Глава 28 или Одиночество было недолгим
30 января 2018 г., 22:05
Если честно, то я ожидала всякого наказания. Более того, я даже была готова делать ставки, оставят ли меня наедине с разбитой вдребезги Ребеккой или же Клаус отчебучит что-нибудь уже привычное для него, вроде того случая, когда я по его милости очутилась в гробу. Кстати, тогда я могла заработать себе клаустрофобию, но как-то пронесло — пока я находилась в клетке собственного сознания, страх замкнутого пространства не особо пугал, хотя, думаю, тут сработала поправка на более ужасную ситуацию, в сравнении с которой заключение казалось не настолько серьезной проблемой, чтобы паниковать именно из-за него.
Так вот, едва я открыла глаза и потянулась, пробуя, правильно ли срослись мои кости, я осознала, что лежу на своей опостылевшей до тошноты кровати в поместье первородных, причем даже не прикованная к ней.
Не подвал, не кладовая, от тесноты которой можно задохнуться, не спальня древнего гибрида, а отведенная мне комната, да еще и без каких-либо подводных камней и незваных гостей. Что-то странное, ей-богу.
Изумленно оглянувшись по сторонам, недолго думая, я закатила рукав платья и ущипнула себя возле локтя, не особо-то нежничая, сдавливая пальцы до кровоизлияния под кожей, что через некоторое время все равно исчезнет.
Боль была ощутимой, значит я не спала и не находилась в бреду, а действительно бодрствовала.
Что ж, тогда, вероятно, моя кара будет больше моральной, чем физической, и мне предстоит присутствовать на семейном совете, во время которого я трижды пожелаю раскаленной кочергой достать до своего мозга и извлечь его через ухо, только бы не слышать происходящего, потому что собрания Майклсонов, мягко скажем, не просто утомляли, а являли собой совершенную пытку, что превзошла все известные ранее еще со средневековья.
И я, по идее, должна была уже привыкнуть к ним, ведь присутствовала там не раз, но как-то все не получалось, учитывая, что каждая такая встреча клуба вовсе не анонимных первородных превращалась в стычку, всеобщую свору, столкновение непростых характеров присутствующих, да с обязательным пожеланием убить друг друга, звучащим не менее двух раз. В общем, приятного мало.
Болезненно поморщившись, мысленно сочувствуя самой себе, я поднялась с кровати, отряхнув подол платья, констатировав, что черный цвет все-таки идеален для сокрытия следов крови, ведь от убийства Марселя на нем не осталось ни единого следа. Вот бы и с моей душой так сработало, но почему-то мне думалось, что там все несколько сложнее.
Впрочем, угрызений совести или чувства вины я не ощущала, что значило, что эмоциональная поломка все еще влияет на картину восприятия мной происходящего. Теперь вообще непонятно, почему тогда в спальне не было Фреи, пытающейся исправить это.
Вообще я до сих пор не знала, чем я руководствовалась в момент, когда вырвала Жерару сердце. Просто пожелала сделать это, а в следующее мгновение рукой уже исследовала его внутренности на ощупь. Просто пугающая скорость. Или хуже полное отсутствие у меня тормозов? Ведь я-то отдавала отчет тому, что все это видела Ребекка, что, несмотря на все свое хладнокровие и мстительность, Клаус продолжал сохранять приемышу жизнь, хоть тот и заслуживал наказания по множеству пунктов, и все равно решилась на такой поступок, даже не поразмыслив о нем, как следует. Кстати, я считаю, что это из-за Ника, обучавшего меня убивать, не задумываясь и просто наслаждаясь самим процессом, не считая числа жертв. Вот теперь Марсель стал одной из них. Кто в этом виноват? Я — лишь машина для убийства, решающий толчок сделал некто иной, и задолго до этого.
Оправдывать себя, сваливая все древнейшего гибрида, было проще простого и до того привычно, что я с легкостью оперировала уже использовавшимися ранее фактами, подстраивая их под ситуацию, а они ведь подходили, занимая отведенные им места как влитые, словно там и были!
Первым делом отправившись в ванную комнату, я попыталась отмыть остатки крови Жерара, что не просто запеклась на моей коже, но и, кажется, вросла в нее своими темно-красными разводами греха. Потратив достаточно много времени на это, рискуя протереть в своей ладони дыру, я все-таки избавилась от них, после скинув и платье, отправив его в корзину для грязного белья. Не то, чтобы мне было противно или я желала поскорее позабыть о случившемся, просто я чувствовала себя в нем неуютно, да и неправильно это как-то, не считая элементарных правил гигиены.
