The Retribution of bloody love

Katie Garfield — Gallows

      Утро мое выдалось крайне паршивым, что стало уже привычным рядом с Майклсонами.       Я не спала практически всю ночь, опасаясь того, что Кол заявится по мою душу, прихватив парочку подручных средств вроде бейсбольной биты и топора. И была уверена, что крики в этом случае мне не помогут, поэтому изо всех сил старалась бодрствовать, чтобы оставаться начеку.       За это время я успела прочитать пару страниц книги, принесенной когда-то Элайджей и до этого пылящейся на тумбочке возле моей кровати, и констатировать, что классическая русская литература — не мое, и еще раз оценить сложившуюся ситуацию со всех доступных мне сторон, не считая той, которую неадекватная первородная семейка тщательно скрывала от меня, напустив тумана таинственности для прикрытия.       К слову, именно за этим занятием сон все-таки пришел по мою душу, в отличие от мелкого Майклсона, который так и не показался ни в моей спальне, ни около нее, что и радовало, и пугало одновременно, ведь чем дольше он тянул с местью, тем серьезнее она намечалась.       И сценарии ее могли быть самыми разнообразными. Начиная с расчленения и заканчивая какой-нибудь средневековой пыткой, что изобрел он же и проверил на жителях одной из деревенек, население которой полностью истребил во время этих самых испытаний.       Кол — ужасный человек. Точнее, ужасный вампир. Это не загадка; не ребус, хотя моментами этот древнейший вполне напоминает его; не недоказанная теорема, своим ненайденным ответом близящаяся к бесконечности. С ним все предельно просто и ясно, если говорить не о его побуждениях и мотивах, а принципе «мое принадлежит мне». В данном случае я попала под первую категорию, по своей воле или не очень — это уже не важно, и мальчишка, что векам не дополучал приличную порцию любви и родительской трепки при проказах, ведь кинжал в сердце на воспитательную меру не сильно походит, игрушками не делится, не расстается с ними, даже если они ему наскучили. Хотя вот тут я утверждать не могла, все-таки малыш древний угодил в гроб раньше, чем мы коснулись этой темы в наших отношениях, а по его поведению этого не сказать.       В общем, я влипла. Как и всегда. Причем, с кем-то из Майклсонов. Черт! Порочный замкнутый круг какой-то, ей-богу! Иногда мне казалось, что мне и правда лучше умереть окончательно и бесповоротно, чтобы разорвать его, ибо что ни жизнь, так проблемы с первородными, не считая ненормальную Блэнч, конечно, ибо с ней-то совсем запущенный случай.       Чем дольше я думала об этом, тем больше холодок бежал по моей коже. Я сама ступила в капкан, и теперь мне следовало бы быть готовой к тому, что я оставлю там ногу, руку, сердце или голову. Кстати, из-за сердца ведь в нем и оказалась. А еще из-за губительной привычки бежать к Нику под крылышко сразу же, как только со мной произошло что-то неприятное, болезненное и убийственное.       Я продолжала ненавидеть его. Где-то в глубине своей очерненной чужими смертями души. Порой я жаждала его и искала в нем исцеление и утешение с пониманием вкупе. И здравым подходом это мое поведение не назвать. И, исходя из него, я понимала, что была окончательно испорчена и больна…       Да, кто, как ни древнейший гибрид, мог посочувствовать мне, совершено не делая этого, но заставляя забывать о боли? Вряд ли его младшему брату под силу подобное на грани самоконтроля, дабы не захлебнуться в океане крови. А Клаус мог. И делал это, видимо, руководствуясь тем, что он считал меня своим творением, а титул «отца года» ему ни с Хоуп, ни со мной терять не хотелось. И если биологической его дочери достаточно было плюшевого медведя и дать возможность потрепать себя за волосы или воротник рубашки, то воспитанница постарше, а теперь и вовсе без определенного возраста, учитывая мое обращение, нуждалась в чем-то посерьезнее.       