The Retribution of bloody love

— Хьюстон, у нас проблемы, — присвистнула я. — А точнее, у вас.       Я намеренно не сводила глаз с Кристиана, чтобы он почувствовал себя не в своей тарелке, используя прием, которым Майклсоны обычно приводили в неловкость меня.       Мой маневр имел успех, потому что вампир поджал губы и враз растратил свой налет самоуверенности. Отлично! Это именно то, что мне нужно!       Выдерживая паузу, я совершила мысленную вылазку в его голову, дабы изучить врага со всех сторон.       Что и требовалось доказать — он подстрекал остальных кровососов, призывал их к неподчинению и всяческому неповиновению. Вот и что с ним делать, а?       Ведь проблема еще заключалась в том, что я не смогла отыскать там точного местонахождения Авроры. Эта безумная лиса вечно меняла его, в самый последний момент связываясь со своим приятелем, который, надо отдать ему должное, старался не думать о ней, лишь бы я не нашла ни малейшего намека в его помыслах на ее присутствие в городе.       Но нашла же.       Вероятно, благодаря закалке, приобретенной с Клаусом. Пусть он давненько не баловал меня чем-то стоящим во время подобных сеансов связи, предпочитая юлить и скрывать свои истинные намерения, все-таки именно при помощи этих первородных уловок я более-менее развила свою телепатию. Ну еще бы, с такими-то тренировками…       Содрогнувшись, не в силах контролировать себя, я понадеялась, что мой собеседник не заметил этого. Впрочем, откровенно говоря, мне было плевать. Я в любой момент готова уложить его на лопатки, а настоящих причин моих страхов и болезненных воспоминаний ему никогда не узнать. — Ничего не скажешь в свое оправдание? — не унималась я. — Все-таки именно ты должен был контролировать все в мое отсутствие. — Так не уходила бы, — сквозь зубы процедил он, вынуждая меня покоситься на него. — Ты что-то сказал? Прости, слух меня подводит. Кажется, я услышала только отдаленный лай, — небрежно махнув рукой около своего уха, фыркнула я.       Я намеренно провоцировала его и старалась казаться еще хуже, чем я есть. Не знаю, зачем я выбрала себе конкретно такой образ королевы, но примеров-то у меня было не так уж и много. Нет, я могла бы покопаться в воспоминаниях Ника, хранившихся на жестком диске моего мозга. Только вот особого смысла не видела — все знакомые правительницы первородного гибрида во многом отличались от меня, да и времена были другие. В общем, я решила действовать вслепую.       Впрочем, одного деспота у власти в Новом Орлеане я все-таки застала и могла брать пример с ней. В принципе, так и делала, в будущем собираясь все отрицать, если Клаус заметит сходство и не преминет отпустить какое-нибудь язвительное замечание на этот счет. — Ты не имеешь никаких прав, — прошипел вампир.       Это вызвало у меня лишь умилительную улыбку, которой я его и наградила.       Будь на моем месте сейчас кто-либо из Майклсонов, то Кристиану, вероятно, уже вырвали бы его поганый язык через затылок, и скормили бы ему, проследив, чтобы он тщательно все прожевал.       Вообще я тоже способна такое устроить. А почему бы и нет? Чего я только не творила вместе с первородными, могла бы заняться чем-то подобным и самостоятельно, потом рассказать им как-нибудь за бокальчиком скотча, если бы они начали хвастаться своими садистскими подвигами, ибо я тоже имею в запасе парочку кровавых моментов, которыми можно блеснуть. — Тем не менее, городом правлю я. — Ты самовольно захватила трон.       Оу, вот теперь вампир осмелел и поднял на меня взгляд, полный ненависти и гнева. Просто превосходный кандидат на должность персонального помощника. Прямо лучший претендент, Пейтон! У тебя талант выбирать себе не только парней, но и приближенных!       