The Retribution of bloody love

— Клаус? — осторожно спросила я, во дворе Abattoir наткнувшись на мужчину, так безрассудно стоящего ко мне спиной.       Вот и вышла перекусить, а сюда уже успели набежать гости, пока я вернулась. Нет, Кол, конечно, прямо заявил, что пожалует ко мне сегодня, но про старшего братца речи не шло.       А вообще легко было догадаться, что передо мной стоял бывший первородный гибрид, нарядившийся в чужое тело, хотя бы потому, что магический барьер на пороге поместья, помимо его хозяев, мог преодолеть человек, но я понятия не имела, кто из обитателей Нового Орлеана или туристов притащился бы сюда добровольно. Разве что под внушением. Но и внушать сейчас, по сути, было некому, ведь практически все мои знакомые вампиры либо умерли, либо сменили облик. — Узнала-таки. Здравствуй, love, — обернувшись, ухмыльнулся он, и меня словно ошпарило его насмешливо-колючим взглядом.       Вот уж не знаю, каким образом Майклсоны выбирали себе тела, устраивали ли кастинг или просто нашли тех, кто полностью соответствовал бы их требованиям, но у мужчины, за которого сейчас выдавал себя Никлаус, цвет глаз был еще более магическим и гипнотически-зеленоватым, чем у оригинала. Это пугало, если честно, потому что разве так бывает? Мне кажется, это что-то нереальное, запредельное и инопланетное. Уж точно не земное.       Или Ник просто удачно сделал выбор, что вероятнее всего.       Не сообщив ему, естественно, что я все-таки сомневалась, я придирчиво осмотрела его с головы до ног, оценив его новую внешность и констатировав, что в стиле одежды древнейший себе не изменил: на нем была его привычная темно-свекольного цвета хенли, черные джинсы и куртка из искусственно состаренной черной кожи с сизыми подпалинами.       В остальном же он выглядел, как… художник. Вот серьезно. Его каштановые волосы были собраны резинкой в небрежный пучок, из которого выбилась пара прядей, спадающих ему на лицо, а на щеках его темнела поросль щетины. Интересно, при улыбке проступали ли на них ямочки или нет?       Для завершения образа ему не хватало только установленного рядом мольберта или кисточек в руках. Хотя тогда это закончилось бы не очень хорошо, если вспомнить, что именно он мог с ними сделать.       В общем, если бы я не знала Клауса настолько хорошо, что аж подташнивало порой, то могла бы и не признать его сейчас, спутав с каким-то мечтателем, нанюхавшимся растворителя для краски. На мгновение я даже испытала щекотливое любопытство, задумавшись, разобралась бы в том, кто перед ней, Кэролайн или почившая ранее барменша. Вряд ли, если бы он не использовал какую-нибудь из своих неизменных фразочек. — Это было легко, — оглянувшись по сторонам, я заметила, что во дворе стало немного чище, и решила сыграть на этом. — Чтобы окончательно провалить легенду ты мог бы еще метлу в руки взять. Я не замечала раньше твою патологическую любовь к чистоте.       Наверное, потому что любовь Клауса Майклсона априори была патологической, вне зависимости от того, чего она касалась или же кого. — С прискорбием вынужден констатировать, что ты запустила здесь все, — недовольно прищурился первородный. — Ну так мне же никто не назначил содержания, — пожала я плечами, с легкостью отмахнувшись от его укоризненного замечания. — Я думал, что ты не задержишься здесь.       Вот мы и ступили на надтреснувший лед, который мог в любой момент разломиться и кто-то из нас ушел бы под воду.       Я не знала, снабдила ли Фрея и Никлауса кинжалом или он один на всех Майклсонов, поэтому они являлись ко мне по очереди, так что пока не рисковала нападать, сделав выбор в пользу словесных пикировок. Правда, я понятия не имела, к чему они в итоге придут. Помня о моей эмоциональной нестабильности и ввиду природной страсти этого древнего к провокациям… — Ах, думал… — присвистнула я. — Может, поделишься со мной остальными своими мыслями?!       Если честно, то я не была настолько зла сейчас, как при встрече с Колом. Вероятно, потому, что я четко уяснила для себя, что семейка древних создателей вселенских проблем мне еще нужна, к тому же, я прекрасно понимала, что количество информации, которой располагала я, не сравнится с тем, что имелась в их распоряжении. Поэтому я старательно сдерживалась, заведомо зная о собственном проигрыше.       