The Retribution of bloody love

— Не здесь, — коротко бросила я мелкому Майклсону, надеясь, что у него хватит ума не устроить при незваных гостях сцену. На них ему глубоко плевать, да и импульсивность вкупе со вспыльчивостью — его пороки, легко забивающие терпение в самый темный и дальний угол сознания первородного, не знающего о рамках поведения в неловких ситуациях, подобных этой.       Да, я виновата в том, что сама загнала его в нее, но будто у меня был выбор. Клаус ни за что не простил бы мне, если бы я осталась в стороне или, что еще хуже, воспротивилась участвовать в его маленьком спектакле, рассчитанном на Кэролайн. Не то, чтобы я боялась древнейшего гибрида, просто знала, что он не подарит мне это, и, скорее, открутит голову, чем примет мой отказ. Либо вынудит меня поступить так, как ему нужно. Это очевидно. Даже больше — это непреложная истина общения с Никлаусом.       Его младшего брата же стоило бы бояться больше. Кол непредсказуем. А раненый в самое сердце Кол смертоносен. Это тоже еще одна догма. Черт! Я уже настолько знаток, что впору писать самоучитель о жизни с Майклсонами. Причем в комплекте с ним должен идти яд или веревка с мылом, ибо смертный или уязвимый вампир точно не протянет долго, а я же заложница своего тотального бессмертия, что можно расценивать, как аналогичное невезение.       В общем, я снова в тупике, только в этот раз из-за того, что малыш первородный думает, будто я выбрала Ника, а Ник же… просто играет в очередную игру и вновь манипулирует всеми, исходя из внешних обстоятельств и внутренних раздражителей. Могу ли я винить его за это? Нет. Во-первых, гибрид абсолютно равнодушен к подобному и любые обличительные фразы будут для него равны укусу комара, ну или блохи, если брать в расчет волчью его половину. Во-вторых, я понимаю и даже принимаю его поступок, ведь сделан он из лучших побуждений. Не по отношению ко мне или брату, естественно, нет, а ради Кэролайн. Впрочем, радует уже то, что эгоистичным его не назвать. Лед тронулся, Клаус Майклсон умеет чувствовать. Это официально подтверждено и доказано мною. Жаль, что о моем открытии никто не узнает.       Правда, мы ведь не впервые примеряем друг на друга эти роли. Перед Авророй вон отыграли настолько безупречно, что она до сих пор сгорает от ревности и желания расчленить своего бывшего, за что ее винить нельзя, вот честно. В Мистик-Фоллс же тоже было выездное выступление, замешанное на том, что кое-кто представил меня своей подружкой и раздробил мне кости, обратившись к трюку, который повторил только что, но все же, тогда мы заставили Кэролайн задуматься о том, что между нами что-то есть, сейчас же подтвердили ее подозрения, что это продолжается. И расстроенной по этому поводу она, кстати, не выглядела. Хотя взгляд на нас задержала, что уже можно считать прорывом.       И я могла бы удостовериться, что не зря стояла плечом к плечу с Никлаусом, прочитав в мыслях Форбс все, что она думает насчет такого публичного проявления «чувств», но пусть этим занимается хозяин поместья, которое посетила его дама сердца. У меня же, судя по оскалу Кола и тому, как он даже не пытался скрыть прорезавшиеся клыки и темные сеточки вен под глазами, и своих проблем было по горло, причем это самое горло мелкий психопат мог вот-вот вспороть и даже не поморщиться.       Все, что я могла слышать — его сердцебиение. Выделить этот ритм, сосредоточиться на нем и, сглотнув, отсчитывать, сколько ударов остается до срыва. Словно смотреть на таймер бомбы, зная, какой бы провод я ни перерезала, взрыв все равно произойдет, и в моих силах лишь накрыть ее собой, чтобы больше никого не зацепило. Хотя я была бы не против, если бы мелкий устроил зарвавшемуся старшему братцу взбучку, но дальше гроб, а этого я не позволю, как бы ни шутила про него столько раз. Он вечность в том гробу провел. Я намеревалась пожертвовать жизнью, вытаскивая его оттуда в последний раз, пусть этот поступок больше отдавал эгоизмом, чем любовью. Поэтому я приму удар на себя, но не здесь. Не в момент, когда Клаус что-то переживает и пытается защитить кого-то небезразличного ему. Слишком уж немыслимым это кажется и уникальным, дабы разменять все обычной дракой, и обесценить. Нет, Ник любит дочь, но она — часть его, а здесь же совершенно другая ситуация.       Впрочем, Кол смог совладать с собой. Вряд ли он сделал это ради меня, да и причина-то не важна. Главное, что малыш Майклсон коротко кивнул мне и направился в одну из комнат, даже не удосужившись попрощаться с братьями Сальваторе и блондинистым увлечением своего родственника. В мою же сторону он даже не взглянул.       