Хотя тут-то все с натяжкой, ведь я собиралась избавиться от него, как только мне позволят обстоятельства, причем сделать это самым болезненным способом, который я, увы, еще не придумала. Но время у меня есть. В крайнем случае, я спрошу совета у Кола. Или Клауса. Или у обоих. Сразу. Заодно и представлением наслажусь, потому что древние братья гарантированно сцепятся в споре, кто же из них превзошел всех родственников в пытках и жестоких развлечениях. — Ты позволил мне это сделать, — безразлично пожала я плечами, делая к нему несколько шагов, чтобы почувствовать запах его страха. Рори может и держала его при себе, вероятно, натурой, а чем же еще? Но внушать вампирам она не умела, в отличие от Татьи, и вряд ли двойник успела обработать этого парня. Поэтому эмоции Кристиана были настоящими. Живыми. И мне это нравилось.       Стараясь не думать о том, что я действительно потихоньку превращаюсь в Никлауса, который тоже ловит кайф от подобных сцен, упиваясь своим всевластием и силой, я выразительно посмотрела на противника, не перестававшего быть таковым даже после того, как я заполучила трон Нового Орлеана.       В его серо-голубых глазах грозовыми вспышками бурлила ярость, и казалось, что еще чуть-чуть, и она выплеснется наружу, за краешек радужки, настолько они были ею переполнены.       От этого у меня под ложечкой засосало сильнее, и едва ли не начало урчать в животе. Адреналин переполнял кровь кислотным азартом, подстрекающим сделать что-то такое, что заставит его сердце пропустить удар; показать ему, кто заправляет здесь всем и является хозяйкой этого города в данный момент; явить ту сучку, о которой вспоминал мелкий первородный.       Челюсти неприятно свело, настолько клыки рвались проявиться наружу и вспороть вампирское горло. Я ведь отправилась сразу сюда, и, достигнув бойцовского клуба, пошла переговорить с Кристианом, а не озаботилась пустым голодом, сейчас звенящим в ушах его пульсом. И моя природа требовала насыщения хотя бы потому, что я нуждалась в пополнении сил, по-прежнему измотанная треклятой татуировкой, о которой хотелось позабыть, но, увы.       Да и ничего не мешало мне поддаться своим желаниям.       Пару шагов, разделявших нас с ним, я преодолела за считанные секунды, применив нечеловеческую скорость, а еще через миг я с упоением причмокнула, пока надоедливый и сидящий у меня в печенках за компанию с членами древней семейки кровосос брыкался, пытаясь высвободиться из моей хватки.       Только вот, и так-то превосходя его по силе, будучи голодной, я вообще напоминала спрута или рыбу-прилипалу, что не собиралась расставаться со своим источником свежей теплой пищи, прямо из прокушенной артерии вливающейся сейчас в мою глотку.       Кристиан быстро слабел, и мне было безразлично это. Умереть он все равно пока не мог. Но я не хотела, чтобы он отключился, потому что у меня уже созрел план, как можно проучить парочку зарвавшихся заговорщиков и слегка умерить их пыл.       Павший король отшатнулся назад, когда я отпустила его, и схватился за укус, из которого еще сочилась кровь. — Не бойся, до свадьбы заживет, — добродушно улыбнулась я. — Скажи спасибо, что я другой гибрид, не такой, как ваш бывший правитель, иначе тебе бы пришлось вымаливать у меня на коленях исцеление от волчьего яда.       С сожалением вспомнив, как по моим венам струился концентрат из отравы оборотней, я констатировала, что сейчас бы этот ядреный коктейль мне очень пригодился. Да уж, никогда не знаешь, где найдешь и потеряешь. Оказывается, и такие извращенные магически-генетические эксперименты весьма кстати в определенные моменты.       Но мысль о волках подкинула мне одну идейку, которую можно было воплотить в жизнь, дабы приструнить вампиров, включая и того, что стоял сейчас передо мной.       