Клаус давным-давно все просчитал, не просто до того, как переступил порог Abattoir, а только когда впервые подумал об этом. Мне же оставалось лишь запастись терпением и получить необходимые сведения. Очевидно же, что он притащился сюда именно за этим, просто я хотела выжать из нашей встречи все: не только сок и кровь, но и душу. — Ты должна была уехать, — сухо процедил Ник, сердито сжав губы в тонкую линию и склонив голову набок, уставившись на меня.       Черт! Сейчас я чувствовала себя не в своей тарелке еще больше, чем раньше, когда оказывалась в подобной ситуации, но он находился в своем теле. — Тебе следовало сказать мне, что я должна, — передразнила его я. — Впрочем, твой младший брат считает иначе. С его слов, вам требуется моя помощь. Выходит, хорошо, что я осталась здесь. — Кол, как и обычно, не следит за языком и из его рта вылетают пустые слова, не имеющие под собой ни малейшего смысла. Мы не нуждаемся в тебе, дорогуша. Не слушай юнца-идиота и отправляйся на все четыре стороны, пока можешь, — Клаус чеканил слова так, будто гатил молотом по наковальне. Или же бил меня по щекам наотмашь.       И я опешила в первое мгновение, переваривая услышанное, потому что оно вот совсем не вязалось с тем, что этот Майклсон говорил ранее. И с его характером. И с намерениями касаемо моей судьбы.       Вот тут-то желание держаться, дабы добыть информацию, как рукой сняло. Вряд ли это случилось еще и из-за Кола, но за него мне тоже стало обидно, насколько это возможно, конечно.       Не став предупреждать древнего, я ринулась в его сторону, и через мгновение он уже оказался прижат спиной к стене доме, а я скалилась, глядя ему в глаза. Поразительно, но стоило только выпустить на волю свою вампирскую природу и ярость, и магнетизм его взгляда как рукой сняло. Чудодейственный эффект клыков и грозного рычания! Надо будет запомнить на будущее. — Не нуждаетесь? — повторила я за ним, пробуя эти слова на вкус, и он мне очень уж не понравился, ведь отдавал кислятиной и горечью не только предательства, но и лживого двуличия, граничащего со склонностью к манипуляциям. В общем, был родным для Клауса.–Когда я предложила свои услуги в спасении твоей дочери, ты был другого мнения. И потом, заявляя, что ни за что не отпустишь меня от себя. А теперь же что это? — Считай, что свобода.       Естественно, этот древнейший также не испытывал ни малейшего намека на страх. С чего бы? Да, он прекрасно понимал, что я могла его убить. Что я хотела сделать это. Но на его лице не дрогнул ни единый мускул, и сердце билось ровно-ровно, сколько бы я ни вслушивалась в его ритм. — Мог бы уведомить меня об этом хотя бы по почте! — подтянувшись к его лицу, прошипела я, вдыхая его новый запах. Такой же лесной, как и раньше, но с примесью болотной сырости и нотками животной природы. Так-так-так, выходит, что Ник выбрал себе не ведьмака? — Если уважение ко мне тебе чуждо, то вежливость же должна еще присутствовать в каком-либо виде среди твоих манер? Или со смертью Элайджи ваша семья потеряла последнего джентльмена? А может он был единственным в ней?       Я намеренно жала на это. Каждой своей фразой, будто кинжалом, врезалась в его плоть, кромсая ее. Раз уж он не особо-то жалел меня, то с какой стати это должна делать я?       Его глаза всего на миг сменили цвет, осветившись волчьим янтарем, и после резкого и точного выпада Майклсона изменений претерпело и наше положение — теперь его заложницей оказалась я: он, вцепившись рукой в мои волосы, вдавил меня щекой в шершавую пыльную поверхность стены, царапавшую кожу, оставляя на ней ссадины, а сам прижался ко мне всем телом до того тесно, что свободно пошевелиться я не могла.       Конечно, напрягшись, я бы сделала это. Оттолкнула бы где-то с третьей попытки, отвесила пару ударов, но я решила выждать, впрочем, не без уведомления: — Ты ведь понимаешь, что жмешься ко мне лишь потому, что я позволила тебе сделать это? — едко поинтересовалась я. — Значит, снова волк? — Не меняй темы, дорогуша, — опалив дыханием мое ухо, прорычал он. –Если я отказался от тебя, то ты должна была со всех ног удирать отсюда, а не оставаться в моем доме и качать права. — Что изменилось, Ник?       