The Retribution of bloody love

Ruelle — Fire meets Fate

      Устало вздохнув, я потянулась, ощущая, как каждая клеточка тела и каждая мышца ноет без отдыха, и встала с кровати.       Сегодняшняя ночь снова прошла практически без сна. Мне кажется, я научилась уже бодрствовать круглосуточно, только вот организм мой к этому еще не привык. Хотя сновидения я все-таки видела, похоже, отключаясь на какое-то время. И в них мне являлось злосчастное письмо.       Если в действительности я тщательно блокировала мысли о нем, стараясь сконцентрироваться на общем деле и секире угрозы, нависшей над всеми и каждым, то в моменты, когда надо мной властвовало подсознание, все душевные переживания вырывались наружу.       Что не радовало, естественно, учитывая, во что ранее вылилось это.       Не сказала бы, что страдания мои были настолько сильными. Наверное, я смирилась. Уже давно смирилась. Понимала, что Клаус прав, и мы с Элайджей действительно не предназначены друг другу. По крайней мере, в этой жизни. В других, правда, тоже особого успеха не наблюдалось, если припомнить, как умерла Бьянка.       Так что к такому повороту в нашей истории я потихоньку привыкала заранее, но прощальная весточка стала для меня полнейшей неожиданностью. К схожим сюрпризам не подготовиться, и не потренироваться их принимать, хотя в моей персональной школе скаутов-садистов, где преподавал один небезызвестный мне первородный гибрид, могли научить и чему-нибудь такому. Жаль, что уроки заранее заказывать нельзя было. Да и вряд ли я предугадала бы, что получу что-то на прощание от его старшего брата. Кто о таком вообще думает? Особенно в условиях наших крайне неопределенных отношений. Я подозревала, что он скорее библиотеку свою завещает мне, чем попытается напоследок что-либо прояснить. А тут такая неожиданность.       Откровенно говоря, снов за эту ночь было несколько, и во всех фигурировала злосчастная писулька, не дающая теперь покоя: то я открывала ее и получала лист, зарисованный краской черной, как смоль, явно взятой из запасов Ника; то конверт рассыпался в моих руках прахом, едва я принималась распечатывать его; то вспыхивал пламенем, опаляя ладони. В общем, было ну очень весело и совершенно неинформативно.       Но, с другой стороны, а откуда мне, собственно, знать, что написал там Элайджа, если я же не заглядывала туда и глазком?       Все снова на уровне домыслов, догадок, подозрений, и ни намека на конкретику. Уж лучше снова сосредоточить все силы на Татье, Фрее, плане, на участие в котором меня подписали, и попытке выжить.       Естественно, сестре древнейших я не верила. Я время от времени, конечно, наивностью страдала, но не в этом случае.       Если раньше этой ведьме хватало сил, например, на оживление Майкла, то вряд ли сейчас она испытывала их острую нехватку, ввязавшись в кровную магию. Да, это та еще афера, тут как раз я с ней согласна, но Майклсон это никак не оправдывало и не обеляло, несмотря на цвет ее волос.       Пусть были изменения во внешности, только кто знает, вдруг это удачно наложенное маскировочное заклинание? Или побочный эффект от какой-нибудь пакости? Она, конечно, не во вселенной Гарри Поттера и колдовать тут можно повсеместно, абсолютно забив на людей, но должен же быть в этом всем предел. Или Фрее дозволено все?       Увы, ответа на этот вопрос я найти не могла, беря в расчет еще и создание проклятия Лилии, превратившегося в трех куриц на моей коже. Хотя смотрелись они довольно пристойно, особенно, когда не шевелились, доставляя мне дискомфорт…       Хотя ей ведь требовался какой-то там камень как-то, если память не подводит меня. Черт разберет этих магических отродий, вот серьезно! То они сильны, то слабы, как котята. У вампиров в этом плане все значительно проще.       Ох, от этих Майклсонов одни неприятности.       В особенности, от Клауса.       То, что поведала вчера его сестра, кажется, убило меня без фактической смерти. Я понятия не имела, как реагировать на это: одновременно и злилась, желая задать ему такую трепку, чтобы ветром носило клочки рыжеватой волчьей шерсти по улицам Нового Орлеана еще месяц, и чувствовала, как накатывает тошнота от одной только мысли, что для этого придется встретиться с ним лицом к лицу.       