В конце концов, пора заканчивать с ними и немного отдохнуть. Мне не помогла даже кровь, настолько я вымоталась во время проведения ритуала и вообще в компании древних. Нужно привести закипающие от обилия непонятной информации извилины в порядок, разложить все по полочкам, пусть и занятым воспоминаниями Майклсонов, и хотя бы вздремнуть, пусть я и находилась некоторое время в отключке, но это и с натяжкой релаксом не назвать. — Идем, — приказала я Кристиану, направившись к двери. — Будем проводить воспитательную работу.       Он не сразу пошел за мной. Еще колебался несколько мгновений, и я уж было подумала, что придется сдвинуть его с места пинком или подзатыльником, но все получилось без моего участия. Правда, на его лице при этом отражалась просто вселенская ярость и ненависть, но разве меня волновало это? Нисколько.       Появившись в зале, я удовлетворенно отметила, что далеко не все кровососы подверглись заражению вирусом предательства. Часть их все-таки приняла смену на троне без особого возмущения, но в данном случае я была заинтересована лишь в двуликих изменщиках, и тщательно выискивала их, копаясь в целом рое вампирских мыслей. От этого, кстати, мне захотелось поскорее забраться под душ. Неблагодарное и крайне неприятное занятие, если честно. Клаус никогда не позволял в своих мыслях каких-либо гадостей, и это при том, что он являлся официально зарегистрированным монстром и чуть ли возглавлял их сообщество! Но, видимо, у него все же имелись какие-никакие рамки приличия, за которые не ступала его волчья лапа.       Впрочем, они размыты, минимум, наполовину. Я могла с уверенностью заявлять об этом. Уж я-то точно знала все. Или почти все. И мне было, по чему судить.       Недобрый взгляд бывшего правителя города быстро передался и остальным его приятелям, и теперь их можно было вычислять по презрению в глазах и пламени неповиновения. Зажарить бы их на нем к чертовой матери! Зато отвлеклись от своих дел, едва мы очутились в зале. Уже хоть какой-то прогресс, пусть и слабый.       Вот зачем я ввязалась в это все? Разбирался бы Ник и дальше со своими вампирами, а я бы просто ела их, как и раньше!       Зацепившись за мысленную фразу одного из мятежников, я дословно произнесла ее вслух и поинтересовалась, кто же подумал только что так.       Автор ее переминался с ноги на ногу, не решаясь открыто выступить против меня и поддержать Кристиана. Тому, кажется, это льстило, тем более что укус уже начал затягиваться, и он воспрянул духом.       Ненадолго! Я быстро обломаю ему его крылья, чтобы неповадно было больше! Откровенно говоря, я уже хотела забыть обо всем, что мешало прикончить его, и расправиться с ним, а потом самостоятельно найти Аврору и ее тоже отправить к братцу на тот свет. Только вот это не так-то просто, поэтому и приходилось запастись терпением, которым я, после тесного общения с первородными, не особо-то обладала.       Закатив глаза, понимая, что просто не будет, я подскочила к первому попавшемуся вампиру, не разбирая, за меня он или же, напротив, на стороне бывшего короля, и снесла ему голову ребром ладони.       Кровососы коллективно ахнули и зашлись секундным гулом, а потом и вовсе притихли. — Давайте-ка, я объясню вам, что здесь происходит, — разведя руки в стороны, я убрала их за спину, ну прямо как Никлаус, и сцепила пальцы в замок, кожей ощущая металлическую вязкость сворачивающейся чужой жизни на них, — я узнала, что среди вас есть несогласные с моей кандидатурой на роль королевы города. Но вот беда, я уже правлю им. И заполучила свое право в честном поединке, свидетелями которого вы являлись. Поэтому я даю вам последний шанс изменить мнение, и остаться в живых. — А чем ты лучше Клауса Майклсона? — послышался выкрик из толпы.       