The Retribution of bloody love

— Прием пищи строго по расписанию, — ехидно протянула я, входя в кабинет, где меня уже ждал Никлаус.       На письменном столе, за которым он восседал, как и всегда водрузив ноги на его крышку, рядом с бокалом с бурбоном стоял еще один, наполненный кровью. — Не могу же я оставить тебя голодной, дорогуша, — промурлыкал Майклсон, коротким взмахом руки приглашая меня присоединиться к нему.       Естественно, от крови я отказываться не стала, а вот насчет компании не могла ответить так однозначно. — К счастью, это твое правило не распространяется на неведение, что позволяет тебе безнаказанно утаивать от меня множество важных деталей общего дела, — последние слова я намеренно выделила тоном, придав им оттенок желчной едкости.       Но когда первородный гибрид был не в силах узреть корень проблемы или истинную причину моего возмущения? Учитывая, как он преуспел во вранье и всяческих обманах, уловках и аферах, можно сказать, что я пыталась одновременно казаться скрытной и прямолинейной не только перед королем Нового Орлеана, но и королем лгунов, что, естественно, чревато разоблачением. — И что же вызвало твое недовольство, Квинн — ведьмы, которых ты выпотрошила, или отъезд моего брата с небезразличной ему девушкой? Я, пожалуй, сделаю ставку на второе, — с усмешкой, по своей остроте схожей с лезвием, произнес он. — А у нас тотализатор? — цокнула я языком. — Может быть, небольшое пари?       Пожав плечами, Клаус откинулся на широкую спинку кресла, рассматривая меня. То ли пытаясь считать мои эмоции, то ли выдумывая очередную пакость. Или все сразу. — Боюсь, мне нечего ставить, — коротко отбрила его я. — Я все еще жду весточки насчет Кола. — Как хорошо, что ты бессмертен, ибо ожидание это может затянуться. — Квинн, — его веселье моментально улетучилось, — ты позабыла, что я обещал тебе тогда? Одна-одинешенька в океане, без надежды на спасение, запертая в гробу. Страшное наказание, как по мне. Но ты, видимо, так не считаешь.       От напоминания об одной из его угроз я брезгливо поморщилась. Конечно, Ник мог бы сделать это, если бы хотел, только я нужна ему тут, иначе он давно избавился бы от меня.       Впрочем, не доверять этому древнейшему причин также не было. Когда потребность в моем присутствии рядом с ним отпадет, то мой круиз вполне может стать реальным.       Остается уповать лишь на связь, хотя и она помехой не станет. Никлаус легко отказывается от своих желаний и эмоций в угоду большей по величине личной выгоде. Только необходимость практического применения моих способностей может сыграть какую-то роль, и, говоря о них, я уже и не знаю, что имею в виду — возможность безнаказанно шерстить чьи-то мысли или неконтролируемую тягу к насилию, подобную той, что испытывают наркоманы, завязавшие лишь до первой дозы, попавшей к ним в руки. Человек из их числа возвращается к нормальной жизни, ведет себя так же, как и остальные люди, но стоит только поманить его заветным порошком или щепоткой травы, он тут же отказывается от всего ради привычки, которая, в конце концов, станет его погибелью. В моем случае — это запах чужой крови. Или последние удары сердца. — То есть ты всерьез думаешь, что после всего того, что я пережила, перспектива уплыть от вас как можно дальше, пусть и в деревянной коробке, не станет для меня соблазном, перед которым сложно устоять? Да это же, как желанный и, увы, недосягаемый отпуск!       Никлаус мог бы разозлиться из-за сказанного мной, но отреагировал правильно, хотя и не особо предсказуемо. Просто никогда не знаешь, рассмеется ли он, как сейчас, или метнет в тебя, например, ручкой, а то и кинжалом — в зависимости от того, что у него под рукой. — Неужели тебе так плохо с нами, love? — с притворной обидой поинтересовался древний гибрид, одарив меня невинно-лукавым взглядом берилловых глаз. Ну прямо сущий ангел, разве что крылья оставивший за дверью, чтобы можно было удобнее умоститься в кресле. И не скажешь сразу, что он легко вспорет тебе горло клыками за считанные секунды, а после будет с такой же веселой усмешкой наблюдать за тем, как фонтанирует кровь из раны. — С вами или с тобой? — в тон ему переспросила я. — Я — часть своей семьи, окружающей тебя. — Ну да. — Все мы понимаем, — Клаус понизил голос до вкрадчивого заговорщицкого полушепота, в котором его британский акцент играл обезоруживающую роль, — что тебе интересно лишь общество Элайджи… — Хватит! — резко перебила его я. — Довольно упоминаний твоего старшего брата. Ты регулярно подстрекаешь меня своими речами о нем, а потом делаешь наоборот, например, отправляя его в поездку с матерью своего ребенка. Это еще один урок, Ник? — Кто я такой, чтобы повелевать его поступками? — а вот теперь его голос наполнился металлическими нотками. — Знаешь же, что Элайджа волен самостоятельно принимать решения. И в данный момент он выбрал общество Хейли. А я попросту напоминаю тебе, дорогуша, что он является для тебя не самой лучшей партией. Кажется, кстати, он разделяет мое мнение. — А кто же является?       