Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Сидя у костра Фандрал вглядывался в густой, зелёный шёлк леса, но вокруг лагеря повисла пугающая, гробовая тишина. Друзья давно потеряли счёт времени средь рыжего тумана, и только по съеденным припасам можно было определить, что прошло несколько дней после исчезновения Тора. Вокруг ничего не происходило, ничего не менялось, и воинам не оставалось ровным счётом ничего, кроме как ждать. Огун и Сиф ушли обследовать остров в надежде раздобыть что-нибудь съестное. Вольштаг сидел рядом, скрестив ноги, он пеленал малюток в огромные, нежные лепестки и укладывал их в некое подобие люлек, набитых пухом растений. Люльки-корзины из листьев сплел мастерущий Огун. Младенцы родились раньше положенного срока и почти всё время спали. Сияние вокруг тел не угасало, и все решили, что так дети мага восстанавливаются. Просыпались они крайне редко, чтобы поесть и тут же заснуть. Бородач несказанно радовался, что прихватил в дорогу бутыль молока светогрыма. Молоко этого животного не скисало неделями, и асы часто брали его в длительные походы. Возможно, питательная жидкость не совсем подходила для кормления новорожденных, но выбирать не приходилось. Воины долго сидели в тишине, опасаясь обсуждать происходящее даже между собой:       — Может, Тора тоже уже нет среди живых... — прозвучал голос блондина в тишине.       — А ну прекрати! Тише! — Вольштаг напрягся и зашикал на друга.       — А может, сын Одина нуждается в нашей помощи, — не обращая внимания продолжал Фандрал, равнодушно мешая угли. — Пока мы прохлаждаемся на этом райском порождении чудовищ.       — А может, сын Одина прикажет тебе собираться домой?       — Тор! — подорвался с земли обрадованный воин, услышав голос друга. Но развернувшись он так и застыл, не до конца распрямившись. — Локи?!       За его спиной, возле из ниоткуда возникшего челнока, стоял сын Лафея – живой и невредимый он благосклонно склонил голову и молча усмехался, заложив руки за спину. Рыжий туман золотил гладкую, атласную кожу, благородную осанку подчёркивала мужественная грация, а статное тело, гармонично сложенное, дышало жизненной силой. В этом Локи не было и намёка на болезнь, мучившую перед смертью прежнего бога Обмана. Рядом с возобновлённым сыном ледяных земель Йотунхейма стояли довольный громовержец и кто-то, кого скрывал чёрный балахон. Кто-то невысокий и довольно хрупкий…       «Ну что за манеры у асгардских богов!» — услышали войны знакомый голос в головах. «Мало того, что повелительницу здешних земель стоило поприветствовать наперёд своего господина, так и вообще присутствие Смерти на фоне бога Обмана их не впечатляет!» — Фандрал разглядел спутницу братьев: невысокая красавица, с необычными глазами состроила обиженное личико и, скрестив руки на груди, всем своим видом выражала недовольство.       — Не переживай, дорогая, я давно смирился, что на его фоне меркнет всё вокруг, — от души расхохотался Тор, притянув девушку к себе и чмокнув в надутые губки.       — Фандрал, Вольштаг, позвольте представить вам повелительницу Хельхейма, богиню смерти и возрождения: перед вами леди Смерть. — подтверждая, что он реален в своей обычной манере проговорил Локи, жестом приглашая поприветствовать друзей царицу мира мёртвых. — Фандрал? Вольштаг? — друзья замерли на своих местах воззрившись на богиню.       «Пожалуй, мне нравится такое приветствие. Немое, как моя земля. Возьму на заметку, для официальных церемоний,» — заливалась дева, манерно растягивая слова, но не меняясь в лице. — «О! Да тут весь отряд в сборе!»       Неподалёку на опушке замерла воительница в сопровождении вана. Войны не смели приблизиться, издалека наблюдая за происходящим на поляне.       — Идите к нам! — приказал Одинсон и воины переглянувшись, как по команде направились к расположившимся у костра. — Госпожа Смерть вернула Локи к жизни и милостиво сохранила наши, разрешив покинуть Хельхейм прямо сейчас, — продолжил громовержец, уважительно склонившись при этих словах в сторону царицы Хельхейма.       Локи тем временем успел поприветствовать объятиями Фандрала и переместился к корзинам, где спали дети. Он достал младенца из ближней корзины: рассмотрел, прижал к себе и хотел положить обратно, но Вольштаг перенял едва не силой ребёнка себе на руки. Лафейсон усмехнулся – здоровяк не верил в реальность и таким образом защищал детей. Не видя смысла препираться, новоявленный отец передал мальчика бородачу и достал из люльки второй свёрток: девочка. Налюбоваться ребёнком вдоволь опять не дал Вольштаг, едва не сразу забирая малютку из рук трикстера. Локи поднялся и подошёл к брату как раз одновременно с вновь прибывшими воинами. Лафейсон, недоумевая, разглядывал голову Сиф, не понимая, что случилось с роскошными волосами валькирии. Словно угадывая мысли трикстера, богиня смерти переплыла к воительнице. Она, как прежде, не касалась земли при ходьбе. Сиф робко замерла перед повелительницей умерших душ: «Бедная девочка!» – Хель, жалея асинью, погладила деву по остаткам волос. После касаний богини смерти к голове воительницы густые волосы струящимся каскадом упали на плечи валькирии: «Мужчины так несправедливы,» - подмигнула леди Смерть благородной асинье и, пританцовывая, направилась к Вольштагу. Воин крепче прижал к себе свёртки с малютками, но дева, не обращая на него внимания, заглядывая бородачу прямо в душу, гладила малышей пока не погасло свечение, ореолом окружавшее каждое дитя. Затем Хель по очереди поцеловала в темя каждого ребёнка.       — Что она делает? — шёпотом спросил сын Одина у супруга.       — Малыши недоношенные, Хель милостиво восстановила их и сделала особый подарок нашим детям, — одними губами ответил Лафейсон, наблюдая за смертью и едва уловимо улыбаясь.       — Какой? — поинтересовался громовержец.       — Поцелуй смерти - лучшая защита от любой порчи и ворожбы, хранит от болезней, дарует дар прорицания и делает доступными многие познания, — Локи сочувственно посмотрел на брата и ехидным голосом добавил на выдохе. — Теперь наши дети намного умнее тебя, супруг мой, — в этот момент Хель поцеловала девочку ещё раз. — Пожалуй, и меня тоже…       Дева казалась ещё меньше на фоне здоровяка, но было заметно, как Вольштаг робел перед ней: «Не бойся меня, милый, не надо…» — повелительница мира мёртвых погладила увальня по щеке и лицо война омолодилось на несколько веков, а фигура утратила грузность, стала более подтянутой. Хель хохотнула и перепорхнула к Фандралу: «Подарок для твоих подружек.» Никто не заметил, как дева коснулась паха блондина, отчего лицо его стало пунцовым до кончиков ушей. Оставив красавчика краснеть дальше, Смерть добралась до Огуна: «Добавь это снадобье в питьё той, которую любишь и она станет самой пылкой и преданной влюблённой. Это не приворотное средство, это любовь в чистом виде. Ты заслужил её,» — дева протянула вытянутый флакончик с алыми прожилками воину. Огун нерешительно взял его, склонившись в знак благодарности. Богиня воскрешения подплыла к братьям и обратилась к Тору: «Вот и обещанный подарок, от которого ты не сможешь отказаться, милый,» - царица мира мёртвых, загадочно улыбаясь, явила на свет сложный многогранный кристалл со святящейся эссенцией внутри. – «Сознание Фригги…»       — Не может быть! — Тор молча взглянул на задохнувшегося от восхищения Локи, протягивая руку чтоб забрать подарок. — Откуда оно у тебя?       «Как ты недоверчив, дорогой,» — лукаво посмотрела на бога Обмана Хель. — «Я заметила её средь нитей жизни у Норнов. Старые слепухи и не заметили, как царица Асгарда пыталась сохранить истончившуюся нить жизни своего сына. Но провидица заблудилась средь миллиардов нитей. Держи,» — леди Смерть протянула переливающийся кристалл богу Молний. Сын Лафея благоговейно вскинул руки, словно опасаясь, что Одинсон уронит необычный сосуд. Тор презрительно хмыкнул и спрятал кристалл. «Локи, он не разобьётся!» — залилась смехом дева: «Позволишь нам попрощаться наедине, Тор, сын Одина?» — громовержец нехотя кивнул и отошёл в сторону, командуя отгрузку. Повелитель молний укладывал вещи в ладью, ревностно наблюдая, как Хель льнёт к любимому.       «Почему ты не оставил душу Тора в Хельхейме, сославшись на меня, зачем он тебе? Можешь не отвечать, итак всё понятно» — заметив смятение на лице трикстера дева продолжила. — «И эту тайну я сохраню для тебя, милый. Я буду скучать.» — дева печально скользнула ручкой по груди бога Обмана. Парочка переместилась ближе к лесу, они стояли друг напротив друга, почти скрытые от команды друзей преградой из больших листьев диковинного кустарника.       — Не грусти, дорогая, я не забуду тебя, — рука трикстера скользнула под плащ и трепетные пальцы коснулись сокровенного бугорка, потаённого средь нежных лепестков между ног богини. Локи поднёс влажные пальцы к губам и поцеловал их. Хель жалобно всхлипнула и притянула сына Лафея к себе, впиваясь в губы любовника. Трикстер ответил на поцелуй и едва не подавился, ощутив во рту холодный камень. Не расцепляя рук, дева приблизила раскрытые губы к уху бога Обмана, как будто её мог слышать кто-то ещё против воли богини: «А это тебе, мой любимый бог. Ты же этого подарка ждал от меня?» — Локи выплюнул на ладонь овальный гладкий камень оранжевого цвета. Камень души, древний артефакт, утерянный многие тысячи лет назад, мирно покоился в ладонях бога Обмана.       — Да, моя девочка, да… — в зелёных глазах промелькнул алчный рубиновый отсвет, сын Лафея не верил, что стал обладателем подобного сокровища. «Ты же знаешь, что с ним делать?» — уточнила Смерть.       — Разумеется, — Локи расплылся в хищной улыбке и спрятал камень, вновь поцеловав Хель, крепче сжимая в объятиях ту, что приблизила его триумф.       «Мой сладкий обманщик, ты ещё заглянешь ко мне?» — томно спросила богиня, многократно целуя острый подбородок бога Обмана.       — Когда я закончу, у тебя будет много работы, дорогая, но я приду, — алчно улыбнувшись, ответил трикстер.       «Я буду ждать тебя…» — зверским оскалом улыбнулась в ответ повелительница мёртвых.       Сиф, подавая тюки Одинсону, краем глаза наблюдала объятия и поцелуи парочки. Валькирия в недоумении поглядела на громовержца, передавая ему очередной тюк:       — Молчи, Сиф! — сквозь зубы процедил Тор, с силой швырнув полученную поклажу на дно лодки. Асинья потупила взор и занялась другими делами. Между тем развратники присоединились к остальным, но всё ещё тихо переговаривались между собой. Как только вещи были погружены и все заняли свои места, богиня смерти повелела сыну Лафея: «Открывай путь, маг!» — и Локи легко сотворил портал, разрывая пространство: воины увидели родные земли в магическом проёме, апертура была настолько велика, что ладья, без риска зацепиться за светящийся, вибрирующий край, переместилась вовнутрь кольца: «До встре-чи-и, мо-и-и хо-ро-о-ши-и-е!» — от последних слов Смерти у соратников по коже пробежали мурашки, и жуткое звучание голоса Хель погасло в сомкнувшимся за челноком портале.       