Я улыбнулась. Самодовольно и широко, так, как делал это древний гибрид, когда наслаждался происходящим. А потом выдохнула: — Ничем. Я такая же, как и он.       И вот тут-то все замолкли опять. Нет, в головах у них было столько вопросов, что на меня снова напала мигрень, только никто не решался озвучить их. И это радовало.       В отличие от моего признания. Но я списывала все на банальную тактику устрашения врагов, ведь Клаус для них был кем-то сродни самого Дьявола. Впрочем, как и для меня.       И я отчего-то считала, что именно такой репутацией должна обладать. Все-таки я королева, а в стройных рядах моих подданных хаос и смута. Черт! Майклсоны точно должны доплачивать мне за это! Ввести какое-то пожизненное пособие до конца вечности что ли! — И все-таки найдется ли среди вас храбрец, способный высказать свои взгляды, глядя мне в лицо, — я покосилась на Кристиана, уставившегося в одну точку где-то в середине гущи вампиров, — на него можете не смотреть, он свой шанс уже упустил. И вот сейчас имеет возможность реабилитироваться. — Это мои мысли.       Я моментально обернулась к тому, кто произнес эту фразу. Коренастый смуглый кровосос, зная, что подписал себе приговор, медленно пошел ко мне. У меня даже желание его поторопить исчезло, так гордо он держался по пути на заклание. Ох, еще бы в курсе был, что это подобие короля, восседавшее раньше на троне, таких жертв не заслуживает. — Наконец-то, — присвистнула я, — я уж было подумала, что ты не достоин таких помыслов, ведь нужно уметь отвечать за них. И тянуть с этим не будем. Вырывай ему сердце, — обратилась я уже к Кристиану.       Он ошалело глянул на меня и покачал головой. — Серьезно? — фыркнула я. — Подстрекать всех ты можешь, а принимать последствия — нет? — Я не стану этого делать, — глухо пробубнил вампир, пока его приятель, остановившийся в шаге от нас, переводил взгляд с него на меня и обратно. — Как дети малые.       С этими словами я просто вытянула вперед руку и, проломив грудную клетку предателя, через миг уже созерцала, как последние удары его жизни слабеют на виду у всех, растворяясь в небытие.       Для Кристиана это стало чем-то вроде красной тряпки, раздражающей быка, и он гневно прищурился, но нападение-то было бессмысленным, если он планировал именно это.       А я еще и вздумала нейтрализовать его заочно, поэтому быстренько всучила ему сердце, глядя, как расширяются его глаза. Не то чтобы он никогда не вырывал их самостоятельно, но тут сыграл главную роль эффект неожиданности. — Ешь, — преспокойно заявила я. — Приятного аппетита.       В зале повисла абсолютная тишина, и можно было услышать, наверное, как теряет свое тепло мертвое тело у моих ног, настолько она казалась безупречной.       И да, это именно тот трюк, если для него подходит такое название, который я подсмотрела в воспоминаниях Клауса: он не гнушался поедать сердца своих жертв на публике, запугивая тем самым зрителей в лице противников, строящих против него козни. И делал это с удовольствием, отдаваясь всецело своей звериной половине, жаждущей буйства инстинктов периодически сдерживаемого хищника; с аппетитом вгрызаясь в еще горячую плоть; чувствуя, как кровь из нее струится по подбородку и пачкает алые губы.       Ник знал толк в садистских выходках, нацеленных на манипуляцию страхом и сознанием тех, кто слабее него, дабы получать желаемое. И он все еще являлся моим учителем, пусть я и слегка модернизировала его волчий бесчеловечный дикарский метод. — Ты сумасшедшая, — прошипел сквозь зубы вампир, и теперь в его серо-голубых глазах было еще больше презрения, сдобренного брезгливостью, чем раньше. — Требовательная, — исправила его я, — и не терпящая возражений — не умею работать с ними. — Я не стану делать этого.       