The Retribution of bloody love

Ruelle — Madness

— Догадалась-таки, — ухмыльнулась Татья, и в ухмылке ее не было ни капли досады, что ее рассекретили настолько быстро. — Впрочем, так даже лучше, без лишних спектаклей, ибо я совершенно не знаю, какой была Елена Гилберт при жизни, зато в смерти изучила ее досконально. Ни единого отличия. Поразительно и обидно одновременно. А в тебе-то, Пейтон, от меня мало что осталось, — она скользнула по мне оценивающим, полным безразличия взглядом, — за исключением крови, конечно.       Клаус моментально сообразил, что к чему, и оскалился, напоминая брызжущего слюной Цербера, готового в любой удобный для него миг вцепиться ей в шею и клыками превратить ее в кровавое месиво, а после, стоя над бывшей возлюбленной, наблюдать ее агонию, облизывая губы, смакуя ее вкус.       Но не тут-то было.       Заметив его настроение, Татья преспокойно подошла к Майклсону и потрепала его по щеке, проворковав: — Расслабься, Никлаус.       При этом она заглянула ему в глаза, и метаморфозы первородного гибрида не могли не отдаться холодными мурашками, пробежавшими волной страха по моей коже, ведь он от ее слов превратился в ручного пса, причем настолько добродушного, что едва ли не бросался на нее, чтобы обслюнявить ей лицо.       Такая разительная перемена, ставшая делом всего каких-то двух секунд.       Что ж, мои опасения насчет нашей с древними коллективной кончины теперь лишь подтвердились, отозвавшись эхом с самого дна глубины той задницы, в которой мы оказались, учитывая серьезность данной проблемы.       От Татьи так и веяло ненавистью, злобой и жаждой мести. Эти эмоции словно выедали ее изнутри, являя нам лишь пустую ее оболочку, настолько она была выпотрошена своим же ураганом.       За моей спиной послышались шаги, и спустя мгновение позади меня уже стояла Фрея. Стиснув зубы, она с яростью смотрела на ожившего двойника и вполне верила своим глазам, учитывая, что за все века ее существования ей пришлось как повидать, так и создать. Между прочим, это твоих рук дело, дорогуша! Ведь это вам она требовалась как нескончаемый источник крови, а вот теперь придется заплатить за ее использование огромную цену, которую я даже мысленно называть боялась.       Медленно шагая по двору поместья, двигаясь так тягуче, словно по невидимому плавному течению реки, Татья остановилась возле Элайджи, и вместе с этим мое сердце тоже позабыло, как биться, пропустив не один удар, а сразу несколько.       Старший древний не отшатнулся от той, которую любил когда-то и собственноручно убил, поддавшись слепому чудовищному вампирскому голоду. Не в его привычках было делать это, к тому же он явно не мог бороться с желанием вновь взглянуть на нее. Мне даже показалось, что Майклсон с несвойственной ему наивностью считал, что ее появление здесь — всего лишь сон, не более того, но мирно стоящий, притихший Ник легко наталкивал на обратную мысль.       Татья заглянула ему в глаза и что-то тихо-тихо прошептала. Я не успела использовать вампирский слух, чтобы расслышать, что же именно крылось в ее шепоте, но взгляд глаз цвета шотландского виски остекленел, и их обладатель уже не контролировал себя. — Нет! — взвизгнула я, молниеносно минуя лестницу, переступая через две ступеньки сразу, рискуя свалиться и покатиться вниз.       Я знала, что было уже поздно. Но стоять в стороне не могла, хоть и осознавала, что вряд ли смогу исправить что-либо и как-то улучшить ситуацию, учитывая, что двое из первородных уже переметнулись на сторону врага, причем за какие-то считанные секунды.       Это походило на приснившийся ночью кошмар, и являлось не менее кошмарной реальностью, вот честно. — Элайджа, сопротивляйся ей! Сопротивляйся! — причитала я, подскочив к нему, схватив его за плечи, и как следует встряхнув.       Но это не подействовало.       Старший Майклсон даже не глянул на меня, словно я была какой-то крошечной незаметной букашкой, севшей на лацкан его безупречного изысканного пиджака. — Ты слышишь меня?       Обхватив ладонями его лицо, я потянулась к нему, посмотрев ему в глаза. Но от увиденного я вынуждена была отпрянуть назад, ведь была не готова к такому…       Там зияла пустота. Темная и абсолютно бездонная. Такая, в которой и умереть можно, пока, оступившись, летишь вниз, не зная, когда же наступит конец твоего свободного падения.       Я вдруг осознала, что древнейший вампир сейчас напомнил мне каменную глыбу. Совершенно безэмоциональную и холодную-холодную в своей неприступности и непоколебимости, ведь воля Татьи для него была нерушима.       