За кадром

— Пусти… Илья открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним сидела смутно знакомая девица, лохматая и почему-то в скафандре. А он держал ее за этот самой скафандр, то ли пытаясь от себя отодвинуть, то ли задушить. Девица что-то пищала и неубедительно пыталась разжать его пальцы. — У вас нет права управления, отодвиньтесь на допустимое расстояние. Голос был ужасно хриплым и совершенно незнакомым. Илья разжал пальцы, перекатился на бок и закашлял. Последнее, что он помнил, были медленно проплывающие перед глазами куски пластика. Кажется, он бежал к шлюзу, а Янка… Точно, ее зовут Янка… Значит система справилась, и они дошли. «Необходимо восстановить водно-солевой баланс.» «Как же пить хочется», — одновременно с системой подумал Илья и прохрипел, судорожно пытаясь протолкнуть сквозь распухшее горло хоть что-то внятное: — Воды. Каждый вдох отдавался в горле ощущением колючего кома, словно наждачной бумагой двигали взад и вперед, сдирая слизистую до мяса. В губы ткнулось что-то жесткое, и Илья не сразу понял, что это питьевая система его собственного скафандра: замерзнуть вода не успела, а клапан не дал той испариться, пока они скакали по яхте. Илья жадно глотнул воду, стараясь задержать глоток, чтобы посильнее смочить горло, и только когда перед глазами перестала мигать раздражающая надпись, сел и тяжело привалился к стенке. — Как мы дошли? Так это у него такой мерзко-скрипучий голос? Никогда бы не подумал… — Ты умер, — с короткой заминкой выдохнула Янка и, кажется, даже слегка отодвинулась в сторону, словно опасаясь, что он и вправду зомби. — Чего? — Ты умер, — всхлипнула Янка. — Содержательно, — согласился Илья. — С ногой что? Странно, но фигуру Янки больше не обрамлял зеленый контур, отмечающий охраняемый объект, да и система как-то вяло реагировала на полученные этим объектом повреждения. Вернее, никак не реагировала. — Не знаю, — неуверенно сказала Янка. — Больно. — Раздевайся, — приказал Илья, закрывая глаза. Не помогло, ощущение песка под веками никуда не делось, очень хотелось пойти и засунуть голову в кастрюлю с водой. Наверно, так и надо было сделать, но сначала надо было закончить диагностику…себе и Янке. Илья дополнительно вытащил лог последних действий, просто так, глянуть, сколько они шли, и прикинуть последствия такой гипоксии. Лога не было. Вернее, он был, но обрывался в 15:47 короткой записью: «Функционирование оборудования прекращено». А следующая запись появилась на две минуты позже и сообщала о возобновлении сердцебиения. Илья даже посмотрел архив, но последний был вчерашним. А двухминутная дырка в сегодняшнем логе могла означать только одно. Он и впрямь умер. — Ты меня тащила до шлюза? Янка, крайне неуклюже пытаясь стянуть с себя скафандр, ответила: — Ты почти дошел… а потом вдруг встал и все, и не двигался. У меня быстро не получилось шлюз открыть, тебя затащить, а потом еще шлюз закрывался… я думала, что ты все… — Я киборг, мы живучие. Две минуты… И еще три с половиной продержалась система после разгерметизации. Всего почти шесть. В характеристиках его модели вроде меньше заявлено? Понятно, что производители перестраховываются, вдруг кто проверить захочет, но все-равно многовато, он же не DEX. Но и не человек, последнему дается девяносто секунд, потом необратимая смерть мозга из-за декомпрессии. У людей из-за разницы давления кислород из крови фактически начинает высасываться через альвеолы обратно в лёгкие, и плевать, насколько ты умеешь задерживать дыхание, полторы минуты, и в тканях не останется кислорода, у него импланты притормозили этот процесс… Мысли ворочались медленно и печально, думать, почему он выжил, было откровенно лень. Выжил и выжил, нормально. Надо только раскопать в себе силы и встать. — У меня не получается снять… Пришлось перевалиться на бок и все-таки повернуться к Янке. Та сидела в спущенном до пояса скафандре и испуганно смотрела на свою ногу. Скафандр она действительно порвала, видимо каменная шрапнель летела густо, совсем увернуться не получилось. Илья подтянул к себе кофр с инструментами (Янка его так и не отстегнула, и сумка валялась рядом с ними) и вытащил что-то похожее на ножницы. В прошлом веке разгерметизация в космосе почти всегда означала смерть. Чем только отчаянных космолетчиков не пугали: стоит высунуть конечность в открытый космос, как ее тут же раздует, и она лопнет, красиво