Приблизившись к его лицу, я усмехнулась: — Ешь.       И мне было ни капельки не стыдно, что я применила внушение, потому что он заслужил такое наказание, ведь создал дополнительные проблемы, и это в темные-то времена, когда еще предстояло разобраться с ненормальным двойником!       Конечно, я могла бы взглянуть на ситуацию иначе. Примерить на себя роль одного из кровососов, оказавшихся заложниками смены власти, но я не собиралась делать это. В конце концов, я не единожды слышала, насколько особенная, чтобы сейчас добровольно принижать себя в самый неподходящий для этого момент.       Кристиан послушно вонзил клыки в сердце и оторвал от него кусок, причмокивая, пытаясь приловчиться и начать жевать, и вот тут-то я опять заглянула в его глаза и проговорила, что он может вновь контролировать свои действия.       О, видел это сейчас кто-нибудь из Майклсонов! Ставлю двадцатку на то, что Клаус бы поморщился вместе с Беккой и заявил, что не впечатлен, а Кол наверняка залился бы хохотом, да таким громогласным, что свалился бы потом с коликами в животе, если у первородных такое бывает, потому что вампир с выражением полнейшего ужаса на лице сплюнул кровью себе под ноги, а потом согнулся пополам и с клокочущим звуком вывалил содержимое своего желудка на пол. Какая прелестная реакция! Жаль, что я не успела записать ее себе на мобильный на память. Но, надеюсь, что она отложилась в воспоминаниях всех кровососов, находящихся здесь. — Зачем? — то тут, то там послышались шокированные возгласы. — Чтобы вы знали, — обернулась я к присутствующим, — что вас ждет та же участь. Каждого, кто пойдет против меня, я заставлю вырвать себе сердце и сожрать его. Или скормлю ему, — кивнула я на Кристиана, — как вашему лидеру. Я — ваша королева. Или вы уясните это и смиритесь, или я убью вас. Мучительно и изощренно.       Впрочем, и так ведь умрут, судя по тому, что запланировал для них их бывший древнейший правитель.       Я обвела всех вампиров взглядом, но на своего все еще действительного соперника не оглянулась, ибо по булькающим звукам, доносящимся из его ранее прокушенного мной горла, и так было понятно, чем он занимался и что сейчас мне уж точно ничего не грозило.       Не удостоив ни единого из них ни прощанием, ни фразой больше, я развернулась и отправилась прочь, лишь у двери бросив небрежно, что на днях я вернусь и до этого момента им лучше пересмотреть свое мнение. А еще, что они знают, где меня найти. Тут я понадеялась, что ко мне в гости заявится леди де Мартел. А чем черт не шутит? Она же достаточно безумная для этого.       Вернувшись в опустевшее поместье, я констатировала, что без хозяев, гарантировано избавившихся от всех следов своего недавнего возвращения, тут было совсем серо и угрюмо. Впрочем, на то ведь Abattoir и обитель первородных, чтобы не впечатлять радугой и блестками, и не давать ни единого намека на то, что тут могут жить единороги, пони и феи. Хотя кого только не видели эти обшарпанные стены…       Двинувшись прямиком в ванную, я задержалась около своей кровати, уставившись на подарок, оставленный на ней. О личности дарителя долго гадать не пришлось — в мире не так уж и много вампиров и иже с ними, кто мог бы презентовать нечто подобное девушке: на огромном серебряном подносе возвышалась посеревшая голова одного из самых близких приспешников Кристиана. Кстати, я не могла с уверенностью сказать, видела ли я его во время своего визита в бойцовский клуб…       Так вот, подняв ее, ожидая увидеть, в принципе все, что угодно, я удивленно охнула и моргнула, когда из ее глубин с тихим шорохом посыпались нет, не мозги, а конфеты в разноцветных обертках. И даже не измазанные в крови, то есть голову эту предварительно вычистили изнутри. Ох, я могла дать руку на отсечение, что Кол проводил данную процедуру лично, вкладывая в свои действия все обилие чувств ко мне.       