The Retribution of bloody love

      Оглянувшись, я посмотрела на свое отражение в зеркале, взвизгнула и отпрянула, осознавая, что, кажется, канувшая в небытие лилия мне нравилась больше, чем… — Какого черта?! Никлаус, какого черта?! — взвилась я, с недовольством отмечая, что первородный гибрид был невозмутим.       Еще бы, его-то ничего не напрягало! В отличие от меня.       Нет, конечно, татуировка могла бы быть и хуже, я понимала это. В принципе, и с первой моей, пусть и магической, оттого проклятой и ненавистной, наплечной живописью мне еще повезло, ведь пропитанные алкоголем каникулы обычно располагают к крайне непредсказуемым решениям в виде стрелок на пятой точке с надписью «Морячки, все на борт», но сейчас стало только хуже, ей-богу.       Потому что на моей коже отныне поселилась стайка из трех стрижей, следующих друг за другом в полете. Нет, ладно, такой символизм для моих прошлых жизней — это даже мило. Но никто не просил Майклсона добавлять им сходства со своими птицами! Это просто перебор!       Казалось, будто мы теперь и метками связаны, не только брызгами крови жертв, убитых по наставлению Клауса или ради развлечения, но непременно с его участием. — Время было на исходе, love, а идей у меня имелось не так уж и много, вот и пришлось выкручиваться чем-то знакомым, — невинно наморщил он лоб, подкрепляя свой ответ очаровательной усмешкой. Ну прямо такой, что хоть к ране прикладывай, причем к той, что будет на моем плече, когда я вырву к чертовой матери кусок кожи, желая, чтобы эти птицы исчезли!       Вообще я понимала, что я вряд ли сделаю это, и ходить мне с ними до скончания бессмертной жизни, но радости это не прибавило, вот честно. — Тебе должно быть стыдно, — пригрозила я ему пальцем. — Очень стыдно. — Умоляю тебя, киска, — фыркнул Кол, явившийся на мои вопли как на призыв о помощи и тоже не испытывавший особого удовольствия от созерцания этого курятника на мне, — он позабыл, что такое стыд, еще до своего рождения. — Ты не помогаешь, — буркнула я. — И не утешаешь.       Мелкий Майклсон обиженно скривился, видимо, напоминая так, что до этого-то он крайне болезненно выступил в роли спасителя, и, судя по тому, что рука его свисала все еще безжизненной плетью, то я причинила ему приличный вред. — Я и не собирался, — отмахнулся вампир. — Болит? — обеспокоенно переспросила я, решив, что слишком много чести будет для провинившегося в разбушевавшемся не в ту сторону вдохновении Ника, поэтому намеренно перевела все свое внимание на его младшего брата.       Древнейший легко догадался, что сделано это было специально, и демонстративно закатил глаза, словно весь наш конфликт происходил в песочнице, и я только что высыпала ему на голову песок из пластмассового ведра, а потом еще и совочком попыталась двинуть по лбу. Безуспешно, кстати. — А как ты думаешь? — язвительно переспросил кареглазый первородный. — Сам же предложил, — пожала я плечами. Вот только не надо меня обвинять! Я не тянулась к нему! Все происходило исключительно по его инициативе. — И я не отказываюсь от этого, но очевидные вопросы выставляют тебя в дурном свете. — Это в каком же? — В глупом, Квинн, — участливо уточнил Никлаус, хотя его-то никто не спрашивал.       Подтянув соскользнувшую бретельку своей майки, стараясь не думать, что это произошло на виду у одного из моих пылких воздыхателей, я удостоила его родственника сердитым взглядом.       Но он в ответ лишь растянул алые губы в беззаботной улыбке.       И она увеличила мое желание запустить в него чем-то. Очень и очень тяжелым. И обязательно с шипами, чтобы, если Ник увернется, то его хотя бы вскользь задело. Можно еще с взрывчаткой, дабы увеличить мои шансы на его урон. Кажется, и мне пора заняться разработкой в сфере магических технологий и вывести какой-нибудь новый вид сверхъестественного оружия специально против Клауса.       У его старшей сестренки, кстати, непременно следует попросить пару советов, ведь Фрея в последнее время будто нашла сундук с идеями, откуда появился и треклятый кинжал, и этот дрянной ритуал. Вот почему они все настолько неприятные для меня, а? Это была какая-то шкатулка под названием «Анти-Пейтон»? Может татуировка и сделана во благо, в чем я сильно сомневалась, но, вспоминая те ощущения, что я испытывала, когда заколдованное лезвие торчало в моем боку, о первом ее гениальном изобретении подобного я точно не скажу! — Вот без тебя бы я не догадалась никак, — приторно протянула я, обращаясь к Клаусу.       