Порывшись в своих вещах, выбрав уже привычные для меня темно-синие джинсы и схожий с ними по цвету жакет, надев под него однотонную футболку, я все еще не могла похвастаться тем, что это ощущение прошло.
Я по-прежнему находилась не в своей тарелке, и пока я не в порядке — вряд ли что-то изменится, поэтому необходимо было поскорее устранить неполадки во мне, а для этого нужна Фрея. Соответственно, я направилась к ней.
Едва я переступила порог спальни, как поняла, что что-то изменилось, но изменения эти коснулись уже не меня, а Abattoir. Осматриваясь по сторонам, я пыталась уловить, что же не так, но ответом мне был лишь свист ветра, гуляющего по пустым комнатам.
Вот что. Пустота.
Непривычная для этого поместья, что от старости вот-вот могло обвалиться на головы своих обитателей.
Впрочем, их-то сейчас я как раз и не наблюдала. И не слышала.
Майклсоны будто растворились. Исчезли. Стерли себя и следы своего существования с земли. А на деле же попросту сбежали. Ведь так? Или слух подводил меня?
Бросившись в один из кабинетов, я застыла в его дверном проеме, все еще не веря своим глазам. Часть вещей осталась на своих местах: книги, какие-то свитки и привычные для дома первородных древние реликвии и просто вещички из прошлого, напоминающие о прожитых веках, но все равно кое-чего не хватало.
Такой же вывод я сделала, пройдясь по остальным комнатам, заглянув и в спальни древнейших, параллельно успев порадоваться тому, что в своей Кол не оставил парочку трупов.
Складывалось впечатление, что члены безумной семейки собирались впопыхах, забирая с собой только самое важное и самое дорогое, поэтому оставили здесь очень много всего. Включая меня.
Пребывая в шоке, я в первые несколько минут даже не знала, как реагировать на это открытие.
В смысле, да, мечтала однажды вновь воскреснуть или проснуться поутру и очутиться в роли Кевина Маккалистера, но не всерьез же и не с Майклсонами.
У меня враз появилось столько вопросов, что виски словно сдавило металлическим обручем, и я помассировала их пальцами, только вот это не помогло.
Что случилось, пока я была мертва? На древних напали? Снова Татья? Они живы? Их вынудили сбежать? Почему они оставили меня? Разве Ник поступил бы так, учитывая, что он ни за что в жизни не дал бы мне свободу добровольно? Гибрид вновь попав под влияние двойника? А она зачем потребовала разделиться? Чтобы я не помешала ей свершить свою месть, ведь я теперь неуязвима? Хотя это достаточно спорно, ведь я-то сейчас настолько эмоционально нестабильна, что даже ненависть Блэнч, не говоря уже о каких-либо привязанностях, мне недоступна.
Или все-таки члены семейства первых вампиров сделали это по собственному желанию? О, да нет, Клаус бы скорее усыпил меня и держал под капельницей из какого-то зелья, наспех сваренного Фреей, чем вот так бросил. Впрочем, получается же, что бросил.
Пока я делала обход, то не нашла ни записки, ни какого-либо знака, что был бы намеренно оставлен мне, дабы прояснить сложившуюся ситуацию.
И тут-то меня осенило.
Это — тот самый план, о котором давным-давно у них шла речь. Хотя тогда бы древнейшие потихоньку паковали свои вещи, все-таки они оставили много чего, правда, мольберт Ник утянул с собой, что было неудивительно.
От этого роя мыслей моя головная боль лишь усилилась, поэтому я решила вылечить ее алкоголем, а заодно и подумать, что же делать дальше.
До краев наполнив бокал бурбоном, не жалея его, ведь никто не мог осудить меня за это, я поднялась на второй этаж и остановилась возле перил, глядя вниз. Двор по-прежнему представлял собой жалкое зрелище, сохранившее все следы жестокого и кровавого побоища, развернувшегося тут. Никто не позаботился об уборке, вероятно, даже не вспоминал о ней, и все осталось так же, как и в тот день, когда погиб Элайджа. Стена дома все еще хранила трещины от удара с отпечатком его крови.
Сделав несколько глотков, я поморщилась — до сих пор не привыкла к крепкому спиртному, хотя порой вливала его в себя, как воду. Наверное, его вкус напрямую зависел не от выдержки, производителя и цены, а от обстоятельств, при которых его доводилось пить.