Лодка вынырнула из магического кольца над водами мирового океана и взяла курс на золотой дворец. Соискатели вернулись всего через несколько часов по времени Асгарда. Придворные перешёптывались и удивлённо взирали на мага, во всём величии шествующего в сопровождении наследника и соратников к тронному залу. Пока сыновья, в общих чертах, рассказывали Всеотцу о своих приключениях, умышленно умолчав о некоторых эпизодах повествования, в зал влетела дочь рыбака и с визгом повисла на шее сына Лафея. Локи только крепче обнял юную деву, чем вызвал недовольный рык сразу с двух сторон, но продолжил рассказ, не прерываясь. У Одина перехватило дыхание от нежности и гордости: сойдя вниз по ступеням трона, старец склонился над свертками с младенцами примостившимися на руках Вольштага, разглядывая их и умиляясь своим наследием, перенимая внуков от воина, впервые беря их на руки. Сигюн, наконец, отошла от Лафейсона, и Тор с облегчением выдохнул, что не ускользнуло от цепкого взгляда трикстера. Локи заверил всех, что сознание Фригге вернёт самостоятельно, один и без лишних глаз, чтобы не испугать переменами царицу. Всеотец согласился, что это более чем приемлемо и правильно. Тор передал подарок Хель в руки супруга. Сигюн в сопровождении Вольштага и Всеотца отправилась обустраивать маленьких наследников, воины разошлись с разрешения конунга, и Тор остался в одиночестве, посреди огромного зала, ведь Локи умчался из тронной раньше всех, направляясь в покои царицы.       Первая леди Асгарда сидела на мягкой скамье в изножии кровати тихо и неподвижно, бездумно глядя на отблески пламени, пляшущие по решётке камина. Она лишь изредка вздрагивала и отгоняла от себя одной ей видимых демонов, терзавших её. Фригга не взглянула на сына, не заметила перемен в нём, когда Локи подошёл совсем близко. Маг достал флакон и осторожно вытащил фигурную пробку. Лафейсон нежно погладил богиню по щеке и резко запрокинул её голову кверху, удерживая рукой в одном положении. Царица испугалась и задёргалась, пытаясь высвободиться, пока Локи вливал субстанцию в глаза. Сыну нелегко причинять боль любимой матери, пусть даже это необходимость, но бог крепко удерживал вырывающуюся женщину, плотно поджав губы. Жидкость тягуче, неохотно перебиралась из флакона в новое пристанище. Как только последняя толика вещества растворилась, исчезнув за радужкой, взгляд асиньи изменился, она перестала выть и вырываться. Локи тотчас же ослабил хватку, отпуская мать. Царица глядела на сына с явным недоумением:       — Локи? Локи! — вздохнув с облегчением, Лафейсон упал на колени, спрятав лицо в ладонях, и мать обняла своего мальчика.       — Матушка… Не думал, что у меня получится, — Локи прятал слёзы, обнимая ноги матери.       — Ну, что ты… Тихо… Тихо, мой мальчик… — Фригга успокаивающе гладила сына по спине. — Тора не вернуть, а тебе нельзя нервничать…       Сознание Фригги вернулось к тому моменту, как покинуло её – к тому времени, когда пропал старший сын верховной богини. Локи критически оглядел царицу с головы до ног и рассмеялся, не найдя остатков признаков помешательства. Он, целуя руки матери, продолжал смеяться, чем вызвал непонимание со стороны женщины. Лишь когда Фригга стала всерьёз опасаться за душевное состояние сына, Локи выдохнул и объяснил:       — Матушка, мне уже позволительно волноваться, а вот тебе ещё не стоит, — Локи приложил ладошку богини к своей щеке, и любящий сын долго рассказывал обо всём, что случилось. Фригга внимательно слушала, уточняла и переспрашивала, пока, наконец, не попросила подать бокал воды со столика:       — Значит, я могу увидеть Тора прямо сейчас? А потом увижу своих внуков? — верховная богиня силилась скрыть волнение.       — Позовите Тора немедленно! — распорядился сын Лафея, отдав приказ энхерию.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