The Retribution of bloody love

denmark & winter — don't fear the reaper Aquilo — Silhouette Layla — Indigo Puff

      С наслаждением потянувшись, чувствуя, что я наконец-то выспалась, ведь никто не дергал меня и не будил, чтобы идти убивать, я открыла глаза и уставилась в потолок, сделав глубокий вдох. — Тебе не кажется странным спать здесь, Квинн? Все-таки это особняк, в котором мы жили раньше…       Взвизгнув, я, едва не свалившись с кровати, дернулась в сторону, подтянув одеяло к шее, ибо я была одета не самым подходящим образом для встречи с первородным гибридом. Наверное, потому, что вот совсем не ожидала увидеть его тут! Или хотя бы пересечься с ним в ближайшее время! — Тебе не кажется странным торчать здесь, Ник? — ехидно передразнила его я. — Тебя, кстати, не ждали.       В ответ он растянул алые губы в улыбке и покачал головой. — Твое гостеприимство не знает границ.       Я задохнулась от возмущения. Вот же гад такой! Еще смеет тут отпускать всякие едкости! — Ну, знаешь, ты не появлялся сколько? Три дня? Я уже и ждать перестала. — А ждала? — Майклсон ухватил мою последнюю фразу за хвост и потянул обратно к себе, что особой радости не принесло. — Мы тоже ждали. Кстати, прошла неделя. Твои раны затянулись, ты полностью исцелилась, пора бы и пробудиться, дорогуша.       Я вздохнула, скомкав в ладони уголок пододеяльника. Да уж, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Мы и так затянули с ним. Или же коснулись его чересчур рано?       После последней смерти я вновь очутилась запертой в собственном сознании. А куда мне еще было идти? Не на свет же в конце тоннеля, который, естественно, я не видела.       Убивший меня кинжал оказался накачанным магией под завязку. И хоть я обладала иммунитетом к ней, все равно вырубилась — она прошлась электрическим разрядом неимоверной мощности по всем костям, мышцам, нервным окончаниям, да, черт возьми, по каждой клетке моего тела! В тот момент мне казалось, что я умираю снова и снова миллион раз, не меньше. Я не испытывала еще такой боли.       Когда же все закончилось, я оказалась здесь. Конечно же, в компании Блэнч и Биянки, но им пришлось поладить со мной — выбора ни у кого из нас не было.       Тут-то я и стала разбираться, что произошло, а позже осознала, что не просто заземлила силу Татьи в себе, а вобрала ее и могла пользоваться ею. Я испробовала однажды — Кол оказался менее терпеливым, нежели Клаус.       Но он и не догадался, что к чему. Либо не стал выказывать этого, делая вид, что думает и верит, что что-то удерживает меня здесь силой. Возможно, перенесенная травма. Все травмы. И я наконец-то сдалась и позволила боли захлестнуть себя, утонула в ней и выплыть не смогла. Поэтому малыш древнейший просто захаживал ко мне в гости, и мы переносились с ним в самые разнообразные уголки мира — сознание ведь не ограничивает тебя в этом — и гуляли там, разговаривая обо всем на свете. В общем, вели себя, как настоящая человеческая пара. Это было так странно. Но кареглазый вампир старался, сдерживался, как мог, и у него действительно получалось, поэтому я стала к нему значительно любезнее. В конце концов, он выжил, и он заслужил это. Мы оба заслужили, если точнее.       Так вот, это работало даже тут, в условиях моей магической отключки или что там это было теперь — Кол намеревался поцеловать меня, а я отказала, но вложила в свой отказ максимум желания, прямо-таки мысленно приказывая ему подчиниться — чуть сложнее, чем обычное внушение, но влияния значительно больше — и у меня получилось. Древний замер на миг, а потом послушно увеличил расстояние между нами, не проронив ни единого слова, хотя в обычной ситуации он либо все равно получил бы свое, пусть и силой, либо прибегнул бы к излюбленному самодовольному ядовитому малоприятному сарказму. А тут ничего подобного. Лишь безоговорочное послушание.       