Это походило миф о Медузе-Горгоне, от одного взгляда на которую люди каменели, только тут же спасения не было кровососам, и Майклсоны исключением не стали.       Оглядываясь по сторонам, ища помощи, которой по сути не от кого было ждать, краем глаза я заметила, как прикрылась дверь детской комнаты на втором этаже. Хейли еще была тут, соответственно, и Хоуп тоже. Это усложняло все, существенно усложняло. Я знала, что волчица не ринется в бой, оставив дочь, ведь ей-то глубоко плевать практически на всех древнейших, за исключением одного, и надеялась, что у Татьи хватит совести и не хватит ума натравить на нее ее отца, или что ее мать успеет убраться с ней отсюда, например, через окно.       Впрочем, это все были лишь мои мысли, и я еще не имела ни малейшего представления, как поступит двойник, желающий мести, ведь в ее-то голове уже явно созрел план, и соблазн подсмотреть его детали подмывал меня совершить телепатическую вылазку во вражеский стан, но кто знает, выберусь ли я оттуда? Вдруг она таким образом подчинит и меня своей воле?       Кола с Ребеккой, видимо, не было дома, иначе они бы уже появились на шум, что одновременно являлось и хорошей, и плохой новостью, ведь так они не подпадали под влияние Татьи, но и не могли помочь братьям, хотя если бы она внушила еще и им, или околдовала, или что она там делает, то наше поражение было бы стопроцентным, и гарантировано закончилось гибелью всех присутствующих, за исключением озлобленного двойника, конечно.       Братья Сальваторе и Кэролайн, к счастью для них, уже успели покинуть не только поместье, но и, вероятно, Новый Орлеан, так что риск сопутствующего урона оказался сведен к минимуму, хотя Татья-то уже и так добралась до блондинки сердца своего бывшего ухажера. — Чего ты хочешь? Возмездия? — глянув на нее, сквозь зубы процедила я.       Ситуация была провальной по всем фронтам. Да, в моем распоряжении имелась огневая магическая поддержка древней ведьмы, только вот я не могла с уверенностью сказать о наличии у нее достаточной скорости чтения заклинаний, дабы никто из родственников не добрался до нее раньше, чем она закончит.       Пока Фрея свернет кому-нибудь из троицы, противостоящей нам, шею, на нее гарантированно нападет брат, оставшийся в строю. А если же она выберет мишенью саму Татью, то — одновременно оба. И одного из них я, конечно, нейтрализую, пусть на это уйдет некоторое время, но вот двоих? Когда-то на тренировках у меня получалось, но тогда Майклсоны были на моей стороне и еще и поддавались мне, а тут совсем другое дело. — А в Abattoir приходят за чем-то другим? Уж точно не по приглашению на чай, — хохотнула она.       Я покосилась на Элайджу, но он остался непроницаемым. Значило ли это, что Татья добралась до его воспоминаний, касающихся меня? И каким образом? Он сам добровольно выболтал ей это? Или же она задавала наводящие вопросы? И когда это произошло? Они уже виделись раньше?       А может она просто ткнула пальцем в небо? Ага, и вот так сразу попала в цель, конечно, Пейтон. Это только тебе чужда подобная меткость. — Послушай, в некотором роде я понимаю тебя… — начала я, но была перебита Фреей: — Это бесполезно, Квинн. Она настроена слишком решительно, чтобы подействовать на нее уговорами. — Именно, — согласилась с ней Татья, игриво подмигнув Клаусу, жадно ловящему взглядом каждое ее движение. — Наверное, гадаешь, как такое возможно? — поинтересовалась она, уже обращаясь ко мне. — У меня был краткий экскурс в истории, — отмахнулась я, следя за действиями двойника так же, как и древний гибрид, только вот намерения мои были иными, нежели у него. — Знаешь, поначалу я думала, что с первородными будет сложнее всего, но любовь… — Любовь, как же, — буркнула я себе под нос. — Можешь не верить мне, но эти двое больше всех подвержены моему влиянию. С остальными вампирами, — сложно было не заметить, как брезгливо произнесла она это слово, — я повязана лишь кровью, а тут примешаны еще и чувства. Просто сшибающий с ног коктейль. Или же ударяющий в голову, — завершением фразы стал ее смешок. Едкий и ядовитый, словно укус змеи, напавшей исподтишка. — Надеюсь, ты не ревнуешь? Все-таки у нас это тянется значительно дольше, чем у вас.       