Глава 37 или Кричи, love
10 апреля 2018 г., 20:54
Bastille — Fall Into Your Arms (Bastille Vs. The Gemma Sharples Quartet) Digital Daggers — Still Here (male version)
С треском сгорая в камине, поленья изгоняли из полутемной комнаты не только мрак, но и тишину, приятно дополняя им до сжимающегося в груди сердца прекрасную скрипичную мелодию, своими переливами словно вырывающую душу, настолько грустно и тоскливо она звучала. И на мгновение я впустила ее внутрь и пережила все, что она несла в себе, отдалась ей. Боль от нее разрасталась, напоминая распускающийся бутон розы, шипами своего стебля раздирающий мою плоть. Она проникала в каждую клеточку, в каждый капилляр. Отравляла собой подобно яду. Омрачала. Приземляла. Не давала дышать. И была настолько сильной, что могла сбить с ног, поэтому я едва сохранила равновесие, подчинившись ей. После достаточно приличного временного промежутка вообще без эмоций это было перебором. Передозировкой, я бы даже сказала так. И я не знала, конец ли это или еще нет. Но, собравшись, я хотя бы смогла осмотреться по сторонам, чтобы поскорее понять, где я. Гостиная дома Элайджи, в котором я жила с ним. Немного видоизмененная, правда, но я давненько не бывала там, может старший первородный провел ремонт или перестановку. Впрочем, я ведь опознала знакомый интерьер. Возле камина стояла пара глубоких кресел с высокими спинками, а между ними — журнальный столик на изогнутых ножках. На нем я с удивлением заметила открытую коробку птифуров. Ими меня когда-то угощал кареглазый вампир. И чашку с дымящимся чаем. Второй, кстати, рядом не было. Видимо, хозяин этого места гостей не ждал. Но он мог поменять свое мнение, если бы увидел меня. Поэтому я шагнула вперед. И как только сделала это, то мелодия моментально оборвалась на высокой тягучей ноте. Что ж, легко догадаться, что я обнаружена. Правда, я этого и добивалась. Поднявшись с кресла, древнейший обернулся и изумленно наморщил лоб, отложив скрипку. Я знала, что он умел играть и любил делать это, только времени никогда не хватало, а вот сейчас, после смерти, ему можно было заниматься всем, чем душе угодно. И да, если и мне уготовано такое местечко после кончины, то я согласна уйти тотчас. Или я уже?.. Похоже, что да. — Я умерла, — выдохнула я, осознавая, что произошло. — Как и ты. Мы воссоединились на том свете? — Надеюсь, что нет, — покачал головой Элайджа. Хм, малоприятная реакция, я ожидала другой. Но выбора у него нет. Придется терпеть меня. Сколько? Вечность? Сделав в его сторону еще один шаг, я улыбнулась: — Где же твое гостеприимство? Между прочим, уточню, что я оказалась здесь не по собственному желанию. И Фрея будет негодовать. Весь ритуал насмарку. Это правда. Что-то не везет мне с этими магическими штучками. Вот не мое это, не мое. Один ритуал испоганил Никлаус, и потом я очутилась в гробовом сне Кола, а этот уже следовало записать на мой счет. Правда, следует уточнить, что боль была такой сильной… я не испытывала еще подобной, даже когда гибрид выгрызал проклятый цветок клыками. Теперь же, под руководством старшей сестры, Клаус выжигал его. Да, раньше она говорила, что избавиться от него невозможно, но каким-то образом у нее получилось обойти саму себя. И у меня имелось множество вопросов по поводу этого поразительного открытия, хоть из-за своего состояния я не могла сформулировать нормально ни один из них. Но единственное, в чем я была стопроцентно уверена, так это в том, что здесь не обошлось без какого-то драконьего пламени, иначе как, черт возьми, я ежеминутно теряла сознание от острия кинжала, двигающегося по черным линиям на моей коже?! Ведьма задумала испепелить кровь двойника в лилии, и я не знала, получилось это у нее или