И мне стало страшно. И стыдно. Но страшно все-таки больше — я моментально вспомнила, как сама находилась под влиянием воли Татьи, и насколько паршиво это было. И я уж точно не хотела, чтобы кто-либо испытал это на себе снова. Поэтому… — Я не могу, — повела я плечами. — Пыталась, но не получается. Что-то мешает. Например, моя общая усталость от тебя? Не всякий выдержит твое общество, Никлаус. Им быстро пресыщаешься. И вот мне, кажется, на сегодня уже хватило, — я не собиралась ворковать с ним хотя бы потому, что именно он с легкостью раскусил бы меня — с Колом притворяться легче, да и мы не затрагивали эту тему, а просто… просто отдыхали вдвоем. Но древнейший гибрид, при желании добраться до истины, вполне мог бы продолбить мне черепную коробку своей настойчивостью и настырностью, не говоря уже о более варварских методах воздействия для достижения цели. — Я не уйду, пока не получу ответы, — Майклсон демонстративно откинулся на спинку кресла, стоящего у кровати, и не сводил с меня взгляда. Пронзительного и пробирающегося под кожу, вспарывая ее остротой решимости, взламывающего костяную преграду тоже, и добирающегося до сути. — Проблема в том, что их нет.       Поняв, что разговор предстоит долгий, я мысленно выругалась и вылезла все-таки из-под одеяла, надеясь, что я не покраснею, учитывая его присутствие.       О наличии смущения или стыда у этого первородного, естественно, речи вообще не шло. — Боже мой, хоть бы отвернулся ради приличия, — фыркнула я. Хорошо хоть я была в майке и трусиках. — Зачем? — он снова взглянул на меня, не скрывая собственнического блеска в берилловых глазах, напоминая, что когда-то он получил возможность обладать мной и воспользовался ею сполна.       Поджав губы, я натянула джинсы и обернулась к Клаусу. — Предложить тебе чаю? Не удивляйся, — пояснила я, — если контролировать это, что легко, когда находишься в покое, то можешь переноситься с места на место по щелчку пальцев. Не испытываешь голода и жажды, а еще желания оторвать кому-нибудь голову, конечно, не тогда, когда речь идет о Блэнч. В общем, о чем еще мечтать? — Не играй со мной, love, — угрожающе процедил он сквозь зубы. — Предоставлю эту участь Кэролайн, — отмахнулась я. — Кстати, как она там?       Я не спрашивала о ней у Кола, но догадывалась, что если бы блондинка сердца первородного гибрида не выжила, то он бы не вел себя сейчас вот так уверенно, а оплакивал бы ее или пошел вразнос. В общем, достаточно примитивный вывод, основанный на знании его повадок.       Теперь пришла его очередь поджимать губы. Оу, проблемы в раю, оказывается. Впрочем, я не удивлена. — Цела, — буркнул Майклсон, на миг, всего на миг прикрыв глаза, будто концентрируясь, дабы сохранить равновесие, — уезжая, сообщила мне, что больше не хочет иметь со мной дело.       Вытаращившись на него, я едва ли не икнула, сумев вовремя сдержаться. Он вот так откровенно рассказывал мне об этом? — И ты послушался ее, конечно, как делаешь это всегда? — иронично хмыкнула я. Ник — мастер нарушать обещания. — Пока мне не до нее. Я должен вернуть свою дочь домой. Не зря же в Новом Орлеане практически не осталось ведьм, вампиров и прочих. Теперь здесь безопасно для Хоуп. Я хочу, чтобы она росла в нашем доме. — Где пала часть ее семьи? Окончательно из ума выжил?       Желание вернуть сюда малышку было крайне глупым и эгоистичным, на мой взгляд. Да, я согласна, что сейчас город безопасен, но что дальше? Особенно если древний, носящий звание отца года, не умерит свои аппетиты и не приглушит амбиции. — Я так решил, — прорычал Клаус, давая понять, что эта тема дальнейшему обсуждению не подлежит. Что ж, это не мое дело, уже не мое дело, поэтому пусть поступает так, как считает нужным.       Это было так странно — не испытывать ровным счетом ничего, только абсолютное спокойствие. Нет, эмоции присутствовали во мне, но я осознавала, что здесь никто не сможет меня достать, поэтому чувствовала себя так вольготно, как никогда. Идеально, пожалуй. Долгожданный отпуск от первородных проблем, ей-богу. — Ты долго еще будешь тут? — устало вздохнула я. В компании древнейшего я находилась всего каких-то несколько минут, а он уже успел меня измотать по-черному. — А ты?       Ответил вопросом на вопрос. Как оригинально, Ник. — Если повезет, то навечно. Еще вопросы? — развела я руки в стороны, повторяя один из его излюбленных жестов.       Но вместо того, чтобы озвучить их, он метнулся ко мне. Черт! Надо было соображать быстрее и лишить его сил! Какого хрена я позволила ему остаться вампиром? Ты снова в числе проигравших, Пейтон. Вот как так? Похоже, это мое жизненное кредо.       Никлаус навис надо мной, благо хоть к стене не толкнул, как это обычно случалось, но все равно приятного мало. Впрочем… — Я не боюсь тебя, — улыбнулась я, слегка приподнимаясь на цыпочки, чтобы совсем уж находиться вровень с ним, — не в этом месте.       И я не лгала. Сомневаюсь, что Майклсон мог услышать равномерное биение моего сердца в таких условиях, но оно действительно было таковым. — Правда? — наморщил он лоб, и во взгляде зелено-голубых глаз молнией сверкнул азарт — их обладатель уже что-то задумал.       