Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Прошло несколько недель, прежде чем лихорадка волнения пошла на убыль, и жизнь начала входить в привычное русло. Пиры и торжества нескончаемой чередой сменяли друг друга. Сразу столько поводов праздновать в Асгарде не было давно: возвращение главного героя Асгарда, выздоровление любимой всеми царицы, удачное разрешение от бремени царственного супруга и рождение продолжателей династии – причин хоть отбавляй.       Разряженные гости прибывали и прибывали, изрядно запасаясь дарами и подношениями, боясь перепутать основание для очередного праздненства. Бедный Хеймдаль несколько дней к ряду не покидал свой пост, и даже божественная сущность не спасала от усталости. Украшенный Асгард гудел, как золотой улей, гирлянды из цветов, перевитые золотыми лентами, сопровождали до последнего закоулка города, караваны из столов, нагруженных до отказа яствами и винами. Отовсюду слышались смех и музыка. Асы праздновали и веселились, не уставая поднимать здравницы за своих правителей, гостеприимно принимая в своих домах представителей других миров.       Если раньше Лафейсон частенько оставался в тени подвигов старшего брата, то сейчас он стал героем дня. Заслуги младшего царевича обрастали слухами, превращаясь в легенды. Менестрели сочиняли оды и баллады о подвигах царевича, прославляя его магию и ум. Музыканты распевали свои творения, срывая плоды славы и на улицах, и в золотых чертогах. Столько внимания, обожания, восхищения и неприкрытой лести маг не получал за всю свою жизнь.       Во время торжества, посвящённому представлению царственных младенцев, произошло маленькое чудо. Один и Фригга приветствовали гостей и принимали дары. Оба супруга стояли на лестнице, ведущей к трону, держа младенцев на руках. Гости проходили вереницей поздравляя счастливых отцов. В какой-то момент царевна, до этого мирно спавшая на руках Тора, раскинула ручки, и всех присутствующих накрыла мощная волна золотой магии. Все затихли и замерли, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Каждый, кто был здесь, почувствовал себя абсолютно счастливым, а ещё через мгновение все осознали, что чувствуют себя так, словно отведали яблоко из сада Идунн. Тут же на Одина посыпались не только поздравления, но и предложения о помолвке. Тора распирало от гордости.       — Ты похож на напыщенного индюка. — приблизившись, зашептал Лафейсон. — Чему ты радуешься, позволь тебя спросить?       — Послушай, да тебе не угодишь! — огрызнулся возмутившийся громовержец. — Моя дочь - самое уникальное создание в девяти мирах. Это ли не достаточный повод для гордости по-твоему?       — Моя дочь - самое уникальное создание в девяти мирах, — эхом согласился Локи. — А теперь представь себе, сколько созданий Идграсиля захотят заполучить её любой ценой? И я не уверен, что все энхерии и йотуны вместе с ними смогут уберечь нашу малютку.       Надо было видеть выражение лица наследника Асгарда. Уставившись на Локи он прижал дочь к себе, испугав очередных проходивших поздравителей. Казалось, ещё мгновенье и Тор сбежит из тронного зала прямо во время приёма.       — Ты вечно всё испортишь. Но знаешь, что? Я не завидую тем, кто рискнёт стать на моём пути, а уж тем более на пути одного зловредного бога Обмана! — Тор быстро вернул своё самообладание и расслабился. А зловредный бог был вполне удовлетворён подобным ответом.       Во время пира Локи заприметил, что образовались две новые парочки влюблённых. Огун во всю ухаживал за Сиф, и валькирия отвечала взаимностью. А Вольштагг приударил за Сигюн. И юная дева не отворачивалась. Тор не смог удержать разгневанного бога Обмана, когда он направился в сторону воркующей парочки. Троица воинов сразу поняла, что скандала не избежать. Сиф, побледнев не посмела подняться с места, а вот Фандралл и Огун подорвались, готовые кинуться на помощь ничего не подозревавшему другу, который в этот момент предлагал деве отведать очередное лакомство с огромного золотого блюда. Но спасла ситуацию сама Сигюн. Она так взглянула на трикстера, что тот буквально застыл на месте. Сигюн сузила красивые глазки с выражением: «Только посмей!» — и трикстер ретировался обратно эффектно развернувшись с середины зала.       — Похоже, совсем скоро нам праздновать ещё две свадьбы, а, Локи? — усмехнулся громовержец, ткнув брата плечом, когда Лафейсон очутился рядом.       — Ну, это мы ещё поглядим… — прошипел он в ответ и осушил кубок залпом до дна.       — Да ладно тебе, Локи! Волштагг влюблён в твою подружку без памяти и он отличная партия. Взгляни на них, они счастливы! — Тор не понимал, отчего Локи злится: Вольштагг старше Сигюн, но он герой Асгарда, представитель древнего рода, и для дочери простого рыбака огромная удача заполучить такого мужа.       — Когда же он успел влюбиться, интересно? Да этот увалень набрался и хочет скоротать с ней ночь. А эта дурочка даже не понимает, что он хочет лишь поразвлечься! Я не позволю опорочить дорогого мне человека! Растаяла, стоило какому-то воину обратить на неё внимание! Башку оторву этому хряку, если он хоть пальцем к ней прикоснётся! — Локи вновь поднялся, устремив злой взгляд на танцующую уже парочку.       — Да уймись ты, злыдень! — не выдержал Тор. — Хорошего же ты мнения о друзьях, ничего не скажешь! Ты серьёзно не видишь, что они давно любят друг друга?       — Как давно? — опешил трикстер.       — Как только твоя подруга появилась во дворце. Так что времени у них было предостаточно. Да сядь же, хватит из себя столб изображать. Порадовался бы за друзей. — Тор резко дёрнул трикстера за рукав, отчего тот от неожиданности плюхнулся на скамью. Он ещё какое-то время буравил парочку взглядом, потом недовольно пялился на уплетавшего за обе щёки Тора и добавил:       — Все довольны, все счастливы. Пора и мне получить свою порцию удовольствия. Как считаешь, а Тор? — с этими словами трикстер в несколько глотков осушил очередной кубок, поднялся и направился в сторону стайки хорошеньких девушек, не забыв нацепить на лицо одну из самых своих очаровательных масок. Тор перестал жевать, глядя на удаляющегося брата. Хитрец обольстительно улыбался, поглядывая на Тора, когда красавицы окружили его плотным кольцом.       — Держи себя в руках Тор, — услышал воин голос отца выходя из оцепенения. — Не делай глупостей. У вас договорной брак, и Локи тебе ничего не должен. Он соблюдает все пункты договора и ты не смей их нарушать. Это приказ! — Один вцепился в плечо сына удерживая его на месте. Голос конунга не терпел возражений. И Тор не смел возражать. — Оставь его, сын. Живи своей жизнью. Так будет лучше для всех нас. — Добавил правитель смягчаясь. Тор молча кивнул отцу и вышел прочь.       С тех пор так и повелось. Локи как с цепи сорвался. За время торжеств в его постели перебывала уйма девиц разных народностей. Хорошеньких и не очень. Вряд ли царевич был разборчив, после изрядного количества вина. Вряд ли хоть одна удостоилась повторного внимания вздорного божка, но Тор сгорал от ревности. Громовержец места себе не находил в застенках своих апартаментов, в то время как его законный супруг ублажал очередную пассию. Мучения Тора были сильнее от того, что он знал, как именно братец мог ублажать, не размениваясь на чувства. Если бы мог, воин каждой собственноручно свернул хлипкую шейку. Но Тор понимал, что действительный виновник его терзаний он сам.       Громовержец прекрасно уяснил, что представляет из себя их союз с наследником Йотунхейма. Родители видели терзания сына, но оба встали на сторону Лафейсона. Друзья видели терзания Тора, но ничем не могли помочь: просветлять Локи насчёт его поведения – себе дороже, тем более что он не делал ничего такого, за что можно осудить молодого мужчину.       — Похоже, Локи решил перебрать всех дев во всех девяти мирах, — как-то заметил Фандралл, наблюдая как Локи флиртует с очередной миловидной иноземкой, — Хоть бы кусочек оставил.       После этих слов, подливших масла в огонь, красавцу блондину пришлось удирать от разъярённого громовержца. Благо бегал он быстро.       — Локи! Что же ты делаешь? Разве не видишь терзаний Тора? — усовестила бога Обмана подруга, после очередного кульбита.       — Он терзается, точно? — усмехнулся хитрый божок, весьма довольный происходящим. — Очень на это рассчитываю, родная.       Приняв ванну и одев привычное одеяние, Локи наслаждался покоем и шелестом листвы за окном. Прямые лучи никогда не попадали в покои бога Обмана, и свет равномерно наполнял пространство. Здесь царила удивительная тишина, наполненная отголосками спокойной, размеренной жизни бога. Запах чистоты смешивался с ароматами трав и пергамента.       Трикстер разглядывал своё отражение в зеркале. Локи любовался собой, оглядывая тяжёлые элементы амуниции, которые во время болезни казались непосильной ношей – он уже не надеялся видеть себя таким вновь, но жизнь предоставила ему второй шанс. Покой некстати нарушил повелитель молний, который появился на пороге. Сын Лафея не подумал окружить своё убежище магической защитой, как раньше и теперь затаив дыхание глядел, как Громобог бесцеремонно прошествовал по комнате и завалился на кровать. Приглашающим жестом он похлопал рядом с собой, приглашая Лафейсона присоединиться. От подобной наглости Локи зашипел:       — Покинь мои покои немедленно, Тор!       — Почему ты сердишься, Локи? — растерялся златовласый бог, не ожидавший подобного приёма.       — Давай-ка я тебе кое-что напомню, братец. Наш брак – это договорённость, по которой я являюсь старшим супругом. А я тебя не приглашал. И меня не устраивает то, что ты вламываешься в мои апартаменты, когда пожелаешь. Это моя территория, будь любезен убраться отсюда!       — Но почему ты гонишь меня? — спросил громовержец прибывая в полном недоумении.       — На официальных церемониях мы супруги, но в свою постель я тебя не звал! — в зелёных глазах вспыхнула досада – наглость брата начинала раздражать, но в следующий миг бог Обмана справился с собой и вновь принял величественный вид.       — Какая ты злюка, Локи! Тебе же было хорошо со мной там… В Хельхейме… — констатировал приподнявшийся на локтях сын Одина, однако его пыл заметно поубавился, наткнувшись на ледяной барьер неприятия.       — Хочешь сказать, что я вёл себя, как разомлевшая девка? Твои ласки доставили мне удовольствие, сын Одина, но не настолько, чтобы я забыл о том, как ты надругался над моим телом. Там, в Хельхейме я спасал наши жизни и жизни наших детей, но это не значит, что я буду твоей подстилкой здесь, в Асгарде! — последние слова Локи произнёс таким тоном, что Тору стало не по себе.       — Зачем ты так, Локи? Я люблю тебя и хочу быть с тобой! — самообладание покинуло громовержца окончательно.       Локи одёрнул камзол, поправил воротник одеяния и отошёл от зеркала. Он смотрел на бога молний принимая решение:       — А я не хочу! Не желаю, слышишь? И тебе придётся считаться с моим выбором, - тихо произнёс трикстер вкрадчивым голосом. — Почему бы тебе не принять действительность и не насладиться ей в полной мере? Люби кого хочешь и сколько хочешь, совокупляйся, я ничем не стесняю твою свободу, не ущемляю твои права и всё о чём прошу – оставить в покое меня. Неужели это так трудно?       — Трудно. Ты не представляешь насколько. А после Хельхейма тем более. Когда я вспоминаю твои стоны… — в этот момент голова громовержца мотнулась в сторону от приложившегося к ней кулака трикстера. Тор с непониманием уставился на брата, но сдержался от ответного выпада.       — Замолчи сейчас же! — сорвался сын Лафея, сверкая глазами, до краёв наполненными ядом, кривя тонкие губы от презрения. — Забудь Хельхейм я приказываю тебе! Я стонал под тобой, как шлюха, чтоб позабавить Хель, но это не повторится! Кроме того, если ты когда-нибудь где-нибудь кому-нибудь позволишь хотя бы намекнуть на сношения между нами, я буду расценивать это как оскорбление с твоей стороны и не поручусь за себя! Если ты позволишь проявить хоть малую долю нежности ко мне на публике, я превращу твою жизнь в кошмар!       Убедившись, что ему не добиться расположения от циничного супруга, Тор подорвался с постели и прошёл к двери. Он уже намеревался выйти, но в последний момент передумал и развернувшись спросил:       — Ты мой муж, Локи! Как же мне вести себя тогда?       — Как с братом, мнение которого ты ценишь и только! — фыркнул Локи, но тотчас спохватился, что не следует вести беседу настолько грубо, выдавая своё волнение. Он продолжил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Любое решение мы будем принимать обсуждая вдвоём, мы будем воспитывать наших детей вдвоём, мы будем сражаться, прикрывая спины друг друга, мы всегда будем рядом, только сохраняй дистанцию. Лояльность с моей стороны и сила с твоей принесут много пользы девяти мирам. Наши дети – наследие Асгарда, но не смей лезть в мою постель! Понял?       — Но почему? Почему ты отвергаешь меня, после того что между нами было? — севшим голосом переспросил громовержец.       — Именно из-за того, что между нами было, — маг резко отвернул лицо в сторону, прикрыв глаза и поджав тонкие губы. В следующий миг реальность изменилась, бог Обмана перенёс себя и сына Одина в комнату заключения под сводами дворца. — Были такие моменты, когда я не узнавал своего брата…       В знакомой комнате с окном во всю стену вокруг Тора начали мелькать события минувших дней. Фантомные картинки возникали одна за другой, сменяя друг друга, а Тор не смел шелохнуться и развеять магический морок, пока Локи смотрел на него в упор, прожигая ненавистью зелёных глаз. Одинсон не знал, куда деться от уничтожающего взгляда супруга и от кошмара, наполнившего комнату вновь. Он покрывался испариной когда слышал душераздирающие крики бившегося под своей копией призрачного бога Обмана. Внутри всё переворачивалось и Тора трясло, когда он со стороны наблюдал то, что творил с братом. Пока он с ужасом наблюдал дела рук своих, мелкие росинки на висках успели сбиться в крупные капли и, оставляя дорожки, осыпались холодным дождём.       — Я понял, Локи… — вполголоса прохрипел громовержец, раздавленный зрелищем окончательно. Брат не простит никогда, потому что такое не прощают. И не забудет никогда, потому то забыть такое невозможно.       — Молодец! — усмехнулся трикстер и растаял в воздухе, оставляя Тора лицезреть кошмар до конца в одиночестве.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