Дьявол! Отрицая саму возможность того, что Никлаус воспитал во мне вот эту кровавую личность, за глаза допуская ее, естественно, я никогда не ассоциировала себя с Марселем, честно говоря, хотя у нас с ним было нечто общее, если очень уж основательно рассматривать всю эту ситуацию. Кстати, не уверена, что Жерара Ник рисовал по ночам или же кувыркался с ним в постели. Правда, за тысячу лет мало ли как изменились его первородные вкусы… Вообще я могла проверить это в его воспоминаниях, но, откровенно говоря, что-то не особо хотелось.       Эх, мне бы сейчас пригодилась помощь специалиста, чтобы разобраться во всех этих переносах и прообразах. Но они вокруг Майклсонов дохли, как мухи. Да и у кого хватит сил разобраться во всех сплетениях этой многовековой паутины? Вон для барменши она уже стала петлей на шее. Правда, ее и специалистом-то считать можно было с натяжкой, она имела личный интерес, но о мертвых плохо не говорят. Хотя мне ли переживать о вопросах морали?       Впрочем, насчет Элайджи тоже беспокоиться больше не стоит. Все предельно ясно. Он достаточно доходчиво объяснил, чтобы я могла сделать долгожданные выводы. С его стороны крайне безрассудно поступать так, если данное слово вообще можно употребить в его адрес, учитывая, что старший Майклсон является образцом продуманности и дотошности в таких деталях и мелочах, что сам Дьявол позавидовал бы ему. Этому первородному вампиру несвойственно бросать все и бежать, куда глаза глядят. Хотя поступок-то его оправдан — он пытается защитить семью. Он всегда делал так, как бы ни страдали от этого люди. К слову, я-то стала одной из жертв его родственной опеки, ведь именно Элайджа выносил вердикт по делу о моей способности или неспособности навредить его родным. Присяжные выступили против меня, как уже известно.       Но эти его умозаключения насчет достоверности пророчеств ведьм и желание отстраниться от меня окончательно выбили меня из колеи. Я попросту устала от того, что он сам не знает, чего хочет, и я участвую во всем этом.       Я могла оправдать его попытку защитить близких, хоть и относилась к ней со щедрой порцией скептицизма, ведь этим самым близким уже давным-давно пора было расплатиться по своим кровавым счетам, и я как бы создана именно для выбивания из них долгов, но то, как старший древний поступал со мной не поддавалось никаким объяснениям и логике вообще. Впрочем, я и не собиралась заниматься ее поисками. Может это была попытка защитить и меня, может — просто финальная точка, которая нам обоим давным-давно требовалась, чтобы я двигалась дальше, ведь Элайджа-то уж точно не считал ее каким-либо якорем и не был привязан к ней, и к этому варианту я склонялась больше. Я просто решила смириться и исполнить его волю. И до этого недо-прощания он заставил меня предостаточно барахтаться в мутных водах неопределенности, чтобы я сейчас, пусть и нехотя, но вцепилась в спасательный круг добровольно, впившись в губы его младшего брата…       И теперь самый младшенький из них жаждал моей крови. Прелестно, Пейтон! У тебя же без этого вот совсем не имелось проблем, поэтому ты создала себе еще, да какие!       Что же до нашей основной совместной беды, то здесь мы зашли в тупик. Такой темный-темный, что густой мрак в нем можно пощупать руками.       Кусочки головоломки у меня лично не складывались воедино, ибо мне-то были неведомы некоторые ее детали, имеющиеся в наличие у Майклсонов, вот и приходилось довольствоваться тем, что есть.       Знать бы, с какого момента тянутся все нити, чтобы грамотно за них потянуть и распутать этот клубок…       Здесь явно была замешана Аврора, но являлась ли она центральной фигурой на шахматной доске?       