Древнейший гибрид нашел новый способ причинить мне боль, и пусть она уходила своими корнями в теперь уже прошлое, легче воспринимать ее я не могла. Хотя с тех пор много воды утекло, и многое поменялось. Оттого еще труднее было понять, как я отношусь к этому, и все-таки ненавижу его или уже прошло-зажило-забылось. И нет времени гадать и познавать свои чувства, эмоции и формировать какое-никакое мнение.       Покосившись на мобильный, покоящийся на прикроватной тумбочке, я заметила, что он выключен. Видимо, батарейка села. Учитывая, что первородные находили любые другие каналы связи со мной, исключая современный и актуальный, я практически не пользовалась им, вот и забыла поставить на зарядку.       Проведя с ним все необходимые манипуляции, я подождала, пока он включится, и собралась выйти из комнаты, но услышала сигнал нового сообщения.       Да ладно. Серьезно?       Недоверчиво покосившись на телефон, я вернулась к нему.       «Киска, жди гостей».       Нахмурившись, я вздохнула, ощущая, как моя усталость лишь усилилась.       Единственное, что было понятно, так это то, что отправителем являлся Кол. Тут без каких-либо загадок. А вот содержание же оставляло после себя множество вопросов.       Кто подразумевался под гостями?       Враги? Татья? Вампиры? Ведьмы? Еще с десяток разнообразных магических тварей, о существовании которых я не догадывалась? Майклсоны ведь обладали исключительным талантом настраивать против себя и потусторонний мир, не только всех живущих ныне. Но в поместье не проникнуть практически никому из посторонних.       Друзья? Ну, тут-то легко. Их у меня попросту не было, а древних относить к ним я не собиралась по вполне понятным причинам.       И, собственно, первородные. Ни рыба, ни мясо, учитывая, что наши отношения с ними не подходили ни под одну из категорий.       Мелкий древнейший вряд ли стал бы предупреждать о своем визите — он предпочитает нагрянуть спонтанно, застать меня врасплох, желательно, без одежды, и использовать ситуацию на всю катушку.       Остаются остальные — обе сестры и Клаус. Привлекательного мало, хоть с Бекс я и искала встречи сама.       Переодевшись, я поспешила покинуть спальню, прихватив телефон, намереваясь написать ответное сообщение Колу, и едва переступила ее порог, как услышала хлопок, донесшийся со стороны одной из многочисленных гостиных Abattoir.       Направившись туда, без особого предвкушения, естественно, я очень скоро уставилась на Ника, полулежавшего на алой кушетке с откупоренной бутылкой шампанского в обнимку.       Отсалютовав мне ею, он приложился к горлышку, сделав несколько глотков. — Здравствуй, love.       Я с укором взирала на него, скрестив руки на груди. Ну вот, именно тот, кого я очень не хотела видеть. Это специально или что? Словно кто-то знал, что я стану избегать древнейшего гибрида в ближайшие дни, а то и месяцы, годы и века, и намеренно направил его ко мне. Впрочем, это вполне могла сделать Фрея. — По какому поводу пьем? Еще время завтрака, — хмуро заметила я. — Хотя нет, не так. По какому поводу свое тело? Вот более интересный вопрос.       Я не сдвинулась с места, хоть и видела, что позади него накрыт стол. Как в старые добрые, пусть и с натяжкой, времена, когда я числилась всего лишь пленницей, которую кормили на убой: на утренней трапезе была масса всевозможной снеди, начиная с воздушного высоченного омлета с грибами и нежнейшей ветчиной и заканчивая десятком разнообразных джемов к хрустящим тостам.       Несмотря на всколыхнувшуюся в груди ярость при виде Никлауса, в животе предательски шевельнулся простой человеческий голод, перекатываясь с боку на бок. Сегодня я хотела не крови, а чего-нибудь по-настоящему съедобного.       Все-таки я мало заботилась о такой еде, и сейчас в оставленном на меня поместье можно было найти разве что заплесневелую корку хлеба и мумию мыши, повесившейся в холодильнике с уходом Майклсонов.       Но, к счастью, Клаус пришел не с пустыми руками, и всю комнату заполнял запах свежих, только приготовленных, еще теплых блюд, купленных им по пути сюда в каком-нибудь кафе.       Это настораживало сильнее, учитывая, что делать что-то приятное просто так этому первородному было чуждо. Уж теперь я знала это наверняка, не говоря уже о том, что за каждым его поступком скрывалась мрачная жуткая тайна, очерненная неоднозначным предательством, как минимум. Эх, все-таки я не смогла отвернуться и отвлечься от того, что поведала мне Фрея.       