The Retribution of bloody love

      Едва я переступила порог одноэтажного особняка на окраине города, являвшегося сейчас пристанищем первородных, как меня окутал запах жженых трав, сопровождавший ритуал, с последствиями которого я до сих пор не смирилась.       А одного взгляда на Фрею, вышедшую ко мне навстречу, хватило, чтобы ужаснуться. Нет, конечно, она не совсем постарела, превратившись в сношенный башмак, но выглядела очень плохо для древней ведьмы, кажется, контролирующей все на свете и, в конце концов, создавшей такую диковинку магического прогресса, как я: кожу под глазами, подобно венкам, проявлявшимся у вампиров, разрезали лучи мелких морщин, а в блондинистых волосах появилась сизая прядь седины. — Выглядишь паршиво, — вместо приветствия выпалила я, не сдержав язык за зубами. И удивительно, но злорадством это замечание не являлось — наверное, я еще не пришла в себя от ее перемен.       Майклсон взмахнула рукой, закрывая за мной дверь, тем самым запечатывая защитные чары, снова поставив дом на своеобразный замок, и усмехнулась: — Небось, довольна этим?       Я оставила ее вопрос без ответа.       Потому что я, правда, не знала, так ли это.       Я всегда подозревала, что магия — та еще дрянь, и вот теперь воочию могла наблюдать последствия ее использования. Недаром же я на дух не переносила ведьм со всеми их штучками и фокусами. Вот как чувствовала, что это та еще сделка со смертью. Причем, в прямом смысле.       Хотя в моем случае это спорно, ведь меня-то этой самой смерти намеренно лишили, но какой ценой? Вот-вот. Магия — зло. Во всех ее проявления. Всегда была им, есть и будет. С ее помощью породили вампиров, и завертелся весь этот сыр-бор, когда понадобилось создать проклятие Лилии в качестве управы на них, потом ожила Татья, и еще куча всякой чертовщины.       А вот не колдовали бы магические отродья, и все было бы хорошо. Ладно, может, не прям хорошо, но явно лучше, чем сейчас. — Кроме нас здесь никого? — уточнила я, проходя за Фреей в просторную и непривычно светлую для древнейшего семейства гостиную. — Соскучилась по Никлаусу? — ехидно переспросила она, и я демонстративно закатила глаза и мотнула головой.       С Колом-то мы уже виделись сегодня — он привел меня сюда, успев предварительно сменить тело и снова став ведьмаком Калебом.       Еще вчера, когда мы были на пароходе, мелкий Майклсон сообщил мне, что сестра желает встретиться со мной, и я решила не отказываться, ведь давно пора было сделать это! Поэтому договорилась с ним на самое раннее возможное время, пока никто не передумал, и меня снова не лишили информации, которой намеревались поделиться. — Хотела пересечься с Беккой и извиниться за смерть Марселя, — не то чтобы я испытывала сильные угрызения совести по этому поводу, да и если бы не я, то его отправил бы на тот свет Клаус, поэтому смерть Жерара являлась лишь вопросом времени, но я просто не хотела окончательно уподобляться первородному гибриду — все-таки он регулярно уничтожал кавалеров сестренки, и ей, естественно, это не нравилось. — Ну и рассчитывала на откровенность, — повела я плечами, — наверное, наивно с моей стороны, учитывая, как ты поступила со мной. Вновь.       Да, было бы как-то странно, если бы я не упомянула курятник, не говоря уже о том, что я намеревалась высказать ей все, не стесняясь в выражениях и не скромничая.       Но древняя ведьма только хохотнула — выдвинутые претензии явно ее позабавили. — Что здесь смешного? — непонимающе фыркнула я. — Думаешь, мне понравилось это? — я ткнула себя пальцем в место, где, пусть и под одеждой сейчас, красовалась треклятая татуировка.       Я, конечно, догадывалась, что Фрея не станет нянчиться со мной, но на подобное не рассчитывала. Все-таки она изрядно подпортил мне жизнь. Все жизни, если точнее. Можно же теперь проявить хоть чуточку уважения! — Ну ты ведь хотела новое тело. Да-да, Кол передал мне это. — То было предположение! И ему пора бы вырвать его чрезмерно длинный язык! — дабы он не признался еще в чем-нибудь, как это было вчера.       Я намеренно старалась избегать размышлений и насчет его поступка, и насчет того, что я в итоге узнала. Ударься я в них, то вряд ли смогла бы сегодня собраться для встречи с древней ведьмой, доверять которой я больше не стала. Не после ритуала. Да и вообще. — Иначе я не могла, — выдохнула белокурая Майклсон. — Это был лучший из имеющихся вариантов.       