Я все больше склонялась к выводу, что нет. Леди де Мартель безусловно запустила свои ручонки в общий процесс дестабилизации ситуации с твердой почвой у членов древней семейки под ногами, но ей вряд ли хватило бы сил охватить всю масштабность этого плана, учитывая и расправу над «Стрикс», и похищение оружия против первородных, и поиски моей погибели. В конце концов, сколько раз вампиры нападали на себя или на первородных, словно ведомые чужой волей? А ход с гробом чего только стоил, чтобы заманить Кэролайн в Новый Орлеан! Конечно, я слышала о том, что безумцы гениальны, но Рора была не из их числа. Ей присуща малая доля терпения вкупе с огромным аппетитом, ведь она-то падка на возмездие, будто это сладчайший плод, раз вкусив который, отказаться от него уже не сможешь, имелся бы только повод. К тому же, внушать вампирам она еще не научилась, хоть и была первой после первых.       Зато кровососов препарировал мой дружок, с которым у меня не особо сложились отношения ввиду его желания заполучить мои силы ради собственной неумной жажды власти. Но Люсьен-то мертв, а продолжить его дело могла разве что Фрея. Вот ей-то хватило бы и времени, и сил для такой долгоиграющей операции ради уничтожения своих братьев и сестры. Правда, ведьма Майклсон сейчас настолько пыталась обелить себя в их глазах, что и на Библии бы поклялась, покаявшись перед этим. Таким поведением она и привлекала к себе больше подозрений, и одновременно отталкивала их, ведь находилась под контролем Бекки, работая над каким-то там планом по спасению утопающих и первородных в придачу.       С Бекс же я не виделась очень и очень давно, поэтому была лишена возможности прочитать ее мысли, ибо по телефону я делать этого не умела, и вряд ли Эстер ввела такие функции в мои заводские настройки, ведь в момент работы над заклинанием, Лилией и чем-то там еще она попросту не знала о существовании мобильной связи. А жаль. Если с проклятием сквозь века она смотрела в будущее, то могла бы и предугадать нечто подобное.       Кстати, сумасшедшая мамаша, бредившая местью и смертью собственных детей, тоже до сих пор числилась в списке возможных врагов и преступников, хотя тут уж как посудить, учитывая, что в вампирском мире законов, как таковых, практически не существовало. Вот эта древняя ведьма как раз и была тем самым гениальным безумцем-стратегом, разработавшим многоканальный план, сошедшийся в точке завершения спустя столетия. И все это время, за исключением парочки моментов, она находилась в загробном мире. Вот что значит преданность своему делу.       Себя я тоже исключать из числа угроз не стала, ибо мало ли, что там удумала Эстер, и я вполне могла бы оказаться какой-нибудь бомбой замедленного действия, раз уж по сути ей и являлась, только вот взрыва все не намечалось.       А вот идея о союзниках казалась мне не настолько реальной. Глядя на Майклсонов, я раз и навсегда уяснила, что командную работу переоценивают, и хоть они и могли в нужный момент собраться и коллективно дать отпор, но все же без конфликтов не обходилось. Это ж какая должна быть великая всеобщая цель, чтобы ради ее исполнения объединились минимум вампир с неограниченными ресурсами, человек, обладающий долей бесстрашия или вообще лишенный эмоций, и могущественная ведьма?! Хотя истребление всех кровососов на планете подходило под разряд той самой цели, если честно. Но водились ли среди них самоубийцы? Если кто-то умел подчинять их личность своей воле — да.       Правда, мои почившие вампиры-фанатики готовы были умирать по собственному желанию. Одна Айя, вырвавшая сердце из своей груди, чего только стоила. Может я действительно упустила кого-то из них, ведь среди «Стрикс» встречались одержимые идеей самоубийцы? Да уж, Блэнч в их число не входила, но кое-что общее у них все-таки имелось…       Кое-как умывшись и одевшись, выбрав первые попавшиеся под руку джинсы и однотонную футболку, теперь скрывавшуюся под моей джинсовой курткой, надетой поверх нее, я вышла из своей спальни и поплелась к первородным, пока они не стали меня искать или, что хуже, не отправили за мной Кола, который такого шанса уж точно не упустил бы.       