Я и так чувствовала себя отвратительно, а он еще и подливал масла в огонь, явно забавляясь и наслаждаясь этим. Причем откровенно и самодовольно. Ну, как умел. Эта их самовлюбленно-надменная порода — сущее наказание для меня. — Смотрю, ничего не изменилось с возвращением тебе эмоций.       Я мимолетно глянула на него и коротко кивнула.       Да, они и правда вернулись. И я ощущала себя живой, несмотря на то, что умирала добрую сотню раз.       Меня даже не пугало присутствие Блэнч, хотя она не показывалась, но я знала, что она здесь. И это настораживало. И не нравилось мне тем, что фактически изменилась татуировка, изменилась магия в ней, а все осталось так же, как и прежде.       Впрочем, я мало что понимала в этом. И нуждалась в разъяснениях от непосредственной создательницы всего магического хаоса в моей жизни, только вот незваными гостями у меня в спальне были ее братья, а самой ведьмы Майклсон не наблюдалось.       Пока древний гибрид испытывал мои граничные возможности бессмертия на прочность, мне показалось, что ритуалом вымотали не меня одну, но я не могла утверждать это наверняка. В принципе, я ни с чем не делала этого уже давненько.       И вот теперь тоже решила повременить с предварительными и поспешными выводами, дабы вновь не нарваться на скептично-критичное замечание Никлауса. Хотя ответы узнать хотелось до противного жжения в грудной клетке… — И кто мы теперь? Гребаные родственные души? — а еще я до сих пор продолжала злиться. А что мне было делать, учитывая, что татуировки, полученные от Майклсонов, всегда аукались для меня чем-то крайне паршивым?       От моего вопроса Кол поперхнулся принесенным с собой бурбоном и громко закашлялся, даже не стараясь скрыть, что он находит мое предположение кошмарным. В принципе, тут я была с ним стопроцентно согласна.       Его родственник несдержанно хохотнул, отчего я приготовилась получить очередную порцию яда, и промурлыкал, будто был не грозным эгоистичным волком, а каким-нибудь камышовым котом: — Если тебе так хочется.       Младший древний, рискуя посинеть и рухнуть замертво от удушья, поперхнулся вновь, ворча себе под нос какие-то ругательства, а я же испытала сильнейшее желание схватиться за сердце. Никлауса сердце.       Потому что мне уж очень хотелось вырвать его или хотя бы сжать, чтобы стереть к чертовой матери его веселость не только с его лица, но и с лица этой планеты. Навсегда.       Всего несколько часов назад он пытал меня, вынуждая мечтать о смерти, а сейчас выглядел так, будто все это время занимался спасением щенков! — Ты не можешь делать так! Нет-нет-нет, Ник! — вскричала я, взмахивая руками, даже не собираясь сдерживать свою ярость, что должна была обрушиться на его голову. — Вот именно! — поддакнул вампир, сверкнув возмущенным взглядом глаз цвета корицы.       Но я его порывов не оценила, о чем тут же высказалась, причем не в самых приятных выражениях, и Кол обиженно и уязвленно прошипел тоном капризного ребенка, что я неблагодарнее его отвратительного брата.       Хуже комплимента и не придумаешь.       В смысле, да, я вроде как переплюнула древнего в чем-то, но это сомнительный повод для гордости. — Не понимаю о чем ты, — искренне удивился Майклсон.       Ой, да прекрасно он все понимал! И продолжал намеренно раздражать меня, только вот зачем? — Какого черта здесь происходит? — я посмотрела сначала на одного первородного, а затем — на другого, чтобы оба знали, что ответить им все-таки придется. — Это он тебя проверял, не я, — моментально умыл руки обладатель рыжевато-каштановой шевелюры. Видимо, ему очень уж не хотелось тонуть с родственником в одной лодке. И по поводу этого желания у меня точно не было никаких вопросов.       Я требовательно уставилась на первородного гибрида, но тот легко выдержал мой укоризненный взгляд, сравнимый для него с жужжанием комара над ухом. — Хотел убедиться, что ты действительно вновь стала собой, меня нельзя винить в этом, — недовольно признался Никлаус. — Убедиться? Выведя меня из себя? — А почему бы и нет? — переспросил он. — Если бы ты не отвечала колкостями, а попыталась меня убить, то все очевидно, не правда ли? — Вроде тысячелетний монстр, а ведешь себя порой, как пятилетний ребенок.       