The Retribution of bloody love

Valerie Broussard — Start A War

— Значит, война? — спросила я у Кола, столкнувшись с ним возле комнаты, в которой отдыхала Фрея.       Он так и не появился до конца моего разговора с Ником, который, впрочем, длился не особенно долго, учитывая, что главную новость первородный гибрид мне уже успел сообщить. — Ничего нового, — безразлично пожал плечами Майклсон, прикрыв за собой дверь. — В каждом столетии не обходилось без них. — Ты говоришь о людях? — Я говорю обо всех. Какая разница, человек ты или вампир? Сверхъестественные создания тоже бывают чрезмерно глупы и завистливы. — Хочешь сказать, что войны начинаются именно по этой причине? — скрестила я руки на груди. — Кажется, на лекциях по истории нам говорили кое-что другое.       Смерив кареглазого вампира вопросительным взглядом, я пришла к выводу, что он говорил вполне серьезно. Правда, когда ты прожил на свете столько времени, пусть и большую его часть провалялся в гробу, подобные выводы можно делать со спокойной совестью, не учитывая, конечно, того момента, что этой самой совести ни у кого из членов первородной семейки не водилось. — Дорогуша, я — твоя ходячая лекция по истории. Прошу заметить, что невероятно сексуальная, и ты со мной не заскучаешь, — наградив меня широченной обворожительной самодовольной улыбкой, Кол еще и подмигнул мне. Ой, слышал бы это Элайджа сейчас… — Сдается мне, что тебя можно использовать лишь в качестве дополнительного материала, ведь в некоторых веках имеется брешь в виде тебя, Кол, поэтому ты не знаешь наверняка, что там происходило, соответственно, и утверждать не можешь, что все было именно так. А, и называть себя экспертом, учебником, учителем — тоже.       Он прищурился, взвешивая, стоит ли взбеситься или разозлиться от моего заявления, но, видимо, пришел к выводу, что с этим можно еще повременить. — Зато, когда я бодрствовал, то лично развязал парочку конфликтов. И, спешу заметить, кинжал у меня в сердце возникал не по моей воле.       Я иронично фыркнула: — Всего парочку?       Немного прикусив зубами нижнюю губу, древнейший подался в мою сторону и чуть склонился ко мне. — Не играй со мной так, Пейтон, — сейчас его вечно нахальный и лукавый голос наполнился низкой хрипотцой, что ничего хорошего не предвещало и не гарантировало. — Я просто говорю, что вряд ли ты обладаешь полными познаниями касаемо войн. Никаких игр, не выдумывай лишнего, малыш Майклсон.       Он ухмыльнулся, будто заранее предугадал мой ответ, и отстранился, выглядя подозрительно расслабленным.       А вот я, наоборот, напряглась, потому что, зная этого первородного, в следующее мгновение он мог попытаться скинуть меня со второго этажа, предварительно вывалив мной же его перила, или что-то в этом роде.       И, естественно, стычки мне сейчас очень уж не хотелось, ведь я наконец-то стала получать какую-то информацию, заполнять пробелы, в общем, делать все, в чем нуждалась в последние недели, не считая, конечно, новой татуировки, которая прямо-таки жгла кожу изнутри, насколько я не могла о ней позабыть ни на минуту.       Я сомневалась, что это было каким-то побочным эффектом, скорее, я отрицала самое ее наличие, помня, что за рисунок выбрал Клаус. Вот почему у него пальцы не отсохли в тот момент, а?! Ведь я желала тогда именно этого! Как чувствовала, что результат меня абсолютно не порадует.       Хм, может моя интуиция не так уж и плоха, раз я предугадала это? Или тут дело просто в знании, что от Майклсонов не стоит ожидать ничего хорошего? Кажется, второй вариант более реальный. — Войны — это не только борьба за территории, которыми жаждет обладать какой-нибудь чужак, Пейтон. Иногда это блестящий стратегический ход, правда, я таких что-то не припомню, чаще ведь все оборачивалось крахом, а в нашем случае война — необходимость, в желании вернуть себе свою жизнь. — Поэтому должны погибнуть другие? Пожертвовать собой ради вас?       