Итак, что же мне делать?
Ответа на этот вопрос у меня также не было.
Я не знала, следует ли оставаться в поместье или же я могу использовать спонтанно полученную свободу по прямому назначению и броситься отсюда прочь. Никаких сообщений, указаний, приказов и просьб.
Вдруг в самом сердце я ощутила укол обиды. Конечно, это сложно было назвать прям возвращением всех моих эмоций, просто я почувствовала себя использованной и выброшенной или оставленной за ненадобностью, как тот серебряный, потемневший от времени подсвечник или первое издание сонетов Шекспира, которое они не прихватили с собой.
И это оказалось чрезвычайно горько хотя бы тем, что мы и правда же через многое прошли вместе, а теперь меня не отпустили на волю, нет, а будто насильно вытолкнули из автомобиля, и укатили по направлению к горизонту. И таким раскладом мне это дико не нравилось.
Конечно, это являлось еще одним плюсом в пользу побега из Нового Орлеана к чертовой матери, как можно дальше от происходящего здесь. И соблазн уехать был очень велик, но это тоже порождало множество проблем.
Давненько я не показывалась дома. И это первое место, куда бы я отправилась, обретя свободу от первородного плена. В конце концов, моя вампирская жажда не представляет опасности для людей, поэтому я не пыталась бы поживиться родными и близкими. Да и пора бы уже появиться там после бойни в спортзале, ведь тогда я списала все на шок, потрясение и травму, из-за которой якобы и отправилась путешествовать в поисках утраченного равновесия и в попытках прийти в себя. Ну не сказала бы я им правду, верно?
Только вот, на самом деле, дом — это последнее место, где мне сейчас следовало появляться. Совместное проживание с Майклсонами дало возможность уяснить одно важнейшее правило: в случае какой-либо угрозы семья сразу же оказывается под прицелом. А угроза-то как раз имелась, да еще какая.
К тому же, я тоже подпадала под ее разряд со своей эмоциональной спячкой. Значит, туда мне путь точно закрыт. Да и я без понятия, есть ли в родном городе вампиры, а об этом также следует позаботиться, учитывая мой специфический рацион и то, что линия старшего древнего вампира мертва, и число кровососов враз сократилось.
Тогда, может, отправиться, куда глаза глядят?
Просто раскрутить глобус, стоящий в кабинете, и ткнуть в него пальцем, наугад выбирая отдаленный и укромный уголок земного шара, затем раздобыть билеты и рвануть туда.
А что? Звучит очень даже заманчиво. Пейтон, тебе ведь не обязательно лезть в пекло и самую гущу событий. Спокойное, тихое и размеренное существование — чем не награда за пережитое? Это лучше палаты в лечебнице для душевнобольных, и мемуары писать можно. Вот только с изданием их будет загвоздка — такая жизнь подразумевает вечный страх. Я стану постоянно озираться через плечо и ждать, кто же явится по мою и без того уже пропащую душу: Татья, поборовшая древнейших, хотя об этом я и так узнаю, если вдруг в одночасье вымрут разом все вампиры, и для меня настанут голодные времена, или Майклсоны, справившиеся с озлобленным двойником. Оказаться отрезанной от окружающего мира не так уж и привлекательно, ведь отголоски последних новостей с первородного фронта мне будут не слышны, о них в газетах не печатают луизианские сверхъестественные сводки.
И последним вариантом моих действий была идея остаться здесь и переждать несколько дней, присмотреться к происходящему, попробовать разобраться в нем.
Вполне понятно, в пользу чего оказался мой безрадостный выбор…
Я проголодалась, пока рассуждала об этом, а с уходом древних я лишилась доступа к крови, да и запаса ее они мне не оставили. В общем, налицо явная забота, что трогала прямо до глубины души.
Придется идти на охоту. Все-таки это Новый Орлеан, здесь достаточно легко найти вампира на один вечер. О долгосрочном сотрудничестве речь не идет — вряд ли я смогу пригласить кого-то в Abattoir, ведь поместье, вероятно, по-прежнему принадлежит Майклсонам, если не переписано наспех на кого-то из подставных лиц, о чем я, естественно, тоже ничего не знаю. И дело даже не в магической защите, что против вторжения Татьи оказалась бессильна.
Хотя я могу внушить своему ужину встречаться со мной ежедневно в условленном месте и использовать для этой цели особняк Тристана, но для начала необходимо наметить аппетитную цель.