Кашлянув, я поняла, что стоит последовать за ним, и так я смогу переместить эпицентр взрыва в укромное место, где практически никого не заденет. О, конечно я не хотела жертвовать собой ради всех, но эту кашу заварила я, пусть котел с ней на огонь поставил Никлаус, и расхлебывать ее тоже мне. — Я… скоро, — дрожащим голосом протянула я, обратившись к первородному гибриду.       Он внимательно посмотрел на меня. Тут даже мысленно можно не сговариваться, все было ясно вообще без слов. — Хорошо, love. Будь осторожна, — слегка приподняв уголки алых губ в едва заметной усмешке, тихо произнес Майклсон. От него ничего не укрылось, в чем я и не сомневалась. — Чувствую себя укротительницей дикого тигра, идущей к нему в клетку.       Заметив, что Кэролайн вновь обратила на нас внимание, впрочем, как и оба Сальваторе, я решилась на рискованный шаг. Коснулась ладонью щеки Клауса и пальцами провела по колючей золотисто-рыжеватой щетине, стараясь, чтобы это выглядело как можно более реалистично.       Сердце нервно заколотилось и, кажется, даже пропустило парочку ударов. Это было странно. Хотя, откровенно говоря, не очень — учитывая, сколько у меня противоречивых эмоций по отношению к этому древнейшему. Немудрено, что я сейчас в растрепанных чувствах.       Страх, ненависть, скептицизм, желание дерзить по поводу и без, извечное противостояние, и в то же время я отдалась ему и не стану отрицать, что между нами существует особая связь. Наверное, это саморазрушение во всей красе или же я просто достигла дна пропасти, в которую кубарем катилась в последнее время. Но я уже привыкла к ней, как ни странно.       Только вот сейчас далеко не самый подходящий момент, чтобы думать об этом. Правда, учитывая объем проблем, регулярно сваливающихся на плечи представителей самой сумасшедшей семейки, что мне доводилось встречать когда-либо, и, соответственно, на мои плечи тоже, кажется, что он не наступит никогда. Похоже, нужно жить только моментом. Если перед тобой целая вечность, то это сложно сделать, конечно. Но если кто-то и правда взялся за уничтожение Майклсонов и меня, то такой подход к жизни очень даже своевременный и мудрый. Загвоздка лишь в том, как применить его в тех условиях, в которых я нахожусь регулярно?       Выслушивать очередные претензии Кола мне не хотелось. Я, скорее, вынуждена была это сделать, ведь он может существенно усугубить наше с его родственниками положение, если поднимет бунт на первородном корабле. А по какому-то паршивому стечению обстоятельств, причиной этому стала я. Не поделил игрушку с братом. Если такое случается с детьми, то родители обычно стараются приобретать плюшевых медведей в двойном экземпляре, но с эксклюзивными проклятыми куклами это вряд ли возможно. Не воскресить же нам Эстер, чтобы она создала мне подобную. Да и это сколько ждать потом придется, а у древнейших может вообще не быть времени в запасе, если Аврора доберется до них. Хотя минус парочка первородных, и надобность в еще одной, заклейменной Лилией, отпадает. Черт! Убить что ли самой кого-то из них? О, я как раз сейчас направляюсь к младшенькому, прям судьбоносное совпадение, ей-богу.       Войдя в комнату, где меня ждал кареглазый вампир, я наглухо закрыла за собой дверь, и тут же оказалась прижатой к ней спиной. Кол даже не удостоил меня взглядом, едва я появилась здесь, но молниеносной скорости, присущей древнему кровососу, под силу изменить абсолютно все в считанные доли секунды. — Как это понимать? — сквозь зубы процедил он, хватаясь за мою шею и впечатывая свои пальцы мне в кожу до того сильно, что я задумалась, останется ли их след только на мягких тканях или дойдет и до шейных позвонков. — Я ничего не обещала тебе. И ему, ему я тоже ничего не обещала, — прохрипела я. Дышать было сложно, но пока еще возможно. — А что же значило твое поведение, киска?       Малыш Майклсон склонился ближе к моему лицу, и я вновь ощутила давно забытое ощущение щекотания в ноздрях от его неизменного запаха имбирного эля. Вообще Кол был таким на вкус, но после всего, что между нами стряслось, он просто ассоциировался у меня с этой жгучей остротой, вот и все. — Мы так и будем разговаривать в этом положении?       