нет, ведь я попросту выключилась и почему-то оказалась здесь. Странный у меня рай, если честно. — Тогда уходи отсюда скорее, — моментально посерьезнел Майклсон. Впрочем, он и изначально-то особо радостным не был. Ну вот что это такое, а? — Не будем об этом, Элайджа, — отмахнулась я, надеясь, что удастся его успокоить. Да, я потревожила его покой, но сделала же это не по своей воле. Так получилось очередным магическим тернистым путем. — Наверное, у нас мало времени… — У нас его вообще нет. Древний вампир мгновенно сократил расстояние между нами, и я не успела опомниться или даже моргнуть, как он с силой толкнул меня, опрокинув назад. Только вот я упала не на пол, а провалилась в туннель. Или глубокую, а может совсем бездонную, кроличью нору, потому что я падала и падала, не понимая сколько же это длится. Лишь слышала последние его слова, повторяющиеся, будто в записи. Но чем дольше они звучали, тем сильнее искажались, превращаясь в смех. Знакомый и тот, по которому я вообще совершенно не скучала. Блэнч вернулась. А вместе с ней вернулись и мои эмоции. Абсолютно все. До единой. И я не сказала бы, что это было радостной новостью. Но как только я осознала произошедшее, то сразу открыла глаза и уставилась затуманенным взглядом на Ника, все еще нависавшего надо мной. Правда, теперь он держал в руке не кинжал, а остро заточенную бамбуковую палочку. Приятного в этом было мало. Весь смысл ритуала заключался в том, что на еще не зажившей, опаленной плоти Клаус рисовал новую татуировку, не позволяя начаться вампирской регенерации до момента, пока он не закончит, поэтому время от времени ему приходилось рассекать рану заново, вновь прижигая ее края. И, клянусь, помимо запах свечного воска, крови и трав, теперь в комнате еще и витал аромат сочного, но слегка подгоревшего стейка, и мне не хотелось думать, что так аппетитно, Дьявол его дери, пахла я! — Жива? — деловито поинтересовался гибрид, и из уголка его алых губ виднелся кончик языка, настолько увлеченно и усердно он подходил к своему занятию. Я кивнула, опять чувствуя, как Майклсон прошелся острием по моим нервам, и, дернувшись, завизжала, окончательно срывая голос до хрипов. Я лежала на животе на крышке дубового стола, и первородные даже не потрудились накрыть его чем-то, отчего послышался противный скрип, когда я попыталась встать. Впрочем, у меня не получилось. Я была слишком слаба и абсолютно лишена сил. Мастерски подобранные Фреей травы действовали безотказно, боль работала с ними в паре, подчиняя себе, и сопротивляться им было сложно. К тому же, я ощутила, как на второе мое плечо навалилась тяжесть, словно на него надавил кто-то, и запах жареного мяса перебил имбирный эль. Не может этого быть. — А ты что здесь делаешь? — стиснув зубы, процедила я, сквозь дрожь, заляпав слюной лаковую столешницу и даже не повернув головы к нему. — Разве я мог бы пропустить такое? И не проконтролировать? А вдруг Ник решит набить тебе свой портрет? И некому будет тебя защитить. Кстати, я здесь с самого начала. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Хорошо, что я не из их числа, — присвистнул мелкий древний. Клаус что-то неразборчиво прорычал себе под нос и макнул палочку в потемневший от времени, серебряный кубок, стоявший рядом с моей головой. Видимо, он наполнен чернилами или каким-то отваром. Хотя от него отчетливо разило металлическим запахом крови, я готова была поспорить на что угодно, что она имелась в составе ведьмовского варева, залитого туда, и мне хотелось бы знать, кому она принадлежит. Потому что вариант сменить Татью на кого-то еще более неадекватного не особо-то привлекательный, как выход из нашей тупиковой ситуации с двойником. — Слишком много текста, — злобно фыркнула