Мысленная каша в голове напоминала отвратительно сваренную на завтрак овсяную жижу с кусочками несвежих фруктов, и я понимала, что мне попросту необходимо прополоскать и горло, и содержимое моей головы алкоголем или кровью, дабы хоть как-то навести там порядок.       А еще нужно было переговорить с Кэролайн. Я знала, что Ник не станет протестовать насчет этого, даже сам настоит на моей телепатической вылазке в ее черепушку в надежде найти там хоть какой-нибудь след паршивца, противостоящего нам и добравшегося до самых сокровенных мыслей древнего гибрида.       Но до остальных Майклсонов я так и не дошла, нос к носу столкнувшись с обладателем глаз цвета корицы, преградившим мне путь.       Сердце предательски замерло, медля со следующим ударом. Ой, да чего мне бояться? Что такого он может сделать со мной, чего не делал Клаус? Хотя, вспоминая, как и братья относились к мелкому сорванцу и его умениями с опаской, я пнула свою самоуверенность в бок и она вынужденно заткнулась, отправившись в дальний угол того темного-темного тупика, в котором я находилась. — Доброе утро, киска, — промурлыкал древнейший вампир, одарив меня привычной самодовольной и до странного невинной усмешкой. — Выспалась?       Укоризненно взглянув на него, я прикусила язык в желании ответно съязвить. Так я заработаю лишь дополнительных баллов для бонусных пыток, никому от этого, кроме Кола, лучше не будет. — Нет. Мысли помешали, — вымученно улыбнувшись, выдавила я из себя. — Поделишься со мной ими?       Я непонимающе уставилась на него. Это какая-то прелюдия к садистскому акту или что? — З-зачем?       Малыш Майклсон едва не расхохотался, заслышав, что я заикнулась в своем вопросе. Ему, похоже, это принесло двойную порцию удовлетворения. — Чтобы потешить мое любопытство, — невозмутимо заявил он.       Я, конечно, могла бы и дальше продолжать этот танец на цыпочках по раскаленным углям, но после всего, что между нами было, мне показалось, что порция прямолинейности никому не помешает. — Так ты будешь на меня нападать или нет?       В его карих глазах на мгновение мелькнула искра заинтересованности, тут же затерявшаяся в мечтательном блеске. Видимо, кто-то уже начал фантазировать об этом. Я еще и подкинула ему идею, похоже… — З-зачем? — беззастенчиво передразнил мне Кол. — Ты же собирался мстить. Болтал про последний шанс.       Вот сейчас я язык прикусить не успела… — Я открыл для себя отходчивость, дорогуша. Рекомендую познакомиться, очень хорошая штука.       Древний откровенно потешался над моим недоумением и даже не скрывал этого, а мой шок с каждой секундой, проведенной рядом с ним в мирной, пусть и не совсем приятной, беседе становился все больше. — Ты ведешь себя крайне странно, — прошипела я, чувствуя, что начинаю закипать, а за этим могла последовать та стадия, в которой я нападу на него первой, чего вот уж точно допустить нельзя. — Тебе кажется, — с нотками презрительности бросил мне вампир.       И этого я стерпеть не смогла. Чертова моя вспыльчивость! Будь она трижды проклята! Но всему виной практически бессонная беспокойная ночь. — Знаешь что, Кол?! — Нет, Пейтон, но уверен, что ты сейчас поведаешь мне.       Он намеренно бесил меня еще больше, а я, как ручной щенок, покорно шла у него на поводу. — Если собрался мстить, то не тяни, а сделай это сейчас, потому что у меня нет ни времени на твои игры, ни терпения! Мне плевать, что это блюдо подают холодным, потому что я требую его к столу сию же минуту! — Расслабься, киска, — устало выдохнул малыш Майклсон, — я отложил выяснение отношений до более подходящего момента. — Я тебе не верю, — возразила я. — Твое право.       Я вскинула на него сердитый взгляд, надеясь, что он достаточно пылает гневом, чтобы показать Колу всю мою решительность и недовольство.       