Мои намерения ввязаться в это остались прежними.       Во-первых, у меня не было другого выбора. Либо мы все в одной лодке, либо я, оказавшись за ее бортом, рисковала и не выплыть.       Во-вторых, в плане древней семейки мне отводилось специальное место. И моего участия там Никлаус мог добиться не только добровольным согласием.       В общем, все снова решили вне моего присутствия и поставили меня перед фактом.       И сейчас я не испытывала раздражения по этому поводу. В праве была делать это, но какой смысл?       Я сама готова идти по головам, только бы выбраться, уничтожить Татью и хотя бы пару дней дышать спокойно, пока не появится очередной враг для первородных, и не потребуется мое вмешательство, ведь об отпуске и речи нет, как и о свободе.       Но парочка идей, способных изменить все к лучшему, у меня все-таки имелась, хоть я и не решалась всерьез думать о них. Пока.       Я разбиралась с тем, что упустила или чего не знала, а для тех самых идей необходима сосредоточенность, поэтому я не спешила и сдерживала свои мысли, как могла. — Разве ты не ответила согласием? — язвительно уточнил вампир, дополнив свой вопрос еще и колючим взглядом глаз цвета корицы. — Как же я могла забыть, что в доме Майклсонов даже у стен есть уши, — с притворным ужасом ахнула я. — В доме Майклсонов у Майклсонов есть уши, этого достаточного, — передразнил меня Кол. — Но нам надо бы поговорить. — Об этом? — Нет, — покачал он головой.       Неужели вознамерился устроить выговор из-за руки? Сам же предложил помощь! Что не так с этими Майклсонами, если, проявив благие намерения, они потом ищут виновных в этом?! — Хочешь выставить счет? — За это? — мелкий древнейший демонстративно поиграл перед моим носом пальцами, кости которых я пыталась истереть в пыль во время очередной пытки. Ну а как еще назвать ритуал и его результат, которым я осталась крайне недовольна?       Я кивнула в ответ.       Вообще я не могла не заметить, что Кол и дальше продолжал меняться. Само его предложение тогда, да и присутствие там, уже свидетельствовали об этом. И я не понимала причин таких метаморфоз в эгоистичном характере избалованного ребенка, испытывающего недостаток внимания и считающегося самым опасным из первородных братьев.       Возможность, что причина всему я, я сразу же отметала, даже не рассуждая о ней. Нет, его увлечение мной никуда не делось, но, кажется, прогрессировать перестало, застыв на месте и превратившись во что-то вроде замороженного вожделения. Хотя, по правилам желания обладать игрушкой, получением ее и быстрым надоеданием после, он уже должен был отстать от меня совсем и начать игнорировать.       И чем дольше я оставалась рядом с его родственниками и с ним и была замешана в их делах, то тем больше признавала, что я рада все еще наличию интереса Кола ко мне. Он, по крайней мере, не забывал про меня. И порой даже принимал мою сторону. И не вел подковерные игры с моим участием без моего ведома, как это делал Ник. Ну, я хотела бы надеяться на это, пусть и до сих пор не знала, чего можно ожидать от обладателя рыжевато-каштановой шевелюры.       Малыш Майклсон — та еще загадка. И я, конечно, не рвалась ее разгадывать, но наличие ее в моей жизни пока являлось преимуществом, что невероятно странно, если вспомнить всю нашу историю, в которой еще и его братец поучаствовал. — Каждый раз поражаюсь, какого же ты ужасного обо мне мнения, и каждый раз мне чертовски нравится это, хоть и попахивает клише, — склонив голову набок, лукаво промурлыкал вампир. — Не могу понять, чего ты от меня хочешь, если ты все равно остаешься собой, — невозмутимо возразила я. О, естественно, я знала, чего именно он хочет. Да и он сам не раз и не два прямо говорил об этом, ничуть не стесняясь и не смущаясь, а нагло и бесцеремонно предъявляя какие-то там свои права на меня. Пейтон, а ты уверена, что ты все еще рада, да?       