Не успела я попробовать догадаться, что именно, как первородный впился в мой рот поцелуем, враз сбивающим и дыхание, и пульс. Да, признаю — вот конкретно этого я не ожидала.       Правда, быстро разобралась, что же делать, не трясясь, как осиновый лист, и не пытаясь отпрянуть, а отвечая ему так же самоуверенно и властно, как он касался моего языка своим.       Вдобавок я еще и выпустила клыки, прокусив его нижнюю губу, снова пробуя на вкус уже полюбившуюся мне древнюю кровь. Признаться честно, пару раз я все-таки воображала, что голодна, и перекусывала ею, пусть тут получала ее путем использования своей изобилующей воспоминаниями фантазии, а не прямиком из вены.       Отстранившись и посасывая ранку, Клаус с нескрываемым восхищением взирал на меня. Да-да, с восхищением. От этого как-то моментально притупился мой триумф… — Как думаешь, какой будет реакция моего братца, если он узнает об этом?       Я с сомнением покосилась на него. Неужели я ослышалась? Но, судя по ухмылке на губах Ника, все было верно. — Наябедничаешь, что целовался со мной в моем же сознании? И какие доказательства предоставишь? — съязвила я в ответ. Что за глупости вообще? — Нет, я о том, что ты, дорогуша, добровольно остаешься здесь.       Ой, лучше бы угрожал предать огласке поцелуй… — А тебе-то чего жаловаться, Клаус? Я одновременно свободна и в твоих руках, пусть и несколько недостижима для тебя. В чем проблема? Что уже тебя не устраивает? — бросила я ему с вызовом. — Ты должна быть там. С нами. — С вами? — ядовито переспросила я. — Не с тобой?       Майклсон не шевелился, лишь молча смотрел на меня. В общем-то, с натяжкой можно засчитать это за какой-никакой ответ. Неудовлетворительный, кстати. — Хочешь знать, love, почему ты ничего не сделаешь? — я намеренно приблизилась к нему, чтобы он ощутил мое дыхание на своих губах, подбородке, щеках, чтобы чувствовал этот момент и после того, как разговор наш будет окончен. — Во-первых, я вобрала силу Татьи, и могу попросту внушить тебе отстать от меня. — С твоей-то патологической честностью, Квинн? — фыркнул древний. — Не смеши меня. — А во-вторых, потому, что Фрея все-таки поведала мне перед смертью об одном из твоих грехов, напрямую касающемся твоей семьи и меня, — скользнув ладонью вверх по его торсу, я вцепилась пальцами в ворох побрякушек на его шее, чтобы он не смог и дернуться в сторону, пока я не закончу. — Скажи, каково это было — увидеться с пропавшей сестрой раньше всех? Каково было заключить сделку и предать своих родных? Каково было продать меня ей и пообещать, что ты доведешь проклятие до финальной точки? Каково было смотреть в глаза Колу, когда он пробудился, потому что его братец наконец-то побеспокоился о нем, и знать, какой ценой ты сделал это? Не отводи взгляда, Ник, смотри на меня и слушай. Все это время ты и только ты являлся предателем. Не смей оправдываться, что рассчитывал разобраться во всем. Ты намеревался лишь убить меня, но медлил до того, что Фрея сама довела дело до конца. Каково это было, а? Видеть, что ты, пытаясь всех переиграть, оказался в числе проигравших?       Чем дольше я шипела злобно, озвучивая, что мне известно, как по-настоящему Клаус снял проклятие с Кола, уложившее его в очередной раз в гроб, когда я намеревалась пожертвовать собой ради него, тем больше стекленел взгляд берилловых глаз. И едва я произнесла последний вопрос, как Никлаус ухватился за мою шею и с силой сжал пальцы. — А теперь послушай ты, Квинн. Я достаточно наказан за принятые ранее решения, у меня практически никого не осталось. Но я отвечу тебе на главный твой вопрос — да, я хотел спасти своего брата и спас ценой твоей жизни. Я рассчитывал убить тебя при первой же возможности… — Так почему же не убил? — его хватка не особо-то мешала мне, скорее, это была попытка заставить меня заткнуться, и у него получилось. — Разве я мог? Видя, как ты после каждого удара поднимаешься и становишься лишь сильнее, проходишь через все испытания, закаляешься в пламени, как клинок, что в будущем вонзится в сердца множества врагов. Скажи мне, Квинн, разве я мог уничтожить само совершенство, коим являешься ты? Созданная моей матерью и сестрой, взращенная мною, доведенная до идеала… — До безумия, — огрызнулась я, смаргивая выступившие от его слов слезы — слишком больно было слышать их. — До идеала! — повысил он голос, и британский акцент звякнул металлическими нотками. — Даже я не смог достичь этого, хотя стремился… — Уходи, — прошелестела я, опустив взгляд. Я не хотела его видеть. Клаус снова разрушил все, что только мог. И вот в моем мирке, наполненном абсолютным штилем, назревал сильнейший шторм. Пожалуй, устроить его был способен лишь первородный гибрид, что он и сделал. — Нет, пока ты не пообещаешь мне кое-что. — Чего ты еще от меня хочешь?! — рявкнула я. — Клянусь, у меня назревает желание убить тебя, Клаус! — Как проницательно с твоей стороны, — констатировал он.       