я. Но фырканье мое быстро сменилось хныканьем. Я не могла сдержаться, учитывая, как адским пламенем пылало плечо, словно в него всадили раскаленный металлический прут, который не остывал, а лишь прижаривался к моей плоти. И его, похоже, еще и ворочали время от времени, крутили, шевелили им, чтобы я захлебывалась от оглушительных ощущений. И чем больше я испытывала боль, тем быстрее проходил накативший от нее шок, а после него возвращались чувства. Звуки скрипки в голове смешались с желчным смехом сумасшедшей, одержимой местью, и по моей щеке скатилась первая слеза. Затем еще и еще. Снова и снова. Впервые за сегодня я содрогалась не от мучительного ритуала, а потому, что внутри меня будто разверзлась земля, выпуская наружу все то, что было скрыто в глубинах моего сознания, выталкивая эмоции на поверхность. — Шоковая терапия в действии, — хмуро констатировал Никлаус, покосившись в сторону, где, видимо, находилась Фрея, но я не могла увидеть ее, так что руководствовалась лишь догадками. — С возвращением, Квинн. — Элайджа… я видела его… — практически беззвучно произнесла я, шмыгнув носом. — Да, было бы странно рассчитывать, что ты вот-вот затопишь нас слезами по какой-то другой причине, — огрызнулся Майклсон. Уверена, что он еще и глаза закатил в этот момент. — И как там братец? Успела передать ему привет? — в отличие от своего сосредоточенного и язвительного родственника, Кол воспринял это известие более воодушевленно, что меня озадачило, но не достаточно для того, чтобы я отвлеклась и от рыданий, и от своих убийственно-паршивых ощущений. — Он выгнал меня оттуда, — дышать становилось все сложнее, и я, продолжая плакать, хватала ртом воздух, только вот легкие не наполнялись от этого — все пространство во мне было занято чувствами, и они вытесняли, кажется, и кровь, и жизнь из моего тела. Слишком много потрясений для одного магического сборища. Слишком. — Потому что это был не он, — наконец подала голос Фрея. Звучал он, кстати, не очень-то бодро. Будто враз какая-то тяжесть навалилась и на нее. Но выяснить, что к чему, я сейчас не могла. — Ты слишком много пережила с появлением Татьи, вот и замкнулась в себе. А его образ же назначила стражником, оберегающим твои чувства. — Но против боли он не выстоял, — с маньячным наслаждением протянул гибрид, сверкнув опьяненным взглядом берилловых глаз. Мог бы хотя бы притвориться, что ему не настолько приятно это. — Всегда знал, что она — отличнейшее средство от любого недуга. — У тебя еще есть вопросы по поводу моего присутствия тут, киска? — иронично уточнил Кол. В ответ ему я горько и надрывно вздохнула и безвольно распласталась по столу, когда снова почувствовал чирканье палочки, погрузившейся мне под кожу. — Зачем ты позволяешь делать это со мной? Зачем? Мне так больно, Кол. Очень. Больно, — причитая, призналась я. Я редко проявляла слабость перед кем-либо из древней семейки, но сейчас я не могла сохранять свою привычную маску. Слишком уж отвратительным было мое состояние. И я до тошноты напоминала себе маленькую беспомощную девочку, снова оказавшуюся в руках первородного чудовища, знающего, за какие веревочки и ниточки потянуть, дабы я принялась плясать под его дудку на раскаленной поверхности сковороды. Может я и хотела возвращения эмоций, но не нравилась себе такой. Я уже привыкла к своим преимуществам, научилась пользоваться ими, хоть и не побеждать, но это уже, наверное, особенность характера. И вот теперь я будто опять была отдана на растерзание искусному монстру, только и желавшему заставить меня вопить и молить о пощаде. У него всегда получалось это. В этом Клауса никому не превзойти. — Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь тебе. Ты должна пройти через