От этой мысли меня аж передернуло. Треклятая первородная романтика! По ней бы фильмы ужасов снимать, а не мелодрамы с душещипательными историями любви! И, кстати, то, что это был персональный намек, я оценила. И от этого стало только хуже.       Скривившись, я пошла-таки в душ, стараясь не думать о жуткой находке, которая мало походила на розы, например, которые мне доводилось от него как-то получать, не говоря, конечно, о девушке, перерезавшей себе горло. В общем, я бы и врагу не пожелала получить подарок от мелкого Майклсона. Пусть брату такие приятные неожиданности делает, а не мне!       Под упругими струями горячей воды, приближающейся по температуре, пожалуй, к кипятку, я наконец-то почувствовала, как мои мышцы расслабляются, и успокоение расходится по всему телу мыльной пеной от ароматного геля. Пожалуй, это лучший момент за последние дни.       А они выдались нелегкими. И я начинала подумывать, что лучше бы Татья убила меня уже, и я бы пошла на заслуженный покой, получила бы долгожданный отдых. Но нет, надо участвовать в первородных распрях и еще и спасать их. И себя.       Снова по улицам города, живущего хмельным весельем и джазом, потекут реки крови, волнами сметая всех на своем пути. Иначе мне запланированная Клаусом зачистка и не представляется.       Стоя перед зеркалом, обернувшись полотенцем, я взъерошила влажные волосы, поднимая их пальцами, и покосилась на татуировку. Она едва-едва виднелась с такого ракурса и казалась парочкой хаотичных черных линий, рассекающих кожу. Вот если бы кто-то стоял позади, то сумел бы рассмотреть ее лучше. Только нуждалась ли я в этом? Новый рисунок по-прежнему не вызывал у меня никаких приятных эмоций, одно разочарование и злость.       Впрочем, так было и с лилией.       Я медленно побрела обратно в комнату, радуясь хотя бы тому, что теперь можно не опасаться непрошенных гостей. Хотя так ли это, учитывая, что Майклсоны все равно периодически шастали по поместью?       Ради интереса я покинула свою спальню и отправилась к месту ритуала. В воздухе все еще витал легкий запах трав, который уже практически поглотила сырость Abattoir. Еще чуть-чуть и последние следы преступления будут скрыты, учитывая, что древнейшие, перед уходом, подчистили тут все.       Или не все?       Я посмотрела вниз и на паркете со стершимся от времени лаком обнаружила несколько засохших капель крови. Недаром мне показалось, что чернила из того кубка разили ею!       Присев, я послюнявила указательный палец и мазнула им по багрово-коричневому пятну, перекочевавшему теперь на мою кожу.       Отпечаток этот пах пылью, естественно, и чем-то до боли знакомым и одинаково новым для меня. Что за чертовщина?       Переборов отвращение, я все-таки лизнула его кончиком языка и раскатала по небу вкус, насколько это было возможно, не вспоминая, что, вероятно, здесь не орудовали шваброй со времен динозавров.       Земля — или все та же пыль, как приправа — и… оставленный за плечами миллениум, за нотки которого я с трудом ухватилась, и для этого мне пришлось распробовать практически все кровяные брызги.       Значит, нюх меня все-таки не подвел. Только вот отныне курятник, полученный от руки одного знакомого и не особо признанного художника, кажется, нес еще большую угрозу, чем раньше. И первое, чего я пожелала, после этого осознания — это найти какой-нибудь кинжал и срезать свою плоть слой за слоем, лишь бы избавиться от рисунка. Увы, думаю, Майклсоны подстраховались на случай такой ситуации…       Опустившись на пол, я закрыла лицо ладонями и заскулила, как побитый щенок. Похоже, абсолютно ничего не изменилось, кроме, пожалуй, направления чужих линий на моем теле.