Первородный с обворожительной ухмылкой смотрел мне в глаза, и совершенно не выглядел задетым и уж тем более напуганным. Его все устраивало, а вот меня — нет. — Я буду следить за тобой, — ядовито выплюнула я, обходя вампира, но у него на мой уход имелись другие планы.       Запустив пальцы в мои волосы, малыш древний с силой резко дернул их назад, рискуя снять с меня скальп, и прильнул ко мне сзади, удерживая мою голову запрокинутой, вдобавок пальцами другой руки сдавив мою шею. Я готова была поклясться, что лиловые следы от его пятерни останутся на коже еще на полчаса точно, не меньше, настолько крепко он сжимал ее, чтобы я не могла и пискнуть. — Нет, Пейтон, это я буду следить за тобой, — опалив мое ухо своим жарким дыханием, прошептал Кол, соприкасаясь с ним губами. — И не дай Бог тебе вытворить очередную глупость, раз уж наши гости покидают нас, и ваш спектакль с Ником больше никому не нужен.       Я судорожно пыталась сделать вдох, глотая ртом обрывки воздуха, что не могли в достаточной мере наполнить мои легкие. Что ж, именно этого я и ждала, но ночью же, не сейчас, при свете дня, когда все кошмары по неписаным правилам должны были отступить.       Помедлив еще миг, мелкий древнейший отпустил меня, и я зашлась в приступе хриплого кашля, слегка склонившись, чтобы было легче дышать. — Я не твоя собственность, Кол, когда же ты это поймешь? Я не принадлежу никому из вас, и вправе сама решать хотя бы свои сердечные вопросы.       Я нарывалась. И, кажется, делала это сознательно в попытке доказать ему что-либо, пусть и бесполезно, в желании дожать его, чтобы наконец попрощаться и с ненормальной семейкой, и со всеми ее проблемами, хоть и на короткий срок, если этот Майклсон, конечно, не вырвет мне сердце.       Похоже, не так гладко прошел для меня мой отказ от Элайджи. И не прошел вовсе. Эх, Пейтон, ничему ведь тебя предыдущий опыт и ни одна из жизней не учит, ничему… — О нет, моя. Ты разозлила меня, киска, и этой ночью мне пришлось вымещать свой гнев на ни в чем не повинных людях, — на этих его словах я болезненно поморщилась, — только бы не прийти к тебе и не заставить тебя пройти через все круги Ада. Но, к счастью для тебя, я помню, насколько сильна твоя гадкая связь с моим братом, и только это тебя и спасает. Я найду способ избавиться от нее, вырезать ее, как злокачественную опухоль, и лишу тебя этой тяги, поверь мне.       Его тон звучал слишком уж серьезно, чтобы я могла усомниться в правдивости его слов и намерений. — А чем ты лучше, чем он? — Сама знаешь.       Всего на секунду задержав взгляд глаз цвета корицы на мне, Кол отправился прочь, оставив в моей голове еще большую кашу, чем была там изначально. Может это от недостаточного насыщения крови кислородом? Черт, Пейтон, ты же вампир, вряд ли он там вообще есть.       Я жива. Я до сих пор жива. Я встретилась с малышом Майклсоном после поцелуя с его братом у него на глазах, и у меня на память об этой встрече не осталось даже парочки сломанных ребер, не считая синяков на шее.       Оглянувшись, я удивленно моргнула. Конечно, первородный вампир говорил очень уж неприятные вещи, и их можно было объяснить эгоистичной злобой, но все равно он не походил на себя. Неужели и правда изменился? Или это все еще часть какого-то плана? Войдя в столовую, поприветствовав всех сидящих за столом, я заняла место около Клауса, похоже, специально оставившего для меня свободный стул рядом с собой. Ну прямо чета хозяев дома, ей-богу. Эстер, завидев эту картину, умерла бы в очередной раз от разрыва сердца!       Зато моментально стало ясно, почему Кол проигнорировал утреннюю семейную трапезу.       