забрызгивая все вокруг кровью. Или, еще лучше, конечность тут же оторвет, она замерзнет и разобьется на осколки. А в дырку скафандра высосет остального космолетчика. Красота. Но если бы при каждой разгерметизации кто-нибудь умирал — человеки в космосе уже бы закончились. Любой космолетчик рано или поздно сталкивался с этой досадной неприятностью, и весь вопрос был в качестве и количестве повреждений. Зацепивший Янку камушек вырвал наколенник скафандра, оставив приличную дыру. Умная электроника тут же утянула ткань, останавливая утечку воздуха, но полностью зарастить дырку не успела, они добрались до шлюза раньше. В целом, ничего страшно не случилось, если не считать того, что он сам умер по дороге. Илья понятия не имел, для чего в ремнаборе были нужны ножницы, но со штаниной скафандра они справились отлично. Илья, недолго думая, просто распорол штанину снизу доверху, заодно срезав ботинок: если им вдруг потребуется еще что-нибудь починить, лучше они как-нибудь до гасилки дотянут. В крайнем случае, у них есть еще один скафандр, сам сходит. Хватит, погуляли вместе. — Отек тканей, — озвучил вердикт системы Илья. — Повезло, что не задело. Колено в увеличенной дырке скафандра выглядело так, словно по нему долго и увлеченно молотили битой, добиваясь глубокого иссиня-черного оттенка. Понятно, что просто поверхностные капилляры полопались (судя по отчету системы — он сам весь был примерно такой же), но выглядело страшновато. Илья потрогал колено, убеждаясь, что да, перелома нет, все нормально, и добавил, успокаивая Янку: — Пройдет, мелочи. — У тебя кровь. — Что? Илья прижал руку к носу, а потом удивленно посмотрел на ладонь. Он никогда раньше не видел собственной крови. Вернее, видел, конечно, но она никогда не текла. Даже когда ему в лоб прилетело моделью истребителя, запущенной уверенной рукой DEX`а. Да и вообще, с DEX`ами жить — вечно регенерацию запускать, но раньше импланты пережимали сосуды до того, как кровь начинала течь. — Почему ты там отключился? — Янка громко всхлипнула и, некрасиво скривив рот, заплакала. — У тебя лицо стало черное… И глаза… Янка что-то еще пыталась сказать еще, глотая слова и слезы, но Илья не вслушивался. Он вдруг очень явно представил, как это было: без страховки, с онемевшей от боли ногой, запихивать в шлюз труп, уже не веря, что этот труп оживет. А потом еще пытаться вдохнуть в мертвый рот воздух, в глупой надежде на чудо. Илья опять вытер кровь ладонью, борясь с дурацким желанием схватить Янку в охапку и сказать, что все закончилось. Что им осталось каких-то два дня пути, а там будут свои, там помогут, уже не страшно… Просто обнять за вздрагивающие плечи и пообещать, что больше так пугать не будет, а еще почувствовать теплоту чужого тела, поверить, что они действительно добрались и это не галлюцинации умирающего мозга. Но вместо этого Илья посмотрел на красный столбик энергозапаса и, перекатившись на бок, встал на колени. А потом с трудом поднялся на ноги. — Не реви. Если бы не система стабилизации, он бы наверняка упал. Илья с удивлением понял, что у него трясутся ноги и руки, а еще его как-то шатает… но так же не бывает? Илья уперся рукой в стену, а второй принялся расстегивать скафандр. На то, чтобы его стащить, ушла долгих пара минут и все оставшиеся силы. Искать, куда он там бросил халат, Илья не стал, как-нибудь без павлинов переживет. Он бы и скафандр снимать не стал, но внезапно оказалось, что он достаточно тяжелый, и поднять ногу, на которой болтается двухкилограммовый ботинок, не получается. Ребята в его роте почти не помнили армию, тех, кто помнил, отдавали Киру, но почему-то про «чувство голода» рассказывали многие. Илья никогда не понимал: как это, руку поднять не получается? А что есть хочется, ну так пойди и поешь, а если нет еды — какая проблема потерпеть? Сейчас, кажется, понял. Это когда действительно ноль. Вот совсем. И это не мигающая во весь экран надпись и даже не страшные цифры в углу — а странная тупая уверенность, что следующий шаг будет последним, и непривычная паника. Это так глупо — выжить в открытом космосе и сдохнуть на половине пути к холодильнику. — Что у тебя с плечом? Янка наконец перестала всхлипывать и выдавила нечто членораздельное. — А что с ним? — Илья посмотрел на запекшуюся кровавую корку. — А… кость сломана. Судя по списку повреждений, кость была сломана в трех местах, хорошо, что