НЕЖНЕЕ ВОЛКА ЗВЕРЯ НЕТ ИЛИ АНГЕЛЫ СТУЧАТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО

***

ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ ПОД ПАЛЯЩИМ солнцем, хотя и в слабой тени хлипкого тента, были изнуряющими. Постоянные мысли о воде, еде, мучительный страх и тоска. Тоска по Клэр. Страх, что с ней... с ними со всеми что-нибудь случилось, а он не может их защитить, сидя здесь, на цепи. Или, что его скоро купят и увезут в неизвестном направлении, и он больше никогда не увидит жену. Это сводило с ума. Как же он мог так бездарно вляпаться?! Он, умудренный стольким жизненным опытом, как мог допустить такое вероломство и... такую вопиющую беспечность? Как позволил проклятому Боннету обвести их вокруг пальца?! Ответа не было. И горестные мысли крутились снова, и снова, и снова... Ко всему этому добавлялся, вместе с наступающей темнотой, тоскливый страх перед вечером, перед жестокой показательной расправой, которую почти ежедневно устраивал ему Сигвард. «Ну, что, пижон, – вкрадчиво передвигаясь, работорговец замирал ненадолго перед измученным пленником, сверля его крысиными глазками – надеюсь, сегодня ты готов к вечерним развлечениям?» А после, зловеще усмехаясь, отступал в сторону, с галантным поклоном указывая на скамью. Конечно, Джейми не был готов, но что ему оставалось, когда в затылок дышали две черные свирепые гориллы. И, стиснув зубы, он делал шаг вперед... Работорговец не забыл своего испуга и наглого выступления непокорного раба, а может, он видел в нем что-то совсем особенное, то, что редко видел у других. Душевную силу, которая не позволяла шотландцу сломаться. А гнусная натура торговца живым товаром не могла успокоиться, пока у кого-то в его присутствии не дрожали колени. Поэтому, на следующий же вечер, Сигвард прошелся вдоль шеренги выстроенных к вечернему осмотру рабов и остановился напротив Джейми, окидывая его снизу вверх странным, многообещающим взглядом, от которого по всему телу рассыпались колкие ледяные искорки. – Меня очень интересует, Малькольм, – Джейми по давней привычке машинально назвался здесь этим именем, – отчего ты не торопишься продаваться... тварь шотландская? Он понимал, что лучше всего сейчас промолчать, но – кровавый ад! – не смог сдержаться, чтобы не пожать плечами. – Вот как? Тебе здесь понравилось, значит? – Сигвард довольно чувствительно хлестнул его рукояткой плети по животу. – Отвечай! Джейми сглотнул застрявший комок и сипло буркнул: – Не особо. Та же плеть уперлась ему в подбородок. – Ты должен добавлять «сэр» или «хозяин», когда разговариваешь со мной. Ты понял, тварь? – и торговец опять ударил его в живот, правда, не сильно. Он вдруг ощутил, как тихое бешенство изнеможения начинает закипать в нем. Оно прорвалось в результате, напрочь перекрывая всяческий здравый смысл. Джейми осознавал смутно, что сильно поплатится за свою несдержанность, но ничего не мог поделать. Слегка склонившись к «хозяину», он яростно процедил на гэльском: – Я никому ничего не должен, меня захватили незаконно! А ты!.. Ты еще ответишь за свои злодеяния, ублюдок! Так что... будь так любезен, иди к черту. СЭР! – громко добавил он. Сигвард был ирландец, таким образом, гэльский получался его родной язык, поэтому гаденыш всё понял. Джейми видел, как тот замер в потрясении, а глаза его побелели. Потом торговец тихо и коротко прошипел, брызжа протухшей слюной: – Взять его!