Ребекки с Фреей, впрочем, тоже не наблюдалось, и из представителей первородных здесь находился только гибрид со старшим братом, в сторону которого я старалась не смотреть под любым предлогом, сосредоточившись на своей булочке со сливочно-лососевым кремом, как на центре мира. Впрочем, очень скоро возле моей тарелки появился и стакан с кровью, любезно придвинутый ко мне Ником.       Я догадывалась, что можно было и поприветствовать его поцелуем приличия ради, но ограничилась лишь приторной ласковой улыбкой и благодарностью за заботу, даже не представляя, как я могла бы в последствии за нее расплатиться, зная, что этот древнейший ничего не делает бесплатно и просто так.       Но я пришла сюда не только утолить свой аппетит и человеческого, и вампирского характера, поэтому, быстро покончив с едой, оставив лишь дымящийся в фигурной фарфоровой чашке кофе, я отправилась в путешествие по мыслям Кэролайн. Без ее ведома это было значительно проще сделать, ведь тогда она ничего не скрыла бы умеренно или по чьему-то приказу.       Правда, ничего важного для дела там не нашлось. Тот, кто противостоял нам, умело заметал все следы. Блондинка совершенно не помнила вчерашнего вечера и всерьез считала, что он закончился обычным сном после пустого и бессмысленного разговора в кабинете поместья. И, как я поняла, никто не стал убеждать ее в обратном. А от желания убить себя не осталось и следа.       Я никогда не читала мысли тех, кто освободился от внушения, поэтому не знала, так ли происходит и с остальными, но это выглядело до пугающего странным. Получается, что такое воздействие на вампиров никак нельзя доказать без желания того, кто сделал это? Подобное заставило бы дрожать от страха самых бывалых и закаленных, и к ним я причисляла Майклсонов, естественно, ибо с аналогичным они еще никогда не сталкивались.       И на фоне этих размышлений, я вдруг пришла к ужасающей теории: что если несвойственное для Кола поведение объяснимо тем, что он под чужим контролем?       Это походило на бред, ведь древнейшим даже я не могла внушать, хоть я никогда и не пыталась, но чтобы такая сила, да существовала — вряд ли.       С простыми вампирами в это еще верилось в связи с последними событиями, но первые и самые мощные, практически неуязвимые… Правда, имеется же против них оружие, причем самое разнообразное.       Посмотрев по сторонам, я решила, что не стоит ставить присутствующих в известность. К тому же, Клаус, как я выяснила уже из его мыслей, после завтрака собирался проводить Кэролайн и братьев Сальваторе в дальний путь, подкинув им ложную зацепку с гробом, только бы они убрались из Нового Орлеана подальше и поскорее, а затем планировал провести оставшееся до конца дня время с дочерью, ведь подготовка к ее отъезду с матерью и дядей была уже на финальной стадии.       Чем планировал заниматься Элайджа, я не интересовалась, дабы он не поймал меня. Я продолжала подчеркнуто игнорировать его, и мне это с трудом, но удавалось.       Едва дождавшись возможности улизнуть под благим предлогом, я получила наконец долгожданную свободу, хоть в отношении меня она и была очень уж условной и относительной.       Размышляя, как бы мне застать Фрею врасплох, помня о ее магии, я направилась в свою комнату, желая в ближайшие пару часов больше не попадаться первородным на глаза.       И каковым же было мое удивление, когда я застала древнюю ведьму сидящей на моей кровати. — Если ты сейчас попытаешься сбежать, я за себя не отвечаю, — пробурчала я, закрыв за собой дверь.       Она пожала плечами и ухмыльнулась уголком губ. — Разве я, самостоятельно и добровольно явившись к тебе, похожа на ту, что станет искать пути отхода? — Кто тебя знает.       Вообще я была ей рада, учитывая количество накопившихся у меня вопросов, но ее появление настораживало, да и я по-прежнему не обзавелась доверием по отношению к ней. — Я подумала, что ты нуждаешься во мне, — без предисловий заявила беловолосая Майклсон. — Я нуждаюсь в информации. Если ты можешь ее предоставить, то да, я нуждаюсь в тебе, — надменным тоном отчеканила я. — Тогда мы нашли друг друга, ибо пришло время тебе все узнать. Или почти все. — Чудно, — едко констатировала я. — Это ведь кто-то значительно опаснее Авроры, верно? — Да.       