The Retribution of bloody love

Hidden Citizens — I Ran Fleurie — Turns You into Stone (Original mix)

      Была, наверное, в этом всем какая-то злая ирония, что место, выбранное Фреей, находилось неподалеку от поляны, где ранее неудачно для ведьмы Арианы завершился ритуал, так толком и не начавшись. Вероятно, ее кости все еще там, вряд ли кто-нибудь, особенно из Майклсонов, занимался ее погребением. Но проведывать старую знакомую я не собиралась, конечно же.       Я лишь искренне надеялась, что предыдущий опыт никак не скажется на сегодняшнем действе. Хотя веры в успех было мало — слишком гиблой теперь мне казалось атмосфера здесь. Но не устраивать же сверхъестественное сражение посреди города! Нет, раньше никого из нас не волновали мирные смертные жители, но сейчас речь шла не только о магической составляющей этих отнюдь не райских кущей — люди в Новом Орлеане были, есть и будут. Даже природным катаклизмам вроде ураганов и торнадо не под силу истребить их полностью или выгнать оттуда. А вот вампиры после сегодняшней схватки могут стать редкостью, да настолько, что в мире больше не останется ни единого кровососа, лишь упоминания о них в байках и легендах, а еще в попсовых книжонках, обожаемых подростками.       Да, я предчувствовала, что финал будет несчастливым. На мою интуицию полагаться нельзя, об этом я не забывала, но вот этот горький запах грядущей трагедии, что вот-вот развернется у меня перед глазами, да еще и с моим непосредственным участием… Он казался чересчур осязаемым для обычной паники, если еще и брать в расчет нашу необычную проблему. Я понимала, что это не потому, что здесь падут все или почти все — после пережитых нами событий, к прошлому — и привычному — уже не вернуться. И не из-за отсутствия машины времени. Так что если победа будет на нашей стороне, она все равно запятнана не только кровью, но и скорбью, наряжена в саван.       То и дело оглядываясь, осматривая разношерстное сборище приглашенных на поляну в качестве смертников или жертвенных агнцев, я осознавала, что все передряги, в которых мне довелось побывать, не могли сравниться с предстоящей сегодня бойней — земля еще долго будет сочиться кровью после нее, отторгая ее, выталкивая из своих недр.       «Боишься?», — неожиданно прилетел мысленный вопрос от Клауса.       Стоя в чужом теле во главе оборотней, он все равно выглядел не просто предводителем, хотя таковым вообще не являлся — у стай имелись другие формальные вожаки, а королем. Пусть на его троне в данный момент своей пятой точкой восседала я, все равно этого у него было не отнять — Ник слишком долго шел к власти и слишком сильно желал ее, поэтому буквально сросся с ней, являя собою теперь ее человеческое — точнее, волчье — подобие. И его ведь уже не представить другим, только параноиком-вседержителем какого-нибудь уголка света. Например, города в штате Луизиана. И вот стоило оно того, а? Учитывая, в какое болото мы угодили.       Впрочем, да, с Татьей все завертелось значительно раньше, и по вине мамаши Майклсон, которую впору убить еще пару-тройку раз, предварительно воскресив, конечно. Это она, склепав из своих отпрысков первородных вампиров, открыла шкатулку Пандоры. И можно бесконечно долго рассуждать о том, сами ее дети превратились в монстров или оттуда тоже торчали ее уши. Только вот я уяснила за все это время пребывания рядом с древнейшими, что безграничные возможности рано или поздно, но гарантировано, приводят к хаосу, убийствам, бедам и неприятностям, прямо пропорциональным мощи твоих способностей. Да я даже на собственной шкуре убедилась в этом!       Иными словами, когда тебе подвластна вечность и смерть, как своя, так и чужая, ведь стоит лишь немного передержать клыки в шее, и в твоих объятиях покойник, то ты не будешь преспокойно вязать носки, восседая в кресле-качалке где-нибудь на задворках планеты. То, что это есть у тебя, все равно приведет к разрушениям. Начать их легко, а вот закончить…       Кстати, Никлаус был прав. Я боялась. Бесстрашием создательницы меня не наделили, за что я им, естественно, не благодарна.       