Я качнула головой и дернулась назад, но первородный еще крепче запутался пальцами в моих волосах, оттягивая их, чтобы жар его слов и дальше мог скользить по моей коже. Ему явно нравилось это, а вот мне — не очень. — Ты, Квинн. Изменилась ты.       Он сильнее вдавился бедрами в мое тело, и я готова была поклясться, что всего на какую-то долю секунды мне показалось, что я ощутила его возбуждение. Но я надеялась, что ошиблась. Правда, подобная ситуация вполне могла бы завести Клауса. Не учитывая того момента, что я нагло и беззастенчиво поддавалась ему. Или именно это и являлось катализатором для него? — Ну конечно, — выдохнула я. — Эмоции. Испугался?       На мой ироничный вопрос первородный хохотнул. За это захотелось съездить ему по зубам, благо я обладала достаточным уровнем разбушевавшейся ярости, поэтому принялась брыкаться, дабы как-то подпортить момент. — Ты ведь знаешь, что ничто человеческое мне не чуждо, Квинн. Но беда заключается в том, что без эмоций тебя крайне сложно контролировать. Признайся, мысленно ты уже просчитала, как вырвешься и выразишь свое недовольство в очередной атаке. Или я ошибся, и рычаги давления на тебя все еще имеются? — Попридержи свой рычаг у себя в штанах, Ник, — язвительно фыркнула я, искренне сожалея, что Эстер и Фрея при создании не скрестили меня со змеей, которая умеет плеваться ядом, потому что слова мои едва-едва достигали цели, отскакивая от толстой кожи Майклсона как от щита, и мне бы не помешало что-нибудь более существенное сейчас.       Начиная улавливать смысл его слов, накаляющих и без того адскую атмосферу, я думала не о том, как вырвусь, а о прямом заявлении, что я, оказывается, легко поддаюсь дрессуре. И это, черт возьми, ранило!       Вот не знаю, на что я рассчитывала, но я все же решила уточнить, что к чему, и заговорила приглушенным тоном, намереваясь закончить боевым кличем или полным ненависти воплем, тут уже как пойдет: — То есть ты хочешь сказать, что все это время… — Мои глаза! Ник, Дьявол тебя дери! Какого черта?! — перебил меня возмущенный вскрик. Несложно было догадаться, кто заявился сюда и застал нас в такой неподобающей позе. — Могу адресовать этот вопрос и тебе, Кол, — огрызнулся древнейший, наконец позволив мне пошевелиться, отступив назад. — О, а вот и юнец-идиот пожаловал, — я не преминула процитировать Майклсона, подкрепив этот укол ехидной усмешкой. — Или как ты его там назвал? — Ты тоже хороша, киска! — огрызнулся мне малыш первородный, и я возмущенно уставилась на него: — Я-то за что?! — А не ты ли только что обжималась с ним?! — в его голосе послышались истерично-капризные нотки. Ну только этого мне для полного счастья не хватало! — Да у тебя силы достаточно, чтобы с одного удара ему череп проломить! — Ничего лучше не мог ей посоветовать?! — привычно убрав руки за спину, хоть и сделал он это в чужом теле, гневно рявкнул Клаус. — Я выпытывала у него информацию, — невозмутимо протянула я, уязвленно поджав губы, потому что мои слова вызвали у оборотня смех. — Интересно, каким это местом?! — не унимался Кол. — Ну хватит, — отмахнулась я, теперь же добровольно прислонившись спиной к стене. — Я вообще пострадавшая в этой ситуации! Считай, что он меня обесчестил своим… — запнувшись, я подыскивала нужное слово, — рычагом давления!       Под укоризненными взглядами обоих первородных мне хотелось провалиться сквозь землю, но, увы, подобные мои желания никогда не исполнялись в подходящий момент.       Вздохнув, я решила, что лучше вообще держать язык за зубами, потому что каждое мое заявление лишь усугубляло все, а это на пользу не шло никому.       К тому же, спор между братьями продолжился, и лезть в него я абсолютно не хотела, так что углубилась в свои мысли под их нарастающий рык, анализируя, что же я все-таки получила в итоге.       Откровенно говоря, ничего приятного. Картина происходящего была крайне неутешительной и напоминающей едкую кислоту, что разъедала все вокруг.       Каждый из древнейших провинился по-своему: Кол намеревался вновь использовать меня, а Клаус же, наоборот, оттолкнуть, и это если смягчить удар, ведь фактически он просто вышвырнул меня прочь! И я не понимала, кто из них виноват больше. Оба хороши, ей-богу!       