Я сердито уставилась на нее, не собираясь принимать ее объяснение. — А предупреждать вас об этом никто не учил? — ну да, конечно, не учили, о чем ты, Пейтон? Знаешь же, как туго у них в семье с воспитанием и беспокойством о других. — Озвучить все риски. Дать мне самостоятельно выбрать рисунок, в конце концов! — Так вот в чем проблема? Тебе не нравятся птички? — Фрея легонько провела пальцами в воздухе, и я ощутила, как линии на моей коже шевельнулись, и приятным это было не назвать, ведь мне показалось, будто под ней перекатывались черви, а не двигалась ожившая от магии татуировка!       Зашипев, я схватилась за плечо и наградила ее взглядом, полным ненависти. Она еще и издевается! Да, наглость — это их семейная черта, но должен же быть хоть какой-то предел! Впрочем, Майклсонам он явно чужд. — Никлаус любезно вызвался помочь, я бы на твоем месте выразила хоть чуточку благодарности. — Ты себя-то слышишь?! — взревела я, бросаясь к сестре первородных. — Какого черта?! Как ты…       Еще один взмах ее руки, и я не смогла пошевелить языком, словно он враз окаменел и стал неподъемным. Стоя перед ней, открывая и закрывая рот, но, не издавая ни звука, я впервые испытала приступ не гнева, а страха. Паники, которая ранее уже загоняла меня в самый дальний уголок моего подсознания, как зверя во время травли. Только тогда я была упрятана туда Татьей, а теперь же у марионетки, которой я являлась, сменилась хозяйка.       Видимо, это отразилось то ли на моем лице, то ли в моих глазах, и Фрея осеклась, перестав играть. Хотя вполне могла продолжать, ведь ни для кого не являлось секретом, что тяга к насилию и удовольствие от него ей передались с молоком матери, как и остальным ее родным. Наверное, не стань они вампирами, то все равно пошли бы по наклонной.       Поняв, что я снова обрела дар речи, я прошептала дрожащим голосом: — З-зачем? Что ты задумала?       Несложно прийти к выводу, что, получив власть надо мной, белокурая Майклсон легко могла бы расправиться с братьями и сестрой. Для этого ей даже не требовалось оружие против них. Хотя с ним было бы надежнее, ведь все-таки этот пепел — мощная штука, уже угробившая Элайджу.       Все мы видели, как быстро он сработал. С первого вдоха. Не оставляя ни единого шанса на спасение, на выживание, на что-либо. Моментально, мучительно, насмерть.       Впрочем, ей даже этого не нужно — достаточно пересадить их в чужие тела, такие уязвимые, слабые, человеческие, и щелкнуть пальцами, приказывая мне, а потом слушать, как ломаются их шеи или чего ей там вздумается заказать. Как суп гамбо в ближайшей закусочной или крокодилий стейк. Кстати, сколько я находилась уже в Новом Орлеане, но до сих пор не довелось еще отведать их — за проблемами древнейших не поспеть. И вот снова я увязла в них по самые уши. Если не с головой.       Черт! Черт-черт-черт! Догадываясь, что я снова на чужом крючке, с которого и не слезала вовсе, я не понимала, насколько сильно надета на него. Что я уже не наживка, а улов. Жирный такой, трофейный.       Чем дольше я думала об этом, тем сильнее становилось желание попытаться предупредить кого-нибудь — Кола или Ника, до Бекки мне не достучаться и не добраться никак. Это коробило сильно, если честно. Казалось, что я — их ручная собачонка. Впрочем, как только я представляла беснования Эстер на том свете по этому поводу, то презрение к себе тут же стихало. Да и поздно уже оглядываться назад, Пейтон, в те времена, когда речь шла о ненависти. Не после всего того, что пришлось пережить вместе с Майклсонами. Вот тут, правда, надо бы вспомнить о пытках и куче смертей от рук Клауса, но память, как назло, меня подводила…       Дьявольский огонек сверкнул во взгляде Фреи, и я поежилась от похолодевшей в жилах крови. Неужели я права?       От этой мысли хотелось позабыть все, через что я прошла ранее, сколько всего вытерпела, выстрадала и натворила, и просто усесться на пол и разреветься. Не марионеткой я была, а куколкой Вуду, в которую неустанно втыкали иголки все, кому не лень.       Зато мне как-то мгновенно полегчало касаемо Элайджи. — Обманула всех, да? — ядовито процедила я сквозь зубы, не повышая голоса, дабы она не заткнула меня опять. — Сменила Татью на себя и прикажешь мне охотиться за твоими родственниками? Или ты сразу состояла с ней в сговоре? Это был твой блестяще разыгранный коварный план?       