Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Упоительный запах ночи пьянил, и Тор, несмотря на отказ, испытывал трепет возбуждения, наблюдая за тем, как Локи, сжимая злосчастный цветок, провёл рукой по точёной шее, спускаясь к груди и животу, следуя ниже, словно дразня его. Но тот, ради кого златовласый бог пришёл сюда лунной ночью, не обращал внимания на волнения и трепет наследника девятимирья. Локи прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине:       — Я объясню тебе правила, братец. Обстоятельства загнали меня в угол, не оставив выбора. Откажись я от брака с тобой, Один казнил бы тебя, а после нашёл бы способ избавиться от меня, как от виновника твоей гибели. Я выбрал меньшее из зол. Я надеюсь. — Локи приложил ладонь к груди в доверительном жесте, изогнув изящные пальцы. — Если мы найдём компромисс, то сможем сосуществовать вполне сносно. К твоим услугам любая дырка в девяти мирах, но меня уволь от твоих нежных излияний. После того, что ты творил с моим телом, я сыт по горло твоей любовью.       — Локи, я… — бесцветным голосом начал было сын Одина.       — О! Не надо ничего говорить и объяснять. У тебя это чертовски плохо получается, — перебил его трикстер и от души рассмеялся. — Услышь меня хотя бы раз, брат! Я не намерен подставлять тебе свой зад, и мне всё равно, кого ты будешь трахать. У нас свободные отношения, и меня это вполне устраивает. Давай не портить друг другу жизнь и жить долго и счастливо, но раздельно. Договорились?       — Но ты же не оставляешь мне выбора, Локи! — Тор попытался обнять черноволосую вредину, удобно примостившуюся в кресле, но Локи отодвинулся, отстраняя руки нерадивого супруга.       — Что? Ты шутишь, что ли? О каком выборе ты говоришь, после того, что творил со мной? — неторопливо проговорил Лафейсон, и собственная речь показалась ему незнакомой. — Поверь, мало не показалось! Представь себе, но я рассчитывал, что возьму в жёны достойную, прекрасную деву, которая родит мне детей, и меньше всего в этой жизни я мечтал о том, что меня обрюхатит собственный старший брат. Ты сделал из меня посмешище для девяти миров, так что не требуй больше, чем я могу тебе дать!       — Локи! — Бог Обмана смотрел Тору прямо в лицо своими огромными зелёными глазами, и этот взгляд прожигал Богу Грома все внутренности, выворачивая душу наизнанку.       — Оставь меня! — вскипел Локи. — Убирайся! Я в положении, если ты забыл, и мне нельзя нервничать, иначе твои уб… э-э-э… дети! Не родятся!       — Не смей! — гневно прогромыхал Одинсон. — Слышишь? Я уйду! В жизни не притронусь к тебе больше! Но не смей называть наших детей ублюдками или как-то ещё! Ты понял меня? — Тор схватил Локи за плечи и хорошенько тряхнул его для доходчивости. — Понял?       — Боюсь, ты опять не понял. Если не можешь уважать меня, то хотя бы сохраняй дистанцию в рамках приличия. И хватит меня трясти! Это вредно. Для твоих… — Локи сделал паузу и коварно растянул губы в подобии улыбки, наблюдая, как Тор нехотя ослабляет хватку, — возлюбленных чад.       — Ты неисправим! — взревел Одинсон и, призвав мьёльнир, убрался с балкона, оставив Локи прозябать в гордом одиночестве.

ᏜᏜᏜ

      — Дорогой, тебе придётся пошить несколько новых нарядов, более свободных. Почему ты не хочешь пригласить портного? Не понимаю, почему ты так переживаешь из-за того, что твоё тело меняется. Это естественно, — Фригга пыталась убедить сына в безуспешности его попыток подобрать себе что-нибудь из одежды. Вещи валялись повсюду. Доставая из шкафа очередную деталь гардероба, Локи исчезал с ней за ширмой и через какое-то время гневно отшвыривал прочь плохо сидящую или не застёгивающуюся вещь. Царица только закатывала глаза, удивляясь несносности характера своего младшего сына. Затянувшаяся примерка утомила Локи, и он нашёл себе другое развлечение. Задрав рубашку перед зеркалом, он рассматривал заметно округлившуюся фигуру. Трикстер осмотрел причину не сходившейся одежды с одной стороны, оглаживая живот рукой, после чего повернулся к зеркалу другим боком:       — Нда, — выдохнул Локи. Он не понимал, чего ему хочется: плакать или смеяться. — Сейчас из моей амуниции мне больше всего подходит шлем. Рога пришлись бы кстати, — язвил Локи над собой. — Я действительно превращаюсь в корову. Скоро Вольштага догоню. Кстати, сегодня я не видел никого из весёлой четвёрки Тора, как и его самого. Где они?       — Ты не знаешь? — удивилась Фригга, складывая разбросанную одежду в один ворох. — Один и Тор с этим жутким колдуном из Муспельхейма отправились осматривать тайные тропы ведущие в Мидгард. Разумеется, Тор прихватил друзей с собой.       Локи помрачнел: «А меня даже не посчитал нужным уведомить!». Лафейсон особо сильно швырнул кожаную тунику на кровать. Когда-то Тору и в голову бы не пришло обойти Локи, а сейчас он запросто без него обходился: «Ведь это была моя идея», — с досадой подумал бог Обмана. Фригга обратила внимание на переменившееся настроение трикстера и поспешила успокоить сына:       — Тор собирался зайти к тебе сразу после завтрака, он говорил мне об этом. Не понимаю, почему он не предупредил тебя, — искренне недоумевала царица, поправляя растрепавшиеся прядки волос трикстера. Локи наблюдал за лицом матери, когда она заправила последнюю прядку за ухо:       — Ты любишь меня, мама? — как-то слишком неожиданно напрямую спросил трикстер. — После всего, что я сделал?       — Ты мой сын, Локи, я всей душой люблю тебя. — Мать обняла сына. — Ничто этого не изменит… Никогда…       — Позвольте объяснить, Ваше Величество? — обратился с просьбой к царице Ове. Верный страж, как всегда, стоял у дверей. Дождавшись одобрения, юноша продолжал: — Его Высочество действительно заходил сегодня, когда господин ещё не проснулся.       Локи задумался. Он стал много спать последнее время — поздно вставал и рано ложился. Даже днём его тянуло в сон постоянно. Вот и сегодня он пробудился только к обеду.       — Почему ты не доложил? — поинтересовался Лафейсон.       — Виноват, Ваше Высочество! Я не думал, что это важно, к тому же, господин не изложил цель своего визита.       — Тупая ты башка! Разве Тору нужна какая-то особая цель, чтоб прийти ко мне? Мы состоим в браке, забыл? — Локи запустил в энхерия какой-то рубашкой. Ове поймал посыл и неловко переминался с ноги на ногу. Фригга облегчённо вздохнула и, подойдя к сыну, взяла его за руки:       — Ты же не будешь нервничать по пустякам, так? — Локи отрицательно мотнул головой. — Ты принимал сегодня настойку? — Трикстер утвердительно кивнул и поцеловал руку матери, благодаря за заботу. — Посмотри на меня. Как ты себя чувствуешь?       Локи закатил глаза:       — Ма-ам! Ты спрашиваешь меня об этом каждый день! — притворно противился расспросам трикстер. Забота матери радовала его, но он упорно не желал признавать этого, хотя Фригга всё понимала и без слов. Локи наигранно тяжело вздохнул и отрапортовал каждодневный отчёт: — Я принимал лекарства вовремя, у меня отменный аппетит, я хорошо спал, гулял, читал, отдыхал, голова не кружится и чувствую себя прекрасно. Всё хорошо, мам, — прибавил он, улыбнувшись.       — А вот и неправда! — уличила во лжи сына царица. — Гаюс вчера вечером посещал тебя. Ты переел цесаханы с орехами, и тебе стало дурно! Хорошо, что Ове позвал целителя, Гаюс сказал мне, что ты не хотел посылать за ним, — пеняла сыну Фригга, грозя пальцем. — Ты не заботишься о своём здоровье, Локи! Разве так можно?       — О, норны-норны! Мне не доверяют, как с этим жить? — засмеялся Лафейсон. В этот момент обе створки двери с силой разлетелись в стороны, отчего не успевший отскочить страж упал.       — Не позволительно так врываться в покои царевича! — возмутилась царица, обращаясь к преклонившему колено, запыхавшемуся энхерию.       — Ваше Величество! Ваше Высочество! Вам нужно срочно переговорить с государем! — извиняясь, воин низко склонил голову.       — Что случилось? — спросила, заволновавшись, Фригга.       — Я не имею права ничего говорить, но прошу, поспешите, — страж ниже склонил голову.       Сын и мать, переглянувшись, тут же вышли вслед за воином. Быстрым шагом, почти переходя на бег, они направились к тронному залу. Кругом царила неразбериха. Энхерии стояли группами, тихо о чём-то переговариваясь, их было довольно много, но они расступались, пропуская верховную богиню и царевича к трону. В углу, напротив трона стояли друзья Тора. Ни один из них не заметил, что в зал вошла царица — воины утешали безудержно воющую Сиф. Не обращая внимания на нарушения придворного этикета, Фригга поспешила к Одину. Верховный бог, сжавшись, сидел на троне, казалось, он постарел на много сотен лет и едва держался на ногах. Бог Обмана сразу понял, что что-то случилось с Тором. Что-то непоправимое. И когда Локи напрягся всем телом, застывая у ступеней перед троном, Фригга подскочила к мужу:       — Один? Что происходит? Что случилось? Где Тор?       Всеотец посмотрел на царицу единственным глазом, он был не в силах подняться:       — Фригга… — молвил Всеотец и замолчал. — Тор… Его больше нет… — только и смог выдавить старец.       Царица закричала, рухнув на колени перед троном:       — О чём ты, государь? Где мой мальчик? — ошалело возопила она.       — Тихо, жена моя, — еле слышно просипел несчастный отец. — Он подошёл слишком близко к порталу… Его засосала мгла… Его и мага, который пытался спасти нашего мальчика…       Фригга взвыла, схватившись за волосы. Безумным взглядом она смотрела на мужа, прижимаясь к нему, ища поддержки. Один обнял свою царицу и держал до тех пор, пока крики не перешли в рыдания, а рыдания в тихие всхлипы. Известие прибило Лафейсона, он по-прежнему неподвижно стоял у лестницы, словно со стороны наблюдая за действиями трагедии, разыгравшимися на золотом постаменте среди царственных особ. Мозг отказывался воспринимать услышанное, в ушах зазвенело, и он пропустил слова правителя:       — Локи… Твои дети — единственное, что осталось от Тора в этом мире, — еле слышно выговорил Один, и при этих словах взоры присутствующих устремились на каменное изваяние у подножия золотого престола. Кто-то смотрел на трикстера с болью, кто-то с надеждой и сожалением, а кто-то, как Сиф, с откровенной ненавистью. — Всем разойтись! — слабым голосом отдал приказ Верховный бог.