Но при ближайшем рассмотрении Никлаус все-таки проигрывал родственнику хотя бы в том, что он всегда был категоричен и принципиален в вопросах моей неволи, а тут же не просто указал на дверь, а еще и возмутился, что я не воспользовалась его снисходительным милосердием.       И еще и эти его слова об эмоциях. В тот момент я почувствовала себя дрессированной пантерой в цирке, которую при необходимости приманивали мясом, и я не хотела думать, что же служило этой самой приманкой для меня.       Пока я рассуждала об этом, градус родственной стычки нарастал, и я вынуждена была снова обратить внимание на Майклсонов, потому что эти два идиота все-таки сцепились, схватив друг друга за грудки. Дьявол! И почему я? Почему это выпало на мою долю? За что, а?!       Устало вздохнув, испытывая смешанные чувства, сравнимые с тем, что переживает воспитательница детского сада во время перепалки своих подопечных, я двинулась к ним, не особо-то торопясь. А когда оказалась рядом, то попросту хлопнула первородных по затылкам ладонями, в результате чего те стукнулись лбами и в тот же миг ошеломленно уставились на меня. — Полегчало? — строго спросила я. Да уж, было-было, но подобного еще со мной не случалось.       Удовлетворенно отметив, что Кол с Клаусом разжали кулаки и разошлись в стороны, я выразительно посмотрела сначала на одного из них, а потом перевела свой взгляд на другого. Если уж взялась за воспитание, то следовало довести эту ситуацию до логического завершения, коим являлось безмолвное осуждение. Хотя я могла бы и озвучить, что в данной ситуации было не так. — Ах да, совсем вылетело из головы, — спохватилась я и, размахнувшись, влепила оборотню звонкую пощечину, оставшуюся красным следом на его щеке. — Вероятно, мне не стоит объяснять, за что это. Да, Ник? — Эй! — фыркнул ведьмак. — А почему меня ты избила сильнее? — При встрече с тобой эмоций испытала больше. — Но ты ведь без эмоций вообще! — Именно, — кивнула я.       В отличие от брата, Никлаус молчал, глядя на меня. Я могла бы попытаться проникнуть в его голову, ведь вряд ли он использовал ту же защиту, что и мелкий Майклсон, который, скорее всего, ее рецептом с родственником не поделился, но не имела ни малейшего желания делать это. — Посчитаю, что мы пришли к согласию, — сухо заявил древнейший, облизнувшись при этом. — Каждый сам по себе. Надеюсь, ты уяснил это, Кол?       Младшенький, вместо ответа растянул губы в улыбке, легко сошедшей бы за зловещий оскал, настолько она выражала его недовольство.       На прощание одарив меня далеко не самым доброжелательным взглядом, что благодаря теперешнему цвету его глаз вообще можно было посчитать смертельным приговором за непослушание, Клаус удалился.       Но его-то братец остался здесь со мной!       Скрестив руки на груди, я сердито посмотрела на него. — Я так понимаю, голоса у вас в семье разделились?       Мелкий Майклсон пожал плечами и усмехнулся. — Мне не привыкать идти против них. Скорее, они должны были уже привыкнуть к моему несогласию. Но, по крайней мере, теперь ты видишь, что я тебе не лгал.       Я язвительно хмыкнула в ответ на его замечание: — Все вы лгуны. Кто-то — больше, кто-то — меньше, но лгуны. У вас, Майклсонов, ложь вместо крови. Или в составе ДНК. А может каждый из вас вообще являет собой просто средоточие лжи, вот и все. — Что у вас произошло, Пейтон? — серьезным тоном поинтересовался он.       В другой момент я бы умолчала или постаралась выкрутиться как-то, но не сейчас, потому что мне казалось, будто мы с Колом в одной лодке, только он гребет веслами, а я — руками, учитывая разную скорость развития событий. — Никлаус прямо заявил, что без эмоций меня невозможно контролировать и понукать мною, поэтому вы больше не нуждаетесь в моих услугах, — с некоей долей горечи в голосе выдохнула я. — Разве он не прав? — удостоившись моего уничижительного взгляда, Кол поторопился объясниться: — Эмоции — самый легкий путь для успешной манипуляции. Умоляю, скажи, что ты знала об этом, иначе я вынужден буду предъявить претензии твоему учителю. — Да знала я, но дело не в этом, — возразила я. — Мне самой плохо от того, что я ничего не чувствую. Не всегда, да и я