The Retribution of bloody love

      В темноте ночи особняк, в котором обитали де Мартели, а потом и я со «Стрикс», выглядел настолько мрачно, что оторопь брала при первом взгляде на него. Да, даже меня. Хотя я бы не назвала себя трусихой после того, что пережила и сама творила.       Но было что-то пугающее в нем сейчас, и я не могла точно определить, что именно. То ли это общая накаленная до предела атмосфера влияла так после совсем еще недавней утраты, то ли из-за предчувствия, что я рискую встретить там кого-то или же что-то недружественное для меня, я не могла заставить себя миновать ворота, и так и стояла возле них уже минут десять, периодически оглядываясь по сторонам, чтобы не подкрался никто.       Магия мне не страшна. Чего бояться тогда, Пейтон?       Наверное, неизвестности.       Пала Ребекка здесь или где-то в другом месте; была ли это ловушка, и я зря притащилась сюда сама или внутри пусто; что вообще ждет меня там? Не Татья ли с чашкой чая и очередной порцией своей воли, которой она заменит все мои мысли и чувства? Вроде бы татуировка должна уберечь от этого, но кто знает? Кто проверял? Это лишь предположения и заверения одной древней ведьмы, якобы возложившей ради этой защиты на жертвенный алтарь свою жизнь.       И моя логика еще не совсем отказала, поэтому я понимала, что пока не столкнусь нос к носу с ненормальным двойником, то и не узнаю, в безопасности я или нет. Бекс вон тело чужое не спасло. Подстраховки никакой. Везде угроза, словно ты находишься на пороховой бочке посреди комнаты со стенами, сплошь утыканными лезвиями ножей, которые вот-вот вопьются в твое тело и разрежут его на лоскуты.       Зато, пока я добралась сюда, сообразила, что по идее Рори-то должна умереть и без моей помощи. Конечно, это тоже было на уровне слухов и догадок, учитывая, что я никогда не наблюдала, как подыхали первообращенные после смерти древнейших и подыхали ли вообще, но мои вампиры-иллюминаты искали способ разорвать кровные линии и не нашли. Люсьен пытался, только это свело его в могилу, потому что методом замещения ничего не добьешься, если собираешься сделать это за мой счет.       Увенчались ли поиски леди де Мартел успехом? Не думаю. Но она точно проводила их, тут даже к ведьме ходить не стоит, чтобы заглянула в хрустальный шар. Все, кто не из числа первородных, жаждали обзавестись иммунитетом, и все проиграли, будто вложились в финансовую пирамиду, рухнувшую в одночасье. Или рыжеволосая бывшая пассия Ника все-таки выкрутилась?       Не зря она столько времени таскалась с магическими отродьями, вдруг они подкинули ей что-то. Эдакий спасательный жилет. Шансы на это, конечно, нулевые, только я уже ни в чем не могу быть уверена наверняка. В том мире, где есть эта самая уверенность, не оживают неадекватные возлюбленные, способные управлять вампирами, и ведомые жаждой мести и желанием угробить всех и каждого.       Но в то же время, если меня останавливал инстинкт самосохранения, который давненько не прорезался среди моих эмоций, то необходимость хоть как-то загладить вину перед Беккой, наоборот, гнала вперед, разве что только в спину не толкала и не пинала под зад.       Хотя это не единственное, что я испытывала в данный момент.       Мне все еще казалось, что что-то не так. Что мы с Майклсонами упустили какой-то важный кусочек головоломки. По идее так не должно быть, ведь уже все карты вскрыты и ходы сделаны, осталось схлестнуться в последней битве и выжить, но тут уже в зависимости от удачи и везения. Только я прям физически чувствовала вот это недомогание из-за отсутствия какого-то важного фрагмента, который открыл бы ситуацию если не с новой стороны, так позволил бы взглянуть на нее под другим углом.       Или я просто не хотела возвращаться в дом, где «Стрикс» перебили, как овец? Казнили за…       Стоп! А за что их, собственно, казнили?       