Мое замечание вызвало у него лишь улыбку. — Чем же, по-твоему, плоха простота?       И я не нашла, что сказать ему на это. Да и играть в его игры не хотелось. Проверка это была или как там Ник ее назвал, но я, кажется, прошла ее, так что еще надо?       Хотя мне думалось, что это больше очередное испытание на выдержку, чем серьезный тест. — Вы ведь понимаете, что вам придется рассказать мне все? — подбоченившись, поинтересовалась я. — И Фрее, кстати, тоже. — Это приказ королевы Нового Орлеана? — не преминул отпустить шпильку старший из присутствующих в комнате Майклсонов. — А как будет действеннее? — уточнила я, стараясь выдержать удар, потому что упоминание о том, что я заняла его трон, да еще и из его же уст, звучало сродни приговору. Как минимум, обрекающему меня на муки в виде дерзких и ядовитых фразочек. Как максимум, естественно, на смерть.       Выстояв под достаточно долгим взглядом берилловых глаз, чувствуя себя, как и всегда, не в своей тарелке, я справилась. Не могла не справиться, ведь выбора у меня все равно не было. А вот нехватка информации, причем критическая, имелась. — Проверь, как там сестра, — немного помедлив, сказал Клаус Колу. — Оправилась ли уже от ритуала. Думаю, Квинн захочет поговорить и с ней. — А почему бы тебе самому не сходить к ней, братец? — моментально отбрил его древний вампир.       Теперь пришла моя очередь закатить глаза. Словно ничего и не произошло, и следовало ожидать, что сейчас откроется дверь и компанию нам составит еще и Элайджа. И семейный совет в очередной раз пройдет в моей спальне.       Только вот, увы, так больше не будет.       От воспоминаний о старшем Майклсоне болезненно сжалось сердце. Да, это она, самая настоящая и искренняя реакция, с чувствами, которых мне не хватало все эти дни. Хотя, если честно, сейчас я жалела об их возвращении. По вполне понятной причине.       Стараясь отвлечься, и при этом еще и не думать об ужаснейшей татуировке, сменившей на зловещем посту лилию с ее проклятием, от которого, кстати, я не избавилась, как я поняла, я задумалась о том, кто же меня переодел, учитывая, что выглядела я вполне пристойно в джинсовых шортах и майке навыпуск с длинными тонкими бретелями, которые, видимо, не должно были препятствовать заживлению раны.       В моей душе теплилась слабая надежда, что смену наряда наколдовала Фрея, но феей-крестной она никогда не числилась, да и ритуал явно существенно потрепал ее силы, поэтому мной занимался кто-то из ее братьев. А эта мысль моментально отдалась в висках сильнейшей головной болью, поэтому я тут же отогнала ее, будучи вынуждена опять влиться в разговор древних.       Правда, к этому моменту он уже подошел к концу, и победа оказалась на стороне Ника, который все-таки снарядил младшенького в миссию, полную заботы о старшей сестре.       Он нехотя покинул нас, и гибрид ревностно проследил за тем, как закрылась дверь. И мне это не понравилось.       Стараясь держать дистанцию, а то мало ли что там у Никлауса в голове, куда я телепатически проникать не рвалась, ибо смысла особого не видела уже давно, я опасливо глянула на него и решила сыграть ва-банк. А почему бы и нет?       Просто я все чаще убеждалась, что ходить кругами с членами этой семейки не стоит. Лучше сразу брать быка за рога или волка за хвост, толку от этого будет больше, иначе в твоей же партии тебя обставят, минимум, трижды. — Кстати, у тебя ведь имеется должок. На колени перед своей королевой, — величаво изрекла я, гордо вздернув нос кверху. Не самое лучшее начало, конечно, но если отнестись к нему с юмором… — На колени, love? — ласково, практически нежно передразнил меня Майклсон, сокращая расстояние между нами.       И на что я рассчитывала, делая такое заявление?       В принципе, не на что-то серьезное. Скорее, думала подразнить его. Лишний раз показать, что я заняла его место, хоть и сама того не желала.       Но Клаус, похоже, воспринял это сильнее, чем просто подколку.       Черт! Пейтон, он слишком любит свой трон и титул, и воображаемую соболиную мантию, подбитую чернобуркой. Правда, я всегда подозревала, что у него действительно имеется такая, если ее не сожрала моль, конечно, зная, какая антисанитария царит в Abattoir. Так вот, он подобную иронию безнаказанной не оставит. Или?..       