Ох, как же я ненавидела ее в этот момент. Наверное, еще больше, чем раньше. — Я умираю, Квинн! — вместо меня вскричала белокурая ведьма. Так отчаянно и горько, надрывно. А затем добавила уже спокойно, — и братья знают, чья кровь в татуировке.       Я взглянула на нее с недоверием. Вот честно, будь Фрея монеткой, что дали на сдачу в магазине, то незамедлительно попробовала бы ее на зуб. Точнее, на клык. А как иначе проверить, лгала она или нет?       Хотя смерть же явно шла за ней по пятам, это видно невооруженным глазом, даже без вампирского зрения. — А тебя не смущает тот факт, что об этом до последнего не знала я? — скрестив руки на груди, едко хмыкнула я. — Скажи я тебе об этом сразу, ты бы отказалась, — будто передразнивая меня, Майклсон повторила мои действия.       Дьявол! И ведь права же. Я бы упиралась всеми возможными способами, только бы не позволить влить в себя ее кровь. — И что теперь? — Месть за Элайджу, — пожала она плечами. — Мы ведь давали клятву. — Я все еще о крови, — уточнила я. — Почему все так? — Кровь двойника наделена определенными свойствами от природы. У ведьмовской крови их нет. Поэтому, когда с ней проводят какие-то манипуляции, приходится платить. Дорого, как видишь.       Я сдержанно кивнула. — Ты получила татуировку, а Кол, Никлаус и Ребекка — медальоны, позволяющие им менять тела, с которыми они связаны. Пока моя магия работает, она тянет из меня силы. Все предельно просто. — И попахивает сделкой с Дьяволом. Поначалу я думала, что ты продала ему душу, а потом до меня дошло, что Ник не стал бы ее у тебя покупать. Да и отсутствие души у вас — семейная черта.       Фрея прищурилась, изображая обиду, но я не особо-то поверила в ее искренность. Хотя она, кажется, проглядывала в остальном нашем разговоре. Или я ошибалась? Я пока не понимала этого. — Неужели даже моя жертва не заставит тебя изменить мнение обо мне? — вдруг изрекла древняя ведьма. — Нет, — коротко бросила я ей. Коротко, но честно. — Я не стану скрывать, что за то, что ты сделала со мной, я желала и желаю тебе смерти.       Белокурая Майклсон поджала губы и ничего не произнесла, принимая мой ответ. Ей попросту больше ничего не оставалось. Ну не переубеждать же меня, рассказывая, какая она на самом деле хорошая, и как я должна сожалеть? Впрочем, даже если бы Фрея напоследок решила спасти какого-нибудь зверька из вымирающего вида, то я все равно не изменила бы свое мнение. — Поэтому ты не могла помочь, когда Татья явилась в Abattoir? — затянувшуюся паузу нужно было как-то заканчивать. — Да. Бекка тогда уже была с медальоном, и он уменьшил мои возможности. Как видишь, я просчиталась и опоздала, или поторопилась — кто теперь разберет.       Я вдруг поняла, что видела же этот самый кулон на похоронах Элайджи. Он висел у Бекс на шее, и я еще посчитала, что это подарок от старшего брата, который она надела в память о нем, а оказывается, что все уже происходило у меня под носом, и я ничего не знала. Вот так вот и читай чужие мысли, а все равно будешь оставаться в неведении. Да уж, чудесное умение, крайне полезное. — Но Татья же человек. Если она не может повлиять на меня, то я запросто убью ее и все. Да и твои родственники даже в чужих телах тоже могут сделать это. — Я всерьез опасаюсь, что ее смерть уничтожит всех вампиров, включая первородных. — С каких это пор тебя стала заботить их судьба? — Не это ли доказательство, что я изменилась? — задала она встречный вопрос. — Тебя не волнуют остальные. Родственники, только они, да? — сообразила я. — Верно, — подтвердила ведьма Майклсон. — Татья уж точно постарается забрать их всех на тот свет. Я планирую использовать кинжал, который Люсьен готовил для тебя, вновь проведя ритуал с ним в Мистик-Фоллс, и запечатать ее силы в нем, сделав неуничтожимым, как кол из белого дуба, например, и неприкасаемым. Я уверена, что это сохранит им жизни. Для этого мне нужна жертва. Точнее, много жертв. Колоссальный выброс энергии, ведь я опасаюсь, что моей магии уже не хватит и на восстановление кинжала, и на еще один ритуал, равный с ним по мощи. Кровные заклинания и правда сильнейшие, но не пока я поддерживаю своими силами еще кого-то. Дорого приходится платить… смахивает на какую-то аферу — ты можешь использовать их, получая еще больше возможностей, но вместе с этим теряешь все.       