Ну, а что? Слабая попытка провести переговоры в более мирной обстановке. — Да, — сухо отрезал первородный. — Ладно-ладно, я не настаиваю, — опасаясь, что он может сильнее сжать пальцы, согласилась я. Хотя чего мне страшиться? Будто бы умирать я буду впервые. — Я жду. — Это спектакль, рассчитанный на Кэролайн, не более того, — я заглянула в его глаза цвета корицы, взглядом подтверждая, что моим словам можно верить, но там я увидела лишь безумие и гнев, ни единого намека на желание внимать разумным доводам. Дело плохо, Пейтон. Нет, не так, я бы даже сказала, что дело по своей паршивости близко к катастрофе вселенского масштаба, и попахивает очередной мучительной кончиной, а я еще и полная круглая идиотка, пришедшая к нему сама. Словно вверила себя в его руки, осознавая, что за этим последует боль. Хотя я знаю, что пальцы на моей шее могут творить и вещи куда поприятнее пыток. Или делать их чувственными и сладостными. Но это совсем не тот случай. Вот совершенно не тот. — Если Ник дает его, то для всех зрителей, не только для одной девчонки.       Кол не унимался. А чего я ждала? — Думаешь, он и тебя хотел задеть? — хмыкнула я.       А я как думаю? Это Клаус. Его манипуляции — изощренные хитросплетения такой сложной паутины, которую не под силу распутать всем паукам мира, даже если им на помощь придет Спайдермен.       Да и не стоит забывать, что гибрид хотел, дабы я снова взяла под крылышко его младшего родственника. Может он как раз воспользовался поводом, желая нас сблизить? Ну, если так, то можно смело говорить о провале, ибо я бы успехом происходящее сейчас точно не назвала. Хотя под силу ли ему мыслить наперед настолько быстро, если древний был ошеломлен приездом Форбс не меньше, чем я или малыш Майклсон? Наверное, даже больше. И я, конечно, регулярно копошусь в его мыслях, но скорость-то их никогда не оценивала. — Это ты мне скажи. Ты, в отличие от меня, знаешь, что происходит, — съязвил обладатель рыжевато-каштановой шевелюры.       Хотела бы я вздохнуть на этом моменте, но, увы. — Помимо открытия века, что твой брат умеет чувствовать, насчет чего сомнения были у всех, даже у меня, а ведь я держала в руках его сердце, и все равно не подозревала об этом, ничего, поверь, — пролепетала я.       Кол криво ухмыльнулся, мне это не понравилось. В его ухмылке не было ни единого признака очарования или самоуверенности, или самодовольства, ставших уже привычными и характерными для этого вампира. Только горечь, полынная горечь. Помнится, такой вкус имела кровь Майкла, это же — его сын. Наверное, вполне можно говорить о некоем семейном сходстве или отличительной черте.       Древнейший шумно выдохнул. И не было необходимости в телепатическом вмешательстве в его мысли, чтобы понять, что он желает сейчас свернуть мне шею, а точнее вырвать мой хребет, вытянув его через рот, произнесший такие обидные для него слова. А вот и хваленое болезненное чувство собственного достоинства, которое мы обсуждали ранее. Жаль, что его нельзя поставить в противовес моей патологической честности, ибо вместе они дают просто смертоносную смесь. О, как не вовремя.       Правда, я действительно не понимала, что же я сказала не так. Вновь выделила Клауса? Проблема в этом? — Если бы ты видела значительно больше, чем хочешь, то заметила бы, что чувствовать свойственно нам всем.       Мимолетно я поймала себя на том ощущении, что мне не хватает колючей ироничной дерзости, что можно услышать в голосе мелкого первородного вампира при общении с ним. Сейчас же там был только клокочущий рокот, с которым содрогается земля во время землетрясения, и за ним последует извержение вулкана, а я в эпицентре всех-всех этих катаклизмов, связанных с Колом и его обидой. И я начинаю осознавать, что он имел в виду. — С момента, как я изменила тебе с ним, прошло достаточно времени, чтобы… — начала я. — Я такого не прощаю, Пейтон. Жаль, что мне приходится говорить тебе об этом, — покачал головой древний. — Тогда души. Давай. Я не стану отбиваться. Просто убей меня, чтобы тебе полегчало. Ты не сделал этого тогда, в баре, так закончи начатое сейчас, если имеется такая необходимость.       Я не боялась. Умирать страшно только первый десяток раз, потом привыкаешь. Да и я и правда заслужила эту смерть. Пошла на поводу у Никлауса, вновь. Это чертова связь или же привязанность, или какая-то болезнь, живущая во мне — не знаю. С ним легче всего, оттого и такой выбор.       Кол прижался лбом к моему лбу, и я замерла, не шевелясь абсолютно, даже не пытаясь дышать, еще и зажмурилась. А когда я открыла глаза, то смогла с наслаждением и легкостью втянуть ртом воздух, ведь Майклсон перестал сжимать мою шею и отступил назад на несколько шагов.       