Все было чересчур просто, примитивно и хлипко. Мы не успели продумать множество деталей и нюансов в спешке перед двойником, дышащим в спину. И это совсем не похоже на древних. Но Татья загнала нас всех в угол, и все, что мы могли — дать ей бой, хоть как-то обороняясь.       Я подозревала, кстати, что у нее все схвачено значительно лучше, чем у нас, и должна иметься парочка джокеров в рукаве. Думаю, Майклсоны разделяли мое мнение, пусть и не озвучивали этого.       Она — уязвимый человек, и все, что ее защищает — вероятность гибели вампирского рода с ее смертью. Соблазнительно, кстати, пожертвовать ею — и кровососами — ради всеобщего блага…       В то же время сила ее влияния на вампиров просто колоссальна, и из-за этого явно следует ждать неприятных сюрпризов. Но каких? Под подозрением и так уже все вверенные мне подданные. Разве что она привезла с собой их еще откуда-нибудь в качестве гостинцев, если не водила Майклсонов за носы, а все-таки сама попалась на уловку с бегством и ложным следом.       «Смотри, не сдохни, Ник, а то некому будет праздновать это», — огрызнулась я, намекая, что с исчезновением кровососов никто ведь не оценит по достоинству кончину Клауса Майклсона, долгое время являвшегося занозой в заднице всего сверхъестественного мира.       Нет, с момента моего последнего признания смены отношения к нему ничего не изменилось. Только то, что я осознала, что не хочу его смерти, еще не значило, что я обязана любезничать с ним. Этого он точно не заслужил, несмотря на жалость к нему из-за потерь родственников, нашу связь и проведенные вместе ночи. Грехов за ним, направленных в мой адрес, водилось уйма. И все это в совокупности так сложно.       «Мила, как и всегда. Приятно знать, что даже в такой ситуации ты не изменяешь себе, love», — съязвил гибрид. Нашел время, ей-богу! Хотя ты тоже хороша, Пейтон…       «Посмотрим, останусь ли я собой с появлением Татьи».       Учитывая, что я, пожалуй, единственный вампир, все еще придерживающийся нашей немногочисленной стороны, это довольно неприятное замечание. И то неизвестно, так ли это — помимо битвы за добро и справедливость от не самых справедливых чудовищ, зачистки города вообще абсолютно от всех сверхъестественных существ, окончательно, в теории, прощания бывших возлюбленных, это еще и полевые испытания моей новой татуировки. Слишком ответственный момент, в общем.       «Придерживайся плана, Квинн», — строго приказал он.       А чего, собственно, я ожидала?       Придерживаться плана — придерживаться Фреи. Вот что значило это.       Естественно, такие рамки не особо вдохновляли меня на сражение и не наполняли боевым духом, но для них имелось крайне простое объяснение — я единственная могла защитить ее до конца всего ритуала и в нужный момент добраться до Татьи, ведь только у меня сохранились силы в полном объеме, как и оригинальное — неуязвимое — тело.       В расчетах двойника явно было намерение не только покончить с братьями Майклсон, но и нейтрализовать ведьму, и я должна помешать этому любой ценой, бросив вампиров на произвол судьбы и не участвуя в общем кровопролитии, сосредоточившись локально возле белокурой сестры древних. Мои подданные, конечно, не оценили этого, но с их мнением и так-то никто не считался, а сейчас и подавно на него наплевать.       Кстати, мне было до жути интересно, каким образом первородные намеревались провести ту самую зачистку, учитывая, что они ограничены в возможностях. Подозреваю, чужими руками, клыками и когтями, то есть с надеждой, что все убьют друг друга сами.       