В следующий миг я обомлела, позабыв, как дышать, потому что Никлаус Майклсон в самом деле преклонил передо мной колени. Точнее, опустился первородный лишь на одно, будто под шумок собрался мне еще и предложение руки и — чьего-нибудь — сердца сделать, но все-таки.       Я изумленно икнула, не зная, что сказать, учитывая, что он придвинулся еще ближе и скользнул кончиком носа по моей ноге, поднимаясь выше по внутренней стороне бедра, насколько позволили шорты, а я же и пискнуть не могла в этот момент, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь.       Мне следовало оттолкнуть его; разразиться гневной тирадой, полной проклятий и попытаться свернуть ему шею; но я сконцентрировала все внимание на ощущениях, и лишь чувствовала как жар от его дыхания растекается по коже, щекоча и пробуждая вовсе не злость. Он вынуждал ежесекундно судорожно сглатывать при очень некстати всплывших в моих мыслях сценах из наших совместных ночей.       Ник явно рассчитывал именно на это. И пока я мешкала, будучи обезоруженной опытным тактиком, он провернул то, что и планировал, двинув ребром ладони мне под колено, от чего я в мгновение ока повалилась на пол рядом с ним.       А Майклсон же, как ни в чем не бывало, выпрямился и с ироничной ухмылкой взирал на меня сверху вниз, торжествуя не меньше моего, хотя мой-то гонор был напускным, а вот его… — Если отвлекаться на пустяки, Квинн, то легко потерять все и пасть. Это мой тебе совет, — поучительным тоном выдал он. — Спасибо, я не просила, — прорычала я. — Пустяки? Серьезно, Клаус? Твоя голова была у меня между ног! — И тебя это смутило, дорогуша?       Я сердито поджала губы и не торопилась подниматься, делая вид, что мне и здесь хорошо, и я сама пожелала прилечь.       Но первородного гибрида это не устраивало, поэтому он снизошел до того, что великодушно протянул мне руку, предлагая помочь подняться. За нее я и решила зацепиться, правда, пока не буквально. — Что это? Остатки давно позабытых манер? Или предложение чего-то большего? Сотрудничества, например? — Как знать, — неопределенно качнул Майклсон головой. — Но учти, что какой-то ничтожный миг я все-таки стоял перед тобой на коленях, и после этого ты осталась жива. — И опошлил это до того, что у меня до сих пор уши красные. Представь, что было бы, если бы в этот момент опять нагрянул Кол? — К счастью, этого не произошло. Удача на моей стороне, когда я хочу притронуться к тебе откровеннее, чем обычно.       М-да, от этой его фразы что-то легче не стало. — Если посчитать, сколько раз ты протыкал меня колом, Ник, то мы и правда должны быть давным-давно женаты! — фыркнула я.       И все-таки вложила свою ладонь в его ладонь, потому что фривольные выходки — это одно, а вот подобное предложение от Клауса — редкость. — И каков наш план? — прочистив горло, я перешла к привычной теме, являющейся проверкой теперь уже от меня, потому что древнейший обладал сильнейшей аллергией на это вот «наш», как показывал мой предыдущий богатый опыт. — Убить всех и выжить.       Слышала я уже нечто подобное когда-то.       Но это прогресс. Раньше я сначала получала сбивающее с ног цунами едкого сарказма, а тут же сразу угодила в цель. — Татью и вампиров? — наводящие вопросы еще никому не мешали. — Нет, Квинн, абсолютно всех. И оборотней, и ведьм. Мы полностью зачистим этот город.       Мое ошеломление вызвало у него лишь улыбку, впрочем, как и любое мое действие сегодня, а в глубине взгляда зелено-голубых глаз теплилось маньячное предвкушение, потому что все уже было решено и согласовано, похоже, со всеми родственниками, а от меня же требовалось либо принять их правила, либо проваливать к чертовой матери. И, вероятно, сменой цветка на сверхъестественный курятник древняя ведьма намеревалась всучить мне взятку или подачку…       Я так и знала, что тут имелся не просто подвох, и не подводные камни. Весь ритуал с первой минуты, отдающей травяной вонью, был настоящей западней, в которую я угодила в сопровождении далеко не самых приятных ощущений.       Впрочем, какая мне разница, кого убивать, если это повысит мои шансы на выживание, ведь избирательность мною уже позабыта давным-давно?