Я непонимающе посмотрела на него, не в силах задать гложущий меня вопрос. Впрочем, древний вампир решил озвучить все сам. — Что ж, спектакль, так спектакль, — задумчиво констатировал он. — Я… — я не знала, что сказать. — Это последний шанс, киска, — если бы от одного взгляда его карих глаз можно было умереть, то я бы уже билась в агонии. — Израсходуешь и его — я превращу твою вечность в ад, я клянусь тебе.       Последние слова хлестко ударили по моему сознанию, отрезвляя и оставаясь на нем шрамами, что станут долго еще кровоточить при любой нашей встрече с Колом.       И я хотела бы отметить, что поражена, насколько он сумел проявить чудеса стойкости сегодня или поделиться с ним своими соображениями насчет того самого шанса, который был мне выделен явно с огромными усилиями, приложенными им, хоть я и не просила, но я просто кивнула и вышла за дверь, ведь слова казались здесь лишними. А я больше ничего не могла дать, кроме них. Пока. Забегать наперед, в будущее, я не рискнула, все еще находясь под впечатлением нашего с древнейшим разговора. И даже позабыла о чужаках в поместье, пока не наткнулась на Деймона Сальваторе, сидящего в плетеном кресле возле неработающего фонтана, из которого некому было убрать сухие листья, что давным-давно туда нанес ветер. Без прислуги и без того рушащийся дом обветшал окончательно. Или же так сказалась на нем гнетущая атмосфера не стихающего напряжения, от которого побелка на стенах лущилась вдвое быстрее, и мелких трещин под ней стало появляться еще больше. — Дай угадаю, ты живешь с ними? — ехидно усмехнулся вампир, все еще напоминая мне так, что я представилась проклятием первородной семьи при нашем знакомстве. — Держи потенциальных врагов при себе, если не можешь убить их. Одно из негласных правил Майклсонов. Со временем познакомлю тебя и с остальными, там такой свод, ты просто не поверишь, — отмахнулась я, отмечая, что голос у меня все еще севший и сиплый, что было немудрено. — Да и тот же вопрос могу адресовать тебе. Вряд ли Ник отпустит вас теперь, когда он нацепил на себя маску радушного хозяина. — Не очень. Вот я и решил отсидеться здесь. — От него все равно не скрыться, — посетовала я. — Так что же привело вас в Новый Орлеан? — скрестила я руки на груди. — След. Ниточка, тянущаяся сюда от момента похищения Елены.       Я покосилась на своего собеседника. Черт! А я и забыла об этом. Лекарство, девушка в гробу, смерть Леруа. Всеобщее недоверие, заменившее собой воздух в Abattoir, еще и воздействовало на приоритеты — теперь я не думала о том, чтобы стать человеком, хоть и не оставила желание отомстить убийце Серены, вот и выпустила из виду, что все это ведь взаимосвязано. — Наверное, я огорчу тебя, но у нас с Майклсонами проблем настолько много, что никто из них не стал бы и думать о создании гибридов или чем-то таком, поэтому двойник им ни к чему.       Я не могла ручаться за них. Особенно, за Ника. Но что-то подсказывало мне, что это еще один точно, искусно, просто мастерски рассчитанный ход того охотника или охотницы, чьи сети опутывают обитателей этого поместья. Король Нового Орлеана знал бы, объявись здесь хоть намек на след Елены, такого он бы не пропустил. Сальваторе заманили сюда, но ключевой фигурой всей партии были не братья. Кэролайн. Кто-то знает о Кэролайн и чувствах Клауса. Откуда — не ясно. Впрочем, это не единственная удивительная, даже шокирующая деталь происходящего на протяжении последнего времени. Аврора подобралась слишком близко, сама или с кем-то — имеет ли это значение? И раз все идет строго по ее плану, то она вот-вот нанесет удар. Кажется, я только что поняла, на чью белокурую голову он придется. — Ты ведь в курсе, что я не поверю тебе, да? — прищурившись, переспросил Деймон. — Не после того, что было в Мистик-Фоллс. — Твое право, — рассеяно буркнула я, не собираясь ему ничего доказывать.       Сзади послышались размеренные парные шаги, и я обернулась, собираясь после найти Никлауса.       Волчица, остановившаяся со старшим Майклсоном неподалеку от нас, коротко кивнула мне, и недоуменно наморщила лоб, пытаясь сообразить, какого черта здесь делает старший Сальваторе. А Элайджа же смотрел только на меня. В другой момент и при иных обстоятельствах я бы явно почувствовала сейчас нечто личное, пусть даже тот же укол ревности или недовольства, но не с осознанием, что в таких-то условиях ему лучше было бы оставаться как можно дальше от дома.