Вообще я не считала оправданными данные действия. Крупица здравого смысла в них имелась, но я бы предпочла окунуться в гущу событий, а не исполнять роль ведьмовского бодигарда.       Да и чересчур все гладко для партии с той, которая обходила нас и раньше. С ее способностью подчинять себе кровососов, она могла практически все, но чужими руками. Поэтому я ждала от нее очередного хода с опаской, не удивившись даже взрыву бомбы, начиненной вербеной и аконитом.       Учитывая, что за моей спиной Фрея заканчивала последние приготовления и вот-вот собиралась начать колдовать, я вместе с ней получала дозу повышенного всеобщего внимания, и мне это вдвойне не нравилось — прикованные к нам взгляды практически всех присутствующих на этой поляне не радовали. Как бы ни набросились на нее — и меня — сразу этой толпой. Ой, не к добру это.       «Переговариваешься с Ником?», — теперь в мысленном эфире я получила вопрос от младшего из братьев.       Наморщив нос, я едва заметно кивнула, стараясь не терять бдительности. Эти телепатические переговоры, будто по рации во время схватки, отвлекали, и я не могла полноценно сосредоточиться — среди стольких чужих мыслей это сложно сделать, они все так и норовили попасть ко мне в голову.       Кол скривился и закатил глаза, ничего не ответив. Признаться честно, с внешностью Калеба это выглядело уморительно и особенно очаровательно. Я даже испытала кратковременное желание подразнить его еще, но неподходящий момент для таких шалостей. Поэтому я намеренно отвернулась и стала смотреть в другую сторону, чтобы не провоцировать никого, включая себя же.       Действо, рассчитанное на единственную зрительницу, затягивалось, и в толпе появились нехорошие шепотки. Странно, что так поздно. Надеюсь, первыми нападут не волки. Конечно, Клаус, находясь еще в своем теле, великодушно и щедро спонсировал мне несколько пузырьков крови, гревших сейчас меня из внутреннего кармана кожанки, но не хотелось бы их использовать так рано, да и вообще — тоже. Смерть от укуса оборотня в моем случае не окончательная и не мгновенная, хотя тут дело зависит от волка, только вот если их будет одновременно несколько, то приятного крайне мало. — Да вы начнете убивать друг друга или нет?! — не выдержала я. — В будущем надо будет поработать над мастерством напутственной речи перед сражением, — недовольно констатировал гибрид бурчанием под нос. — Оу, а ты оптимистично настроен, как я погляжу, — хихикнула я.       В ответ он лишь рявкнул мое имя — некто выполнил мою нетерпеливую просьбу. Это я поняла по свисту пули, рассекшей воздух.       Предназначалась она Фрее, но стрелок промахнулся, поэтому угодил в ствол ближайшего дуба. Я на всякий случай дернула древнюю ведьму за руку, придвинув к себе.       И не прогадала — в следующий миг отовсюду послышались хлопки выстрелов, учащающиеся и сливающиеся в канонаду, и я, завидев, как падают первые раненые, Ник прикрывается стоящим рядом оборотнем, а Кол магией защищает себя, не придумала ничего лучше, чем повалить их сестру на землю и накрыть ее собой.       Это походило на укусы диких пчел. Разъяренных диких свинцовых пчел, жалящих меня то тут, то там, при соприкосновении с плотью опаляя ее, оставаясь в моем теле. Что ж, если их не вытащить вовремя, то в аэропорту придется пользоваться внушением целую вечность.       Едва все стихло, за исключением нарастающего шума от всполошившейся сверхъестественной братии, я подняла голову и осмотрелась — кажется, у меня в глазах двоилось от боли, ведь число собравшихся тут лишь увеличилось. Но это было действительно так — поляну заполонили незнакомые мне вампиры. И возглавляла их не Татья, а Кэролайн Форбс. Вот это новость!       Выпрямившись, уточнив у белокурой Майклсон цела ли она, я завела за спину руку и попробовала вытащить одну из пуль, застрявших в моем теле, одновременно попытавшись прочитать мысли неожиданно появившейся блондинки. И там вновь была пустота, но не из-за цвета ее волос, а потому, что ей промыли мозги.       