Что ж, прямо и по существу. Мне уже начинает нравиться наш разговор. — А кто? Тебе известно, кто это? Это я? — Нет, но… — выдохнула она так горько, что я поморщилась, осознав, что ей сейчас приходится не так уж и легко. Или же ее актерский талант заслуживает премии «Оскар». — Это в некоем роде связано с тобой. — Есть кто-то подобный мне? — ахнула я. Вот это была бы новость! — Я опасаюсь, что это Эстер.       Ее фраза заставила меня иронично фыркнуть. — Серьезно? Этого не может быть. — Потому что ты собственноручно убила ее? — язвительно поинтересовалась Фрея. — Да, именно. — Вспомни, сколько времени она фактически была мертва, но, тем не менее, контролировала процесс твоего создания, оживая в чужом теле.       Что ж, не зря я не отмела ночной вариант с ней, хоть в нем и имелось столько нюансов. — Для этого нужна ты и твоя тетка. Ты играешь за свою семью, пусть я и слабо верю в это, а Далия мертва. Не могла же ваша сумасшедшая одержимая мамаша со сквозняком просто вселиться в чужое тело и командовать парадом оттуда?       Ее заявление попахивало абсурдом. Ой, а сама-то? Пришла к умозаключению, что Колу кто-то сделал ментальную трепанацию и засел у него в извилинах, что сказывалось на его поведении. Ничем не лучше, Пейтон. — Считаешь, это под силу только нам? — Да, — уверенно протянула я, продолжая и дальше своим напускным скептицизмом добиваться откровенности, на что ведьма Майклсон покачала головой. — Это опустошающее заклинание, но его может использовать ведьма из древнего могущественного рода. Увы, я не уникальна в этом.       Чем больше она говорила, тем сильнее мне не нравилось происходящее. Конечно, на своем примере я уже привыкла к тому, что можно умирать и оживать неограниченное количество раз, но с Эстер такой вариант вообще не радовал. — Ты знаешь таких? Смерть Давины опять же на моем счету. Да я перебила половину живущих в Новом Орлеане ведьм, а твои братья расправились с остальными! Кто это может быть? — развела я руками. — Есть и другие места, где сосредоточена достаточная сила. Например, Мистик-Фоллс.       Я открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. — У братьев Сальваторе имеется в друзьях ведьма. Как же ее… Бонни Беннет, точно, — щелкнула я пальцами. — Я, конечно, ничего не знаю о ее могуществе, но, кажется, дело плохо, ведь похищение гроба и его поиски могли быть отвлекающим маневром, чтобы добраться до нее, когда близкие ей вампиры заявились сюда. — Все произошло несколько раньше, Квинн, хотя я не исключаю, что в твоем предположении есть доля истины.       Сейчас я даже не обратила внимания, как Фрея назвала меня, настолько во мне пылало любопытство вместе с разыгравшейся интуицией, подсказывающей, что за всем этим рассказом кроется нечто ужасное. Ну еще бы, если Эстер ожила… — На что ты намекаешь? — скрестила я руки на груди. — И как это связано со мной? — Как ты знаешь, чтобы создать первородного, требуется кровь двойника, я говорила тебе об этом. — Да, я помню. Я потомок Татьи, а потом вы заимствовали кровь, чтобы закончить начатое. Что дальше? — Я совершила множество ошибок, Квинн, но в определенные моменты моей жизни это казалось правильным и оправданным. Теперь же я пытаюсь исправить их, чтобы моим родным не пришлось расплачиваться за грехи моего прошлого. — Им не привыкать, своих грехов предостаточно. И пока, знаешь ли, не особо понятно, — покачала я головой. — Я не зря вспомнила про двойников, — вперившись взглядом в одну точку, проговорила ведьма Майклсон. — Ну, с похищением гроба с Еленой о них вспомнили все, — констатировала я. Фрея склонила голову, и мой саркастичный пыл моментально поутих: — Что ты сделала? — Эстер… — Фрея, что ты сделала?! — с надрывом повторила я. — Если я не ошибаюсь сейчас, то я убила своих братьев и сестру. И тебя… — Боже мой, да как?! — негодовала я. — Ответь уже! — Все это время Далия хранила тело Татьи, поддерживая в нем искру жизни, чтобы нам не приходилось искать двойников сквозь века, — едва слышно прошелестела она.       