Я пропустила мимо ушей ее финальную горькую ремарку. — Так вот что значит запланированная зачистка. Это не только помощь безутешному отцу, а и часть твоих махинаций. Ты хочешь убить в одном месте ведьм, вампиров и волков, чтобы провернуть все это… — ахнула я. Ничего себе! Вот это у нее размах! — И одновременно растереть Татью в порошок. — Или прах, — добавила я, поняв, что она имела в виду. — А не обманываешь ли ты? Вдруг ты потом при помощи этого кинжала получишь ее власть над вампирами? — с хитрым прищуром я посмотрела на нее.       Фрея опустилась в кресло и усмехнулась, потянувшись к чашке чая, стоящей перед ней на журнальном столике. Наверное, напиток уже остыл, но ее не остановило это. — Мне льстит эта твоя мысль, но у меня уже попросту не хватит сил на это, — на этих словах ее рука с белым фарфором, украшенным золотистым узором, дрогнула, словно в подтверждение, что озвученное — правда. — Считай, что это ты убиваешь меня своей татуировкой. — Как иронично, правда? — язвительно хмыкнула я. Да, не удержалась. Но чертов соблазн был так велик. В конце концов, после всего того, что мне довелось пережить из-за нее, я могла себе позволить побыть едкой гадюкой, и не испытывать сожаления и угрызений совести на этот счет. — Не считаешь, что это расплата за все мои грехи?       Ну вот. История с вопросом, отвечая на который я не собиралась лгать, повторялась. — Нет. — А сама-то? — вдруг злобно выпалила древняя ведьма. — Уже тоже грехов нахваталась. И судишь других? — Может я и убийца, Фрея, — вскинула я голову, не собираясь молча проглатывать ее выпад, — но кто научил меня этому и показал, как легко отбирать чужие жизни? Твоя семья. А кто наделил меня такой силой? Ты знаешь ответ. Элайджа, может, и считал, что монстрами вы, — я намеренно приписала ее к числу родственников в данный момент, — стали самостоятельно, но в моем случае, увы, это работает несколько иначе. Ты со своей матерью и теткой дала мне все, чтобы я убивала для вас, тем самым расплачиваясь за грехи той глупой ведьмы, что обратила своих детей в вампиров, испоганив жизнь еще одной девушке, которая теперь ополчилась на вашу семью и племя кровососов. Если бы Эстер не сделала этого, мы бы не оказались в такой ситуации. Я не стыжусь того, что я грешница, меня вынудили такой быть. А у тебя какое оправдание, когда начало конца было положено вами же, Майклсонами?       Мой испытывающий и полный укора взгляд она выдержала, как истинная представительница своего семейства, даже не поморщившись.       Да уж, Элайджа ошибался касаемо меня — я увязла во всем этом так, что и дна не видно и ногами до него не достать. И вряд ли я могла надеяться на спасение. Для этого уже слишком поздно. — Что случится после твоей смерти? — вздохнула я. — В смысле? — нахмурилась Фрея. — Что будет со мной или твоими родными? Теми, кто использует твою кровь. — Ничего. Пока вас защищает магия, а с моей смертью она исчезнет, но и Татьи не будет ведь, поэтому вы будете в безопасности, — ох, как же покоробило ее это, учитывая наш предыдущий разговор. — Ах, да, возвращаясь к кинжалам. Огромнейшее тебе спасибо за ту дрянную штуковину, что я получила в бок! Это было адски неприятно! — гневно огрызнулась я. — Я защищала семью, Квинн, — выдала она и закусила губу, похоже, сдерживаясь, дабы злорадно не улыбнуться. — Знаешь, а тебе ведь должно быть стыдно хотя бы потому, что ты используешь магию ковена Биянки. Это гадко. Чертовски гадко. Что ж, пожалуй, мне пора. Выпусти меня, — развернувшись на каблуках, бросила я через плечо подобно небрежному приказу и двинулась обратно к входной двери, параллельно рассматривая теперешнюю обитель Майклсонов.       Надо сказать, что они умерили свои аппетиты — видимо, во время бегства выбирать не приходится, но и откровенной халупой этот дом не назвать. Тут хотя бы стены целые, не то что в поместье, где все еще жила я.       Но здесь все равно нашлось место для мастерской, где Никлаус мог бы быть не таким кровожадным, как обычно, а и продолжать пытаться отыскать себя в творчестве. Проходя по коридору, ведущему в холл, я задержалась на мгновение возле нее и заглянула в щель приоткрытой двери в помещение, пропахшее краской и растворителем, которым древний очищал кисти.       Посреди комнаты стоял мольберт с полотном, накрытым отрезом черной ткани, немного не достающим до нижнего правого угла холста, закрашенного пламенно-оранжевым цветом.       Сзади ко мне практически бесшумно подошла Фрея и коснулась моего плеча. Я вздрогнула, но это было мягко. Так, словно она просто привлекала мое внимание, а не собиралась причинить боль. — Есть еще кое-что, что ты давно уже должна узнать…