Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Один наспех разбирал текущие дела, которых собралось немало со времени свержения лжецаря. Всеотец был крайне недоволен, что Тор не догадался передать хотя бы часть документов на рассмотрение в совет, однако не стал высказывать претензии, видя его состояние после потери Мидгардской девушки. Просматривая отчёты о проделанной работе во время царствования приёмного сына, конунг про себя восторгался правильности ведения дел. Да и положительная динамика последствий принятых решений радовала. Два военных похода выиграны, одного и вовсе удалось избежать, благодаря своевременно предпринятой грамотно выстроенной дипломатической миссии. «Всеотец» в походах оба раза самолично возглавил войско, а не высылал на военные действия отдельные отряды энхериев. Среди прочих бумаг Один нашёл письма от военачальников с благодарностью за поднятие чувства патриотизма среди простых воинов. Были письма, прославляющие царя от простого люда и даже от представителей высшего света, которые всегда оставались чем-нибудь недовольны. Локи удачно перераспределил налоги и отменил часть квот на подопечных территориях. Так же были подписаны новые торговые договорённости с Лесальхеймом и Свартальвхеймом. Один про себя отметил, что и сам не сделал бы лучше. Приёмный сын за столь короткий срок успел провернуть много дел во славу Асгарда и на благо Девяти Мирам. Локи не восседал на троне, а выполнял обязанности правителя с честью. Это заставило Всеотца серьёзно задуматься о судьбе трикстера. Локи правил как разумный и милосердный повелитель, лично коснулся всех дел правления, вынося на совет уже готовые решения. И, вопреки опасениям, не проявлял никакой агрессии. Гнев Всеотца постепенно сходил на нет.       Но дело осложнялось тем, что принимало политическую окраску, становясь достоянием Девяти Миров, а не внутренним разбирательством Асгарда. Лафей требовал вернуть ему сына, в противном случае пообещав поставить под знамёна не только свой народ, а объединить всех недовольных правлением Асгарда. Оппозиционеров режима могло собраться немало. Изнурительная, кровопролитная война, затронувшая несколько миров сразу, грозила Асгарду сменой власти. Один, скрепя сердце, «согласился» с аргументами и был вынужден пойти на уступки. Впервые за многие столетия Асгард принимал делегацию из Йотунхейма. Только делегация, по непонятным причинам, состояла из одного йотуна. Как это расценивать - как насмешку или излишнюю осторожность, Один не знал. Проведение разбирательства приурочили к прибытию посла. Самым актуальным вопросом накануне приезда стало размещение защитника Лафейсона. Посольства ледяного мира в Асгарде не было, и, как принять на должном уровне неугодного визитёра, оставалось неясно. В конце концов, Фригга предложила разместить посла в покоях для царственных гостей. Так или иначе, этот вариант сочли наиболее приемлемым. Лучшие мастера Асгарда в спешном порядке изготовили комплект мебели для апартаментов, предназначенных великану.       Высший свет Асгарда во главе с Одином присутствовал на прибытии посла. Чувствовалась некоторая напряженность, что не удивительно, благородные асы перешёптывались, ожидая появления посредника из Йотунхейма. Наконец, радужный мост обнаружил ледяного великана. Величественный и непривычно красивый для йотуна, он предстал перед встречающими во всём великолепии. Броские наряды асов терялись на фоне вычурных ритуальных доспехов прибывшего йотуна. Всеотец удивился выбору Лафея. На роль заступника царь Йотунхейма прислал не кого-нибудь, а Валбена, своего личного советника. Представителем расы со стороны йотунов выступил полукровка, наполовину светлый альф, он был наделен особым складом ума, сочетая в себе мудрость верхнего и нижнего миров Идграсиля. Йотуны редко соединяли с кем-то кровь и не жаловали полукровок, но Валбен оставался правой рукой царя Йотунхейма много веков, являясь вторым лицом ледяного мира. Единственный йотун, обладающий светлыми волосами, уже не молод, но всё ещё красив – наследие светлых альфов ярко проявлялось в нём. Посла сопроводили во дворец и разместили как самого высокопоставленного гостя, отметив во дворце его прибытие дипломатическим приёмом.       Заседание было назначено на следующий день. В затягивании процесса не была заинтересована ни одна из сторон. Проходило разбирательство в малом зале совета. Золотые своды куполом накрывали огромный круглый стол для переговоров. Вокруг стола расположились витые лёгкие кресла с высокими спинками. Судьи занимали места согласно регламенту. Последними в зал вошли Тор и Один, сопровождая посла. Йотун, не обращая внимания на окружающую роскошь, прошествовал к отведённому месту и опустился в кресло с таким достоинством, что находящиеся вокруг асы невольно переглянулись. На тайном разбирательстве присутствовали лишь избранные. Самого виновника не было, по общей договорённости его надлежало вывести из транса только после вынесения приговора.       