Удивительно, но Кол замолчал. Не сразу ответил мне и не выдал очередную свою колкость, а просто поджал губы, похоже, выдерживая паузу для пущего драматизма.       И вот тут-то я начала подумывать, что упасть со второго этажа Abattoir — не такое уж и плохое развитие событий для подобной ситуации, потому что она что-то резко стала из ряда вон выходящей, если принимать в расчет реакцию Майклсона.       Что за чертовщина?! Что я снова пропустила? Его заменили облегченной версией? Фрея и тут постаралась? Это очередная ее магическая находка или открытие? Что происходит вообще? Я сплю? Если так, то кошмар ли это или счастливый сон? А, если счастливый, то почему сомнительно?       Сколько вопросов одновременно, и ни один из них не был озвучен. И как еще моя голова не взорвалась? Ну вот, снова. — Кто ты и что ты сделал с Колом? Пришелец с другой планеты? — с полуулыбкой поинтересовалась я.       Древнейший закатил глаза и цокнул языком. Теперь-то он пребывал в недовольстве. Можно гордиться тем, что я вернула этого Майклсона к его обычному состоянию.       Взявшись за мои плечи, из-за чего я вздрогнула, конечно же, и испуганно уставилась на него, при этом признав, что хватка одной его руки все еще слабее, чем другой, мелкий первородный хорошенько встряхнул меня, но в стену не швырнул. А ведь я опасалась именно этого! — Ты хоть понимаешь, как сложно угодить тебе, киска? Ты меня с ума этим сводишь! Мне хочется открутить тебе голову и заглянуть внутрь, потому что я уверен, что у тебя там шуршащие обертки от конфет, а не мозг, как у всех более-менее нормальных людей и вампиров. — Да ты романтик, — ехидно выдала я. — И как я раньше не замечала этого? Иначе потеряла бы уже ту самую голову, о которой идет речь. — Да. Буквально, — хмуро буркнул он.       Я на всякий случай еще раз посмотрела на него испытывающим взглядом. А вдруг и правда сейчас будет что-то такое, что явно мне не понравится? — Давай ты отпустишь меня и расскажешь мне, что сам-то думаешь об этой войне, — предложила я заключить перемирие, решив сделать это до того момента, пока не стало слишком поздно.       Обладатель рыжевато-каштановой шевелюры нехотя убрал пальцы, успев перед этим провести ими вниз по моим рукам, добиваясь, видимо повторения дрожи, но удостоившись лишь мурашек, пробежавших по коже, потому что я прекрасно знала, что его прикосновения бывают не только щекочущими и дразнящими. — Думаю, Ник ввел тебя в курс дела. Так чего ты хочешь от меня, Пейтон? Услышать, что я не согласен с ним? Нет-нет, в этот раз я един с семьей. Он желает выжить и чтобы его дочь вернулась к нему. Могу ли я воспротивиться? Или винить его за это? Нет.       Говорил-то древний вампир красиво. Его речь заставила даже меня почувствовать прилив желания помочь безутешному отцу, что снова вынужден был разлучиться с дочерью, нейтрализовать неадекватного двойника, угрожающего всем вампирам.       Но был в этом подвох.       И не тот, что у данного плана с Хоуп точно имелось двойное дно. Клаус не мыслил односторонне, и зачистка города, несомненно, несла с собой еще и иной смысл. Например, приструнить зарвавшихся ведьм и оборотней, избавиться от предавших его вампиров, на которых еще и могла повлиять Татья… причин уйма, выбирай любую, пришедшуюся по душе.       Проблема моего недоверия заключалась в ранее упомянутых Колом и мной ушах Майклсонов, и не один он, присутствовавший здесь, обладал усиленным слухом.       Ник мог подслушивать. Делал ли это — неизвестно. Но мог. И я не знала, хотел ли таким образом младшенький обезопасить себя, свои взгляды и свои намерения, или действительно наконец-то вернулся в лоно семьи, дабы выступить против общего врага, а под шумок еще и отправить на тот свет несколько сотен сопутствующих жертв. — Понимаю, — сдержанно согласилась я. — Ведь наше сотрудничество с твоей семьей началось именно с защиты Хоуп. — Сотрудничество? Значит, так ты называешь это для себя? — насмешливо переспросил малыш древний. — И как? Помогает?       