Залпом осушив свой бокал, я без особых сожалений разжала пальцы и уронила его вниз, как следует насладившись звоном битого хрусталя. Маленькая пакость в отместку за большие гадости. Это вышло очень даже приятно, хоть чувство удовлетворения от моего поступка было кратковременным и быстро развеялось.
Двигаясь по Французскому кварталу в направлении одного из баров, где обычно проводила свое время вампирская братия, я крутила головой из стороны в сторону, старательно рассматривая всех окружающих на предмет слежки или чего-то подобного. Но мне даже ведьмы не попадались, не говоря уже о чьих-то приспешниках, только люди, совершенно не догадывающиеся о том, какая война разгорелась на улицах этого города.
Проходя мимо одного из темных переулков, практически добравшись до финальной точки своей прогулки, сделав вдох, я почуяла запах крови. Свежей, еще теплой и человеческой, хотя, вдохнув еще раз, я уловила и нотки вампирской.
Стиснув зубы, я колебалась. Мне было абсолютно все равно, если в данный момент там кто-то погибал, в моем сердце ничего не шевелилось и не екало, но мозгом-то я понимала, что, наверное, нужно вмешаться, а заодно и поживиться, ведь чем это не приглашение к столу? В баре пахнет только спиртным и табачным дымом, ну еще имеется удушливая дымка мрачной похоти, с кровососами всегда так, а тут практически тарелка свежесваренного супа, выставленная на стол. Осталось лишь взять ложку и приступить к трапезе.
Прислушавшись, я уловила звуки драки и направилась на них, уже не сомневаясь в своих намерениях.
В полумраке тупика между двумя зданиями долговязый парень с рассеченной в пылу стычки бровью и разбитым носом сражался с тремя вампирами. Если точнее, то с двумя, потому что один из них уже валялся возле мусорного бака с торчащей из груди деревяшкой. Хм, неплохо. Может этому пострадавшему и не требуется моя помощь?
Но голод решил все за меня, поэтому я просто поддалась ему, и бросилась на одного из нападавших, наскочив на него сзади и с наслаждением вонзив клыки в его шею, едва ли не застонав от упоительного чувства притока чужой крови, затопившего горло.
Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала за дальнейшим исходом битвы, который оказался очень уж молниеносным, потому что третий вампир повалился на землю после того, как не такой уж и беспомощный ведьмак, как оказалось, махнул рукой, применив на нем свою магию.
Закатив глаза, чувствуя, что меня провели, я причмокнула губами, выпуская из своих объятий практически опустошенного кровососа.
— Вот и перекусила, — прорычала я, вытирая тыльной стороной ладони рот.
Парень пошатнулся, все-таки устояв на ногах, а через мгновение вообще ухмыльнулся мне, видимо, стараясь выглядеть очаровательно или что-то вроде того.
— Моя спасительница, — пьяно промурлыкал он. Похоже, это последствия стычки и его хорошенько двинули по голове.
Нахмурившись, я скептично взглянула на него. Ведьмак выглядел потрепанным, но это не уменьшало присущего ему шарма, что витал в воздухе вместе с солоновато-металлическим ароматом. Взъерошенные вьющиеся темные волосы, острые скулы, тонкие губы с играющей на них усмешкой, и, несмотря на побои, пронзительный дерзкий и насмешливый взгляд голубых глаз, заставляющий почувствовать себя неловко — и почему мне кажется, что вампиры напали на него не просто так? Может из-за впечатления едкой занозы, которое он производил моментально и без особых усилий?
— Обойдемся без титулов, — махнула я рукой, собираясь уходить, вовсе не рассчитывая на благодарность — я свою выгоду из этого происшествия извлекла.
— Еще и скромница, — приторно протянул парень, позволяя расслышать британский акцент, с которым он говорил. Приятный и несравнимый, конечно, с акцентом Ника, просто сражающим наповал.
— Ага.
Я не собиралась слушать его дальше. В конце концов, передо мной стоял ведьмак, и хоть я сейчас не испытывала особой ненависти, все же мое отношение к магическим отродьям осталось прежним.
— А вот я особой скромностью не отличаюсь, — продолжил он, — поэтому ты не могла бы одолжить мне немного своей крови?
От такой наглости я даже повернулась и выразительно посмотрела на него.
— Я не даю ее незнакомцам, — стальным тоном отчеканила я.
— Познакомимся? Меня зовут Калеб, — тут же нашелся он с ответом.