начинаю привыкать к этому, но это странно. — То, что тебя беспокоит это, свидетельствует о том, что еще не все потеряно. Поверь парню, в наличии хоть каких-либо чувств у которого сомневались веками, — усмехнулся древний. — Фрея не забыла о тебе, киска. Голоса Майклсонов действительно разделились поровну касаемо тебя. — Ага, я по кинжалу поняла, что она еще помнит обо мне, — едко заметила я. — У вас и правда было голосование? Вы же решаете конфликтные и неоднозначные ситуации, как варвары. — Потому что мы и есть варвары. — Вот тут я соглашусь с тобой. Так что за помощь вам нужна? — Ник планирует разобраться в этом сам, но в волчьем теле он мало что сможет сделать, — скептично присвистнул ведьмак. — Это не ответ.       Я неотрывно смотрела на него, стараясь не пропустить ни единой его эмоции, рассчитывая уличить его во лжи, если он все-таки вздумает покривить душой, хотя я сомневалась, что она есть хоть у кого-то из членов этой семейки. — Надо найти управу на новоиспеченного короля Нового Орлеана. — Зачем? Чтобы этот титул остался за Ником и в смерти? — недоумевала я. — Он же не заберет корону с собой в могилу, если вы проиграете Татье. Кстати, насчет нее у меня тоже есть парочка вопросов. — Ты когда-нибудь слышала о том, что за каждым великим мужчиной стоит сильная женщина? — с хитрым прищуром уточнил первородный. — Это Кристиан-то великий? Нет, гонора у него много, но насчет величия я бы не бралась утверждать. — Вот именно, — согласился Кол. — И речь тут, скорее, не о сильной женщине, а о безумной, еще и попавшей под влияние двойника. — Погоди, — ахнула я, — неужто Аврора все еще жива? — Возможно. Мы полагаем, что Татья пустилась по ложному следу, ведущему в Европу, а ее оставила здесь, дабы держать руку на пульсе в случае нашего появления в городе.       О, вот такого я не ожидала. Оказывается, я упустила не пару ходов в этой партии, а раунда четыре, не меньше! — И что я должна делать со всем этим?! — удивленно воскликнула я. — Встряхнуть осиное гнездо.       Оу, теперь все ясно. И безрадостно, как и обычно. — Как я понимаю, вы решили бросить меня на съедение волкам? — я тут же пожалела о том, что выбрала именно их, а не пространственно сказала о хищниках вообще, но Кол не зацепился за это, к счастью. — Они тебя разве что надкусят чуток, а вот ты вдоволь наешься.       Упоминание моей вынужденной диеты играло против меня, но голод хоть и был силен, все-таки не мог настолько командовать мной, чтобы я не понимала, что мне предлагают. — Звучит, конечно, продуманно и даже разумно, но ты слышал брата, малыш Майклсон, каждый теперь сам за себя. Наверное, для этого наконец-то настал подходящий момент.       После своего отказа я вынуждена была выстоять под его крайне тяжелым взглядом, что положительных эмоций происходящему, естественно, не добавил. — У нас общий враг, киска. Ты не забыла? — спросил он. — Это не изменит моего ответа, — твердо заявила я, приготовившись выслушать после кучу угроз, но их не последовало.       Мелкий древнейший разочарованно вздохнул и кивнул, спокойно приняв мой отказ. Махнув мне рукой, он вообще намеревался уйти, дабы отнести неутешительные известия старшей сестре, а то и всей семейке.       Да, возможно, что они с Фреей пошли ва-банк, рассчитывая на мою помощь, но какого черта? Я не обязана делать это! Не после всего того, что пережила с Майклсонами!       Поддавшись мимолетному порыву, я окликнула ведьмака, и он оглянулся у ворот. — Я хотела спросить, — я помедлила, — о твоем акценте. Ты говорил с ним, сейчас же он исчез. Что это было?       Кол удовлетворенно цокнул языком и улыбнулся. Похоже, я попалась на какую-то уловку, смысл которой был известен только ему. — Заметила-таки, — самодовольно констатировал первородный. –Сама догадайся, дорогуша, что к чему. Уверен, ты разберешься, — в его голос вновь вернулся тот самый акцент, упомянутый мною.       Закатив глаза, я заявила, чтобы он уже поскорее катился отсюда ко всем чертям, и он, расхохотавшись, и правда ушел.       А мне же предстояла очередная бессонная ночь, которую я собиралась потратить, собирая воедино все ниточки, что у меня имелись, надеясь, что паутина их станет более упорядоченной после произошедших сегодня встреч.