***

«НУ, А ЧЕГО ТЫ ХОТЕЛ?» – жестко выговаривала ему воображаемая Клэр, когда он валялся в изнеможении после того, как негры Сигварда в очередной раз отколошматили его зад. – Ты с ума сошел, парень? Злишь негодяя, когда ты у него в полной власти!» «Он бы и так не оставил меня в покое, Саксоночка. Ты же видела, ублюдок специально цеплялся ко мне...» «Он убьет тебя! Прошу, милый, не делай этого! Потерпи... Мы скоро вытащим тебя, поверь!» «Боюсь что...» – Эй, чудик. Ты живой? Девчонка тряхнула его за плечо и сунула под нос плошку с водой. Вода воняла затхлостью и тиной, но ему было все равно. Он выпил жадно. И уронил голову, отвернувшись. Ему не хотелось, чтобы эта храбрая пигалица видела слезы, невольно навернувшиеся на глаза. Девчонка молча села рядом, слегка поерзывая. – Я тебе поесть принесла. Сказала, что для тебя... Мне дали. – Спасибо, поешь сама, – он шмыгнул носом и повернулся к ней, чего уж теперь. – Я поела... Немного. Это тебе, – она поставила ему под нос тарелку с кашей. Джейми вздохнул и нехотя взялся за еду, чтобы только воздать должное ее усилиям. Комок в желудке не давал нормально глотать. – Ну, чего ты раскис, дурень? Подумаешь, выпороли... – она покровительственно потрепала здоровенного шотландца по плечу. – Нашел из-за чего слезы лить. Наплюй и разотри. Она, как всегда, сделала это так потешно, что Джейми, несмотря на ситуацию, стало смешно и, правда, неловко за свою минутную слабость. Он хмыкнул. Перед этой странной девочкой не хотелось выглядеть полным кретином. – Да не из-за порки я вовсе!.. Просто... как-то не ладится всё... – Ну, тогда зачем ты это делаешь? – ее низкий сиплый голос звучал не слишком удивленно. – Делаю что? – Провоцируешь этого ублюдка? Хочешь потерять товарный вид? Учти, он кормит свой товар... не слишком долго... А потом... если не купят – выживай, как знаешь. Джейми внимательно глянул на нее, постигая слова. Потом хмуро уставился на остатки каши. – Меня не должны купить! Я обязан продержаться хотя бы неделю... Здесь. – Думаешь, твои... они будут тебя искать?.. – Должны. – Ты играешь в опасную игру, парень, – опять мороз прошел по загривку в изумлении от недетских познаний его необычной подружки. – Сигвард. Он прибьет тебя в один миг. Или может... убивать очень долго. Ты полностью в его власти. Ты хоть понимаешь это, бестолочь? Легкая усмешка скользнула по его губам. – Да, понимаю. Он может. Но я должен попытаться. У меня нет другого выхода. Если меня увезут на плантации, вряд ли меня можно будет быстро найти, и… оттуда не сбежишь. Дымчатый, в темной оправе, взгляд опаловых глаз задумчиво изучал его некоторое время. Потом девица хмыкнула пренебрежительно и качнула косматой головой. – Ну... тогда, малыш, удачи твоей заднице. Надеюсь, она у тебя терпеливая. Джейми вздернул брови, и глаза его вдруг задорно заискрились. Шутку он оценил. – Она у меня тренированная, девочка. Думаю, справится. Благодарю. – Чего-нибудь еще... сэр? – она забрала у него пустую тарелку. – Да, если можно, воды, пожалуйста, мисс, – проговорил он с исключительной вежливостью, будто на приеме у какого-нибудь пэра. Девица закатила глаза и, что-то буркнув по поводу безнадежного олуха, юркнула к кадке с водой.

***

ДЖЕЙМИ ПРОСНУЛСЯ СРЕДИ НОЧИ, будто от какого-то толчка. Зад саднило невообразимо, мышцы пульсировали болью – видимо он задел их, когда ворочался. А как же противно ломило все кости от коленей до плеч!.. Шотландец двинулся, и резкая боль пронзила тело так, что он не удержался от стона. И вдруг почувствовал пустоту под боком – звереныша рядом не было. Постепенно приходя в себя, он не слишком взволновался. Независимая и проворная, словно ласка, девчонка обычно бродила сама по себе, исчезая и появляясь, когда ей вздумается. Он прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе такое необходимое забытье. И тут он услышал поблизости, над своей головой, какую-то возню, а потом приглушенные подскуливающие причмокивания и звук равномерных поскрипываний по гнилой соломе. Он напрягся от тошнотворного предчувствия – это были очевидные звуки греховного сладострастия. Превозмогая тягостную боль во всем теле, Джейми медленно запрокинул голову и посмотрел вверх. В тусклом предрассветном сумраке девчонка лежала на спине, широко раздвинув ноги, и спокойно, по-деловому уплетала кусок лепешки. Казалось, ее совершенно не волновало то, что между ног её примостился один из рабов неопределенного возраста. Он энергично елозил задом и дышал сладостно, с тонкими взвизгиваниями и охами. Джейми замер, пораженный – до острых покалываний в кончиках пальцев. В этой картине было столько обыденности и столько пронзительной безысходности, что он забыл, как дышать. Внезапно, глаза их встретились. Но девчонка не отвела взгляда, а смотрела на шотландца совершенно спокойно, без всякого выражения, будто зверь, которого застали за естественным для него делом, и, как-то снисходительно усмехнувшись его оторопи, продолжала откусывать и жевать. Джейми поймал себя на мысли, что часто наблюдал такую картину среди животных – в лесу или на ферме – и давно уже не видел в ней ничего особенного. Но от вида практично раздвинутых костлявых коленок сердце его полыхнуло огнем и засаднило кровавыми каплями. Он скорее отвел взгляд и замер, боясь пошевелиться. Наконец, мужичок сделал свое дело и, жалобно швыркнув, откатился в сторону, натягивая штаны, а она молча подползла обратно – к шотландцу под бок. Полежав немного спиной к нему, пигалица вдруг развернулась и нашла в полумраке руку Джейми. Он почувствовал, как девчонка настырно раздвигает его стиснутый кулак и что-то просовывает в ладонь. Запахло заплесневелым, но съедобным. Джейми поднес руку к самым глазам. Это был хлеб.