Странно, что они не использовали травы — ядовитого жжения вербены я не ощущала. Похоже, расчет оказался предельно простым — вывести из игры как можно больше ведьм и, возможно, Кола, а еще раззадорить и разозлить присутствующих реальностью угрозы и запахом крови, смешанным с порохом. Ника же оставляли на десерт. Легко догадаться, почему. — Мы не ждали тебя, дорогуша, — он как раз подал голос угрожающим рычанием. — Знаю. Мне поручено забрать твой медальон и убить тебя. Или погибнуть, пытаясь, — отчеканила дама его сердца. О, это будет занятное зрелище, пусть и не веселое. — А двойник-то креативно подходит к делу, да, Ник? — не удержавшись, хмыкнула я, удостоившись его гневного взгляда. — Кэролайн, милая, я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это, если ты встанешь у меня на пути.       Я на ее месте поверила бы ему. Только ей сделать это мешала воля Татьи. — Ты прекрасно знаешь, что она тебя не слышит, — вновь вмешалась я. — Но я ведь должен озвучить ей все риски. — А, ну давай-давай, — махнула я рукой. — Убить их, — медленно произнесла Форбс.       И всех собравшихся поглотил ад… — Ты как? — в спешке уточнила древняя ведьма, хватаясь за кинжал. — Исцелюсь. — С пулями в теле? Да через тебя сок цедить можно! — хмуро заметила она. — Драться сможешь? — Не волнуйся, твои братья хорошо натаскали меня — если я перестану драться, значит, я мертва, — ухмыльнулась я уголком губ. — Фрея, это оправдано? Как думаешь, она здесь? — Несомненно. — Тогда чего ты ждешь? — оскалилась я, выпустив клыки — пора подкрепиться и восполнить силы, тем более что к нам уже спешили гости.       Отбиваться от нахлынувших волной нападавших было не так-то и просто — каждое движение, каждый резкий выпад или блок, отдавались жуткой болью, разливавшейся не только в местах не затянувшихся ран, но и во всем теле. Поэтому я вгрызалась в глотки чаще, чем нужно, и могла бы даже пошутить, что напилась крови на неделю вперед, если бы не то, что без нее все равно не прожить; что силы утекали сейчас моментально и нуждалась в ней больше и больше; и что у меня попросту может не быть этой недели впереди. Да я Майклсонов не могла разыскать, настолько мне не давали продохнуть! И уже где-то в глубине души мечтала, чтобы одного из них прикончили, и следом за создателем подохла хотя бы часть вампиров.       Лишив парочки из них сердец, я повернулась и врезалась в смуглую темноволосую ведьму. В ее глазах было столько ужаса от происходящего. Интересно, что можно прочесть сейчас в моем взгляде? Как меня тошнит уже от этой драки?       Я уже привычным жестом потянулась к ней, но она завопила раньше, чем я коснулась ее грудной клетки: — Стой! Не убивай меня! Я помогу! Ей, — после ее кивка на Майклсон, я тоже обернулась в ее сторону — выглядела она не очень вдохновляющей на победу — костяшки пальцев, цепко держащих кинжал, не просто побелели, а посинели, а сама же Фрея была бледной-бледной. — Фрея? — быстро спросила я. — Да. — Иди. Вытворишь что-нибудь, и я повешу тебя на вон том дереве на твоих же кишках.       Ведьма молча выслушала угрозу и, проследовав к родственнице первородных, взяла ту за запястье. Вскоре к ней присоединились еще трое. Надеюсь, дело от этого пойдет быстрее!       А я же продолжила разбираться с атакующими, параллельно выискивая Татью, если получалось озираться и не пропускать удары, потому что пальцы уже слипались от крови на них, одежда сочилась ею, и воздух был переполнен удушающей смертью, да настолько, что сложно было сделать хоть один его глоток — он напоминал багровую сбитую вату, от которой не оторвать ни клочка. Даже для вампира это слишком!       