И наша связь как-то враз обесценилась после этого, превратившись, скорее, в тяготивший груз, перестав быть магнетической загадкой. — Надо же приманить Татью обратно, — лениво пояснил он, снова присосавшись к бутылке. — А лучше способа и не придумаешь. — А сюда ты явился зачем?       Клаус сфокусировал свой взгляд на мне. Видимо, что-то ему не понравилось в моем тоне. Или встревожило его. И теперь он цепко и пристально разглядывал меня, и от хмельного блеска в берилловых глазах не осталось и следа. — Это все еще мой дом, Квинн, — едко напомнил Майклсон. — Так и живи здесь, а я поеду куда-нибудь, — небрежно махнула я рукой. — Прошу, не вынуждай меня объяснять тебе это вновь, — притворно взмолился он. — Знаешь же все сама.       О да, Ник, знаю! Еще как знаю!       Поддавшись эмоциям, я решилась на телепатическую вылазку и впустую рыскала по его мыслям, пытаясь найти там ответы что ли. Или опровержение тому, что услышала от Фреи? Но где-то в глубине души я-то прекрасно понимала, что это правда. В стиле Клауса было поступить подобным образом, сомнений нет. — И ты решил закатить пир на весь мир, празднуя будущую встречу с бывшей возлюбленной? — я указала на стол, по правде, привлекавший все мое внимание. Я должна была принципиально проигнорировать угощение, остаться серьезной, собранной, непоколебимой, но это так чертовски сложно… — Учитывая, до какого состояния ты довела поместье, направляясь к тебе, я подумал, что поживиться тут будет нечем. И не ошибся, — Никлаус подтянул к себе и поставил на колено блюдце, на котором действительно лежал поросший плесенью кусок хлеба. Ух ты, я не ошиблась, оказывается. — Будешь? — он протянул его мне. — Этим же ты потчевала бы гостей. — Не ерничай, — огрызнулась я. — У меня нет времени из-за ваших проблем. Ладно, — закатив глаза, выдохнула я, — наших совместных проблем. — Нет? А жаль, пахнет, — древнейший гибрид демонстративно поднес его к носу и понюхал, — аппетитно. — Я тебе его сейчас в глотку засуну, — сквозь зубы процедила я. — Еще и вкус оценишь тогда. — А ты попробуй, дорогуша, — хищно ухмыльнулся он. Ну да, всегда готов к драке. В желании уложить кого-нибудь на лопатки и лишить сердца. Наверное, еще и соскучился по силе, сосредоточенной в первородном теле. У того патлатого художника-оборотня ее-то явно нет. — Не дождешься, дорогуша, — ядовито передразнила его я, проходя вглубь комнаты, минуя ту самую кушетку, что жалобно скрипнула мгновение назад — похоже, Никлаус посмотрел на меня или же поднялся с нее. Но уточнять я не хотела. — Что-то не так, Квинн? — холодно поинтересовался древний. — Не слышу особой радости в голосе, как и тепла. — Ты серьезно рассчитывал на нее? — изумленно оглянулась я на него, достигнув стола и подхватив с тарелки ломтик сыра.       Ник поджал губы и отвернулся, снова отхлебнув шампанского. Да, этот вопрос явно не удостоится ответа. Не очень-то и надо было, если честно. — Фрея поведала тебе подробности нашего плана? — помолчав немного, спросил Клаус и, не дожидаясь моей реплики, продолжил, — нам нужна провокация, дабы собрать всех в одном месте, включая Татью, конечно.       Ой, да она поведала мне даже больше, Никлаус! Если бы ты узнал об этом, то явно подавился бы своим напитком сейчас!       Или все-таки был в курсе, поэтому дразнил меня, прогуливаясь по лезвию ножа? Острые ситуации первородный гибрид обожал — они щекотали его нервишки, зажигали пламя азарта в груди и не давали заскучать.       Я исподтишка глянула в его сторону.       И ведь в мыслях этого не прочитать. И прямо не узнать тоже. Остается лишь гадать. Не лучший способ, откровенно говоря, учитывая, с кем я имею дело. — Провокация? — предчувствуя очередную бессонную ночь, я вернулась к обсуждению насущных проблем. — Убить кого-то? Я правильно поняла? — Столкнуть лбами ведьм, оборотней и вампиров. Настроить их против себя. Не пойми меня неправильно, love, но перебить всех ты не сможешь. Да и зачем лишние трудности, когда они самостоятельно сделают это за тебя? — Что ты имеешь в виду? — взяв салфетку и положив на нее немного того же сыра, я все-таки вернулась к Нику — это звучало интересно. — Тела выбраны нами не случайно, — прополоскав шампанским рот, Майклсон влил в себя очередную его порцию. — Я занимаюсь оборотнями, Кол — ведьмами, на тебе же остаются вампиры, как ты понимаешь. Ведь понимаешь же, Квинн? — уточнил он.       