Татья внушила сделать это Клаусу, насколько мне известно, но какой в этом смысл? Насолить не Майклсонам, а персонально их проклятию? Вампиры-фанатики ведь для первородных не представляли абсолютно никакой ценности. Кое-кто из безумной семейки даже намеревался их убрать, поэтому-то я тогда и подумала, что это Ника клыков дело. В принципе, не ошиблась, только влияние двойника не учла.       Но ей-то чем они не угодили? Рассорить меня с древним гибридом вздумала? Или она ставила на то, что я все-таки убью его в гневе, и тогда ей останется меньше работы? Да нет, именно Клаус как раз является главной целью Татьи, прям центровой персонаж ее постановки вместе с Элайджей. Так быстро избавляться от него бессмысленно.       Я покосилась на особняк, но в окнах его по-прежнему было темнее ночи, опустившейся на город, словно весь мрак скопился именно там, за его стенами. Что ж, раз признаков жизни внутри никто не подает, можно поразмыслить еще.       Расчет, наверное, был такой, что через «Стрикс» можно добраться до способа убить меня. Хотя логичнее всего, что его знала Серена или Тристан, или его сумасшедшая сестрица. Получается, Аврора не все время находилась с двойником? Они снюхались позже?       Ладно. Если проблема в возможности избавиться от меня, значит, Леруа погибла по той же причине. Но ее не пытали. А зачем тогда украли гроб со Спящей Красавицей из Мистик-Фоллс?       Ранее мы предполагали, что это для влияния на Бонни Беннет, дабы она… оживила Татью? Только в то же время Фрея упоминала, что разъяренная бывшая ее родственничков вроде как стала прощальным подарком от Давины и Люсьена. И кому понадобилась подруга братьев Сальваторе, раз двойник уже на тот момент бодрствовал? Или нет?       Я чувствовала, что разгадка близка, и не понимала, где точно стоит копнуть, дабы вскрыть последний, ну или не совсем последний, но секрет, гложущий меня сейчас вместо жажды возмездия. Да простит Бекка, что я настолько медлю, но кажется, это важно. Пусть и интуиция время от времени не являлась моей союзницей. Впрочем, Рора же, вероятно, мертва, так что торопиться некуда.       Или все-таки выжила?       Дьявол!       Я запуталась! И единственный вариант ответить на все скопившиеся вопросы разом — зайти в этот чертов дом!       Похоже, выбора нет. Пора бы уже привыкнуть к этому.       И почему я не предложила кому-то из древнейших отправиться со мной? Да, у них горе, семейная трагедия и еще одна потеря, но думается мне, что каждый из Майклсонов был бы не против разобраться в том, как погибла их сестра, от чьей руки, и наказать виновного. Точнее, виновную. В данном случае на месте преступления явно нашли бы длинный волос, ведущий к убийце. Правда, какого цвета? Каштанового или медного?       Под влиянием собственных мыслей я все-таки сделала шажочек в сторону особняка, в котором жила раньше. На воротах действительно оказался магический барьер. Путь он мне не преградил, естественно, но неприятным жужжанием в ушах отдался. Наверное, какое-то сильное заклинание, раз я ощутила его даже через свою невосприимчивость к чарам.       И едва я очутилась на территории семейства де Мартел, уже, впрочем, не принадлежавшей им, то дверь дома отворилась. Как в паршивых фильмах ужасов, ей-богу! Если оттуда сейчас выйдет парень в маске и с бензопилой, то я, скорее всего, рухну в обморок, как крольчонок с сердечным приступом, а не неуязвимое проклятие древнейшей семейки.       Я обомлела и моргнула шокировано, стараясь унять желание юркнуть в ближайшие кусты роз, рискуя подрать о шипы кроме одежды еще и кожу, настолько яростно я бы пыталась втиснуться между колючих веток.       