руку не оторвало… но это сейчас тоже было не так важно, как алеющий в правом нижнем углу значок энергозапаса. Надо все-таки дойти до кухни и найти сахар. Сахар на кухне был, как и горячая вода в термопоте, заботливо подогретая искином до девяносто трех и четырех десятых градуса (Илья понятия не имел, кто выставил эту температуру, как базовую, тоже извращенец какой-то). В холодильнике валялся еще кусок сливочного масла, Илья просто сунул его в рот, а потом запил приторным сахарным раствором — гадость получилась редкостная, но в голове чуть прояснилось, и Илья еще щедро сыпанул в кружку сахара, добавив сверху кипятка. Остатки сыра тоже пригодились, как и не доеденная с утра рыба. И почему в стратегический запас пайков не входит кормосмесь? Отличная штука, выпил банку - и можно опять лезть завалы раскапывать, чистая энергия. Но кормосмеси не было, и приходилось жевать то, что было, а вся эта человеческая еда - пока усвоится, можно сдохнуть от голода. Как он вообще раньше с ней функционировал? — И тебе норм? Может, перевязать надо? Илья оглянулся. Янка, сменившая скафандр на халат, дохромала до стула и неуклюже на него взгромоздилась, стараясь не опираться на больную ногу. Вид у нее был совершенно несчастный, ничего общего с сердитой, ехидной девицей… скорее, нахохлившийся гном. Илья отрешенно отметил, что система больше не фиксирует в голосе Янки ставшей почти привычной неприязнь. Она смотрела на него так… как обычно на него девчонки и пялятся. Вот только этого не хватало. Первое и самое главное в его работе: никто не должен даже заподозрить в нем агента. Это только в героических фильмах у главного героя на лбу написано печатными буквами «федерал», а в реальности — чем незаметней, тем дольше проживешь. Он должен остаться в ее памяти сумасшедшим киборгом, съевшим живьем своего хозяина и по как-то непонятной прихоти спасшим ее саму. А! Еще отобравшим ее корабль, единственную память об отце… Он вообще не должен был ее спасать! Ему по регламенту не положено! И она не должна была. Но он умер, а она тащила его в шлюз, рискуя сама до него не дойти. — Почему ты меня спасла? — В смысле? — Зачем тащила, спрашиваю? Так бы получила всю яхту себе. — Но… — Янка даже запнулась от удивления, — ты же первый… Ну ты же вот оттолкнул, и камни в тебя полетели… — Нет, — Илья длинным глотком даже не выпил, а влил в себя раствор сахара, с трудом пропихнув приторную тягучую гадость в горло, и сказал: — Это моя программа решила, что человеческая жизнь важнее. Так что зря ты напрягалась, надо было там меня бросить. Дура ты. Янка смотрела на него недоверчиво, словно пытаясь уловить соль шутки, но никак не могла сообразить, где надо смеяться. И даже с какой-то опаской, так ждут, что сейчас все остальные участники розыгрыша выскочат из шкафа и глупо заорут «сюрпри-и-из!». Но единственная проблема — у них не было шкафа. Он агент под прикрытием и должен под ним оставаться, чтобы ни случилось. Илья глянул на стол. Его карты так и лежали, аккуратно повернутые рубашками вверх. А ведь последние две карты были неплохи, жаль отказываться от такого расклада. — Мой ход? — Илья дошел до стола, взял карты и медленно, одну за другой, перевернул. Козырная шестерка, туз и джокер легли на стол одна за другой. Ему всегда везло в карты. — Ты проиграла. Считать будешь? И не дождавшись ответа, двинулся опять к холодильнику, но на половине пути остановился и повернулся к винному шкафу. В горле было гадко, очень хотелось запить тошнотворный приторный вкус и всю эту мерзкую ситуацию тоже. Две подаренные бутылки лерантийского ждали своего часа. Сколько они там стоили?.. А, не важно, тоже калории. Илья вытащил одну бутылку и, подхватив валяющееся неподалеку полотенце, завернул бутыль в плотную льняную, даже на ощупь дорогую, ткань. А затем резко ударил кулаком по дну, совершенно плебейски выбивая пробку. Бокал доставать он тоже не стал, просто запрокинул голову и сделал большой глоток. И только потом обернулся к Янке: — Хочешь? — Ты… — Янка даже задохнулась от возмущения. — Ты!.. Знаешь, кто ты? — Знаю, — Илья сделал еще один глоток, — бездушная и тупая железяка. Так будешь или нет? Предлагаю отпраздновать наше спасение, раз ты уж зачем-то меня сюда притащила.

***

И только поздно ночью, когда Янка, сонно всхлипнув, уже привычно перекатилась ему под бок, Илья тихо, одними губами, выдохнул: — Спасибо.