Сердито прищурившись, я сдержалась и не ответила ей уколом, не уступающим ничем ее ехидству. — Ты слишком долго шла к этому. Показалась мне даже чересчур мелочной, — с полуулыбкой заметила я. — Вербена в крови? Серьезно? Что это за ребячество, присущее Колу? — Потому что я слишком долго страдала, чтобы за раз получить все и сразу и не насладиться этим сполна! — сорвалась она на истеричный крик, стихнувший на последнем слове. Впервые Татья показала свои настоящие эмоции, а не скрывалась за маской язвительной уравновешенности, граничащей с бездушием.       «Потяни время, Квинн», — голос Фреи прорезал мои мысли, отдающиеся панической дрожью в каждой клеточке моего тела.       Ну наконец-то! Ведьма Майклсон вступила в игру!       И хоть я не знала, что она задумала, все равно едва заметно кивнула, давая ей понять, что попытаюсь сделать все, что в моих силах, даже если ситуация дойдет до их предела. — По личному опыту могу сказать, что близость Майклсонов и наличие у них чувств к тебе до добра не доводит и всегда чревато проблемами. Это даже написано в истории их семейства, в главе с твоей смертью.       Своим выпадом я напоролась на сердитый взгляд ее карих глаз, что мог бы, будь он физически ощутимым, не считая ее внушения, пронзить мое тело подобно китобойному гарпуну. В общем, приятного мало. — Безусловно, ты бывала за порогом смерти предостаточно раз, чтобы знать, каково это — умирать, но тебе никогда не приходилось расплачиваться за грехи монстров, которых создали при помощи твоей крови, тем самым обрекая тебя ежеминутно порождать все новых и новых чудовищ, даже не участвуя в этом?       Мельком глянув на белокурую ведьму, я присвистнула, продолжая вести своеобразные переговоры с двойником-террористкой: — Ты можешь не верить мне, но Эстер пела такую же песенку. То есть ты хочешь сказать, что ад все-таки есть? Или его нет? Я просто хочу узнать, попал ли туда Люсьен, — пояснила я, тем временем решив попробовать еще один козырь, имевшийся у меня в рукаве. Впрочем, с ним я так же была обречена на провал, учитывая, что с Кэролайн, намеревавшейся убить себя, это не сработало.       «Ник?», — мысленно обратилась я к гибриду.       Естественно, ответа я не получила. Позвав его еще несколько раз, и потерпев такую же неудачу с Элайджей, я испытывала лишь желание рухнуть на пол и разреветься от собственного бессилия, хоть и с наличием бессмертия и прочих сверхъестественных, но абсолютно бесполезных умений, коими меня наделила сумасшедшая мамаша первородных.       Да еще и терпение мое было на исходе. Страх подталкивал к краю пропасти, вынуждая попробовать напасть в желании защитить себя, о членах древней семейки тут даже речи ни шло, хотя мы находились в одной лодке, если судить по обстоятельствам. — Смотря, что считать адом. Причислять каждую погибшую от вампирских клыков жертву на свой счет, при этом находясь между жизнью и смертью, и быть использованной снова и снова ради личной выгоды очередной представительницы семейства Майклсон — вот мой ад. — А, ты об этом, — безразлично махнула я рукой так, будто речь шла о маникюре.       Татья продолжала прохаживаться по двору между Майклсонами и мной, и я старалась отводить взгляд, когда она оказывалась возле меня, опасаясь, что я тоже стану жертвой ее внушения, ведь никто же не говорил, что я могу похвастаться иммунитетом от него.       Ее кровь есть в моем теле. Даже хуже — она в чертовой татуировке, что обладает и собственными магическими свойствами, например, регенерацией, несмотря на вырванный с ней кусок плоти, и они получены как раз из-за всех этих штучек двойников и вселенского плана касаемо них. Лучше бы тот, кто делал все это из века в век, озаботился проблемой исчезновения панд, чем восстановлением никому не нужного сверхъестественного баланса, ей-богу! — А ты? — переспросила она у меня. — Что «я»? — недоуменно нахмурилась я. — Каково тебе не выполнить свое предназначение?       Ее пояснение царапнуло по моему сердцу острием кинжала. — Сойдет.       Дьявол! Ну чего же Фрея так долго тянет?!       Я нервно переминалась с ноги на ногу, стараясь не выпустить клыки раньше времени, хотя закипающая в груди ярость лишь давила на мою вампирскую природу, вынуждая ее проявить себя. — Я освобожу тебя от твоего бремени, Пейтон, — уверенно заявила Татья. — Все-таки ты мой потомок, да и мы повязаны кровью, несмотря на все твои перерождения. — Погоди, — фыркнула я, — ты взываешь к нашей родственной связи черт знает какой давности, поясняя ею желание убить меня, как и остальных вампиров? Ведь это ты открыла охоту за свитком? — Да, я, — на губах двойника заиграла легкая усмешка. — Скоро не останется ни одного из них, кем же ты тогда будешь питаться?       