Но я бесстрашная и полная решимости отомстить за Бекку и разобраться во всем, отступать нельзя. Да и некуда. Клаус со свету меня сживет, если я признаюсь ему, что струсила.       Хотя как только я увидела, что из недр особняка показалась Аврора де Мартел собственной персоной, живая и невредимая, то и сомнения, и опаска, моментально улетучились, учитывая, что она тянула за собой чемодан на колесиках, явно набитый или ее вещами, или их семейными реликвиями. Может она туда вообще затрамбовала все портреты своего драгоценного братца. Вспоминая их безграничную любовь друг к другу, попахивающую аморальной связью, я бы даже не удивилась такому содержимому ее багажа. — Ты… — прошипела я, стиснув зубы, — живучая дрянь.       Используя вампирскую скорость, я мгновенно метнулась к ней и с нечеловеческой силой вцепилась пальцами в ее шею, чтобы даже не дернулась и не пискнула, пока я стану ее убивать. Надо же, я подозревала, что обещанное сердце Клаусу придется вырывать из окоченевшего трупа или принести горстку пепла вместо него, а тут такая удача. Но как?       Ответа долго ждать не пришлось — Рори захрипела и принялась колотить ладонью по моему плечу. И делала она это как-то очень уж слабо. Если память мне не изменяет, то в ней было предостаточно силы, да еще и помноженной на ее безумие, являвшееся чуть ли не вечным двигателем, и энергетиком точно.       Отгадка оказалась до невозможного простой, практически примитивной, и абсурдной.       Все это время мы не сопоставляли одного-единственного: оружие против первородных нашла именно Аврора. И если она не задумала отправиться к Тристану, покончив с собой со смертью Бекки, то ей необходимо было выкрутиться как-то из паутины кровных линий. А потом пропал гроб с Еленой Гилберт… гроб с телом девушки, которая приняла лекарство от вампиризма.       И пока Бонни Беннет колдовала, леди де Мартел действительно нашла способ избежать кончины вместе с создательницей — она стала человеком. И Татья не влияла на нее — эти две стервы работали заодно. Вот что было нами упущено. Клуб бывших Никлауса Майклсона и правда существовал. — Это ведь ты… ты ее оживила, да? И убила Серену? — прорычала я, вопреки здравому смыслу не ослабив хватку, а сцепив пальцы сильнее, наблюдая, как вместо ответа Аврора, выкатив глаза, задыхается в моих руках.       Она впивалась ногтями мне в запястье, расцарапывая его до крови, запах которой уже сменил собой свежесть ночного воздуха, только теперь это походило на нападение домашней кошки, не более того. Рора ничего, абсолютно ничего не могла сделать, никак не защитила бы себя, а вот я… вся власть сосредоточилась сейчас в моей ладони на ее горле.       Но я не придушила ее. Остановилась в момент, когда губы леди де Мартел побледнели и начали синеть, а она сама практически перестала оказывать сопротивление, которое, на самом-то деле, таковым сложно было назвать, учитывая отныне соотношение наших сил.       Я отпустила ее, и Аврора, согнувшись пополам, словно бумажный лист, настолько слабой она казалась сейчас, пыталась сделать вдох и не завалиться набок. А я же наблюдала за этим, прекрасно зная, что бежать в таком состоянии ей не удастся, поэтому у меня чуть ли не вся колода карт на руках.       Стоп-сигналом сработало осознание того, что если я убью ее, то лекарство, возможно, будет утеряно навсегда. И не достанется больше никому. В том числе и мне.       Со всей этой катастрофой первородного масштаба с Татьей, я перестала задумываться о получении своей человеческой жизни обратно, а тут она фактически была передо мной, причем я только что буквально держала ее за шею, ощущая, как под пальцами слабеет биение пульса с желанным лекарством.       