Такого я определенно не ожидала, поэтому пошатнулась назад, но устояла на ногах, все еще не понимая, к чему клонила белокурая ведьма, а она продолжала: — Эстер мы оживляли в ее теле. — Погоди, ты хочешь сказать, что ваша мамочка воскресала возлюбленной обоих своих сыновей? Черт! Это мерзко даже для вашей семейки! — Выбирать не приходилось.       После такого признания мне резко захотелось принять душ, чтобы смыть с себя всю его грязь. Тристан грезил подобным грехом, но так и не дошел до него, и пусть никто из первородных не спал с Татьей после ее смерти, это все равно выходило за рамки моего понимания. — К чему ты клонишь? Хочешь сказать, что ее вновь оживили в этом теле? — вздохнула я.       Фрея, поджав губы, кивнула. — После убийства Далии оно не заботило меня… А его исчезновение… — Неужели Люсьен знал о нем? — Да, я ведь многим делилась с ним тогда. — Дьявол! Тогда свинью нам подложила Давина. Это ведь еще не все, да? — заметив, что из взгляда Майклсон никуда не делась вина, грозовой тучей повисшая там, спросила я, готовясь к худшему. — Фактически все кровные линии происходят именно от Татьи, не от первородных. Ее кровь и есть связующий элемент, помнишь? Она течет в каждом из моих братьев, в венах моей сестры, даже в тебе имеется ее частичка, запечатанная в татуировке. И с каждым обращением она распространялась среди других вампиров, переходила дальше, связывала всех их вместе в единое целое. — Нет, — я отказывалась верить в это. — Да, Квинн. Благодаря своей крови она может воздействовать на всех, кто обращен с ее помощью… — То есть вообще абсолютно на всех.       Это известие походило на гром среди ясного неба, да еще и молнию, вдогонку поразившую тех, кто не успел вовремя спрятаться, а у нас с Майклсонами укрытия что-то не наблюдалось, ведь мы оказались в самом эпицентре бури. — Я пришла к этому выводу не сразу. Долго думала, изучала такую возможность. И потратила слишком много времени, чтобы разобраться во всем и понять, что к чему, — Фрея едва сдерживала слезы, и вот теперь-то я впервые поверила в то, что она искренне переживает за свою семью. — И я пыталась исправить все. В последние недели я только это и делала. Боюсь, я слишком затянула, и мы опоздали. — Почему ты не сказала?! — в сердцах вскричала я. — Я могла верить только сестре. — Я… — приложив ладонь ко лбу, пытаясь сконцентрироваться и не поддаться подступившей панике, я не могла подобрать нужные слова. — Как… как предотвратить это? Вы нашли что-то? — Никак. Она уже здесь, Квинн, — мертвенным голосом произнесла Фрея, заставив кровь в моих жилах похолодеть.       И в следующее мгновение легче не стало, ведь со двора поместья послышался удивленный возглас Элайджи: — Елена?!       Я бросилась туда на пределе своей вампирской скорости, но возле лестницы, ведущей вниз, остановилась, уставившись на темноволосую девушку, стоящую около фонтана.       Она выглядела точно так же, как и двойник, лежащий в гробу, как и Кэтрин Пирс, и остальные из их линии, но ее выделял и отличал от них взгляд ее карих глаз. Колючий, пронзительный, полный безжалостной расчетливой решительности.       Эстер не смотрела бы так даже на пределе своего безумия. Передо мной и первородными стояла истинная хозяйка тела, и от этого осознания горло мое словно сдавило тисками, ведь теперь мне небезосновательно казалось, что ситуация наша не просто ухудшилась, а стала максимально критической и смертоносной… — Это не Елена, это Татья, — выдохнула я, понимая, что мы и правда все умрем.