ᏜᏜᏜ

      Целители несколько дней не отходили от покоев царицы. Временами она бредила, разговаривая с пропавшим сыном. Всё остальное время Фригга молчала. Слёз не было. Горе сломило её, как и весь Асгард, который потерял своего героя и защитника. Один бродил по дворцу мрачнее тучи. Государственные дела не дали правителю возможности раствориться в своём горе, но приближённые замечали его пустой взгляд и болезненно дёргающиеся губы. Асгард скорбел, тяжело переживая утрату.       — Все ненавидят меня, Сигюн, — отсутствующим голосом с болью выдохнул Локи.       В голове гудело. Он сидел на краю постели, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник. Известие о гибели супруга подкосило трикстера. Только его боли не видел никто, кроме верного вана и подруги. Каждый погрузился в свои переживания, что мешало замечать то, что происходит вокруг. Друзья Тора открыто показывали свою неприязнь. Сиф, однажды столкнувшись с Локи в коридоре, высказала во всеуслышание обвинение в том, что это он всё подстроил. Один наказал дерзкую деву, отлучив от двора. Но так думала не только она. Многие придворные перешёптывались о заговоре Йотунхейма, это было нелегко сносить, каждый раз делая вид, что ничего не происходит. Локи гордо держался на людях, превращаясь в слабую немочь сразу, как только двери его покоев захлопывались за спиной. Когда отряд в сопровождении мага и наследника во главе с Одином обследовали одну из троп в Мидгард, в том месте, где должен был быть проход, образовалась тёмная пустота. Мгла съедала проход изнутри, и зачем наследник Асгарда решил запустить в неё молнией мьёльнира осталось загадкой. Только его тут же стала втягивать тьма, словно он связал себя с пустотой. Подоспевший на выручку маг попытался помочь сыну Одина, перекинув тому магическую нить, которая должна была вытянуть царевича из тьмы, но в результате мгла поглотила и Ягцуха. Всё случилось настолько быстро, что Один не успел воспользоваться гунгиром. Это произошло на глазах воинов и правителя, но всё, что им осталось, лишь созерцать чёрное болото, внутри которого была зловещая тишина.       — Зачем он полез туда, глупый… Ну кто суётся за грань неизвестного? — совсем по-детски спросил Локи.       Сигюн не отвечала ему. Она не знала, что сказать своему другу. Дева сидела на полу у ног трикстера и изредка гладила его колени маленькой ладошкой, стараясь утешить. Все эти дни ей приходилось заставлять Локи есть, гулять и принимать лекарства. Он подчинялся своей сиделке, отвечая на уговоры, но ему было всё равно, что происходило вокруг. В считанные дни Локи сильно похудел и осунулся, под глаза основательно залегли серые тени. Он почти не спал — сон бежал от него: долгие часы Локи лежал на постели, глядя в потолок пустыми глазами и сложив руки на груди, словно уже умер. Подопечный Сигюн ослаб настолько, что, когда ходил, держался за стены. Дева очень устала, но боялась оставлять друга одного в таком состоянии. Ни разу в жизни она не видела его таким — младший сын Одина всегда был самонадеянным и сильным, но никогда сломленным и слабым. Пару ночей Сигюн оставалась ночевать в покоях трикстера, не заботясь о своей репутации, отсыпаясь в кресле, когда Ове уходил домой передохнуть. И сейчас была уже глубокая ночь, но трикстер не мог успокоиться, а Сигюн не могла уйти.       — То-ор! Зачем ты оставил меня? Как мне теперь жить? Зачем? О, Норны! Как я был слеп… То-ор! То-ор! — Из груди вырвался дикий крик, тело выгнулось, в глазах плескалось безумие. У Локи началась истерика, он кричал, зовя брата и не видя ничего вокруг. Завалившись на кровать, он рвал шёлковые простыни, вцепившись в них мёртвой хваткой. Из носа потоком хлынула кровь, пачкая подбородок и бельё.       — Ове! Что ж ты стоишь? Беги за лекарем! Скорей! — гаркнула дева на оцепеневшего воина, пытаясь разнять пальцы Локи.       Энхерий выскочил за двери и со всех ног бросился бежать к лазарету.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