Слишком много вампиров оно погубило, если вдуматься. И Серена умерла из-за него, пусть и не мечтала излечиться. Да и Ребекку с ним обделили, а если бы она заполучила его в нужный момент, может, осталась бы жива и сейчас растила детишек вдали от семьи и родственных проблем, если Клаус не повадился бы истреблять ее кавалеров и после потери способности питаться кровью.       А теперь есть шанс у меня. Призрачный, правда, ведь Фрея не гарантировала стопроцентно, что сделает с ним что-либо, учитывая, сколько во мне всего намешано и наколочено: кровь ее и двойника, ниточки-волосинки прошлого и куча другой подобной дряни. Да и в теперешнем ее состоянии вряд ли древняя ведьма потянет нечто могущественное и отбирающее много сил. Придется искать кого-то еще, стучаться в двери к магическим отродьям. Сколько времени уйдет на это?       Я мысленно прикидывала, что вынуждена буду сбежать — в Новом Орлеане рискованно оставаться — тут двойник и пешки-Майклсоны, которых уберут с доски в пару ходов, а потом и за меня примутся. И придется сдержаться и не убить Аврору.       Покосившись на нее, я скривилась. Упрятать ее негде. Не приведу же я ее в поместье первородных и не оставлю у себя в комнате под видом ручного хорька! Хотя подвал там сейчас свободен.       Еще и с Никлаусом и Колом без объяснений не обойдется — они явно не оценят такое корыстное великодушие с моей стороны после гибели сестры. Это значит, что нужно улизнуть без их ведома, прямо отсюда и прямо сейчас. — Поняла, что бессмысленно убивать меня? — сипло поинтересовалась Рори, кое-как придя в чувство. Что ж, ее выдержка осталась с ней, похоже.       Вместо ответа я резко дернулась вперед и двинула ее лбом по носу, наслаждаясь тем, как она взвыла от боли, схватившись за лицо ладонями, пачкая их в крови. — Я не позволяла тебе говорить! — рявкнула я, возвращаясь к своим размышлениям.       Идеи и варианты развития событий то и дело вспыхивали у меня в мозгу молниями, перед грозой разрезающими ломаными лучами почерневшее небо. Они на короткий миг освещали мрак и гасли, кажется, делая еще темнее.       Вот так и я только придумывала, как мне выкрутиться, как избежать мести со стороны Ника, как объяснить все, как выбраться из города незамеченной, в конце концов, и тут же находила у себя в памяти очередную сцену, в которой первородный гибрид расправлялся с кем-то из предателей. Хладнокровно, безжалостно и беспощадно.       Пора бы позаботиться и о себе, не оглядываясь на Майклсонов. Элайджу и Бекку уже погубила преданность родным и бессменному и бессмертному девизу: «всегда и навечно», который впору выбить на надгробиях обоих, если бы они у них имелись.       Я — не часть их семьи. Не часть команды древнейших смертников, запертых в чертах Нового Орлеана. У меня еще есть возможность вырваться, и она передо мной.       Еще раз посмотрев на леди де Мартел, я вдруг поняла, что вот он — выбор, постоянно отсутствовавший во всех ситуациях с моим участием. Сейчас он есть. На чашах весов, и следует лишь протянуть руку и взять то, что лежит на одной из них: призрачное спасение со многими нюансами и «но» или клятву, данную мною на набережной.       Месть за месть.       Я обещала Элайдже, не его родственникам, а, в первую очередь, ему. И хоть мои впечатления от письма и той неопределенности, в которой я захлебывалась с ним, были еще сильны, все-таки случалось так, что старший из первородных братьев боролся с тем же самым Ником, пытаясь урвать каплю нормальной жизни для меня.       Идею же с лекарством не одобрял никто из Майклсонов, если вдуматься.       Но это реальная возможность заведовать своей судьбой. Не быть обремененной чем-то вроде долга перед семейством моих палачей.       Столько боли я испытала рядом с ними. Столько страданий. Столько смертей моих и чужих.       Отказ от вампиризма — спасение от власти и той силы, что сокрыта во мне. И больше не будет кровавого антистресса или зачистки города ото всех неугодных, или истребления целых ковенов ведьм.       