Я едва рот не раскрыла от ошеломления, учитывая, что была полностью шокирована. Такой напор и еще и святая вера в собственную обезоруживающую неотразимость даже в подобной ситуации? О, этот парень мог бы посоревноваться в самолюбии с Майклсонами.
— Слушай, Калеб, — с нескрываемым ехидством передразнила его я, — ты — ведьмак, и то, что я спасла тебя, уже нарушает мои правила. Обычно я убиваю тебе подобных, снимая таким образом стресс и поднимая себе настроение.
Я рассчитывала, что это отпугнет его или заставить сомневаться в правильности дальнейшего разговора со мной.
— О, так ты — Пейтон?
Сейчас мое ошеломление стало лишь сильнее. Это что еще за новость? Откуда он меня знает? Я бы запомнила его, если бы мы встречались.
— Ты слышал обо мне? — осторожно переспросила я, параллельно настраиваясь на намерение влезть в его мысли, ведь необходимо узнать, что все это значит?
— А ты как думаешь? — едко уточнил он, делая несколько шагов в мою сторону.
Ну да, скольких магических отродий я уничтожила. Оставшиеся в живых рано или поздно должно были заговорить обо мне.
— Видишь, со мной опасно иметь дело, я не шучу, — на полном серьезе заявила я, пытаясь совершить телепатическую вылазку, но с первой попытки она провалилась. Как и со второй, и с третьей.
А Калеб, остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки, лишь улыбался, словно зная, что я терпела неудачу, желая прибегнуть к хитрости при помощи козыря в рукаве, оставленного там Эстер. Ох, что-то не нравится мне он. Впрочем, это ведь ведьмы научили Кола ставить магическую защиту. По вполне понятным причинам и этому парню она тоже может быть известна.
Правда, его нападения я не особо боялась — у меня все еще имелся иммунитет против всяческих ведьмовских штучек. Ну, я надеялась на это.
— Я люблю опасность, — его акцент томными переливами ласкал слух, но я старалась оставаться к нему равнодушной, насколько это возможно, потому что сложившаяся ситуация до боли напоминала горький опыт с Каслом, также использовавшим мое доверие, втершись и вклинившись в него.
— Так чего же сразу не предупредил об этом? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я бы не стала вам мешать.
— Ты получила желаемое, насколько я успел заметить. Ну и одно дело, когда эта опасность исходит от тройки агрессивно настроенных вампиров, а другое — когда от крайне привлекательной девушки, — он приправил свой комплимент до невозможного обворожительной улыбкой, против которой я успешно выстояла со своим запасом безразличия.
— Я тоже вампир, если ты не заметил.
Я демонстративно явила ему свою природу, не сдерживая ее в этот момент.
— Так еще сексуальнее.
А этот Калеб сдаваться не собирался.
Поджав губы, я выдохнула:
— Ладно, я дам тебе свою кровь, если ты ответишь на мой вопрос. Честно ответишь.
— Я абсолютно свободен, дамы сердца у меня нет, — самодовольно заявил Калеб, наградив меня игривым взглядом.
— Впрочем, как не будет и самого сердца, если ты не перестанешь меня клеить, ибо это выглядит очень дешево, — проворчала я, закатив рукав своего жакета. — Почему я не могу прочитать твои мысли?
— Ты умеешь это? — удивленно присвистнул он. — Оказывается, моя защита не так бесполезна, как я думал. Мой ковен обладал рецептом одного зелья, что блокирует вмешательство в сознание, сны, и, видимо, мысли. Мы все принимали его по достижении определенного возраста.
Я косо ухмыльнулась. Вот даже не рассчитывала на такую честность от него, а теперь, кажется, выяснила и способ, которым был защищен малыш первородный. Интересно, а антидот у этого зелья есть?
Процарапав по запястью клыками, я рассекла его и протянула руку к парню.
Калеб улыбнулся, вовсе не скрывая, что испытывает наслаждение от этой ситуации, и, прежде чем присосаться к ране, прочертил по ней языком.
Возбуждение с легкой болью резануло по моим импульсам, словно лезвием опасной бритвы. Я замерла, задержав дыхание, стараясь думать о Никлаусе, чтобы сдержать свои внезапно проснувшиеся низменные порывы и потребности. В конце концов, должна же быть какая-то польза от гибрида, вот пусть и спасает меня теперь от неожиданного грехопадения. Чертов вампиризм! Подобные желания из-за него вспыхивают, как спичечная головка!