Я негодовала. Последняя его фраза, запущенная мне в сердце меткой ядовитой стрелой, угодила в цель. Но я старательно игнорировала ее, выбрав для своего возмущения другой повод. Благо Никлаус предоставил их сполна. — Помнится, ты не раз говорила, что становишься похожей на меня. Так вот, love, таким, как я, неведомо подобное стремление к… — Да? — я вновь перебила его. В этот раз намеренно. — Не ты ли стращал меня выбором? Пытался перевесить чашу весов на свою сторону? Это тебе помнится, Клаус? Ты хотел меня для себя, пусть причины у каждого из вас были абсолютно разные и далеко не благородные, по крайней мере, у тебя. — Я привык время от времени менять правила игры. Это приводит к желаемому результату. — Вот только знал бы ты свои желания… — ядовито бросила я. — Квинн, а ты не думала, что это своеобразная попытка защитить тебя? — сквозь зубы процедил он. — Что?! От чего это?! — От той же боли, например.       Я недоверчиво покосилась на него. Гнев от этого, кстати, не прошел. — Поэтому ты не торопишься воссоединяться со своей белокурой дамой сердца?       Майклсон поджал губы. Видимо, мой ответный выстрел также оказался метким. — Порой одиночество — лучшая зашита для того, кто тебе небезразличен. Защита от тебя же. В твоем же случае вы с Элайджей угробите друг друга. Он моралист-грешник, Квинн, а ты же, несмотря на свою пресловутую честность и парочку других качеств, вольная пташка, время от времени легко преступающая черту. Вам не ужиться. И мне превосходно видно это со стороны. — А что же не так с Кэролайн? — поддерживать его дискуссию насчет нас с его братом я не желала. Зачем? Клаус упомянул, что старший первородный вполне самостоятельный, что я и без него знала, и, если гибрид хоть немного прав, то он уже принял какое-то решение. Из-за этого червячок сомнения и неуверенности, размерами схожий с анакондой, раз смог заглотнуть мое сердце целиком, теперь подтачивал его, сбивая меня с толку.       Я отдавала отчет тому, что этому древнейшему можно одновременно и верить, и не верить, а порой он еще и подавал правду под соусом из своих интриг и вывертов, чтобы больше походило на фальшивку. Но то, что он говорил, было так схоже с моим мнением о происходящем…       А вообще мне лучше бы держаться подальше от всей этой семейки целиком, но как это сделать, если мысли о них — Майклсонах — главенствуют в моей голове? — Я вынужден снова расстаться со своей дочерью только потому, что кто-то в очередной раз хочет убить меня и мою семью. Если уж кому и безопасно находиться рядом со мной, так это девушке, имеющей в своем арсенале, помимо жутко раздражающих порой качеств, еще и неуязвимость, — он обворожительно улыбнулся, но улыбка эта больше отдавала горечью. — А мое согласие спрашивать не нужно? — скрестив руки на груди, фыркнула я. — Зачем? — кажется, Никлаус был искренне удивлен. — Ведь ты стоишь передо мной. — Ну да, верно.       Я вздохнула и наконец-то взяла бокал с кровью, надеясь, что она не свернулась окончательно, иначе для еды мне понадобится чайная ложечка, хотя я не уверена, что в таком виде ее стоит поглощать.       Краем уха я слышала, как внизу Кол с Ребеккой вновь затеяли перепалку. Хм, даже приятно знать, что на взаимоотношения этих двоих давящая атмосфера зловещей неизвестности не повлияла.       И я автоматически вернулась к своим мыслям о том, что мелкий Майклсон наконец повзрослел. Сейчас в это верилось с трудом, учитывая, что он подкалывал сестренку ее до неприличия длинным списком прошлых любовных связей. — Так что там с ведьмами? Рори объявилась? — А у нас уже был торжественный ужин, на котором во главе стола ты видела бы блюдо с ее оторванной головой? — древнейший язвительно ответил вопросом на вопрос. — Нет, такое я бы запомнила хотя бы отсутствием аппетита и несварением желудка. Что дальше, раз этот вызов остался без внимания? — Еще один. И так до тех пор, пока она не оступится. — Оу, ладно, но если следующими мне придется убивать котят, то знай, что это я делать не буду, — пригрозила я ему пальцем. — То есть на пытки ты согласна, а живодером не стала бы? — Люблю животных, — пожала я плечами, добавив, — за исключением волков. — Я так и думал, — иронично выдохнул Ник. — Как ты смотришь на то, Квинн, чтобы все-таки посетить Милан, когда все закончится?       Я замерла, глядя на него, попросту не зная, что сказать в первые пару мгновений после того, как услышала это. — С т-тобой? — наконец, запинаясь, произнесла я. — Естественно, с Ребеккой.       