Я скривилась от этого укола. Видимо, кое-кто считал меня совсем уж недалекой. — А Бекка остается в тени. — Именно. Необходимо раздавить Аврору, — постепенно понижая голос, к концу фразы первородный мечтательно мурлыкал своим британским акцентом, предвкушая всю ту боль, что предстоит пережить леди де Мартел.       И тут-то я даже не думала его осуждать — сама грезила о том же самом. — И что ты делаешь с волками? — признаться честно, меня захватил его рассказ. И любопытство слегка утихомирило гнев, впрочем, не задавило его совсем. — Подстрекаю, настраиваю против других обитателей города и друг против друга, ввожу в заблуждение. Бужу спящий улей, — ему определенно приносило это удовольствие. — Ты что-то вроде яблока раздора? — нахмурилась я. — Сталкиваешь всех лбами. — Скорее речь о троянском коне, учитывая исход. — А? — непонимающе уставилась я на него.       Никлаус удивленно моргнул и отвел взгляд, ничего не пояснив. Ну и ладно. — Мне поступать с вампирами подобным образом? — Нет, love, не беспокойся. У тебя задание куда легче — просто сообщить им, что пора бы приструнить ведьм и оборотней, показать, кто на самом деле властвует над Новым Орлеаном. А потом устроить парочку бойней за компанию с Колом, подставляя вампиров. Остальную работу предоставь нам с братцем. — Вау, — выпалила я, — звучит впечатляюще, — у меня и возражений-то не нашлось. — И когда накал страстей достигнет пика, мы соберем их в месте, куда приведем Татью?       Майклсон довольно кивнул и ухмыльнулся. — Если хочешь, твоим компаньоном могу стать я. Только попроси, love, и я сделаю это.       Брезгливо поморщившись, я проворчала: — Да я бы отказалась от вас обоих, если есть такая возможность.       Но судя по тому, как насмешливо посмотрел на меня он, увы, не с моим счастьем. — Что ж, составишь мне компанию хотя бы за трапезой?       Вкинув в рот еще один ломтик сыра и прожевав его, я хохотнула. — Вот еще. Я спешу к своим подданным, чтобы сообщить им безрадостную весть.       Развернувшись, я пошла к двери, но около нее оглянулась через плечо на Клауса. — И не забудь вымыть за собой посуду, Ник. Я не собираюсь делать это за тебя.       С чувством выполненного долга, не задерживаясь, дабы не выслушивать его угрозы, ругательства и ехидства, я направилась в бойцовский клуб. Правда, по пути заскочила в бистро и все-таки поела, потому что оставаться с Ником желания не было, а вот аппетит я, кажется, лишь раздразнила теми крохами, что успела перехватить.       Собрав всех в зале, не упустив возможности отвесить пару едких замечаний и проклятий в адрес Кристиана, я окинула присутствующих грозным и сердитым взглядом — легко было придумать причину, по которой я озлобилась на ведьм, ведь я и так-то ненавидела их всей душой.       Жаль, зрителей у меня набралось всего два десятка, но я уверена, что они потом разнесут друг другу, что же повелела их королева.       Интересно, Бекка была где-то поблизости или нет? Объект ее наблюдения-то тут — вон стоит и кривится, изображая покорность. — Вампиры Нового Орлеана, — пафосно и громогласно начала я приблизительно заготовленную заранее речь, как вдруг один из кровососов начал сереть и с хрипом повалился на пол, содрогаясь в агонии. Следом еще один и еще.       Я шокировано наблюдала за ними под всеобщее молчание, не осознавая сразу, что же это значит. Объяснение у происходящего имелось единственное: если умирали они — умирал кто-то из Майклсонов.       Не объясняя ничего вампирам, я дрожащей рукой залезла в карман и достала телефон. Найдя номер, с которого писал мне Кол, я набрала его, царапая зубами нижнюю губу до крови.       Нет. Нет, пожалуйста, только не это. Не снова. Ведь у нас же был такой блестящий план. Но, похоже, Татья вмешалась в него, выигрывая и эту партию. И я еле-еле подавила желание забиться в угол подобно загнанному зверю, сумев сохранить хотя бы видимое равновесие, хотя в душе бесновалась буря. — Уберите их! — с металлическими нотками прикрикнула я, указывая на трупы, а потом с силой сжала мобильный в кулаке, переломив его пополам, ведь он оставил меня без ответа.