Хорошо еще, что все достаточно быстро закончилось, и как только ведьмак отстранился, то и я пришла в норму, переводя дух.
Нужно поскорее отделаться от него, распрощаться и позабыть о нем, ведь пока он не прикасается ко мне — все вообще замечательно, насколько это, конечно, возможно в моей ситуации. Хотя, вероятно, так было бы с каждым, кто дотронулся бы до меня.
— И на этом я тебя оставлю, — спешно произнесла я, отступая назад.
— Как так? — недоуменно наморщил лоб Калеб, не заостряя внимание на ссадине, что вот-вот должна была затянуться, большим пальцем стирая остатки крови со своих губ. — Я намереваюсь быть джентльменом и провести тебя до дома.
— Тебе напомнить, что я сама могу постоять за себя? — насмешливо хмыкнула я.
Черт! Может использовать вампирскую скорость, чтобы сбежать? Звучит крайне привлекательно, если честно.
— Но это будет приятно, я обещаю, — с придыханием заверил меня он.
Зажмурившись на мгновение, я все-таки приняла решение в его пользу, но не из-за вспыхнувшего на миг влечения. Сопровождение ведьмака — реальная возможность проверить, под защитой ли поместье, так что это исключительно трезвый и голый расчет, не более того.
До Abattoir я шла молча, позволив ему поведать мне, как же все-таки вампиры прицепились к нему, но не особо вслушиваясь в подробности этой истории, погрузившись в свои мысли.
Вот и докатилась ты, Пейтон, до самого дна. Куда уже дальше, если начала водиться с теми, кого презирала больше, чем древнейших? Да я истребляла магических отродий пачками, сбившись со счету, сколько их погибло от моих рук, а тут едва ли не свидание. Видели бы это Майклсоны… впрочем, тогда Калеб и правда был бы уже мертв — в таком исходе я не сомневалась ни на минуту.
Добравшись до ворот, ведущих во двор, я развернулась к ним спиной и, улыбнувшись своему новому знакомому, не глядя шагнула назад, оказываясь за своеобразной границей.
Ведьмак последовал за мной с самоуверенной усмешкой, явно рассчитывая на продолжение вечера, которое я ему, кстати, не обещала, но заступить за ту самую границу не смог, словно натолкнувшись на невидимую стену. Вау! Действительно работает! Хорошо, что я не прихватила с собой вампира, иначе не смогла бы затащить ужин домой, не считая того, конечно, что это лишь временная обитель. Хотя кого я обманываю? Разве что, как и всегда, себя.
— Что это еще такое? — обиженно насупился он, глядя на меня.
— Система безопасности от непрошеных гостей, — насмешливо заявила я, мысленно добавив, что далеко не от всех.
— Вообще удивительно, что ты живешь с первородными.
Ну вот, снова. Что ж, пора начать признавать сей факт.
— Я в некотором роде тоже первородная, — вздохнула я.
— Еще одна Майклсон? — Калеб изумленно вытаращил глаза.
— Уж от этого меня Господь миловал, хотя особым расположением ко мне он никогда не отличался, — отмахнулась я. — Просто первородный гибрид, но без гена оборотня.
— Это чертовски интересно.
Я скептично покачала головой в ответ на его признание.
— Ничего интересного или занимательного.
Все-таки этот парень казался мне забавным. То ли потому, что я никогда не дружила с ему подобными, то ли из-за сходства некоторых черт его характера с непростыми нравами древнейших. В общем, что-то в нем было, помимо удачи, конечно, ведь я могла его прикончить, даже не поморщившись, как сделала это с Марселем. Хотя, если он не отстанет от меня, то у него еще все впереди. Сожаление сейчас не мой козырь, как и чувство вины или понимание правильности своих действий, а этот ведьмак легко тянет на еще одну ошибку, причем не в романтическом плане.
— И на этом в нашем знакомстве пора ставить точку. Считай себя везунчиком, Калеб. Спокойной ночи.
— Еще увидимся, Пейтон, — медленно проговорил он, будто давал обещание и себе, и мне, и с его британским акцентом это звучало впечатляюще и волнительно.
Правда, это было еще не все. Его интонация на мгновение показалась знакомой, словно я уже имела возможность слышать ее когда-то, но в другом голосе.
Вновь взглянув на него, я мотнула головой, отрицанием отвечая на свои мысли. В конце концов, все мои эмоции объявили бойкот и подводили меня сейчас, так почему не считать это одной из их уловок?