Вот замечания о моем специфическом рационе я вообще не ожидала в данный момент. — А, то есть это еще и забота?! — едко выпалила я. — Понимай, как знаешь, — пожала она плечами, проследив, как Фрея также спустилась по лестнице во двор. — Я думала, ты к нам никогда не присоединишься. Поразительно, правда? — взмах ее руки был направлен в сторону Никлауса, — такого послушания от него не мог добиться даже Майкл. — Ему бы это сравнение не понравилось, — скептично констатировала ведьма Майклсон. — Ты долго еще будешь выступать со своим монологом?       Я повернулась к ней и возмущенно посмотрела на нее. Это вообще как понимать, Фрея? Я едва сдерживалась, и тянула время из-за твоей просьбы, а ты вздумала ее взбесить и сделать это в течение каких-то пары секунд?! — Осталось потерпеть всего чуть-чуть. Впрочем, может Пейтон захочет узнать правду о гибели «Стрикс», прежде чем мы перейдем к финалу?       Запущенная ею стрела метко угодила в цель — я готова была отсрочить момент своего нападения. — Говори, — приказала я, моментально пожалев об этом, ведь сохраняемая мною ранее бдительность сдала свои позиции — Татья шагнула ко мне, и я мгновенно оказалась в плену ее взгляда.       Я не могла сдвинуться с места: ни отшатнуться назад, ни отвернуться, ни броситься бежать прочь, только бы ни смотреть на нее. Ничего из этого.       Я, не моргая, только внимала ее воле, будучи готова исполнить все, что она пожелает.       Этот магнетизм не поддавался объяснению. Кровь просто медленно нагревалась в венах, ускоряя свое течение по ним, повинуясь не моему организму, а желаниям двойника, властвующего над ней и моим сознанием. — Твоя интуиция не подвела тебя, Пейтон. Их убил Клаус, исполнив мой приказ, естественно. Правда, они сами помогли ему в этом — я устроила там небольшое представление от скуки. Кстати, Ками тоже на его счету. Кто бы еще из вампиров мог войти к ней без приглашения? А так она сама впустила его в надежде, что он накажет ее обидчицу. Жаль, что ты перенесла столько боли из-за этого. — И каково тебе было убивать руками первородных? — брезгливо выплюнула древняя ведьма.       А я же даже никак не отреагировала на ее признание. Нет, в глубине моей души назревала буря, и я вроде бы как понимала, что только что услышала, но Татья не желала, чтобы я набросилась на Ника, соответственно, не желала этого и я. — Я вынуждена была сделать это. О, брось, Фрея, ты же меня понимаешь. По правде сказать, вы обе меня понимаете, ведь ваши-то руки тоже по локоть в крови. Но я отмою их и по-настоящему исправлю ошибки твоей матери, — она произносила это беловолосой Майклсон, но взгляд ее был прикован ко мне. — Ваша семья дорого заплатит за то, что сделала со мной и этим миром. Каждый из вас. Я не успокоюсь, пока не истреблю всех вампиров и всех Майклсонов до единого, чтобы и имена ваши были позабыты. Ненависть бедняжки Блэнч покажется вам сказкой. — Ты делаешь это из мести, — бросила ей Фрея, скользнув ладонью по моей ладони, переплетая наши пальцы, но ее прикосновение не помогло мне очнуться от дурманного влияния двойника. — Зато ради всеобщего блага. — Сейчас, Квинн! — выкрикнула ведьма, после принявшись читать одно из своих заклинаний, поднимая во дворе поместья ветер, что, видимо, должен был превратиться в шторм или что-то вроде того, но я даже не шелохнулась под его порывами. — Сейчас, Пейтон. Заставь ее замолчать, а сама скройся в самом дальнем уголке своего сознания, чтобы и духу твоего здесь не было, — приказала мне Татья, и я слепо повиновалась, ведь не могла иначе.       Стиснув ладонь Фреи до хруста, впрочем, не заставившего ее прекратить колдовать, пальцами второй руки я вцепилась ей в шею и с силой сжала их, вынуждая Майклсон захрипеть и заглохнуть. Все, что ей оставалось — это только смотреть на меня взглядом, полным боли.       Я не отдавала отчет своим действиям, и правда добровольно посадив себя в металлическую клетку с проржавевшими прутьями, находящуюся в мрачных глубинах моей души или на перекрестке мыслей, из-за тьмы, царившей там, этого было не разобрать. Я видела происходящее оттуда, следила за всем, но сделать ничего не могла, будучи узницей собственного тела и чужой воли, подчинившей его.       Татья же тем временем удовлетворенно ухмыльнулась, насладившись результатом своих манипуляций, и обратилась к первородным, присутствующим при триумфе ее мести, и все так же безмолвно и покорно наблюдающим за ней: — Никлаус, Элайджа, вам не кажется, что сегодня отличный день для братоубийства?