       «Ты вот сейчас вообще не помогаешь!», — мысленно обратилась я к древнейшему.       «Просто признай это, и мы покончим с ним», — его ответ не заставил себя ждать.       Цокнув языком и закатив глаза, я недовольно глянула на Майклсона.       «Я тебя сейчас сама покусаю! А потом попрошу его выполнить прозвучавшую угрозу!».       «В качестве своего палача я предпочту тебя, love», — эту мысленную фразу Никлаус сопроводил еще и обворожительной усмешкой, игриво приподняв уголок алых губ.       Как хорошо, что скоро я вновь умру и хоть немного передохну от него! — Бес попутал, — съязвила я, едва ли не кожей ощущая, что в следующее мгновение древний опять предпримет попытку напасть.       Нет, я понимаю его спешку, ведь наш разговор похож на топтание на месте, но какого черта ты творишь, Майклсон?! Можно же, благодаря телепатии, хотя бы разработать совместный план. — Бес? Не Дьявол? — передразнил он меня.       И, не став дожидаться ответа, Ник бросился на Жерара. Я вновь метнулась ему наперерез, но в этот раз сама оказалась отброшена в сторону Марселем, видимо пожелавшим сразиться со своим создателем без посторонних. — Нам не дали закончить. Я долго думал, Пейтон, почему ты сделала это, — отбившись от первородного, двинув ему по грудной клетке с такой силой, что хруст ребер древнего слышали, наверное, в паре кварталов отсюда, новообращенный гибрид пошел в наступление, — и пришел к выводу, что всему виной именно Майклсоны, а не ты. Я знаю твою историю, и знаю, как сломал тебе жизнь каждый из них. Кто-то повернул судьбу по собственному желанию, а кто-то — воспитал чудовище себе под стать. Именно под его влиянием ты стала убийцей ни в чем не повинного ребенка. — Поэтому ты вздумал сделал Хоуп сиротой?       Подбежав к сцепившимся гибридам, я вклинилась между ними, растолкав их в разные стороны. — Ей будет лучше без такого отца, — покачал головой Жерар. — Когда я дал тебе все, что ты имеешь, включая бессмертие, ты не жаловался.       Клаус оттеснил меня, вновь оказываясь один на один со своим приемышем, вышедшим из-под контроля. — Меня извратить не вышло, так ты принялся за нее. Я видел, что она натворила. Как подняла себе настроение, искупавшись в чужой крови. Хочешь сказать, что твоя мать ей внушила поступать так?       Вообще-то он был прав. И как-то страшновато, что мысли наши совпали настолько практически одновременно.       Я не шевелилась, глядя, как Марсель, увернувшись от наскочившего на него Майклсона, припечатал того к стене и продолжил избивать его, несмотря на сильнейший отпор первородного.       Кстати, Ник и правда не отставал, что было бы странно. Ведомый гневом и ненавистью в адрес Люсьена, фактически спонсировавшего превращение одного из приближенных к его семейству вампиров в реальную угрозу для них, он планировал выместить свою ярость на том из этих двоих, кто, по крайней мере, еще жив.       Но ведь древнейший гибрид поступил со мной подобным образом, лишь методы у него были иные. Взял под свое крыло, заботливо опутал паутиной из лживых понятий, принципов и правил, умело вбив мне в голову идею, что самосуд вершить нормально, когда ты всесилен и бессмертен. И вот теперь я убиваю ведьм, дабы выпустить пар.       Черт! И ни единого намека на сожаление. Наверное, потому, что от их лица насолила Эстер, а не ее сынок, вот моя антипатия, приправленная жаждой возмездия, и вылилась в геноцид магических отродий. Думаю, не познакомься я с этим способом благодаря Никлаусу, то все равно пришла бы к нему сама. — Да, это была она! — выкрикнула я, направляясь в самую гущу драки.       Ухватившись за воротник жакета первородного гибрида, я потянула его на себя, занимая его место и тут же пропуская удар в живот, ощущая, что после него внутренности мои вполне могли перемешаться между собой, настолько сильным он был.       Впрочем, к боли мне не привыкать, поэтому я, стиснув зубы, совершила ответный выпад, заехав Марселю ногой в пах. Тот согнулся пополам, но умудрился вцепиться мне в руку, наградив меня парой трещин в костях.       Я отшатнулась назад, а мое место моментально занял древнейший, вот только Жерар уже успел оклематься и лишь ждал мгновения, когда снова доберется до него.       Осознав, что данная ситуация требует кардинальных решений, я вернулась в магазинчик, который мы с Никлаусом недавно ограбили, как бы странно это ни звучало, и возвратилась оттуда, прихватив металлический прут, до этого являвшийся частью декоративной конструкции в витрине.       