За этим уточнением последовал мой выдох облегчения. — Мы плавно подошли к обсуждению моего будущего, папочка? Может, тогда обратишь свой взор на Лигу Плюща? И не забудь подобрать мне в мужья какого-нибудь банкира, его внушением можно влюбить в меня, а дальше скромная свадьба, и его деньги приумножат состояние первородной семейки. — А я посчитал, что ты не откажешься от благодарности за мое спасение, — ехидно заявил он.       Неужели Кол болтнул ему что-то? Или Никлаус сам догадался, что, следуя элементарным правилам приличия, стоит сделать это? Что-то здесь не чисто. — Но Марсель жив. И он все еще гибрид, опасный для тебя. — Уверен, его ярость вскорости стихнет.       А вот я не считала так, но спорить с ним не стала. Мне показалось, что сейчас-то Жерар, как никогда, настроен непоколебимо и решительно. Конечно, не исключено, что и его создатель разделял мое мнение, и это было одной из его уловок для фазы очередного плана, приводимого им в действие сейчас, только разбираться с этим я не хотела.       Вместо этого решила наконец-то отпить крови. — Скажи, тебе тоже кажется, что в поместье просто ужасающе воняет смертью? Прежде чем поднести бокал к губам, я задумчиво засмотрелась на багровую жидкость в нем, словно гадая не на кофейной гуще, а чьем-то гемоглобине. Результат этой ворожбы, впрочем, не сулил ничего хорошего. Как-никак я все-таки поглощаю чужую жизнь, пусть и питаюсь подобными мне бессмертными кровососами. — Да, сильнее, чем обычно, — кивнул первородный гибрид.       Я молниеносно перевела взгляд на него. Беспокойным он не выглядел. Даже наоборот, непривычно уравновешенным, ничем не озабоченным, ничуть не взволнованным. Но это и понятно — за десять веков Клаус научился справляться с паникой и стоически принимать все угрозы, что сыплются на его семью так же щедро, как дары из рога изобилия.       Покачав головой в ответ своим мыслям, я жадно приложилась к крови, ведь мой аппетит уже успел разгуляться, пока она благоухала у меня под носом. Солоновато-металлическая, пряная, травянистая, и…       Отпив добрую половину порции, я не сразу поняла, что что-то не так.       Сначала стало трудно дышать, словно мою гортань кто-то сдавил клещами, мешая мне глотнуть ртом воздуха. Впрочем, сделать вдох носом я тоже не могла.       Неужели это Вселенная меня так наказывает за что-то? Но за что? За то, что я решила свернуть с предначертанного пути и не убивать первородных? Или потому, что я подумываю отказаться от Элайджи по причине банальной усталости от всей этой неопределенности, неоднозначности и двусмысленности его поступков и моего понимания их?       А вдруг это вообще проказы Фреи? Никакая другая ведьма не может воздействовать на меня магией, но что-то же со мной происходит. И это что-то, между прочим, прогрессирует.       Саркастичные мысли быстро улетучились из моей головы, когда на смену удушью пришло ощущение, что теперь эти самые клещи еще и раскалили до предела, и затем принялись водить ими по моей слизистой, выжигая ее к чертовой матери. Потому что ощущения были именно такими, разве что горелой плотью не воняло.       Я пыталась выкашлять этот жар, слабо понимая, что это бесполезно, просто согнувшись пополам и с хрипом сплевывая выпитую кровь, которая, похоже, и являлась причиной моих проблем. Она была несвежей или что? Может, стоило употребить ее сразу?       Легче не становилось, ведь пламя, сродни адскому, распространилось до пищевода, и я схватилась за живот, осознав, что в моей человеческой жизни мне не доводилось испытывать еще изжогу подобной силы. Будто вместо крови я влила внутрь себя табаско!       Первородный гибрид первые пару мгновений ошеломленно наблюдал за мной, похоже, посчитав, что я притворяюсь или что-то в этом роде. О, Ник, если бы это было так, то я бы постаралась сплюнуть кровь не на твой изумительный ковер, а персонально на тебя!       Подскочив ко мне, он склонился надо мной, не вымолвив ни слова, очевидно, понимая, что на какой-либо ответ я не способна.       «Квинн, что с тобой?», — раздался его вопрос в моих мыслях.       А, нет, все-таки так общаться с ним я могла, только не особо хотела, учитывая, как мне паршиво!       «Дьявол! А по мне не видно, Клаус?! Печет, будто внутри меня настоящий ад!», — огрызнулась ему я.       Ник пальцами поддел с моего подбородка кровяные брызги, выкашлянные мной, и, растерев их меж подушечками, скривился, похоже, от таких же жгучих ощущений. Но, естественно, прочувствованных им в меньшей мере.       Затем он, всучив мне свой бокал с бурбоном, дабы я промыла им рот и свои, чудом не испепеленные, внутренности, задумчиво протянул: — Вербена. Только откуда ей здесь взяться?..