Получив кулаком в живот от верзилы, явно усердно занимавшегося в бойцовском клубе, я взвыла — от этого разбились пузырьки с первородным противоядием, и осколки вонзились в мою кожу. Да когда же это все кончится?!       Стиснув зубы, я врезала ему в челюсть, выбивая ее, а потом ребром ладони снесла его голову к чертовой матери! И как я так подставилась? Стала сдавать позиции? Это очень не вовремя, Пейтон!       Вдруг я получила передышку на несколько секунд и вот тут наконец-то заприметила Татью, преспокойно наблюдавшую за происходящим, стоя возле дальних кустов шиповника. По ее виду легко было понять, что она не сомневалась в нашем поражении. — Долго еще там? — нервно поинтересовалась я. — Иди, — вымолвила даже не Фрея, а другая ведьма, ранее говорившая со мной, потому что белокурая древняя уже впала в магический транс и не соображала, что творится, лишь шептала-шептала-шептала заклинание, уставившись, не моргая, на лезвие кинжала.       Стараясь помнить, что убивать ее заранее нельзя, и не поддаться соблазну, я бросилась к своей цели, попутно вырвав несколько сердец и свернув пару шей.       Я даже не дала ей шанса испытать мою новую татуировку — благодаря дистанции, которую я преодолела, я набрала нужный разгон и наскочила на двойника, заехав ногой ей по ребрам, с наслаждением оценив хруст, последовавший за этим.       Вцепившись в ее волосы, я еще пару раз съездила коленом ей по лицу, чтобы точно не сопротивлялась, отмечая, как же долго я ждала этого, и потащила ее к ведьмам. Но я быстро поняла, что мне не пройти так через поляну, поэтому пришлось воспользоваться вампирской скоростью.       Торможение далось нелегко — я швырнула Татью, и сама опустилась на колени — полученные раны стали болеть практически нестерпимо, и я захрипела, не в силах противостоять этому ощущению. — Киска… — окликнул меня Кол. Надо же, а он успевал следить за всем. — Не приближайся, — отмахнулась я. — Вы там готовы? — спросила я, не поднимая взгляда.       Вместо ответа Фрея без предупреждения дернулась к двойнику и полоснула лезвием по ее горлу, вдавливая его глубже, чем требовалось. Я даже не знала, что у нее есть еще столько сил! Или ими ее снабдили помощницы?       Я ахнула, глядя, как Татья бьется в агонии, истекая кровью, а ведьма Майклсон же вновь вернулась к магии — необходимо было быстро запечатать кинжал.       Радовало хотя бы то, что вампиры, находившиеся не под своей волей, отступили. Но было еще много тех, кто продолжал сражаться, не желая погибать тут.       Среди их всех я высмотрела Никлауса и ужаснулась — он все-таки не выдержал. Уронив себе под ноги укушенную Кэролайн, древнейший пошел вразнос и дальше, ни на миг не задержавшись возле нее. Слетел с катушек и выпустил скопившийся в душе мрак наружу, выливая на окружающих весь свой гнев, способный уничтожить все живое. И он компенсировал с лихвой нехватку первородных сил.       Дьявол! А ведь его крови у меня уже нет! И Форбс никак не помочь, если не вернуть Ника в оригинальное тело…       Переведя взгляд на Кола, я не сдержалась и закричала, вскакивая на ноги. Бросившись к нему, я подхватила его на руки и уложила на землю как раз в тот момент, когда оборотень, вцепившийся ему в плечо, вырвал у него кусок плоти, зацепив и цепочку медальона, соскользнувшего вниз, и оттолкнул от себя.       Естественно, я не отпустила этого волка после такого — нагнав его, я запрыгнула на него со спины, точно так же вгрызаясь в его тело, как он поступил с древним, а потом сворачивая ему шею, да настолько сильно, что я попросту открутила его голову, словно он был какой-то куклой. Теперь сломанной куклой.       Вернувшись к мелкому Майклсону, я поняла, что дело плохо — его трясло от озноба. От потери крови или магической побрякушки — непонятно, но нужно что-то делать.       