В деле против Лафейсона Тор выступал главной обвиняющей стороной. Казалось, доводы, приводимые им, были нерушимы: Локи бежал из заключения, имитировал смерть и повторно захватил власть. Заседатели утвердительно кивали, заслушивая обвинения. Защитник со скучающим видом рассматривал присутствующих. На лицах холёных асов при встрече с алым взглядом проскальзывал испуг, и довольный йотун коварно улыбался, переводя взор дальше. Наконец, пришёл его черёд, после того, как обвинитель сел на место.       — Не вы ли, наследник, помогли бежать узнику? Разве не вам понадобилась помощь преступника в деле уничтожения тёмного эфира? Вам потребовалась помощь не простого заключённого, а сильного мага и бойца. И вы освободили приёмного сына Одина из темницы. Можно-ли назвать действия Локи побегом, если дверь открыл сам великий воин Асгарда? — с самым равнодушным видом задавал вопросы один за другим советник Лафея, делая акцент на привычных статусах Лафейсона.       — Речь шла о спасении государства! — парировал Громовержец, ещё не понимая, чего добивается посол.       — И вы не смогли обойтись без помощи сына заклятого врага? — удивлённо вздёрнул бровь Валбен, откинув роскошные волосы за спину.       — Получается так…       — То есть, вы выпустили его сами? — уточнил Валбен, скептически окинув алым взглядом обвинителя.       — Ну да… — промямлил Тор потупив взор.       Один вращал единственным глазом, удивляясь недальновидности наследника. Его бесхитростность играла на руку оппоненту.       — Что касается имитации смерти обвиняемым. Разве Локи не спас вашу жизнь в Сварльтальвхейме, рискуя собственной? — Йотун говорил спокойно, убедительно, слегка растягивая слова, чтобы смысл каждого дошёл до присутствующих в полном объёме. Судьи боялись оторвать взгляд от пергаментов, делая вид, что всё тщательно записывают. Они ёрзали, неловко поворачиваясь, и изредка бросали взгляды на Одина, пытаясь уловить настрой Всеотца. Назревал скандал.       — Да, он использовал нейронную ловушку, когда проклятый тёмный эльф напал на меня. — Тор неловко переминался, глядя в пол, осознавая, что попал впросак. Уверенный в собственной правоте, он настоял на праве быть обвинителем на слушанье против Лафейсона. И это стало тотальной ошибкой. Как обвинитель, он не мог приводить на процессе доводы в свою пользу.       — Разве Локи не был ранен при этом? — адвокат продолжил атаку.       — Был. Тёмный проткнул его насквозь копьём, — не смея порочить своды оплота справедливости его предков ложью, Тор вынужден был говорить только правду, не искажая её и не дополняя собственными измышлениями. Он сам решил, что Локи мёртв, ослеплённый горем и ограниченный во времени, Громовержец не удосужился проверить, так ли это на самом деле.       — Тогда почему вы обвиняете царевича в имитации? У вас есть доказательства наложенной иллюзии? Мы, как заинтересованная сторона, встречно обвиняем наследника Асгарда в том, что он бросил смертельно раненного наследника Йотунхейма в совместном военном походе. Вы оставили союзника без помощи на поле боя. Йотунхейм требует справедливости! — родовитые асгардцы ошарашенно уставились на посла. Никто из них не рассматривал совместные действия сыновей Одина в таком ракурсе. Со всех сторон слышались потрясенные шепотки.       — Если бы не природная способность царевича к исцелению, наш мир лишился бы наследника в этом походе, в котором сын Лафея был вынужден принимать участие. Локи следовал за вами, наследник, и подчинялся, потому что у него не было выбора, как такового, — полукровный визитёр горделиво скрестил руки на груди.       — Он сам пошёл со мной! Добровольно! - оправдывался Тор.       — То есть он не оказывал сопротивления?       — Да!       — Если бы простой страж велел Лафейсону следовать за ним, Локи обязан был подчиниться? — этот вопрос посол задал одному из судей.       — Как заключённый, он обязан подчиняться конвоиру, — кивнув ответил великовозрастный, полный ас, поправляя складки плаща.       — А непосредственно приказы Тора он обязан исполнять?       — Приказы Тора обязан исполнять любой ас. Если только требование не противоречит приказу Верховного Бога.       — Я не смею задавать вопрос напрямую, но всё же спрошу,— посол поклонился обращаясь к Верховному Богу, не смотря на то, что Один смурно сидел на своем месте, подперев рукой скулу, словно у него болел зуб. — Локи получал прямой приказ конунга не подчиняться Тору?       — Разумеется нет, такого приказа не могло быть, — спокойно ответил Всеотец. Он давно понял, куда клонит посол, вынуждая подтверждать очевидные факты, где каждое «да» перевешивало весы правосудия в пользу сына Лафея.       — Но, вы же не будете отрицать, что Локи повторно захватил власть в Асгарде? — взревел Тор, теряя остатки самообладания, цепляясь за основу обвинения.       — Что значит повторно? До последнего инцидента не было захвата власти в Асгарде, – голос посла звучал, как вкрадчивая музыка, отчего у судей побежали мурашки по коже. - Нет-нет-нет! Власть досталась Локи случайно, но вполне обоснованно и законно. За неимением прямых наследников…       — Был! Был прямой наследник! Он обманул меня, сказав, что отец умер, а мать против моего возвращения! — лютовал громовержец, перебивая защитника и ударяя ладонями по столешнице.       — Всеотец изгнал вас в Мидгард. Подчёркиваю. Не Локи! Изгнал, лишив божественной силы. Один лишил собственного отпрыска божественной силы, как недостойного. Может-ли являться претендентом на престол девятимирья недостойный? Сомневаюсь. Трон не может пустовать. Девятимирью необходим правитель. Всегда. Что бы не произошло. Разве не Фригга, царица Асгарда, торжественно передала бразды правления младшему сыну? Ну и что, что приёмному. Об этом факте, до недавнего времени, никто не знал. Во всех Девяти Мирах известно, что у Одина два сына. Гунгнир признал в сыне Лафея достойного правителя, подтвердив его права на престол.       После такого заявления судьи вновь зашептались. Некоторые «забыли» о том факте, что Гунгнир не признал бы недостойного. Древний артефакт недостаточно просто вручить очередному претенденту. Недостойный наследник без копья всевластия, заняв трон, не сможет управлять Девятимирьем полноценно. А Гунгир признал Локи, и это притом, что копьё приемнику вручила Фригга, а не сам Один.       — Локи лишь обманул вас, исказив некоторые факты, уже будучи исполняющим обязанности правителя Девяти Миров. Кто может помешать правящему царю Асгарда пошутить с жителем Мидгарда, коим вы и являлись на тот момент? — на лице йотуна вновь заиграла лукавая улыбка. — Отправляя вас в изгнание, Один не высказывал намерения вернуть сына обратно по прошествии какого-то времени. Ссылка была бессрочной. Локи - Бог Обмана. Ложь – его натура. Так почему вас удивила его очередная шутка?       — Да, но…       — Локи должен был отменить последнее распоряжение предшественника? Разве в Асгарде не монархический устой общества? Сторона Йотунхейма выдвигает требование, чтобы данный инцидент трактовался, как неверный политический шаг, не более. Что же касается последнего пункта обвинения, а именно захвата власти, мы настаиваем, чтобы этот вопрос рассматривался не как внутренний инцидент, а как внешнеполитическая диверсия. Сын Лафея воспользовался сложившийся удобной ситуацией для захвата власти и никак иначе, — посол вёл себя непринуждённо, словно играя в хорошо отрепетированном спектакле.       — Что? — не верил собственным ушам Тор. Посол мастерски выворачивал факты наизнанку, заставляя принимать случившееся в выгодном для Йотунхейма аспекте.       — Со мной бумаги подтверждающие, что Лафей признаёт Локи своим приемником и наследником Йотунхейма, несмотря на то, что царевич был воспитан в стане врага, в инородной культуре и является полукровкой. Такова воля моего царя, заверенная представителями древнейших родов Йотунхейма, — светловолосый вдруг стал очень серьёзен и передал совету несколько свитков.       Советники заметно нервничали. Один молчал, не выдавая эмоций. Как мироносец Девяти Миров, он не мог не учитывать волю непокорного народа, явившегося на переговоры. Собравшиеся осознавали, что произойдёт в случае неугодного приговора. Версия обвинения провалилась, оставалось дождаться официальных требований Йотунхейма. По версии, озвученной в стенах зала советов, измены не было. Локи, как младший сын царя Асгарда, не раз преклонял колени перед золотым троном, получая очередную регалию или награду, но клятву верности царю не приносил. Никогда. Только обещания служить Асгарду и его народу. А это не одно и то же. В том, что сын врага не клялся в верности правящей династии было досадное упущение со стороны Одина. О казни Локи не могло быть и речи, раз не было присяги, не было и измены. Зато результатом манипуляций Бога Обмана стала удачная попытка захвата власти, и отпускать сына Лафея Один не собирался.       Долго изучая документы, споря и приводя аргументы, стороны начали договариваться. Решение оставалось спорным, но устраивало обе стороны. Йотунский царевич останется в городе богов на сто пятьдесят лет, находясь в заключении, как заложник, выступая гарантом мира. В случае смерти Лафея, Локи должно переправить в Йотунхейм досрочно. Разумеется, его лишили титула царевича Асгарда и принадлежности к семье Одина – это законное право Всеотца и его никто не смел оспорить. Зато за узником закрепили статус политзаключённого, принадлежащего к династической линии престолонаследия, что гарантировало привилегии содержания на удерживающей стороне. После подписания всех необходимых документов, посол незамедлительно удалился из Асгарда по радужному мосту с отчётом для своего повелителя.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