Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Осознание вины пришло сразу, вместе с вернувшимся сознанием. Много дней прошло с того момента, как Тор объяснился с братом. Много дней он не находил себе места. Сколько раз он порывался вновь увидеться с Локи, но, не зная, с чего начать разговор, разворачивался с полдороги. Впервые в жизни Тор выл, заперевшись в своих покоях. Выл катаясь по полу, закрывая ладонью рот. Выл, словно раненый зверь, надрывно, без слёз: «Брат не был виноват… Я не имел права… Он снова лжёт… Это не может быть правдой… Локи… Локи… Чёрт бы тебя побрал… Нет… Мама… Это я сломал ему жизнь… Как же так? Как же так?» — звериный оскал кривил лицо громовержца. Мысли путались в голове, не желая признавать очевидное. Уверенность в своей правоте всё время оправдывала поступки Тора в глазах его совести. Сейчас, когда он узнал истинные мотивы и маневры Локи, он испугался собственных деяний. Несколько дней Тор не выходил из покоев, пока взволнованная Фригга не пришла к нему. Мать вновь успокаивала сына, думая, что нервный срыв связан с воспоминаниями об утраченной любви. Положив голову громовержца на колени, Фригга перебирала его золотые волосы, успокаивая. Она тихонько напевала колыбельную песню, баюкая своё чадо, которое в ступоре таращилось в стену пустыми глазами.       — Мама, ты скучаешь по Локи? — неожиданно перебил её Тор.       Песня оборвалась. Один запретил Фригге видеться с Локи, опасаясь, что Лафейсон может причинить ей вред. Богиня принимала Локи любым, понимала его, как никто другой. Когда-то в детстве Тору часто казалось, что мать любит младшего намного больше, чем его.       — Безмерно, сынок… Сколько раз я просила Одина позволить нам видеться, — глаза Фригги увлажнились. — Я знаю, что Локи страдает там… Он одинок… Он там совсем один со своим горем…       — Каким горем, мама? — насторожился Одинсон, вцепившись в ниспадающий подол юбки матери.       — Твой брат страдает, как никто другой, сынок. Я чувствую его отчаяние. Он воспринимает окружающий мир совсем не так, как другие. Локи никогда не покажет свою боль никому, скрывая её внутри. И эта боль будет жечь его, убивая изнутри. Ему кажется, что все отвернулись от него, что он никому не нужен. Беспросветность и одиночество убьют моего мальчика, — царица произнесла эти слова с такой болью, что сердце Тора сжалось. — Один слишком строг к нему. Локи просто запутался. Когда же страдания оставят нас, и счастье вновь вернётся под своды дворца?       Тор прикрыл глаза, не зная, что ответить матери.

ᏜᏜᏜ

      — Эйр! Ты обещала мне, — слова врезались в подкорку сознания бедной девушки.       — Да, господин, конечно, — целительница склонилась в почтительном поклоне и вышла.       Она шла по коридорам в полной растерянности. Как поступить правильно? Опальный царевич взял с неё обещание хранить тайну, но имела-ли она на это право? Прикинув все «за» и «против», асинья решила посоветоваться с наследником. Подойдя к покоям бога Грома, она нерешительно постучалась. Двери распахнулись:       — Эйр? — Тор в непонимании уставился на целительницу. — Что случилось? Отец? Мать? — наследник неверно растолковал её приход и уже вскочил, в ожидании плохих известий.       — Нет-нет, Ваше Высочество! Всё хорошо! Извините, что напугала. Я хотела переговорить с вами, и только.       — Ты действительно напугала меня, Эйр! — ответил значительно повеселевший наследник. — Слушаю тебя. Так зачем тебе понадобился я?       Девушка неуверенно топталась в дверном проёме, пока Тор за руку не затащил её в комнату. Впервые оказавшись в покоях наследника, девушка с любопытством оглядывалась. Огромная овальной формы комната была светла и просторна. По одной стороне возвышались колонны, отделяя пространство комнаты от балкона. Золотая мебель с алой отделкой сливалась с золотом стен дворца. Большая круглая кровать стояла ровно посередине, возвышаясь на постаменте в три ступени. На стенах везде развешано незнакомое оружие — трофеи, привезённые из военных походов. Хозяин комнаты — могучий воин Асгарда, и обстановка подтверждала это. Окружающее убранство было торжественно и помпезно, от этого девушка, одетая в скромное платье, окончательно растерялась, остро ощущая своё несоответствие обстановке. Тор всё ещё ждал ответа.       — Я не знаю, как поступить, — придя в себя, начала юная дева. — Могу я Вам довериться? Это не моя тайна.       Она робела в присутствии наследника. Как и многие девы Асгарда, Эйр была очарована статью и красотой великого война. Придя сюда сегодня, она руководствовалась не столько разумом, но сердцем, найдя повод пообщаться поближе с объектом обожания.       — Обещаю, что от меня ничего не узнает ни одна живая душа во всех девяти мирах, — заверил развеселившийся наследник. Нерешительность девушки забавляла его. — Так о чём ты хотела говорить со мной?       — О господине Локи, — при этих словах улыбка сползла с лица повелителя молний.       — О Локи? — удивился Тор. — Только не говори, что он опять что-нибудь учудил.       — Нет. Он… Я даже не знаю… Наверно, я зря пришла, извините, — девушка бросилась обратно к дверям, вспомнив кому она обещала хранить молчание, но Тор удержал её, схватив за плечи.       — Так. Говори, что там с Локи. Немедленно. Что не так? — Тор развернул юную целительницу к себе лицом, вглядываясь в испуганное лицо девы.       — Господин хочет избавиться от ребёнка и…       — Какого ребёнка, Эйр? Что ты несёшь?       — Ну, от ребёнка… Того самого… Ну… Которого носит… — целительница от волнения потеряла нить разговора, путаясь в словах и не понимала, почему наследник не воспринимает её рассказ.       — Куда носит? Да о чём ты, Эйр? — от нетерпения Тор тряхнул асинью за руки. Одумавшись, он извинился и убрал руки в карманы. — Говори нормально!       Девушка вздохнула, собралась с мыслями, поправила волосы и начала рассказывать заново:       — Господину нездоровилось последнее время. Он пригласил меня осмотреть его. Оказалось, он в положении…       — В каком положении? — не понял Тор.       — У него будет ребёнок…       — У кого? — выпучил глаза Тор.       — У гос-по-ди-на Ло-ки бу-дет ре-бё-нок, — как песню для душевнобольного пропела Эйр.       — Как? — ошалел Тор.       — Ну, видимо, у него с кем-то не так давно были отношения…       — Как? — повысив голос, повторил вопрос громовержец.       — Он же йотун наполовину, — принялась объяснять со знанием дела девушка. — Для него это нормально. Так вот. Оказалось, что он в положении. Но он просил избавить его от плода и сохранить всё в секрете. А я не знаю, должна-ли я доложить об этом или нет?       «Так. Стоп. У Локи будет ребёнок. От кого? Дурацкий вопрос. Что он там просил сделать?..» — мысли носились в голове громовержца, не успевая зацепиться за подсознание.       — Что он просил сделать? — вслух прохрипел Тор. Дыхание перехватывало. Держась одной рукой за плечо девы, Тор второй держался за стену.       — Он просил избавить его от плода и сохранить всё это в тайне, — асинья пожала худенькими плечиками. — Только я не уверена, что имею на это право…       — Не смей никому рассказывать! Ты поняла, Эйр? — Тор уже выскочил из комнаты, оставив растерянную деву одну.

ᏜᏜᏜ

      Беременность всё усложняла. Локи не был готов к такому повороту. В его планы не вписывался ребёнок. Тем более от Тора. Позор. Если бы понёс йотун на ледяной земле предков, это никого бы не удивило. Но, чтобы ребёнка носил ас? Об этом будут судачить все, кому не лень. О его позоре станет известно. Зачем нужен этот ребёнок? Кому он нужен? Локи не нужен. Чувствовал себя трикстер отвратительно. Он был бледен, как никогда в жизни; от любой еды его тошнило; на теле выступили красные пятна. Но хуже всего было то, что мышцы постоянно выкручивало судорогой. Бог Обмана решил прервать случайную беременность. Стыд. Ему было стыдно от того положения, в котором он оказался. Гордый мужчина чувствовал себя гулящей девкой... Ему казалось, что это единственное верное решение. Избавиться... Как можно быстрее избавиться от позора и забыть... Забыть, словно дурной сон. Локи пытался сохранить хладнокровие, старался не думать о том, что ему предстоит сделать. Но равнодушие сбегало от него, упорно возвращая к настоящему, у которого не было будущего. Вымотавшись от постоянного перенапряжения, Локи задремал полулёжа на кушетке. Он не спал полноценно уже вторые сутки из-за терзаний и опасений. Это плохо отражалось на его и без того резко пошатнувшемся здоровье. Его разбудила с грохотом захлопнувшаяся дверь.       «Тебя-то мне ещё и не хватало…» — с горечью подумал Локи.       На пороге стоял взъерошенный Тор.       — Чего надо? — грубо спросил Локи. — Соскучился? У меня сегодня не приёмный день. Если не трудно, оставь меня.       — Локи! Я всё знаю.       — Что ты знаешь? — теряя терпение, спросил ослабевший трикстер, закатив от недовольства глаза. — Что Мидгард пожрала тьма? Что воды мирового океана высохли? Что? Говори точнее. Мне сегодня не до твоих загадок.       — Как ты себя чувствуешь? — Тор всеми силами пытался наладить диалог со зловредной язвой, которая поднявшись с кушетки, приняла надменную позу.       — О-о! Отлично! Сейчас танцевать пойду… — Локи хотел изобразить танцевальное «па», но вместо этого скривился от боли в мышцах.       — Тебе плохо, Локи? Позвать лекаря? — заволновался повелитель молний.       — Мне лучше всех! Было! Пока тебя не было! — разозлился бог Обмана. — Чего ради ты припёрся, Тор? Оставь меня в покое! Сделай мне одолжение, забудь о моём существовании и позволь жить спокойно…       — Я знаю о ребёнке, Локи! Эйр мне всё рассказала, — Тор замер, ожидая реакции брата. Реакция не заставила себя долго ждать:       — Тупая девка! — со злостью выплюнул трикстер.       — Локи! Нам надо поговорить!       — О чём?       — О ребёнке! Эйр сказала, что ты хочешь избавиться от него! Но этого я не позволю! — Тор говорил взахлёб, опасаясь, что Лафейсон не захочет выслушать его.       — Что? Ты в своём уме, Тор? — скривился трикстер. Глупость брата его раздражала. — Ты намерен заставить меня рожать??? Ты рехнулся?! Ты бы хоть иногда думал о последствиях, дурак!       — Я подумал! И я не дам тебе прервать беременность, Локи! Это и мой ребёнок тоже! Ты всё решил сам, даже не посоветовавшись со мной! — пропустил оскорбление мимо ушей наследник.       — Что? Может, у нас с тобой были какие-то обязательства? Может, я верная жена для тебя? С каких пор я должен перед тобой отчитываться? — Локи понесло. Злость и обида на брата переросла в ненависть к тому, что так недавно зародилось в его чреве. — Мне не нужен этот выродок! Никто не заставит меня вынашивать твоего ублюдка. Поверь, я найду способ вытравить плод в ближайшее время! Если тебе наплевать на репутацию царской семьи, то мне нет! Ты хоть представляешь, что будет, если об этом узнает Один? А мама? А совет? Как ты намерен донести до них эту грязь?       — Не смей так говорить! Им придётся смириться с моим решением. Кроме того, я уверен, что они примут моего ребёнка…       — Не важно, кто его родит, — закончил трикстер. — О-о! Все будут просто в восторге! Решил заделаться в благородные папаши? А с чего ты взял, что это твой ребёнок?       — О чём ты?       — Почему ты решил, что ребёнок от тебя? Я сам не знаю, кто может быть его отцом, — пожал плечами трикстер. — Мне было скучно ждать тебя долгими вечерами. Я неплохо развлекался с энхериями в твоё отсутствие. Вошёл во вкус, так сказать. Они здесь часто менялись. У большинства я не помню имён. Если честно, мне было без разницы. Но, в отличие от тебя, они были нежны со мной.       На лице Тора появилась нервная усмешка. В голове повелителя молний царило смятение. Локи смотрел надменно, высоко подняв голову, понимая, как сильно ранят его слова. То, что произошло в следующий миг, случилось слишком быстро, чтобы хоть один из пары сумел понять, что произошло. Тор замахнулся молотом и ударил Лафейсона мьёльниром. Удар пришёлся по правому плечу. Локи отлетел, ударившись о стену и, отскочив от неё как мячик, упал на пол. Впервые в жизни Тор увидел неподдельный страх на лице трикстера. Локи смотрел вперёд испуганными, широко открытыми глазами. Ртом он жадно хватал воздух. Казалось, он задыхался. Одинсон бросился к нему, боясь прикоснуться:       — Локи! Локи! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Нет! Не отключайся! Прости меня, брат! — срывающимся голосом кричал Одинсон.       Но Локи уже не слышал мольбы повелителя молний. Он дёрнулся и затих.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