это. Обязана, Квинн, — вмешалась белокурая Майклсон. — Хреново ты подбадриваешь, — сдалась я, даже не став спорить с ней, ибо это было бессмысленно. Не в моем теперешнем положении. Не с тем, что я переживала, и что мне предстояло пережить, ибо я догадывалась, что финал еще далеко. Почувствовав к своему виску мягкое прикосновение прохладных влажных пальцев, я на миг закрыла глаза, приравняв его к блаженству, настолько спасительным оно показалось, пусть и освежило на самую малость. Сдвинув мои волосы назад, Кол повторил свои действия, черпнув еще воды из деревянной плошки, в которую Ник окунал тряпичные ленты, дабы стирать ими излишек чернил. — Лучше? — спросил он, не особо заботясь, что вместе с нами был его старший брат и сестра. И если Фрея вряд ли отреагировала бы на это собственнически и ревностно, то вот Клаус вполне мог, а это грозило тем, что он всадит в меня треклятую бамбуковую палочку настолько глубоко, что она пронзит мое тело насквозь и будет торчать с обратной стороны где-то под ключицей. В общем, опасно совершать такое, когда один из родственников крайне тщательно колупается в моей ране, разыскивая там зарытый пиратами клад, не иначе! Ведь с какого еще черта ему делать это так внимательно, а оттого и медленно?! Я коротко кивнула, стараясь не привлекать внимание древнейшего гибрида, но разве может от него укрыться что-либо? — Детвора, вы закончили? — с приличной долей ехидства уточнил Майклсон, а после безо всякого предупреждения прочесал по моему плечу, вызывая усиление очередного приступа боли. Я зашлась в крике, несколько раз стукнувшись лбом о столешницу, но мне не полегчало от этого. Первородный словно специально старался. Будто желал, чтобы мои страдания электрическими разрядами проходили через подушечки его пальцев, нажимающие на края раны. Он впитывал их ими, насыщался, как кровью, и разве что не причмокивал и не урчал подобно сытому волку, что только что умял загнанную в угол лань, упиваясь последними минутами ее жизни и отрывая клыками от нее по небольшому кусочку, чтобы растянуть ее муки и продлить свое наслаждение. Да уж, Фрея, это одновременно правильный и до невозможного неправильный выбор. Но, пожалуй, только Нику под силу было равнодушно стерпеть весь спектр моих проснувшихся эмоций… Ведь даже младшенький не выдержал. Пока я получила крохотную передышку, Кол, взявшись за мою руку, переплел наши пальцы крепко-накрепко. Это вынудило меня дернуться назад, дабы иметь возможность взглянуть на него, но от моего движения опаленную плоть потянуло сильнее. Зияющая в моем теле дыра заныла, а я зашипела, поморщившись, если не оскалившись, и выпустила клыки, которыми я вонзилась себе в нижнюю губу от безысходности. — Ты знаешь, что делать, — бросил мне он так буднично и спокойно, что у меня застыла кровь в жилах, хотя еще мгновение назад она напоминала раскаленный металл, плавно перетекающий по системе вен и сосудов, и везде оставляющий свой пепельный след. — Но я же… Малыш Майклсон только холодно усмехнулся и весело подмигнул, еще раз доказывая, что не зря все члены ненормальной семейки считали его самым безумным из них. Никлаус, сделав вид, что ничего не заметил, поколотил кончиком бамбуковой палочки в кубке и улыбнулся, давая понять, что меня ждет. Хотя бы предупредил. Правда, это толком ничего не изменило. — Кричи, love, — бархатистые перекаты его британского акцента в этом приказе показались липко-жуткими, а не очаровательными, как раньше. О, как же я хотела оказаться сейчас там, где звучала скрипка и потрескивали дрова в камине, но, увы, отныне путь мне туда был закрыт. И вместо этого я захлебнулась в хриплом протяжном вопле, только теперь же его сопровождал хруст костей первородного вампира…