Его ехидство резануло по моим эмоциям. Не задело их настолько, чтобы я прямо сейчас вцепилась в его взъерошенные волосы, но сердито вытянуть губы в тонкую линию заставило. — Без разницы, как называть это. — Верно.       Кажется, кое-кто сообразил, что я раскусила его фальшивую искренность. Хотя я до сих пор не была уверена, так ли это.       Видимо, придется все-таки нам поговорить без свидетелей.       Потому что я еще хотела бы расспросить Кола, узнал ли он что-нибудь о кинжале, ритуале, и том, что могло бы пролить свет на странный магический прорыв его старшей сестры.       Я взглянула ему в глаза, не вымолвив ни слова, и мелкий Майклсон все понял. К тому же, он и сам заявил, что нам следовало бы пообщаться без свидетелей. — Я пойду, — я указала пальцем на дверь, за которой находилась Фрея. — Она готова принять меня? — Еще нет. Дай ей время оклематься. — И чем мне тогда заняться? Не пить же с твоим братцем виски и обсуждать его кризис среднего возраста?       Древнейший вампир скосил уголок губ в ухмылке и протянул: — Если бы я был на твоем месте, то наведался бы сейчас к подданным. Негоже королеве оставлять их без присмотра на длительный срок. Может начаться бунт или что-то вроде того.       Всю мою веселость как рукой сняло. — И ты туда же, — скривилась я. Мне не доставляло никакого удовольствия то, как они подшучивали надо мной из-за титула. — Бунт? Серьезно? Сколько там времени прошло с моего ухода оттуда?       Вот это новость. Получается, что кровососов Нового Орлеана вообще нельзя оставить ни на минуту? — В «Стрикс» также имелись недовольные твоим появлением.       Похоже, Кол намекал на Эмиля и прочих, переметнувшихся на сторону Люсьена. Да, тогда ведь именно он стал свидетелем эдакой показательной казни. — Ага, но их хотя бы к этому готовили. А тут вампиры должны еще в шоке пребывать! Но что-то пошло не так… — Кристиан, — пояснил первородный. — Все исходит от него. — И как раз его-то убивать нельзя. — Кстати, об этом. Наведи порядок, но не увлекайся.       Я покосилась на малыша Майклсона. Прекрасно! Теперь мне дают еще и указания, как править. Я, конечно, понимала, что меня фактически вынудили занять это место, но можно же хоть чуточку свободы предоставить, а!       Впрочем, я все равно проголодалась, да и кровь требовалась, чтобы окончательно восстановиться, а у древних просить ее не хотелось. Поэтому убью двух зайцев одним укусом. Или не двух… — Наверное, когда я вернусь, вас уже не будет здесь? Снова сбежите, не сказав ни слова? И записки не оставите?       Древнейший неопределенно пожал плечами, будто не зная ответа на этот вопрос. Только я ему не поверила. — Удачи, Пейтон, — произнес кареглазый вампир на прощание. — Покажи им, кто хозяйка этого города. — Вообще-то это Клаус, — иронично фыркнула я. — Брось, — приблизившись к моему уху, шепнул он, — я-то знаю, что ты та еще сучка.       Я ошеломленно взглянула на него. Легко было догадаться, что это отсылка к тому мгновению, когда я после поцелуя разбила его головой зеркало в своей спальне и впервые услышала от него это слово.       В глубине глаз цвета корицы блестел присущий ему неистовый безумный острый огонек, и теперь моя интуиция подсказывала, что абсолютно все перемены Кола Майклсона — не более чем иллюзия и успешно разыгранный им спектакль. Но она могла и ошибаться, а единственный, кто знал правду, развернулся и, как ни в чем не бывало, направился к брату, посчитав наш разговор законченным, тем самым породив еще больше вопросов в моей голове. Черт возьми, лопнет мой череп! Чувствую, этого не избежать!