Первое, что мне пришло в голову — дать ему своей крови. Я прокусила запястье и прижала его ко рту Кола, хотя могла бы провернуть это и с какой-нибудь раной на своем теле, все равно они не зажили еще, раздирая меня на куски болью. Но лучше от нее не стало. — Эй… — я похлопала его по щеке, вынуждая посмотреть на меня, — эй, Кол, ты слышишь меня? — оглянувшись по сторонам, я поняла, что не могу найти его брата. — Стыдно признаваться, но мне паршиво, Пейтон. Тебе я могу сказать об этом, — прошелестел он. — Больно…       Чертово человеческое тело с его уязвимостью! — Терпи, малыш Майклсон, — стараясь не всхлипнуть, потому что я была на грани, приказала я, — я… я не собираюсь провести ближайший век с трусом и слабаком. Все кончено, слышишь? Она мертва. — Ч-что ты сказала? — прищурился первородный, сфокусировавшись на мне. — Ты слышал. Если ты выживешь, то я останусь с тобой. Я выбираю тебя.       Я понимала, что шансов у него крайне мало. Единственное, что могло помочь — вмешательство Фреи. И то, я не уверена в этом. — Ты назвала меня слабаком? — едва заметно нахмурился Кол. — И почему ты даешь нам только век? — Кажется, тебе стало лучше, — фыркнула я, закусив губу, только бы больше не сболтнуть ничего. — Сейчас будет неприятно.       Взвалив его на себя, чувствуя, как пули вонзаются еще глубже, и их теперь без магнита, наверное, не вытащить, представляя, как же паршиво будет при данной процедуре, я снова применила вампирскую скорость, на этот раз немного не дотянув до ведьм и повалившись в нескольких шагах от них.       Захлебнувшись в приступе боли и бессилия, я окликнула белокурую Майклсон, приказав Колу не отключаться.       Фрея, словно ощутив это, а не услышав, обернулась и на ее лице отразился непередаваемый ужас. Она тут же развела руки в стороны, пытаясь одновременно помочь брату и окончательно запечатать силы Татьи в кинжале, но судя по тому, как она дрожала, будто ее лихорадило, это получалось плохо. К тому же, в ее волосах появились еще седые пряди, а из носа, не переставая, капала кровь. — Она не выдержит. Умрет раньше, — ко мне опять обратилась та же смуглая ведьма. Ей тоже досталось от этой магии — выглядела она ничуть не лучше древней. — А вы тут тогда зачем? — злобно огрызнулась я. — Мы лишь подпитываем ее. Но наша магия ограничена. Нужно выбрать.       Выбрать что? Я посмотрела на Кола, потом на кинжал, и быстро сообразила, о чем шла речь. Учитывая, что Никлаус был недоступен, да и особо ничего сделать не мог, оставался единственный выход из ситуации. — Фрея, — с трудом выпрямившись, я позвала Майклсон, — ты слышишь меня? — она не ответила, но перевела свой взгляд на меня. — Если Ник потеряет всех разом, то уничтожит этот мир. Он окончательно утратит контроль над собой. Он и сейчас плох, выпустив боль от потерь и обратив ее в ярость. Сейчас ты рядом, ты можешь это сделать. Это не так, как было с Беккой. Спаси Кола. Любой ценой спаси Кола. Любой, ты поняла меня? — я не была уверена, что Кэролайн смогут вовремя исцелить, поэтому всерьез опасалась его одиночества, ведущего и к саморазрушению, и к всеобщему хаосу. — А кинжал? — спросила ведьма, когда белокурая сестра древнейших дернула головой подобно кивку. — Я позабочусь о нем, — облизнула я пересохшие губы. — Как? Что ты будешь делать? — То, что умею лучше всего — умирать.       Я выхватила кинжал, и он показался мне таким тяжелым, почти неподъемным, когда я сжала в ладони его рукоять. Во второй раз это должно быть не так уж и страшно, верно? Хотя кто убивает себя дважды? — Пожалуйста, пусть в этот раз окончательно, — тихо взмолилась я, зажмурившись, и всадила лезвие себе в живот.       Эта боль оказалась другой — подобной удару молнии или разряду электрического тока, точному, пульсирующему, и невероятно мощному. Видимо, все-таки это было так, и от него перегорели мои предохранители, потому что свет для меня померк под ироничное замечание Блэнч, что истории свойственно повторяться, пусть я исказила ее до неузнаваемости.