Только вот и память не стереть без внушения, поэтому все мои злодеяния, коварства, преступления и неистовства останутся со мной. Навечно. А это тоже некое проклятие аж до самого склероза, если я доживу до того возраста, учитывая, что Клаус точно станет меня искать после побега и никогда не простит. Стоит ему выжить при встрече с Татьей, как мне персональный ад на планете Земля тут же будет обеспечен.       Запрокинув голову, я сделала глубокий вдох и выпустила клыки, ощущая, как они выползают из десен, прорезая их. Ноющая боль, сменяющаяся самоуверенностью от знания, что во рту у тебя чуть ли не набор лезвий, которыми ты можешь в любую секунду рассечь чью-нибудь сонную артерию и насытиться или просто же убить так неугодного тебе недруга.       Опустив взгляд на Аврору, я уязвленно заметила в ее глазах наслаждение от моих метаний между черным и черным, потому что белого в данной дилемме предусмотрено точно не было.       Существование лекарства — миф. Оно одновременно есть и его нет, потому что тот, кто владеет им, вынужден прятаться от желающих смены на посту исцеленного. Бесконечная гонка с кучей жертв. Краткий миг счастья и снова смерть, когда в этой игре в догонялки побеждает другой, уже не ты.       Если я стану человеком, то не смогу защитить себя. Это обман. Такая же афера, как и магия крови. Лекарство в тебе — ты автоматически становишься бессильной мишенью.       Видимо, данный вывод отразился у меня на лице, ибо леди де Мартел, приподняв уголки губ в улыбке, вдруг застыла, как восковая кукла, а я… я просто исполнила обещание.       Сравнивая Рору с мотыльком на шпильке, глядя, как она дергается на моей руке, ласково поглаживая пальцами ее сердце, я склонилась к ее уху и шепнула: — Я знаю, почему ты сделала это. Передавай ему привет. Скажи, что ад теперь и здесь.       Аврора замерла на мгновение и перестала сопротивляться, расслабляясь, отдаваясь моей воле — упоминание о брате сработало. Больше всего на свете его сестра хотела быть с ним. И отправлялась к нему. — Он всегда это знал, — таковыми были ее последние слова.       Переступив через труп рыжеволосой бестии, я спиной привалилась к двери дома и попыталась отдышаться, потому что мне казалось, что это меня сейчас сдавливали тисками изнутри.       Лекарства от вампиризма больше нет. Я уничтожила его. И, возможно, так похоронила себя. А еще спасла с десяток безумцев, которые в будущем могли бы охотиться за ним. — Надеюсь, ты довольна — теперь оно никому не достанется, — горько усмехнулась я, обращаясь к Бекке. Вряд ли до Майклсон на том свете доходили известия отсюда, но вдруг.       Если честно, то легче не стало. Ни на минуту.       Татья все еще жива. Оружие против древнейших у нее. Убийством Рори я, в общем-то, ничего толком не добилась. Зато опять самостоятельно принимала решение касаемо своей дальнейшей судьбы, как тогда, когда задержалась в городе разобраться во всем, а не уехала. Впрочем, все осталось таким же, все осталось прежним.       И тут-то меня осенило.       Подкинув на ладони сочащееся кровью сердце, я усмехнулась и развернулась к стене.       «А этот раунд за мной, сучка».       И подпись в виде лилии или ириса, как бы уточнил Элайджа, будь он сейчас здесь.       Я несколько секунд любовалась результатами своих стараний, украсивших колонну особняка, и наконец-то ощутила, как под вопли Блэнч из дальнего уголка подсознания о том, какая я идиотка, в душе мелькнуло ехидное торжество от такой, казалось бы, детской шалости, если не вдаваться в подробности.       Вряд ли двойник станет убиваться из-за потери союзницы, но око за око, стерва, еще и на том самом месте, где перебили «Стрикс».       Ну, тут я закончила. Пора убираться, пока я лично не пересеклась с Татьей, и доставить Нику обещанное.