И теперь мое сердце перестало биться. Просто замерло в груди, не перекачивая больше кровь, словно оборвалось, покачиваясь ранее на последней скрипичной струне, и рухнуло к ногам, где его легко могли растоптать. — Ты шутишь? — еле слышно икнула я. — Я оставлю тебя здесь после того, как ты пообещаешь, что убьешь меня, когда мне надоест вечность, если это произойдет, через день или век…       Что ж, дельное уточнение, не считая того, что… — Фу! Скольких девушек ты склеил этой фразой? — У тебя есть мои воспоминания, love, сама сосчитай.       Но я не собиралась заниматься этим. — Одна смерть против трех с лишним сотен… сомнительная сделка, — да, у меня еще получалось язвить, сама не понимаю, как. — Но я ведь не воскресну, — осознав, что напряжение каким-то чудным образом рассеялось, древнейший убрал руку с моей шеи. — А кто тебя знает, ты ведь сущий Дьявол, Клаус Майклсон.       Все-таки он удивил. Приятно или нет — я еще не понимала, но считала этот уговор хотя бы походящим на более-менее честный. В конце концов, мне доверена его жизнь и смерть. Не сердце, как в случае с Кэролайн, а именно жизнь и смерть. Звучит неплохо. — Квинн… — в его голосе не было привычного яда, исключительно шутливый упрек. — Обещаю, — выдохнула я. — Спасибо.       Мы обменялись взглядами, которые несли в себе больше, чем слова или мысли. Это смахивало на нечто, подтверждающее наш договор, вроде клятвы на крови, с тем отличием, что, с зародившейся за все время пыток и смертей связью, смысл имелся во всем — даже в самой незначительной детали, жесте или прикосновении. — А теперь я пойду, — Никлаус попятился на несколько шагов, — пора забрать свое. — Ты никогда не изменишься, — покачала я головой. — Я еще наведаюсь к тебе, Квинн, поэтому не расслабляйся, — улыбнулся он своей самой маньячной улыбкой. — Проваливай давай! — я демонстративно развернулась к нему спиной, показывая, что ему действительно пора бы уже убраться отсюда. — Хочешь узнать, почему она сказала тебе об этом сейчас, а не ранее? — послышался его вопрос. Я промолчала. — Ждала, пока ты примешь, что стала частью семьи.       Ну вот, опять. Я снова огорошена и с мечтами об очередной смерти, только бы вычеркнуть услышанное из своих мыслей. Да, я признавала все сама, но не в таком же контексте, черт его дери! — Ник, мне правда здесь хорошо, — дрожащим голосом сказала я, оглянувшись на него через плечо.       В ответ он кивнул и вышел за дверь, наконец-то удалившись. — Хуже просто быть не может, — послышалось ворчание возникшей из ниоткуда Блэнч. Пора систематизировать как-то такие ее появления, но вот с ними я еще не разобралась. — Должна была уничтожить всех, а вместо этого тебя приняли в семью. Полный провал. — Ой, заткнись, — поморщилась я, цокнув языком. — Это скоро опять нагрянет его родственничек? — недовольно поинтересовалась она. — Ага. Сегодня мы обедаем в Париже. — Скажи мне, — представительница одной из моих прошлых жизней подступила ближе, — ты ведь понимаешь, что это все не по-настоящему? Или у тебя окончательно поехала крыша? — А ты что на это ответишь? — отбрила я ее выпад, а потом вздохнула, — сила Татьи, как и лекарство, будет притягивать желающих ее заполучить. Гонка со смертью и за смертью. Несусветная глупость, работающая исключительно на погибель. — Хочу напомнить тебе, что ты в состоянии себя защитить. — Но я не хочу, — созналась я. — Я так устала от этого. Уж лучше я скроюсь ото всех и упрячу ее тут.       Несколько мгновений мы провели в тишине, и только потом Блэнч не выдержала, нарушив ее: — Возможно, Клаус не так уж и был неправ, заявляя, что ты лучше него. И, может быть, со временем я тоже признаю, что ты — не полнейший позорный провал проклятия Лилии. С кем-то мамаша Майклсон таки не облажалась. — Посмотрим, — уклончиво протянула я, — в конце концов, нам предстоит провести целую вечность вместе…