Естественно, дерущиеся гибриды не заметили моего отсутствия. Куда там, если в воздухе уже отчетливо чувствовался стальной запах крови обоих, а они продолжали избивать друг друга без перерывов и передышек. Похоже, приемыш первородного не собирался так просто избавляться от него, перед этим вздумав хорошенько его потрепать, и причинить ему как можно больше боли. Нет, ну в чем-то я его понимаю. И при других обстоятельствах, возможно, даже не стала бы останавливать Марселя, но время мое было на исходе, поэтому я собиралась поставить если не финальную точку, то хотя бы многоточие в возникшем конфликте.       Выждав подходящий момент, когда Ник снова взял верх, и Жерар опять оказался на мгновение открыт, я метнула в него тем самым прутом, который подобно копью пронзил его плечо, пригвоздив его к стене. Его крик, наполненный болью, перешел в злобное рычание, и бывший вампир, ставший гибридом, оскалившись, дергался, намереваясь освободиться, но через пару секунд прекратил свои попытки. Не думаю, что он устал, хотя они с Майклсоном прилично вымотались. Скорее, слегка остыл, выплеснув часть своего гнева.       Я опасливо покосилась на древнейшего, отметив, что меня уже начало мутить, ведь из-за моего настойчивого желания влезть в чужую стычку яд по организму распространялся быстрее с каждым движением, но Клаус не собирался продолжать сражаться. Не в момент, когда его противник бессилен и почти что беспомощен. Даже странно наблюдать у первородного подобную порядочность, коей время от времени он похвастаться не мог. Видимо, здесь важную роль сыграла личность нападавшего. — Это еще не конец, — прошипел Марсель, будто давая клятву и себе, и нам. — Безусловно, — согласно кивнул его создатель. — Хотите знать, что я думаю? — вступила я, — даже если нет, то вам все равно придется меня выслушать. Вы — два идиота, которые оба виноваты в равной мере, хоть и по отличающимся причинам. Ты, — я указала на Клауса, — нельзя отрицать, что ты создаешь монстров. Делаешь это разнообразными способами, конечно, ведь единого универсального метода для всех нет, но ты и правда Дьявол, искушающий всех смертью и насилием, — заметив, как самодовольно он улыбнулся, я закатила глаза и обратилась к Жерару, — а ты будешь приписывать ему абсолютно все горести, грехи и неприятности, начиная с убийства Давины и заканчивая мором динозавров только потому, что он опять же Дьявол. Прими наконец, что с ведьмой Клэр покончила я. Майклсоны — зло, этого никто не отрицает, но если уж собрался стать карателем, то разберись прежде, кто действительно заслуживает этого. Я повинна в ее смерти. И у меня не было выбора. Впрочем, когда-нибудь я бы все равно ее убила, через год или век — это не так важно, потому что я хочу истребить всех-всех ведьм до единой. И это заслуга Эстер, а не нашего первородного Люцифера. — Странно слышать, что ты встала на их защиту, хотя слишком предсказуемо. — Знаю, но мне присуща патологическая честность, и это одно из ее проявлений, — ответила я Марселю.       Как только я произнесла эту фразу, в глазах потемнело и меня повело в сторону, но я смогла устоять на ногах. — Квинн? — переспросил Никлаус, поравнявшись со мной и коснувшись моей руки. — Это действие яда. Нужно возвращаться к Фрее. — Уверен, она будет рада в очередной раз помочь тебе, несмотря на твое недоверие, — ехидно протянул Майклсон.       Я мимолетно глянула на Жерара. И мне показалось, что соответствующие выводы из моей речи он не сделал. Впрочем, сейчас не до этого. — Я могу попросить тебя об одолжении? — тихо поинтересовалась я. — Каком? — вопросительно наморщил лоб первородный гибрид. — Сверни мне шею. Я не хочу чувствовать это.       Будь я способной на раскаяние и искупление, то примерила бы на себя образ принципиальной мученицы, как делала это ранее, и умерла бы, испытывая все «прелести» постепенного отравления волчьим ядом. Но о смерти Давины я не особо сожалела, хотя иногда нечто подобное и проскакивало в моих эмоциях, да и, в конце концов, я же уже вполне самостоятельный монстр, а они подобным не грешат.       Удовлетворенно ухмыльнувшись, что выглядело привычно жутковато и маньячно, учитывая, что губы его обагряла кровь, Ник кивнул, словно я выполнила какое-то его не озвученное желание. Да и стал бы этот Майклсон упускать шанс убить меня безнаказанно, еще и по моей же просьбе?       Поэтому древнейший тут же поспешил воспользоваться поступившим предложением и мягко, даже ласково, дотронулся до моего подбородка пальцами, через миг вкладывая в свое прикосновение силу. Позвонки противно хрустнули и свет померк. А вместе с ним исчезли и гадкие ощущения, появившиеся от действия отравы. Все сменилось тьмой, окутавшей меня густой непроглядной дымкой, в которой абсолютно ничего не было.